Текст книги "Блудный сын сатаны (Мультикроссовер по "Синему экзорцисту") (СИ)"

Автор книги: Лентяй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 40 страниц)

Я честно говоря не понял, каким образом победа над Сатаной поможет восстановить храм, и почему вообще для восстановления храма понадобилось идти в Орден. Помнится, у этих буддистов и свои неплохие методики были. Но момент был несколько неподходящий для расспросов. Так что мы поднялись наверх к остальным ученикам, а позже к нам присоединился Сугуро, чья ярость возрасла до трех дециКаев.

А, если все прошло по канону, то он спросил преподавателя, почему отчитывают только его – что меня больше всего умиляет, о том, что первый начал он, Бон как-то сразу забыл – и получил ответ, что я зачислен в Академию по особому распоряжению ректора, а потому со мной лучше особо не собачится. Теперь вот исходится на говно, думая, какой я мажор и скотина. Нет, меня прям зло берет! Ударил в спину товарищу – причем опасность быть сожранным реально присутствовала, пусть и шансы на такой исход были мизерными – и еще считает себя правым! Нет уж, с этим козлом я буду мириться только после того, как дам ему в морду… Хотя нет, не стоит. Когда мечом бью, силу я более-менее контролирую, а вот если со зла кулаком ударю… Боюсь, хохолок Сугуро вместе с мозгами окажется на дальней стене.

Пока я размышлял, внизу бегали Изумо и Сиеми. Точнее, пытались. Я бы вообще на месте преподавателя блондинку до занятий не допустил. И чего он удивляется, что она постоянно падает, в такой-то одежде… Тем более, что со спортом Сиеми не в ладах.

Пока Сиеми ковырялась внизу а потом оправдывалась перед усатым, Мы с Паку приветсвовали взобравшуюся по лестнице Изумо. Точнее, приветсвовала Паку, а я лишь дружелюбно кивнул.

– Изумо-тян, тяжело было?

– Да не особо, даже не устала, – задрала нос Бровки и с раздражением добавила – а эту клушу вообще нельзя было вниз пускать! Ее же съесть могли!

– Прости, Камики-сан, – промямлила присоединившаяся к нам Сиеми. Бровки отвернулась:

– Передо мной можешь не извиняться!

– Точно-точно, – добавил я – лучше перед Прыгуном извинись! Он уже столько раз надеялся, что таки выйдет тебя сожрать, а его все время оттаскивали! Тебе бедную жабку не жалко?

– Рин-кун, это жестоко! – попеняла мне Паку, хихикнув. Изумо насмешливо фыркнула.

– Жабку? – переспросила блондинка, и посмотрела на гоняющегося за Шимой и замаскированной Шурой демона.

– Ага, – продолжил я, – ты ж бедного Прыгуна просто дразнишь – одежда яркая, развевающаяся, ты в ней путаешься, да еще и сама спотыкаешься часто… Кстати, а почему такой наряд?

– У меня не нашлось ничего более не стесняющего движения, – засмущалась Сиеми.

Мы с Изумо одновременно вздохнули и с удивлением посмотрели друг на друга.

– Да, Камики-сан, это тяжелый случай, – с серьезным видом сказал я и снова повернулся к пациентке, – Морияма-сан, а мысль приобрести более подходящую одежду не приходила вам в голову? Юкио ведь должен был вас предупредить, что на этих занятиях придется много двигаться.

– Юки-тян говорил… Но я не очень хорошо знаю, в какие магазины идти… Да и многолюдные места… – Сиеми промямлила что-то совсем неразборчиво.

Я вздохнул еще тяжелее. Блондинка окончательно потупилась.

– Камики-сан, Норико-сан, случай еще запущеннее, чем казалось. Только вам под силу спасти эту заблудшую овечку!

– А? – реакция Бровок ожидаема, – Почему это мы должны ее спасать?

– Потому что больше некому, – печально вздохнул я, – шоппинг – не мой конек… А для вас это лишний повод пройтись по магазинам!

Тут у кого-то зазвонил телефон. Едва Бон начал ворчать про то, что мы на занятии, как оказалось, что это телефон преподавателя. Весьма эмоционально отреагировав на услышанное в трубке, усатый объявил самостоятельные занятия, запретил нам спускаться в яму с Прыгуном и с воплем "Я иду, котеночек!" умчался. Пажи в некотором обалдении смотрели ему вслед. Первым среагировал Бон:

– И це – педагог?! Я-то думал, шо Академия – место для тех, кто хочет чего-то достичь… А тут шо учителя, шо ученики… – и он выразительно посмотрел на меня.

Настолько выразительно, что я, сидящий на краю ямы рядом с Изумо и Паку, спиной почувствовал этот взгляд и обернулся:

– Слушай, ты меня уже достал! – мда, а три дециКая можно считать порогом заразности. Я ответил раньше, чем успел обдумать, стоит ли мне повторять каноническую ситуацию, – Что ты вообще знаешь обо мне, что так сразу судишь о моей целеустремленности?!

– Да тут и знать ничего не надо, посмотреть достаточно, – снова начал заводиться хохлатый. Шима и Конекомару дружно начали бубнить что-то успокаивающее, но Бона остановить было не так просто:

– Та заткнитесь, нытики! Говоришь, что ты не оболтус, а серьезно настроен – докажи!

Я вопросительно поднял бровь. Ладно, пойдем по канону. Бон ткнул пальцем в сторону сидящего внизу Прыгуна:

– Подойдешь к твари и вернешься наверх без единой царапинки – победа твоя!

– А?

– Прыгуны чуют человеческие страх, неуверенность и злобу. Стоит тебе усомниться в себе, и они нападут! Если уж ты серьезно хочешь стать экзорцистом, то против такого мелкого демона твое сердце не дрогнет! – Бон повысил голос. – Вернешься целым – я тебя признаю!

– Бон, подожди… – попался вмешаться Шима, но хохлатый его перебил:

– Конечно, я тоже это сделаю! Я-то выиграю обязательно!

Ну, хотя бы это не попытка скормить меня жабе, а обычный идиотизм.

– Ну так как? Реши уже шо-нибудь!

– Хм. Забавно. Я в деле! – меня накрыло волной эмоций, преобладающей среди которых было удивление. – Что, думал я так и скажу, придурок?

Сугуро опешил. Пользуясь его замешательством, я продолжил:

– Лезть в пасть к демону глупо. Ошибешься – и ты покойник. А недооценивая врага, ты и со слабым демоном можешь не справиться, не то что со своей целью. Да и у меня цель тоже есть, и рисковать ей из-за всякой фигни я не буду

– Вы ему рассказали?! – что ни говори, а соображал Бон быстро. Конекомару и Шима дружно отвели глаза и выставили перед собой ладони, словно защищаясь от взгляда патрона. Бон снова повернулся ко мне, а его злость подпрыгнула до четырех дециКаев – Да ты просто струсил! А сделаю! Сиди и смотри!

И он ломанулся вниз, скользя по наклонной стенке ямы. Шима и Конекомару двинулись было на перехват, но не успели.

– Он что, серьезно? – потрясенно спросила Паку.

– Да наверняка отступит. Вот дурак, – Изумо как всегда в своем репертуаре. Пожалуй, Бон ее раздражает даже больше Сиеми.

А вот я во все глаза следил за Боном. Во-первых, мне надо было рассчитать прыжок, чтобы успеть спасти придурка, когда тварь на него бросится. А во-вторых, стоило ему стать на дно ямы, как он подавил все свои эмоции. Я едва удержался от удивленного присвиста. Впечатляющий самоконтроль! Все-таки он не такой идиот, и на самоубийство идти не собирался. Возможно, Бона даже не придется спасать… черт, но тогда придется лезть самому, иначе этот индюк меня никогда уважать не будет.

Напряжение наблюдателей возрастало прямо пропорционально приближению человека к демону. Демон спокойно смотрел на приближающегося, не проявляя агрессии.

Остановившись в нескольких шагах, Сугуро посмотрел в глаза гигантской жабе, и четко выговаривая слова, сказал:

– Я стану настоящим экзорцистом! И одолею Сатану!

От последней фразы в эмоциях женской половины коллектива явственно проступило удивление. Изумо не удержалась и фыркнула:

– Хе, одолеть Сатану? Он серьезно? Вроде же не ребенок…

Ну, хоть так заливисто смеяться не стала, как в оригинальном мультике. Рядом сдержанно хихикнула Паку. Вот только слышимость из-за повисшей тишины оказалась слишком хорошей, и Бону сказанного хватило – видимо, уж слишком нежно любимой была эта мозоль. Его спокойствие лопнуло, как мыльный пузырь, а в газах демона резко расширились зрачки.

Все-таки он идиот. На что он рассчитывал со своей вспыльчивостью? И какой реакции он ожидал, объявляя во всеуслышание, что собирается уничтожить Сатану… Идиот!!! Эта мысль мелькнула на самом краю сознания, когда я, сильно толкнувшись, прыгнул вперед. Демон взревел и бросился на отшатнувшегося Бона. Убежать хохлатый не успевал, но это было и не нужно. Я приземлился между ними, и изо всех сил треснул жабу-переростка зачехленной Курикарой по носу.

– Сидеть! – не ясно, что прижало Прыгуна к земле больше – сила удара или наполняющая мой голос злость. Нет, ну разве можно быть таким придурком?! Полезть в пасть к этой жабе из-за такой хрени?! Канон каноном, но головой-то думать надо!

– Ты что творишь, придурок? – наполовину прорычал, наполовину прошипел я плюхнувшемуся на задницу Бону. Жаба-переросток под моим взглядом попятилась, – Ты совсем дебил что ли?! Слушай сюда! – я повернулся к хохлатому, – С Сатаной разберусь я! А ты не путайся под ногами!

От пережитого шока Сугуро сразу перешел в нападение:

– Сам ты дебил! И не смей присваивать мою цель, понял!

– Ничего я не присваивал! Я и сам собирался это сделать!

– Шо значит, "сам собирался"? Я раньше решил, придурок!

– Раньше, позже, ты что, из детского сада недавно?

– Шо?!

– Бон, Окумура-кун! – донеслось сверху, – поднимайтесь быстрее! Пока прыгун в себя не пришел.

Мы с Сугуро остановились Глупость препирательств под носом у демона была очевидна. В итоге, когда мы забрались обратно наверх, нас окружили остальные пажи – кроме чревовещателя и Шуры. Бон отошел со своей кучкой, а я посмотрел на Паку и Изумо, едва заметно напрягшихся под моим взглядом. А ведь им неловко! Особенно сильно чувство вины у Норико, да и у Бровок в эмоциональной сфере не все гладко, хотя там как обычно сложно что-либо понять…

Ну хорошо хоть, что барышни понимают, что из-за их несдержанности одного идиота чуть не сожрали… И на этом закроем тему – извинений этот дурак все равно не заслуживает, поскольку сам полез к Прыгуну…

Изумо посмотрела на меня со странным выражением лица. Паку в общем-то тоже.

– Я что, вслух говорю?

Все трое, включая Сиеми, кивнули. Дьявольщина!!!

– А может, это не я вслух говорю, а вы мои мысли читаете? – с надеждой спросил я. Потом вспомнил вчерашний разговор со стариком и быстро сказал, – хотя нет, лучше не надо!

Изумо подозрительно прищурилась, Паку хихикнула, Сиеми озадаченно подняла брови. Я вздохнул. Во мне крепло подозрение, что мое происхождение вскроется отнюдь не во время второй битвы с Амаймоном. С таким словесным недержанием я проболтаюсь гораздо раньше.

Глава четырнадцатая. Трясина рутины.

Две недели прокрались мимо меня настолько тихо, что я и не заметил. Жизнь вошла в колею, я пообвыкся… Утром вставал и тренировался вытаскивать Курикару из ножен. То есть сидел на полу в сонной полудреме с мечом в руках. А потом пытался его вытащить, не дав пламени прорваться. Пока рекорд составлял приблизительно два миллиметра. Стоило мне потянуть рукоятку дальше – и меня окружал синий огонь. Но я не сдавался, потому что даже эти два миллиметра удерживать без возгорания было довольно сложно. Раз получилось, значит и весь меч вытащить возможно, нужно только время. Потом я завтракал и шел на обычные занятия в академию, где пытался наполовину вспомнить, а наполовину заново выучить школьную программу. Дальнейшее зависело от дня недели. В понедельник и среду я, Паку, Изумо и Сиеми собирались в общежитии и старательно зубрили фармакологию. Во вторник и четверг мы тем же составом сидели в библиотеке и мучали демонологию. В пятницу я ничего толком не делал, только шатался по дворикам и закоулкам академии. Потом шли собственно курсы, а дальше я либо ехал навещать старика Фудзимото, – ну привык я так его называть! – либо тренировался в пирокинезе, либо ехал подраться с Каем. Выклянчить кстати у этого психа хлеба так и не получилось, он только отнекивался, что еще не завершил свои изыскания. Какие нафиг изыскания? – чуть не спросил я, но вспомнив, как он сидел за книгами, решил промолчать. В лучшем случае огребу лекцию, а про худший даже думать не охота. Достать Кая у меня получалось в лучшем случае в двух сшибках их пяти. В субботу я сидел в библиотеке в одиночестве. Эффект «гиперболоида инженера Гарина» подтвердился. Я действительно гораздо лучше усваивал информацию из текстов на русском и даже на английском языках, нежели на японском. Проверка была выполнена с помощью книжек «Занимательная математика», «Волшебник страны оз» и «Краткий очерк о культуре периода Хэйан», каковые я сумел найти на всех трех языках… Правда последнюю я полностью так и не осилил. Если четырехсот страничный том – это очерк, то страшно даже представить, какой объем занимает полное описание. Разумеется, я не прочитал все девять текстов в один день. Пришлось даже на переменах дочитывать. Одноклассники были поставлены в тупик разрушением моего образа, но еще больше была озадачена Паку, которую угораздило поинтересоваться, что же именно я читаю, как раз на японской версии страны Оз. Чтобы хоть как-то сгладить впечатление, я сдуру ляпнул «Просто ищу смыслы, непонятые мной при первом прочтении», и этим, по-моему, только усугубил ситуацию. Бровки несколько дней после этого бросала на меня странные взгляды. Содержащегося в них эмоционального посыла я понять не смог, но чувствовал, что если бы понял – мне бы не понравилось.

Да. К середине третьей недели (с момента начала обычных занятий) я добился неплохого прогресса в управлении пламенем – я уже не только мог заставлять свечки загораться в произвольном порядке, но и контролировать величину язычка пламени в пределах от сантиметра до метра. Правда, заставить огонек плавать в воздухе пока не получалось, да и с изменением формы тоже были проблемы. С другой стороны, за вшивый месяц добиться такого контроля – весьма неплохой результат. Я решил, что на следующей неделе выпрошу у Мефисто допуск на какой-нибудь закрытый полигон и буду пытаться проделать все тоже самое на полной мощности. Также опытным путем было установлено, что покрытие тела аурой синего огня значительно подстегивает регенерацию – что изрядно уменьшило количество работы для Юкио после каждого моего занятия по фехтованию – и усиливает физические возможности – скорость и силу, а, возможно, и реакцию. Пока правда у меня получалось либо задействовать огненную ауру на все тело сразу, либо окутать пламенем один кулак. Ударить по чему-либо я не рискнул, хотя руки чесались.

Но разумная осторожность победила. Кстати, зажечь только руку стоило мне гораздо больших усилий, чем все тело… Вообще все упражнения с огнем здорово выматывали, в отличие от физических нагрузок – в боях с Каем я страдал исключительно от ударов… Ну и еще иногда от растянутых или разорваных связок, как в том позорном случае, когда я попытался модифицировать фирменный прием Джонни Кейджа, сделав выпад на поперечном шпагате. Кай тогда впервые на моей памяти засмеялся.

Кстати о смехе – с Боном после того случая с Прыгуном отношения более менее наладились. Он даже извинился и поблагодарил… Вот только по-прежнему вспыхивал при малейшей провокации, от которых я просто не мог удержаться. Так же пару раз мне на глаза попадались одноклассницы Юкио, и увиденное меня обеспокоило – фанатки очкастого далматинца испускали около шести дециКаев злобы и недоверия к друг другу в минуту. Как бы у них там действительно до насилия не дошло… Правда, что по этому поводу можно сделать, я пока не знал.

Это "пока" продолжилось до среды, когда четырехглазый меня основательно выбесил. Ну подумаешь, забыл при походе в магазин купить ему минералки! Погода становилась все жарче, а кондиционер в магазине был сломан… Да я чуть собственное имя не забыл, пока там закупался! И этот пятнистый засранец не взял меня на задание, несмотря на все уговоры! Сказал что мол, братец, ты сегодня туго соображаешь, простейшую просьбу выполнить не смог, только под ногами мешаться будешь. Со злости я вечером на тренировке рывком увеличил эффективный радиус своего пирогенеза с полутора до двух метров. Если подумать, то я ведь ему еще за стукачество не отплатил… План созрел быстро. Полночи я посвятил его предварительной подготовке.

Утром четверга я вытащил Курикару из ножен аж на два с половиной, нет на целых три миллиметра, не дав прорваться пламени. Пребывая в прекрасном настроении, на первой же перемене я направился в библиотеку. За одну перемену управиться не получилось, набор текста и распечатка затянулась до третьей включительно. Хорошо хоть, содержание было придумано заранее.

В начале обеденного перерыва я, передав Паку их с Изумо обеды, пообещал подойти чуть позже на обычное место. А сам осторожно двинулся к тому месту, где обычно обедал Юкио. Как по заказу, на дальнем конце двора от сидящего на лавочке четырехглазого, скрывшись за кустами, расположились его самые яростные почитательницы, те самые, которых я прогонял от общежития. Они теперь держались от Юкио на некотором отдалении, видимо, пытаясь вычислить резидентку клуба "Далматинец"… Судя по тому, что прочие одноклассницы поглядывали на них с опаской и тоже держались от Юкио подальше, несколько невинно пострадавших уже появилось… Мда. Ладно, муки совести отложим на потом. Заранее громко шаркнув – чтоб не дай бог не заорали с перепугу, я подошел к ним:

– Привет! Ну что, вы ее уже нашли… Ну эту, – я потер лоб, и продолжил говорить, не давая им вставить слово, – опять имя забыл! А ладно, я спешу, передайте ей это, ладно? – я протянул ближайшей ко мне девушке плотный коричневый пакет.

– Что это? – подозрительно осведомилась она.

– Да хрен его знает… вроде новый устав клуба… или бланки членских билетов… что-то типа того…

– Да-да, конечно передадим, не волнуйся! – пакет чуть не оторвали вместе с руками. Я улыбнулся:

– Отлично, тогда я побежал! – и был таков.

Сделав крюк через помещения академии, чтобы не попасться на глаза четырехглазому, я нашел Изумо и Паку. Обе посмотрели не меня со строго-подозрительным выражением лица.

– Ты была права, Паку, у него морда удачно нашкодившего кота, – спокойно сказала Камики.

– Да, Изуми-тян, действительно, – согласилась с ней подруга, – Рин-кун, надеюсь ты ничего плохого не сделал?

– Нет, что ты, только невинные шалости!

– Это какие же?

– А это пока секрет! Иначе потом не так интересно будет!

Еще какое-то время мне пришлось убеждать Изумо, что последствия моего розыгрыша их не затронут, и что вообще от этого никому плохо не будет. В общем-то, не так уж я врал. В переданном мной конверте лежали следующие документы – новая редакция устава филиала клуба "Далматинец" в Академии Истинного Креста, образец типового членского билета, эскиз печати для заверения членских билетов (печать нужно было заказать из собственного бюджета филиала), распоряжение от президента клуба Сироямы Моеми о наборе новых членов и список мероприятий на ближайшие два месяца. Мероприятия были самые разные, от невинного дня обращений к Окумуре-куну "Родинка-кун", до более стебных эвентов, посвященных четырехлетию клуба… Причем одним из основных пунктов устава было то, что деятельность и мероприятия клуба должны оставаться для четырехглазого секретом.

Разумеется, все это я придумал накануне. Изначально в запале я состряпал план мероприятий на полгода вперед, но вовремя спохватился, и произвел отсев излишеств. Типа ежегодного изнасилования Окумуры-куна во время дежурства силами четырех самых красивых девушек клуба. Все-таки мой младший брат должен подняться по ступеням взросления самостоятельно… А еще не дай бог примет бедняжек за одержимых и перестреляет с перепугу. Так же выкинул все тупости вроде избиения Юкио свежесрезанными ветками на день зелени… В результате список ужался втрое. Но зато ближайшие два месяца этого двуногого далматинца гарантированно ожидает весьма нескучная школьная жизнь.

Уже идя в библиотеку постигать премудрости демоногии, я заметил на доске объявлений на этаже скромный листок с надписью "Клуб по интересам "Далматинец" объявляет набор новых членов.

– Рин-кун, твое лицо стало еще довольнее, – сказала Паку, полыхая любопытством. Впрочем, Бровки тоже только имитировала равнодушие. – ты точно не хочешь нам рассказать, что сделал.

– А что случилось? – спросила Сиеми, одетая в форму академии для безпрепятственного проникновения в библиотеку. Вообще ее гардероб здорово расширился после их совместных прогулок с Паку и Изумо. Эти трое теперь неплохо ладили… По крайней мере, в сравнении с каноном, потому что Бровки все равно частенько ершилась, а Сиеми в силу восторженности натуры все время смотрела ей в рот, чем раздражала ее еще больше.

– Да ничего, – отмахнулся я. И с предвкушающей улыбкой добавил, – Пока.

– Рин, ты меня пугаешь, – сказала Сиеми, а Изумо и Паку согласно кивнули.

– Да ладно вам, я же уже оправдывался!

– Это было в обед, а это сейчас!

– Ну давайте сделаем вид, что я вам снова все это повторил и снова убедил, и займемся уже демонологией!

Поняв, что ничего не из меня выжать не удастся, девушки некоторое время дулись, но быстро увлеклись. Тем более, что сегодня ожидалось первое практическое занятие по демонологии, то есть испытание на талант Укротителя. И демонстрация призыва. Путем долгих расспросов и обходных маневров мне таки удалось разговорить Изумо, и вот что я узнал.

Для призыва, по-хорошему, требовалась лишь воля и кровь заклинателя. Круг призыва служил лишь своего рода фокусом усилий заклинателя, дающего обитателю Геенны доступ в Ассию. Но по каким-то не очень ясным причинам это круг становился частью связи укротитель-фамилиар, причем самой уязвимой для внешнего воздействия. Сосуд для пребывания в Ассии призванный создает сам, используя для этого силу, которая при без призыва вселении идет на преодоление барьера между мирами. Так что при самостоятельном путешествии в Ассию демон попадает на место в виде нематериальной сущности, не способной ни воспринимать, ни взаимодействовать с окружающим. А потому вынужден искать сосуд, наиболее соответствующий его сути, обеспечивающий доступ к энергии подходящей этому демону стихии Ассии. Разные виды демонов тяготеют к различным объектам вселения – гули к трупам, энты к деревьям, гоблины к мелким грызунам. Причем подчиненные царям демонов легионы как правило завязаны на определенный тип сосудов. Легион Астарота вселяется обычно в мертвые тела, а Легион Вельзевула – в насекомых… Но это лишь общая тенденция, те же "смолки", самые мелкие подчиненные Астарота, вселяются в обычную пыль… Заняв подходящий сосуд, демон преобразовывает его, оптимизируя под свои нужды и придавая привычную форму.

В случае призыва этого не требуется, временное материальное подобие создается за счет сэкономленного излишка силы, а доступ к энергии Ассиии обеспечивается кровью призывателя. Тело фамилиара не материально в полном смысле этого слова, но вполне спокойно способно взаимодействовать с окружающей материей. Что-то вроде плотной иллюзии.

Примечательно, что, как правило, Укротитель способен призвать тварей только из одного легиона – а поначалу так и вовсе одного определенного типа. Таланты, способные призывать демонов из разных легионов встречались крайне редко. Точные причины были неизвестны, но после долгих угоров Бровки поделилась своей гипотезой, что дар Укротителя инициируется одновременно с получением демонической метки. И фамилиар у него будет из того же легиона, что и нанесший метку демон. Кстати, весьма похоже на правду, по крайней мере, по канону – у Сиеми метка была от Темного эльфа, демона из легиона Амаймона, вселяющегося в растения. А призвала она Зеленого Человека из того же Легиона. Точнее, призвала в каноне, а что будет здесь, увидим…

… На втором часу курсов действительно состоялась описанная в оригинальном мультике демонстрация. Вел ее так же знакомы по канону субъект. Высокий темноволосый мужик с костистым лицом и повязкой на одном глазу – Игорь Нейгауз, поляк… Хотя, судя по фамилии, скорее польский еврей. Впрочем, не важно. Я рассматривал экзорциста, изо всех сил напрягая чутье. По канону, этот весьма талантливый Укротитель, специализирующийся на легионе Астарота, имел на сына Сатаны весьма немаленький зуб в связи с погибшей во время Синей Ночи женой… Изюминка была еще и в том, что убил ее сам Нейгауз, одержимый в этот момент Сатаной. Вообще это заслуживает внимания – стать сосудом для владыки Геенны, пусть и ненадолго, и отделаться только сгоревшим глазом… Возможно, Сатана торопился – по канону, Синяя Ночь случилась из-за спешных поисков Сатаной подходящего тела для спасения нашей с Юкио матери. Ее, беременную нами, в тот момент собирались сжечь понятно за что. Да. В итоге мама спаслась, умерла родами, а младенцев – нормального и горящего – нашел посланный на ликвидацию ведьмы паладин Фудзимото Широ. Почему вместе с ним притащился Мефисто, история умалчивает, но я больше чем уверен, что из любопытсва. У бывалого экзорциста рука не поднялась прикончить детей, и они с Фелесом состряпали липовый отчет руководству, что мол сыновья Сатаны убиты. Потом Фелес в качестве форы запечатал мое пламя… Стоп! Я чуть не схватился за голову. Объяснения Нейгауза я давно не слушал, вспомнив один весьма существенный момент. Мефисто и Фудзимото заключили пари, что паладин сумеет вырастить детей демона людьми. И ставкой была, если мне не изменяет память, жизнь самого Фудзимото! В каноне эта история роли особой не играла, так как Широ все равно умер практически одновременно с пробуждением Рина как демона… Но в моем-то случае старик жив! А я-то уже не человек! И выходит, что пари бывший паладин продул… Почему же Мефисто его тогда не убьет? Черт, и ведь не спросишь у них, ни у одного, ни у второго… Точнее спросить-то можно, вот только Мефисто наверняка не ответит, а Фудзимото… Черт! Так я ему признаюсь, что фактически, не его воспитанник, а хрен с горы случайно оказавшийся в его теле… А врать, объясняя причину своей информированности о том, чего я знать не должен… Ох, не хочется врать старику, очень не хочется. Но наверное придется… Хотя он меня как облупленного знает, сразу неладное заподозрит.

Тут от мрачных мыслей меня отвлекли, раздав листочки бумаги с маленькими кругами призыва. Мда, а всю демонстрацию с призывом гуля я благополучно прохлопал ушами. Инструкция "капните крови и произнесите любое пришедшее вам в голову заклинание" косвенно подтверждала теорию Бровок. Она, кстати, едва получив в руки бумажки, произнесла краткую то ли молитву то ли заклинание, и, повинуясь пафосному взмаху ее рук, рядом с девушкой появились два белых лиса, один в красном шейном платке, а второй в китайской шляпе. Я не удержался и присвистнул.

– Двое бьякко, – констатировал Нейгауз, – превосходно, Камики Изумо!

Кстати, над глазами у фамилиаров были нанесены черные точки, напоминая брови самой Изумо. Сам я даже пробовать никого призвать не стал – сценария с Астаротом дубль два мне не хотелось. Из остальных пажей получилось только у Сиеми.

В ответ на ее "Приди, приди… шучу" – могла бы кстати и что-то посолиднее сказать! – из бумажки с кругом призыва вылетел шарик зеленого света, который превратился в маленького, с полтора кулака ростом, человечка, сделанного из мелких листочков и цветками вместо глаз.

– Это, судя по всему, один из духов леса, Зеленый человек, – прищурился Нейгауз, – отлично, Морияма Сиеми!

А щеки у растительного человечка тоже весьма смахивали на щеки хозяйки!

– А фамилиары то на призвавших похожи, – поделился я своей мыслью с окружающими, – Эх, даже жаль что я никого не призвал!

– Та ну, шо приятного смотреть на еще более гротескную рожу, чем твоя? – хмыкнул Сугуро.

– Хохолок у тебя гротескный! А у меня лицо нормальное! – обиделся я. Сугуро сгенерировал целых полтора дециКая ненависти, и лисы тихо зарычали.

– Успокойтесь оба, – сказала Изумо, поглаживая обоих своих зверей по головам. Смесь ее эмоций опять практически не поддавалась расшифровке, но гордости и удовольствия там точно было больше чем обычно. – Рин, не переживай. Ты бы по-любому призвал бы Укобака, так что ничего нового ты бы не увидел.

Три девушки дружно засмеялись, а остальные присоединились, увидев ошарашенное выражение моего лица.

– Значит, в этом году Укротителей всего двое, – спокойно сказал Нейгауз, переждав всплеск веселья и не став делать никому замечаний. – Что ж, и это неплохо. На сегодня занятие окончено.

Я проводил взглядом выходящего из аудитории экзорциста. Согласно канону, во время аттестационного экзамена, последовавшего в скорости за этим занятием, именно благодаря самодеятельности Нейгауза пострадала Паку. Причем весьма серьезно – если бы не подоспевшая Сиеми со своим фамилиаром, то могла бы и помереть. Да. Вот только я не почувствовал от Нейгауза ни капли злости, направленной на меня, хотя очень старался. Видимо, нет так уж сильно он меня ненавидит… Может, обойдется? Нет, нельзя расслабляться. Во-первых, нельзя исключать вариант что у столь опытного Укротителя самоконтроль позволяет обмануть мое чутье. А во-вторых, в каноне давались намеки, что самодеятельность Нейгазу была одобрена, если не инициирована., самим Мефисто.

Я вздохнул. Заранее ставить ловушки на гулей по общежитию глупо. Но что-то придумать надо. Ладно, сегодня скажу Каю, что он с тестом возится, как глиномес-недоучка. Возможно, перед лицом смертельной опасности на меня снизойдет озарение.