Текст книги "Джесси - Психопат (СИ)"

Автор книги: Lemon_Head

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

–Ты в порядке? У меня есть знакомый специалист, очень хороший. Он мог бы поработать с тобой в этот непростой период.

– Я не нуждаюсь в этом.

– Нуждаешься, Барри. Еще как. – Надавил Нэйт. – Посмотри вокруг. – Он отчетливо видел это по глазам Барри. Все события мелькали перед ним. Но стены оставались стенами, холод и пустота теперь были единственным постоянным явлением. – Здесь больше никого нет, Барри. И ты остался жив только за счет того, что знал. И это что-то было им нужно.

– Что бы это ни было, это останется только между нами и больше никого не касается.

Сказал, как отрезал. У Нэйта не осталось к нему вопросов, он лишь посоветовал психолога. Теперь он тоже был неотъемлемой частью их странноватой семьи и всячески пытался помочь. Он взял его телефон, с намерением записать номер специалиста, и тут же столкнулся с экраном блокировки, фотографией, которую нельзя было ставить на такое заметное место. Он до сих пор не одобрял всего этого, не понимал и не хотел вникать, зачем Барри сам себя вгонял в депрессию еще больше.

– Тебе нужна помощь. – Повторился он, поворачивая экран к Джорджу, который лишь закрыл на это глаза. Он молчал, потому что полностью поддерживал друга. – Барри, ответь-ка, человек на твоем экране, какой он?

– Нэйт, прошу тебя. – Вмешался Дэйли, Ноэр лишь отмахнулся, считая, что в таком случае поможет только жесткое и прямое столкновение с реальностью.

– Не моя галлюцинация. Настоящий. – Прошептал Барри, опустив голову в пол.

– Неправильно. Погибший. В настоящее время. Какие у него глаза?

– Голубые. Не солгавшие мне ни разу.

– Бесцветные. Мертвые. Погасшие изначально. Какие у него руки?

– Добрые.

– Холодные и израненные. И на них с десяток отнятых жизней! Видишь, Дэйли, эта проблема уже требует внимания. Его надо лечить. – Клинт кинул телефон на колени Барри и присел перед ним, заглядывая в лицо. – Я желаю тебе всего самого хорошего. – От этой фразы прошелся холод по всему телу. Барри помнил ее, но не от Клинта. Он слишком хорошо запомнил тот день и те эмоции. – Остановись, Барри. Его больше нет. Вернись к нам. Ты нужен здесь, потому что туда всегда успеешь. – Нэйт похлопал его ладонью по щеке, приводя в реальность, записал на листочке номер и вручил его в руки. – Я буду звонить и навещать тебя. И выбрось уже эту чертову куртку. Иначе, клянусь, не возьмешь себя в руки, я разобью тебе нос. – С этими словами он покинул кабинет, надеясь, что его услышали.

– Я возьму. – Барри посмотрел на Джорджа, как на спасательный круг. Как на единственного человека, который еще способен его понять. – За это лето со мной приключился несоизмеримый по своим масштабам пиздец. Закурить найдется?

– Дааа. Знатно же ты подсел, дружище. Непросто придется.

– Все это не так серьезно, как ты думаешь. Я не намерен больше повторять ошибок, – Барри нервно тряс носком ботинка, сунув руки в карманы, – и у-по-тре-блять.

– Себе хотя бы не ври.

Намек на помощь был, да. Но Барри наотрез отказался от сеансов.

Зато Катрина согласилась. На вид все было хорошо, но никому даже в голову не могло прийти, что ей на самом деле тоже было нелегко от ситуации.

– Миссис Мэлтон?

– Ммм? – Она очнулась от своих мыслей, возвращаясь к вопросу. Вопросу? – Простите, не могли бы вы повторить?

– Расскажите о причине ваших переживаний.

– Переживаний? Да, конечно. Ничего собственно такого. – Она посмотрела в сторону недовольного Барри, который согласился пойти с ней на первую встречу и сейчас просто стоял, отвернувшись к окну. – Барри – врач психиатр. Недавно он потерял одного из своих пациентов, но для нас это значит несколько больше. Просто нам очень понравился человек, которому не суждено было прожить долго. Да вы, наверное, и сами в курсе, видели репортаж? – Женщина, сидевшая в кресле напротив, посмотрела на Барри.

– Что вы можете добавить, мистер Мэлтон? – Барри лишь глухо засмеялся, с издевкой, не веря, не доверяя никаким специалистам.

– Что я могу добавить? – Женщина снова кивнула, отмечая про себя недружелюбный настрой собеседника. – Мне не нужна помощь. Я в порядке. В полном порядке, ясно? Я не побоюсь сказать. Это был мой человек, мой на все сто процентов. Знаете, такие идеально подходят к душе. Жаль, что лишь на короткое время. Ни о чем не жалею и благодарен за все. Счастлив. – Бросил он небрежно фразу и вышел, хлопнув дверью.

– А вот меня он до сих пор преследует. – Скромно начала Катрина, опустив взгляд в пол. – Снится. Иногда в плохих, а иногда в хороших снах. Из головы никак не уходит. Улыбается и задает один и тот же вопрос, руки тянет, чтобы обняла. Такой приятный и милый человек. У нас были на него большие планы. Это должно было стать самым чудесным событием в нашей жизни. Я тоже чувствовала это, словно мы нашли что-то действительно свое, необходимое. Он изменил нас обоих. И знаете, – она немного помолчала, улыбаясь своим мыслям, – я тоже не хочу от него избавляться. Мы счастливы. Всего доброго.

Она спешно покинула кабинет, оставив психолога в недоумении, и догнала Барри, который ждал ее на парковке.

– Не позволим им отнять у нас это. – Она разделила с ним это приятное безумие. Началась их новая жизнь «после». Джесси был тысячу раз прав. Помощь он нашел в ближних, которые не только не осудили, но и поддержали эту странную зависимость.

Барри передал права на здание Клинту Ноэру, которые завещал ему Джесси. Но больница уже больше никогда не функционировала. Пациентов распределили по другим лечебным учреждениям. Начался длительный процесс в суде. Как бы Нэйт не настаивал, экспертизу все же провели. Тело было сожжено, но Барри выдвинули обвинения в причинении вреда, как единственному выжившему и не осужденному, обнаружив явные следы от его пальцев и синяки, которые так и не сошли с рук жертвы. Пришлось представить доказательства, хранившиеся на его мобильном телефоне. Так же было обнаружено одно видео, о котором обвиняемый даже не подозревал. Джесси предполагал такой исход и записал его, когда Барри спал в 406-ой. В нем он тихо обращался к представителям судебной власти, сидя на подоконнике и рассказывая, какой Барри замечательный. Рассказал о конкретной ситуации, что, как, и почему ему пришлось на это пойти. Обвинения были сняты, а вот сам Барри еще долго отходил от этого и периодически пересматривал немного неумелую запись, вороша открытую сердечную рану. К своей работе он больше никогда не вернется.

Непростой была встреча с обвиняемыми. Билл Джонсон подтвердил свою прямую причастность к делам Хайдэна Саннэрса, рассказал в подробностях и с огромным удовольствием об экспериментах и жестоких действиях. Он был осужден на срок, который вряд ли предполагал выход на свободу, в колонии для похожих отморозков. Его это вполне устроило. Все же он остался жив, в отличие от многих. Генри так же спокойно отнесся к приговору, рассказывал он обо всем спокойно и содержательно, подтверждая каждое обвинение. На суде присутствовала Элис и многие из найденных родственников погибших. Был даже Патрик. Узнав о смерти обоих, ему стало значительно лучше, он моментально пошел на поправку. Представив все в свете, будто его заставляли насильно совершать все это, он не только смог избежать наказания, но и получить компенсацию на дальнейшее лечение. Он слил всех и каждого, рассказал обо всех секретах Доктора Саннэрса, о его методах психологического давления, все фамилии, организации и места хранения важных документов, о которых умолчал даже Билли. В его дальнейшие планы входила поездка на острова без возможности вернуться. Остальным причастным дали небольшие сроки всего лишь как соучастникам. Встал вопрос и о пистолете, которым были убиты пять человек. Но Барри не обмолвился о нем ни словом. Кроме того, даже Джорджу не было известно, куда он его дел. Барри просто избавился от него, как просил Джесси в самый последний раз. Если бы он только знал, что это было в последний раз, никогда бы его не отпустил.

Джорджа Дэйли оштрафовали на довольно крупную сумму за организацию такого скандала. Но это, хоть и стало убыточным, мгновенно подняло рейтинг холдинга, в котором он работал, и увеличило спрос. Его личность стала узнаваемой и востребованной. А Барри вернулся к блокноту, который так и не сжег.

« Мы не выиграли суд. Он вообще оказался бесполезным. Потому что пострадавшим семьям не был возмещен ущерб. Да, многих осудили. Но в целом приговора для них было недостаточно. Мой друг погиб за эту правду, правда оказалась никому не нужна. Дело постепенно замяли. И не было гарантии, что такое не повторится вновь. Хайдэн Саннэрс был признан невменяемым, но толку, когда такую утрату было невозможно восполнить».

« Стало странно ходить по земле. Я не чувствую времени и жизни. Внутри пустота и она только возрастает»

« Ты – тёмная сторона моей души. Раньше я не подозревал о ее существовании. Я никогда не был таким. Но как же мне по душе эта новая собственная черта. В то же время образ, оставшийся на моей памяти, самый светлый. Ты освобождаешь мой разум. У меня теперь есть свой план, и ты не сможешь мне помешать»

Единственно хорошо, история не оставила равнодушными гражданских. На следующий день после скандального репортажа к ограждению больницы начали приносить цветы. Больницу позже превратили в исторический памятник, как и дом Саннэрса, предварительно изъяв всю его коллекцию человеческих тел. Права на дом остались у Барри. Второй же дом был продан, правда, миссис Тэмпл была обнаружена в собственной ванной слишком поздно, тело начало разлагаться. Пришлось потрудиться, чтобы избавиться от трупного запаха. Делами продажи занимался Дэйли, стараясь не тревожить Барри. Он понемногу приходил в себя. По крайней мере, так казалось. Он отрекся от своей профессии, пообещав себе никогда не возвращаться к этой деятельности. Катрина занялась поисками полезных занятий, чтобы он отвлекся. Но ничего не получалось. Неоднократно поступали предложения из университетов, предлагая Барри вести лекции. Он не раз отказывался, но в итоге все же согласился, чтобы лишний раз была возможность выбраться из дома и заехать в больницу. Иногда он приезжал домой слишком поздно, потому что был в 406-ой и просто проводил там время, изучая блокнот Джесси, где он рисовал. Он продолжал разговаривать с ним и искать среди толпы.

« Никогда прежде не обращал внимания на людей с каре. Сейчас они словно намеренно попадаются мне на глаза, а я смахиваю на маньяка, потому что готов бежать за каждым похожим. Все из-за тебя, не совестно?»

Вчера он сорвался за одним таким человеком с противоположного эскалатора в метро, чем вызвал недовольство многих встречных. Но это снова было ошибкой. И цвет волос не тот, и полосы на кофте другие, это была случайная женщина, которую напугало его внезапное преследование.

«Ненавижу, знаешь?» – Он был похож на сумасшедшего, продолжая искать.

«Все из-за тебя. Ты не видишь, как это нервирует людей?» – Надеялся снова прикоснуться к немыслимому.

«Ты у меня уже вот где. По самую крышу. Оставишь в покое, нет?» – А потом все равно смеялся от собственных же мыслей, которые шипел сам себе вслух.

«Этого ты хотел? Чтобы я полностью занял твое место? Украл твое «имя»? Барри Психопат. Звучит не здорово. Не так здорово»

В его жизни осталось две неразгаданные вещи. Первая – он так и не узнал, каким образом Джесси открыл дверь и исчез, работая над последним маркером. И вторая – перевернув в один из дней матрас, он не обнаружил там вилок. Он не обнаружил их нигде. И откуда их брал Джесси, было не ясно. Все чаще Барри полностью возвращался в жизнь, уделяя все свое внимание Катрине. Но изредка у него опять загорались безумием глаза, и он часами смотрел фотографии в своем телефоне, отгородившись от мира, но стараясь никому этим не помешать. В такие дни он уходил спать в гостиную, прихватив с собой красную куртку. Он скучал.

========== Часть 33 ==========

Рождение ребенка его, казалось, полностью отрезвило. Родилась девочка. Лола. Барри сам выбирал имя. Он проводил с ней достаточно много времени. Этим были довольны все. Родители, иногда навещавшие молодую семью, и ближайшее окружение, с которым приходилось общаться. А в особенности Нэйт, который пристально следил за его восстановлением все это время. Но только Джорджу Дэйли было известно о том, что было на душе друга в действительности. Барри придерживался его совета, изливая чувства и мысли. Он ни на секунду не переставал помнить, начал даже тайно практиковаться в управлении энергией. Его знания остались с ним, как часть него самого. Он продолжал наблюдаться у Клинта, он научился быть нейтральным, научился врать.

– Скажи-ка, Барри. Человек, некогда бывший на экране твоего телефона, какой он?

– Я забыл … не моя галлюцинация. – Теперь на его экране была какая-то нейтральная картинка с видом Лондона. Ноэр положительно кивал головой. А он позволял себе победно ухмыльнуться.

Когда девочка немного подросла, они всей семьей поехали в Берлин. Потому что Барри обещал. Красная куртка поехала с ними. Это и стало единственным способом решения проблемы. Барри научился с этим жить. Продолжал ездить в больницу, высыпался там и приезжал под утро выходного дня, прекрасно себя чувствуя. Через пару лет всплыла информация о Брайане. У парня поехала крыша. Он не соврал, ударился в веру, молясь на Невидящего, подарившего ему второй шанс. Основал свое движение, активисты которого позже собрали хорошую сумму и способствовали установлению мраморной плиты в честь Джесси Психопата на территории больницы. Барри поучаствовал, указав на место, которое Джесси сам однажды выбрал, когда они гуляли.

В целом жизнь наладилась. Стала размеренной и спокойной. Первые два года было тяжело. Но Барри смог придумать выход для самого себя. Он полностью восстановился. Взял все под четкий контроль. Снова взял все семейные заботы в свои руки. И опять был тем Барри, который был лучшим во всем.

Вот только Джордж что-то видел. Определенно что-то, что скрывал его друг где-то глубоко в душе. У него был план, о котором он решил никому не рассказывать.

А что, если бы …

« – Катрина! – Барри вышел с полотенцем на кухню, вытирая руки. – Дорогая, я поехал. – Она поцеловала его и вручила в руки бумажный пакет с бутербродами в дорогу.

Рабочий день был сегодня не долгим, что не могло не радовать. День выдался солнечным, хотелось дышать и не возвращаться. Собрав лекции в портфель, он выбежал из здания университета. Старый хендай ждал его на парковке. Закинув вещи на соседнее кресло, Барри надел солнцезащитные очки и повернул руль. Машина не торопясь покинула душную улицу. Путь был выверен. Он мог ехать по этой дороге даже с закрытыми глазами. Его бы привели сюда ноги в любую погоду и при любых обстоятельствах. Серая многоэтажка, где тебе всегда искренне рады. Но ему нужен был лишь один человек.

Каких-то тридцать минут, и вот поворотник замигал, машина остановилась у тротуара. Барри вышел и тихо прикрыл дверь. Он улыбался, потому что его уже ждали. Человек сидел на скамейке у подъезда и увлеченно рассматривал собственные кроссовки. Волосы привычно закрывали лицо, а руки были спрятаны в карманы черной куртки, которая была велика. Барри успел сделать несколько шагов в сторону скамейки, прежде чем его заметили. Джесси улыбнулся и резво подорвался с места, подбегая и попадая в теплые руки. В обуви ему было еще не совсем удобно, но он привыкал.

– Куда поедем сегодня? – Спросил он с неподдельным интересом, убирая прядь волос за ухо.

– Куда скажу, туда и поедем. Это секрет. Будешь? – От предложенной плитки шоколада отказались.

– Предпочитаю горький.

– Иди ты. Тебе не угодишь. – Но Барри улыбался, просто улыбался и смотрел. Картинка перед его глазами становилась все менее четкой. Пока не исчезла совсем. Мир иллюзий»

Он придумал себе альтернативную реальность, где все было так, как он изначально хотел. Более покладистую и податливую рукам версию потерянной личности, которую он не боялся. Мог провоцировать на конфликты и временные перепалки, а мог и самоотверженно изливать накопившиеся переживания. Бывало, он разговаривал с ним на немецком, и перевода не требовалось. Каждый день у него были запланированы эти ментальные путешествия по окрестностям Лондона. Иногда он мысленно убивал его. И всегда по-разному. Просто, чтобы посмотреть, каким мог бы быть финал. И тут же снова воскрешал, потому что было интересно. Так он поначалу пытался избавиться от него. Видел в этом необходимость. Вскоре, необходимость пропала. Все же, когда придет пора прощаться Он сам даст это понять. И тогда Барри выстрелит в него, не желая прощаться.

Правда, все это было не реальным. Серая многоэтажка становилась все той же больницей, когда он просыпался в 406-ой. Клинт разрешал ему быть здесь столько, сколько требовалось. Проснувшись, Барри без сожаления и с полным осознанием своей фальшивой действительности открывал свой ноутбук и работал через интернет, ища необходимую информацию. У него был свой план.

И одним утром он проснулся совершенно счастливым. Это было настолько четкое и совершенно невыносимое чувство, жизнь. Она переполняла его сердце и душу. Все воспоминания стали греть изнутри, не причиняя боли. Он любил это все, дорожил этим всем, теперь без сожаления, с благодарностью. И у него было все, что только нужно нормальному здоровому человеку. Слишком яркие цвета, он вновь начал воспринимать реальность так, как это было до начала работы.

Он помнил, как однажды Джесси говорил ему об этом, когда они лежали на холодной траве в полосатых кофтах и смотрели на звезды. Он ненавидел в нем эту черту. Будто ему было все известно наперед. Но все же случалось именно так, как он говорил. Прекрасная и ужасная часть его только начавшей набирать обороты жизни. Разве можно было об этом жалеть? Он найдет в себе мужество пронести эти воспоминания через время, и быть счастливым. Здесь и сейчас.

«Завтра поведу тебя на самую крутую крышу города. Встретимся на том же месте, не опаздывай» – Барри прислонился спиной к стене, прикрыв глаза. Он очень много говорил про себя. Молча.

Потому что дома об этих событиях теперь говорили не часто и только тихо за закрытыми дверьми. Его поездки не обсуждались. Ребенок должен был расти, окруженный любовью и заботой, подальше от всего темного и необъяснимого. Вот только они не подозревали об одном небольшом нюансе.

Катрина готовила завтрак, Лола бегала по дому и рассматривала фотографии на полке в гостиной. На одну из них девочка засмотрелась дольше, что не осталось без внимания Барри. В глубине души он чего-то ждал. Она смотрела на общий снимок, подписанный маркером. Прочитать она не могла, поэтому повернулась к маме, удивленно приподняв брови.

– Мамочка, кто это? – Маленькая ручка тянулась к человеку в красной куртке, стоявшему между мамой и папой. Катрина переглянулась с Барри. Оба были взволнованы этим простым вопросом.

– Это наш с папой очень хороший друг. Он сейчас …

– Далекооо … – Прошептала девочка, неотрывно смотря на фотографию. – Это Джесси. – Неожиданно названное имя вызвало тревогу в сердце Барри. При малышке никогда не упоминалось о нем, тему не затрагивали. – Я помню, у него теплые руки. – Лола, как ни в чем не бывало, весело побежала на улицу, а вот Катрина выронила из рук полотенце, обессилено падая на стул. Она накрыла рот дрожащей ладонью, по лицу потекли слезы. Джесси предупреждал ее в тот день, что не знает, как это может в будущем сказаться на ребенке. А ребенок запомнил его прикосновение. О чем тут говорить, когда сама Катрина все еще чувствовала это и точно могла показать, где были его ладони. Не сказав ни слова, Барри покинул комнату с бесцельным взглядом.

С того момента Лола довольно часто вспоминала про Джесси. Называла его своим другом, рассказывала, что иногда слышит его, что он хороший, и ей совсем не страшно спать одной. Иногда она прибегала в гостиную и обнимала красную куртку, как это делал папа, думая, что его никто не видит, махала рукой фотографии, улыбалась и постоянно рисовала, как они вместе играют. Детская фантазия была безграничной, но родителям очень хотелось верить в слова ребенка. Они все так же любили этого необычного человека из 406-ой палаты, изменившего их жизнь, перевернувшего восприятие мира.

Джордж Дэйли написал целую работу о событиях того лета, свои впечатления и историю со слов Барри Мэлтона, который до конца своей жизни был обречен нести тяжкий груз тайны, но все же он смог вернуться к настоящей жизни. Он уже не был так наивен, стал жестче и разборчивее в людях, оборвал многие ненужные связи, ограничив круг общения до близких семье друзей. В его характере появилось что-то стальное, холодное. Он открыл в себе темную сторону и научился жить с ней в гармонии. Теперь все эмоции поддавались контролю и анализу. Правда, он признавался Джорджу, что ему бы все это да еще при деле, а не после. Тогда ему этого не хватало. А вот Катрине его изменения очень даже нравились. Внешне он больше не проявлял своих переживаний.

Блокнот с рисунками тоже открыл ему одну тайну, которой он решил ни с кем не делиться. Джесси знал, что Барри прочитает блокнот позже. Это должно было избавить его от угрызений совести, потому что это объясняло главное.

« Они моя жизнь, как бы парадоксально это ни звучало. Они дают мне энергию, а я даю ее всем оставшимся живым здесь. Придет время, их придется отпустить, отплатить той же монетой. Моя последняя энергия послужит ступенью к свободе каждой раненной души. Так что брось это и не вини себя»

Выходило так, что Джесси жил по большей части за счет мертвых, а не живых, и погиб, потому что души были отпущены, забрав его последнюю энергию на это непростое дело. И спасти его Барри просто не смог бы. Таков был его план. Да, но … но. Он ушел вместе с ними и с листьями сентября, оставшись горящей раной на сердце все же сильного человека.

«Поможешь мне отомстить за тебя, Джесси?»

Не было ощущения смерти. Потери. Барри спокойно читал его записи, как живой диалог. И для него он продолжал жить в знакомой многоэтажке, которая не существовала наяву.

« Я не знаю, где искать тебя по прошествии стольких лет. Ведь ты забрал с собой часть моей души в качестве своей благодарности. Я все понимаю. Осознаю это. Принимаю. Ничего уже не будет как прежде. Все будет иначе. Я не успел узнать практически ничего о тебе за подаренное нам время. Но твой любимый цвет светло-мятный. Ты не говорил, но я словно знал это всегда»

По идеальному стечению обстоятельств Катрина не смогла остаться с ним, когда пришло время отпуска. Она уехала с дочерью к родителям. А Джордж был так занят, что просто упустил его из виду. Барри продолжал звонить, как ни в чем не бывало, но за это время он ни разу не побывал в больнице, что обеспокоило Нэйта. Он то и запаниковал первым. Барри тайно покинул Лондон.

А через шесть дней всплыла информация о гибели Уильямса. По установленной причине – самоубийство. В отеле во время отдыха. Едва ли могло совпасть так идеально. Нэйт не смог дозвониться до Барри первые несколько дней. Но он вернулся. Чуть более загорелый, чуть более счастливый. На вопросы не отвечал, улыбался. И снова пропадал в ноутбуке. Во время пребывания в 406-ой, он никого не впускал. Лишь иногда было слышно, как он разговаривал с кем-то. Еще через месяц во время общей прогулки был снят снайпером Билл Джонсон. Убийца так и не был найден. Да и кого волновала жизнь такого отморозка, уже приговоренного к пожизненному заключению. От Барри не поступило никакой дельной информации. Но после этих событий он словно стал свободнее дышать. Джордж догадывался, но не лез с выводами. Положительные изменения заметили все. И никто не хотел этого менять. Пусть остается, как есть. Лишь Катрина стала молчаливым свидетелем правды. На очередной день рождения он подарил ей пистолет, спокойно объясняя это тем, что год или два, и многих, осужденные с их помощью людей, выпустят на свободу. Станет не совсем безопасно жить, и нужно уметь себя защитить. Показал ей, как обращаться с оружием, и научил стрелять. Акт полного доверия. Пока все было спокойно, но жизнь научила его, смотреть наперед.

«Однажды мы встретимся. Я верю. Я продолжаю видеть то, чего другие не могут видеть. Я чувствую энергию, умею ею управлять, и крепко держу штурвал собственной жизни. Чувствую почву под ногами. Потому что ты верил в меня. Я продолжаю любить все, что со мной произошло. Я продолжаю любить. Это было лучшее время, это была лучшая встреча. Мы говорили без слов, понимали без слов. Твои бесцветные глаза навсегда останутся моим ориентиром, примером стойкости и внутренней силы. Пока я дышу, моя звезда будет гореть. А пока, иди, Джесси, не волнуйся за меня, я не споткнусь в темноте лабиринтов жизни, я буду идти за тобой»

– Так куда мы отправимся теперь? – Ветер нагло трепал волосы парня, мешая смотреть прямо. Барри сдвинул черные очки на лоб и раскатал рукава на его куртке, чтобы можно было спрятать в них руки. Не из-за холода, по привычке. У Барри же руки всегда немного дрожали от волнения при каждой новой встрече. Но здесь он переставал дышать просто кислородом, он начинал дышать свободой.

– Идем. Я покажу тебе жизнь. – И развернувшись, они пошли по мощеному тротуару, утонув в ярком солнце майского дня.