Текст книги "Невеста с гаечным ключом (СИ)"

Автор книги: Лея Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 37

В следующие дни по всей Кассандре разнесли скандальную новость о превышении полномочий Генералом-Протектором. О коррупции и беззаконии Валгаллы, конечно же, умолчали, но Арриан убедил меня, что это правильно. Если миллионам людей выложить всю правду, до революции будет рукой подать. А им одной лишь истории с Генералом-Протектором, арестованным при попытке побега в Войд-Тауне, хватило, чтобы закидать Судебные Палаты жалобами. Тюремные заключенные стали массово подавать апелляции. Уставшие от беспредела простые жители начали нападать на патрульных солдат. Сбивались дроны. Поджигались военные бараки и склады. Все дороги захватили картели.

В Валгалле впервые за долгие годы запахло жареным. Еще вчера уверенные в своей неприкосновенности граждане столицы вдруг ощутили зыбкость почвы под ногами. Слухи множились, обрастая жуткими подробностями о разгуле преступности, о безнаказанных нападениях на защитников правопорядка, о дерзких налетах на конвои. Элита, привыкшая к комфорту, наконец, задумалась о том, что ее благополучие не вечно.

Этот страх загнал людей в дома. На улицах стало тише. Мало кто решался покидать свои роскошные убежища без сопровождения вооруженной охраны. Рестораны, клубы и театры закрылись. Атмосфера всеобщей паранойи сгущалась с каждым часом. Город буквально замер в ожидании урагана.

Официально Владыкой Кассандры все еще считался Эмрис Второй, хотя советники уже собирались без него. Зато мне пришлось участвовать в их дебатах, пока только в качестве слушателя, так как всем руководил Арриан, но он едва ли не в приказном порядке заявил, чтобы я наблюдала, помалкивала и училась.

– Но я не хочу вставать у власти, – ответила я. – Пусть Владыкой назначат кого-то более подходящего.

– Кластер назначит Владыкой кого-то более удобного, – сказал он. – Пару дней назад ты убеждала меня, что я в себя не верю. Так покажи своим примером, как нужно верить.

– Это другое. Вы родились принцем и с пеленок готовились к трону. А я всего лишь орудовала гаечным ключом.

– Это не означает, что ты была на своем месте. Успокойся, Невия. Ты всему научишься. Тебе повезло с наставниками. Райнер Нокс научил тебя ремонтам, а я научу править.

– Зачем вам возиться со мной? – нахмурилась я.

– Может, я боюсь в одиночку реформировать Кластер.

– Вы? Боитесь? По-моему, боитесь вы только скалолазов.

– Просто я еще не встречался с вашими болотными пиявками. Вдруг визжать буду как девчонка.

Я улыбнулась. Предложение принца поддерживать друг друга на каждом этапе вселяло в меня уверенность. Да и Райнер каждую ночь нашептывал, что в будущем я могу пожалеть, если сейчас упущу шанс в корне изменить жизнь.

На собраниях, которые проводились ежедневно, обсуждалось одно – как остановить расползающийся хаос. Предложения сыпались, как искры из-под наковальни. Кто-то предлагал немедленно ввести комендантский час и бросить на подавление бунтов все имеющиеся силы, включая имперских миротворцев. Другие призывали к умеренности, настаивая на переговорах с лидерами протестующих. Лира Ветор и вовсе предложила нейтрализовать глав преступных группировок.

– Все эти меры хороши, – говорил Арриан, – но они не решают проблему в корне. Мы тушим пожар, не устраняя причину возгорания. Комендантский час лишь усилит озлобление, а переговоры с картелями – это игра с огнем. Мы должны показать народу, что перемены действительно возможны. Что Валгалла готова признать свои ошибки и исправиться. Можно начать с пропагандистских роликов.

– Покажем народу истинную Владычицу?

– Ни в коем случае. Генерал-Протектор сделал из нее преступницу. Народу будет нелегко так резко признать в ней Владычицу. Люди решат, что в Валгалле творится лютый бардак.

– Тогда к народу должны обратиться вы, – предложила Лира Ветор.

– Тоже не самая лучшая идея. Жители столицы уважают Кластер, но простой народ, как бы мягко выразиться, его презирает. Мой голос лишь усугубит ситуацию. Как бы мы того ни желали, но прекратить бунты сейчас способен только Эмрис Второй.

– Ваше высочество, но что он может сказать?

– Признать ошибки, извиниться перед народом, что был обманут Генералом-Протектором, пообещать в ближайшее время компенсации всем пострадавшим и назначение новых лиц на высшие должности, в том числе главного советника.

– Вряд ли у него получится. Вы видели, как он трясется и заикается? Он живет на успокоительных.

– Его испуганный и растерянный вид, наоборот, усилит эффект, – сказал Арриан. – Все решат, что он в самом деле чувствует вину и сильно переживает. Некоторое время он будет на ежедневной связи с народом. Нужно организовать горячую линию для звонков и гуманитарные коридоры для доставки продовольствия. Благотворительность подарит людям надежду. Тем временем мы будем плавно готовить население к новым лицам у власти.

– Какая замечательная мысль, – похвалила его Лира Ветор. – А как мы представим всем Владычицу?

Мне хотелось запротестовать, но Арриан, будто почуяв это, стрельнул в меня глазами, и я уткнулась в блокнот, куда для себя протоколировала собрание.

– Эмрису придется честно рассказать, что Владыка Райлин Шторм на самом деле была Владычицей Астреей, – пояснил он. – К сожалению, об ее отравлении придется умолчать.

– Почему? – все-таки возмутилась я.

– Люди не поймут, как после такого жестокого преступления Генерал-Протектор не был разоблачен и наказан. Вера в силу власти окончательно пропадет, а Кластер будет восприниматься монстром, и тогда все наши усилия что-то изменить будут напрасны. Астрея написала о себе легенду, так пусть эта легенда продолжится. Эмрис объявит, что его сестра скончалась во время родов. Новорожденная родилась недоношенной и слабой, и он принял решение отправить ее на воспитание в Кластер, а правление Кассандрой взвалил на себя.

– Я похожа на ту, кто выросла в Кластере?

– Будешь похожа.

– Но меня знает куча людей.

– Им никто не поверит. Поболтают и замолчат. Зато у нас будет возможность очистить твою репутацию. Якобы Генерал-Протектор специально объявил тебя в розыск, как преступницу, потому что боялся, что, придя к власти, ты его разоблачишь.

– Гениально! – поразился кто-то из советников находчивости принца.

– Я не хочу принимать участие в подобных игрищах! – заявила я, встал и бросила ручку на стол. – Спасибо, дамы и господа, за веру в меня, но все эти политические интриги не для меня.

В зале повисла тишина. Все ждали реакции Арриана, а он лишь сказал:

– Иди отдохни. Хватит с тебя на сегодня.

Но я не просто пошла, а побежала. Выскочила в коридор и попала прямиком в объятиях Райнера. Каждое наше собрание заканчивалось одним и тем же – моим категорическим протестом.

– Я не могу… Не могу… – повторяла я, уткнувшись носом в его грудь. – Все это очень жестоко и цинично.

– Тс-с-с… – Он погладил меня по голове, поцеловал в макушку и прошептал: – Твой отец здесь, Невия…

Я замерла, вжавшись в Райнера.

Всю свою жизнь я жила с ощущением брошенности и с горьким привкусом предательства. Всю жизнь гадала, кто они – мои родители? Не тот ли булочник с Ржавого Рынка мой отец? Не та ли нищенка, что побиралась по Пустоши от дома к дому, моя мать? После стольких лет сомнений, надежд и разочарований я узнала правду, которая меня и порадовала, и шокировала. Приятно знать, что я – дочь Владычицы, но обидно, что отец вынудил меня чувствовать себя сиротой.

Я медленно подняла лицо, посмотрела в любящие глаза и спросила:

– Где он?

– В семейном склепе Райлинов, где покоится прах твоей матери. Пойдем. Я провожу тебя.

Райнер взял меня за руку, переплел наши пальцы и двинулся на выход из резиденции.

Склеп, в котором были похоронены мои предки, находился в черте Валгаллы, но идти до него пришлось полчаса. От машины я наотрез отказалась, потому что хотела прогуляться и подышать. Торчать в четырех стенах мне уже изрядно надоело. Если бы Райнер не скрашивал это заточение, я бы уже свихнулась.

Склепом оказалось не пыльное подземелье, а величественное сооружение из белого камня в окружении вековых деревьев. Райнер посчитал, что нам с отцом стоит поговорить наедине, поэтому остался ждать на улице. Я обратила внимание, что поодаль от нас встали несколько телохранителей, и хмыкнула. Похоже, эти громилы теперь всюду будут следовать за мной.

Глубоко вздохнув для храбрости, я вошла в склеп. Внутри него царил полумрак, пронизанный лучами света, проникавшими сквозь витражные окна. Аромат цветов и трав, возложенных к подножиям надгробий, смешивался с запахом ладана.

В центре зала стоял саркофаг из черного гранита, над которым возвышалась статуя молодой женщины. Ее лицо было спокойным и умиротворенным, на губах застыла легкая улыбка. Перед ней, опустившись на одно колено, стоял мой отец.

Заслышав наши шаги, он обернулся и слабо улыбнулся:

– Здравствуй, Невия.

Передо мной стоял человек, которого я знала с самого детства, но никогда не подозревала о нашей родственной связи. Он всегда присутствовал в моей жизни, но оставался лишь касающейся меня фигурой. И вот теперь, здесь, в этом мрачном склепе, он предстал передо мной в ином свете – как мой отец. Я всегда видела в его глазах боль и непонятное раскаяние, но думала, что это от сожаления о прошлой столичной жизни. Как же я ошибалась!

Он выглядел потрепанным, с кругами под глазами и ссадиной на щеке. Удивительно, как Генерал-Протектор вообще сохранил ему жизнь. Наверное, жаждал его публичной казни.

Мне хотелось наброситься на него с упреками, вопросами, обвинениями. Но слова застряли в горле. Вместо этого я несмело шагнула вперед, но остановилась. Вблизи он всегда казался старше, а взгляд – более уставшим.

– Я знаю, ты имеешь полное право злиться, – проговорил он, поднимаясь на ноги.

– Злиться? – произнесла я. – За что? За вашу заботу, поддержку и защиту? Где-то в глубине души у меня клокочет ярость, но я усмиряю ее мыслью о том, что вам все эти годы было гораздо труднее, чем мне. Вы прошли через такой ад, какой врагу не пожелаешь. И даже если вы в чем-то не были правы, это не значит, что я должна вас в этом обвинять. Вы, как и я, как и любой другой человек во вселенной, проживаете эту жизнь впервые. К тому же у меня язык не повернется назвать вас предателем.

Его глаза наполнились слезами, и он шагнул ко мне, протягивая руки. Не раздумывая больше ни секунды, я подбежала к нему и позволила обнять себя.

– Я хотел защитить тебя, Невия, – прошептал он. – Прости меня за все, что тебе пришлось пережить. За одиночество, за неопределенность.

– Пожалуйста, не надо, – попросила я, всхлипнув. – Вы же знаете, капитан, я ненавижу плакать.

Он взял мое лицо в свои широкие ладони и вытер дорожки слез.

– Да, от матери ты унаследовала сильный характер.

– Только от нее?

– Я и в подметки ей не гожусь, красавица. После того, что мне пришлось сделать с ней, спасая тебя, я сломался. Отвез тебя в приют к Лисанне Моруа, который содержался за счет благотворительного фонда твоей мамы, и исчез. Я просто пил, Невия. Я пытался все забыть. Залить горе алкоголем. Целых три года. Пока в одном из трактиров не столкнулся со старым пнем, который за бесценок продавал «Дряхлого Коршуна» и даже обещал помочь с разрешением на орбитальные полеты. И тут я подумал, раз законным путем мне уже не изменить взятый Валгаллой курс, то почему бы не помочь планете контрабандой? Так я из бывшего главы Департамента Контрразведки превратился в капитана космического транспортника.

– Мне казалось, что вы всегда были рядом, – ответила я.

– Нет. Впервые я приехал в приют, когда тебе было четыре. Я привез плюшевого мишку, купленного в лавке всякого хлама на одной из орбитальных станций.

– Я помню тот день, – улыбнулась я. – Вы подарили мне игрушку и горсть леденцов.

– А ты спросила у Лисанны: «Это мой папа?».

– Даже представить не могу, каково вам было в тот момент.

– Не представляй, – он погладил меня по волосам, и вокруг его глаз собрались морщины. – Как же ты на нее похожа… Я увидел тебя и понял, каким дураком был, думая, что смогу вычеркнуть тебя из своей жизни. С того дня я поклялся, что не оставлю тебя никогда. Благотворительный фонд твоей мамы к тому времени закрыли, и приют остался без поддержки. Так что властям Валгаллы было плевать, чего это я в него наведываюсь. Ведь все знали, как сильно я любил Астрею. Решили, что всего-навсего продолжаю ее дело. А потом Лисанна заболела. Она предупредила меня, что ей немного осталось, и я пытался придумать, как устроить твою жизнь за стенами приюта. К счастью, ты увлекалась ремонтами бытовой техники, а я уже был своим у Лагранжа.

– Но на всякий случай вы предусмотрели убежища.

– Я не мог рисковать. В общем, если вкратце, то вот так и пролетели двадцать два года.

– Почему вы с Астреей не поженились?

– Из-за конституционных заморочек. Кажется, эту поправку внес еще твой прадед. Супруги не могут занимать две высочайшие должности, во избежание коррупции. Твоя мама что-нибудь бы придумала, чтобы наш брак не лишил меня должности, у нее просто не хватило времени.

– А моя фамилия?

– Тенебра? Это девичья фамилия моей матери, – пояснил капитан. – Она была единственным ребенком в семье, рано вышла замуж и взяла фамилию Грок. Так что никто ничего бы не заподозрил. Возможно, я должен был отдать тебя богатой семье, где ты бы ни в чем не нуждалась, но я не мог доверить тебя чужим людям. Твоя мама доверяла Лисанне…

– И правильно делала. Мадам Моруа была мне как мать. Не хочу даже думать, что на ее месте могла оказаться какая-нибудь спесивая богачка, которая воспитала бы из меня заносчивую идиотку.

Капитан засмеялся и сказал:

– Я горжусь тобой, Невия. И я верю, что ты сможешь изменить мир к лучшему. Сможешь с достоинством продолжить путь, начатый твоей мамой.

– Все так говорят, – вздохнула я, опустив глаза. – Но мне очень страшно. Вдруг я всех подведу.

– Ты? За тобой будем стоять мы: я, Райнер, принц Арриан. Неужели ты думаешь, что с такой командой у тебя ничего не получится? Мы станем твоей опорой.

– Кластер убил мою маму, а теперь я должна всем заявить, что он воспитал меня, – я вновь посмотрела ему в глаза. – Пока Эмрис будет выступать с покаянными речами и запускать гуманитарные программы, Арриан займется моей «трансформацией». Где здесь справедливость, капитан?

– Справедливости здесь нет, Невия. Политика – это грязная игра, где каждый преследует свои цели. Но ты должна думать о будущем, о тех, кто страдает от тирании Кластера. Эмрис играет свою роль, Арриан – свою. А ты должна сыграть свою, самую важную. Заставь Кластер поверить, что ты с ним заодно. Пусть думает, что он контролирует тебя, что ты – его марионетка, как Эмрис. В то же время медленно и хитро перетягивай Арриана на свою сторону. Используй его влияние и ресурсы, чтобы ослабить хватку Кластера. И однажды настанет день, когда эта Федерация уйдет в историю.

Я не могла не восхищаться его мудростью и проницательностью. Он не просто уцелел в этом хаосе, он выковал из собственного падения оружие, способное сокрушить систему. И этим оружием была я.

– Вы опасный человек, капитан, – улыбнулась я, почувствовав, как меня переполняет решимостью.

– Я очень долго ждал этого дня, Невия. Кластер испаскудил нашу с тобой жизнь. Неужели мы ему не отомстим? – он понизил голос до заговорщицкого тона.

Я чуть сузила глаза и шепнула в ответ:

– Разберем эту машину-убийцу по винтику, сожжем дотла и развеем пепел по ветру.

– Моя дочь!

Через полчаса я вернулась в резиденцию, вошла в зал переговоров, где все еще шло очередное собрание советников, подошла к столу, взглянула на Арриана и заявила:

– Я согласна на все ваши условия, ваше высочество.

Заподозрил ли он, что у меня на уме месть? Конечно же, да! Хотел ли он мне помешать? Нет. Арриан уже осознал, что такая гидра, как Кластер, не имеет права на существование, но как принц Главной Империи, он не мог открыто об этом заявить. Он лишь улыбнулся уголком губ, глазами указал мне на кресло и сказал:

– Тогда продолжим…

Эпилог

Кластер объявил о своем распаде через три года, хотя его влияние на окраинные планеты было ослаблено сразу после ареста Иссара Дартана. Скандал галактических масштабов вынудил Кластер стянуть к себе все силы, и почти все имперские корабли покинули чужие орбиты. Как только Эмрис Второй передал трон мне, я занялась реорганизацией всей правящей структуры. Тавиан Грок был восстановлен в должности главы Департамента Контрразведки, Райнер был назначен новым Генералом-Протектором, а Лира Ветор – главным советником. Бывший Генерал-Протектор был казнен судом, а его сторонники, в том числе Маверн Броган, получили пожизненное заключение. На Кассандре началась тотальная перестройка экономики. Я мало в чем разбиралась, но у меня была потрясающая команда. Вместе мы вывели все сферы жизни на новый уровень.

Кассиан Тарк тем временем развернул строительство космических кораблей на Веридиане, и планета дерзко вступила в торговые переговоры по продаже мнезиса. До нас доходили новости, что без бунтов не обошлось, но, в конце концов, имперцы сбежали с Веридиана.

К тому времени, как Арриан Левант женился на принцессе Терассиса, от Кластера осталась слабенькая система, едва держащаяся на плаву, и ему пришлось ее упразднить.

Каждая планета стала независимой.

Позже, в письмах, Арриан в шутку называл меня пригретой на груди змеей, но я-то понимала, что он ни о чем не жалел. Человек, который тосковал бы по Кластеру, не назвал бы свою дочь Невией.

Кассиан, кстати, тоже далеко не ушел. Свою старшую дочку он назвал Кассандрой. Естественно, не в честь нашей планеты, а в честь себя, любимого. По крайней мере, именно это он всем говорил, а мы делали вид, что так оно и есть. Ведь Кассиан не был бы собой, если бы говорил правду…

Солнце Пустоши опаляло спину, когда я вглядывалась в горизонт, где строились серебристые небоскребы. Прошло десять лет с тех пор, как я взошла на трон. Десять лет бессонных ночей, бесконечных переговоров и принятия судьбоносных решений. Но оно того стоило. Кассандра залечивала свои раны, расцветала и крепла, а вместе с ней и вся Галактика, превратившаяся в союз свободных планет.

Интересно, что бы сказала мама, увидев, как изменилась наша Кассандра? Наверняка она гордилась бы нами.

– Мам, мы едем?! – окликнул меня Тео, наш старший сын, унаследовавший отцовскую силу и мой бунтарский дух, помноженные на два.

Он восседал на массивном гравицикле, собранным руками Райнера. Настоящая гордость нашего гаража, сверкающая хромом и матовой краской цвета ночного неба.

– Да, Тео, едем! – крикнула я в ответ, улыбаясь его нетерпению. – Только не спеши.

Он взревел мотором, выпуская в воздух клубы пыли, и гравицикл плавно поднялся, заскользив над землей, а я села в машину, где Астер, наш младший сын, сосредоточенно копался в коммуникаторе. Спокойный, рассудительный и до чертиков правильный, иногда он напоминал мне Арриана Леванта. Вот так, захочешь забыть душного зануду, а у тебя самой такой же растет.

– Устала? – спросил Райнер, подложив мне подушку под поясницу.

– Нет, все в порядке, – улыбнулась я, любуясь тем, с каким серьезным видом он обо мне заботится. И так каждую мою беременность.

Пожениться у нас все-таки получилось. Я вовремя подсуетилась с поправками в конституции, и никто мне, Владычице, не запретил потащить молодого Генерала-Протектора под венец. Вот и приходится с тех пор терпеть его безграничную любовь и опеку.

Райнер перехватил мою руку и поцеловал. Я прислонилась к нему, ощущая, как усталость медленно отступает под натиском его присутствия. Как же мне с ним повезло!

Астер отвлекся от коммуникатора и, поглядев на нас, закатил глаза. Поразительно, но более чутким и внимательным к нашим отношениям был именно Тео, а Астер называл все эти нежности – «фу». Хотя, возможно, это в силу возраста.

Я улыбнулась, потрепала его по волосам и сказала:

– Надо ехать. Пока Тео не довел мосье Лагранжа до приступа.

Погладив мой округлый живот, Райнер сел за руль и тронул вездеход с места. Вслед за нами тронулся и весь кортеж.

Недавно мы узнали, что мосье Лагранж решил уйти на пенсию и выставил свою станцию на продажу. Но разве могли мы с Райнером позволить ей отойти в руки кого попало? Это место было нашим домом. Здесь мы познакомились, вместе проходили через трудности, спорили, поддерживали друг друга. Здесь началась наша история и остался кусочек моего сердца.

Подъезжая, я смотрела на покосившийся вагончик и вспоминала, как в холодные зимние ночи мы кутались в старые, поеденные мышами дубленки и грелись у потрескивающей печки. Как в ангаре чинили сломанные механизмы. Как сидя на крыше, мечтали о лучшей жизни на далеких планетах. Как Райнер учил меня всему, что знал сам, терпеливо объясняя законы механики и кибернетики. Как я ругала «Дряхлого Коршуна», швыряя в него гаечные ключи, когда он не хотел ремонтироваться. Как выставляла в спину мосье Лагранжа средний палец. И как однажды к нам занесло «Звездного Странника»…

Я почувствовала щемящую ностальгию, а вместе с ней необъятную благодарность судьбе, ведь за все мои испытания она меня вполне вознаградила прекрасным отцом, замечательным мужем, двумя потрясающими сыновьями, а совсем скоро на свет должна появиться наша дочурка.

Когда мы въехали на станцию, мосье Лагранж уже был готов раскланиваться перед почетными гостями. Я не держала на него обиды. Я просто принимала его таким, какой он есть.

– Владычица! – растягивал он взволнованно, низко кланяясь мне. – Генерал-Протектор! Добро пожаловать!

Райнер накрыл мою голову платком и взял меня под руку.

– Какие чудные у вас сынишки! – продолжал лебезить мосье Лагранж. – Для меня большая честь принимать у себя столь важных гостей…

Я обвела взглядом территорию, которую знала вдоль и поперек. Стыковочные порты уже пришли в негодность, крыша ангара продырявилась, душевая кабина завалилась. На станции царило запустение. Лишь пара ремонтников лазала вокруг единственного транспортника.

– Дела у вас совсем паршиво, – заметил Райнер.

– Ну что вы! Я просто больше не принимаю клиентов из-за продажи станции…

Мы с Райнером переглянулись и улыбнулись. Уж нам-то этот хитрый лис мог бы и не врать.

– Не утруждайтесь выдумывать сказки, – ответила я Лагранжу. – Мы все равно купим станцию. Независимо, есть у нее клиенты или нет.

Тот расплылся в довольной улыбке, осторожно приблизился ко мне, протер свои старенькие очки и спросил:

– Позвольте узнать, Владычица, для чего вам эта горсть земли?

– Что даст вам мой ответ? Лучше назовите цену.

Говорить Лагранжу, что именно отсюда началась история краха Кластера, никто в здравом уме бы не стал. Он такой болтун, что уже завтра вся Пустошь будет знать, как Арриан Левант уничтожал Федерацию изнутри, пока мы делали это извне. Собственно, любопытство Лагранжа всегда можно было погасить темой денег.

Торг оказался коротким. Наш бывший шеф заломил цену, Райнер для приличия на него рыкнул, а я просто кивнула.

– Ну, что скажешь? – спросил Райнер, обняв меня со спины, когда наши юристы принялись оформлять сделку на месте.

Я смотрела на территорию, требующую полной реконструкции, и пыталась поверить, что все это теперь принадлежит нам.

– Скажу, что здесь можно развернуть учебный центр для механиков и инженеров, – ответила я, прижавшись щекой к его плечу. – На месте ангара возведем учебный корпус. На месте вагончиков – комфортабельные жилые апартаменты.

Райнер склонился к моему уху и прошептал:

– Я знал, что ты придумаешь что-то невероятное. Вернуть это место к жизни, да еще и сделать его полезным для других… Вот почему я тебя так люблю.

Он нежно поцеловал меня в губы, и я ответила ему, чувствуя, как по телу разливается тепло. Этот поцелуй говорил больше, чем любые слова, напоминая о нашей общей истории, о преодоленных трудностях и о бесконечной любви, которая связала нас навеки.

Райнер плавно завершил поцелуй, и я снова посмотрела перед собой – туда, где уже резвились наши мальчишки, и представила, как через несколько лет здесь, на этой самой станции, в новеньких учебных классах будут толпиться молодые ребята, увлеченные наукой и техникой. Как они будут спорить, смеяться, влюбляться и, возможно, даже совершать великие открытия, которые изменят ход истории. И все это благодаря нам с Райнером.

Легкий ветерок донес до меня запах машинного масла. Знакомый, родной запах.

– М-м-м… – простонала я. – Как вкусно…

– Похоже, в учебном центре появилась первая студентка, – усмехнулся Райнер.

– Я уже слишком стара для учебы.

– Я не про тебя. Я про нее, – он положил ладони на мой живот, где дочь проделывала, казалось, сальто.

Я улыбнулась. Райнер с такой нежностью относился к нашей еще не рожденной девочке, что нетрудно было догадаться, как она будет вить из него веревки, когда появится на свет.

– Иногда мне кажется, что наша жизнь – сон, – призналась я.

Райнер поднял взгляд своих глубоких серых глаз и ответил:

– Это не сон, любимая. Это наша реальность. И мы ее заслужили.