Текст книги "Джесси - Психопат (СИ)"

Автор книги: Lemon_Head

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

– Не волнуйся. Еще есть немного времени.

– Если ты уедешь, я не справлюсь один со всем этим. Спасибо, что ты есть у меня, Катрина. Я люблю тебя.

– А я тебя. – Она немного помолчала, а затем выдала мысль. – Послушай, а если устроить ему темную и увезти подальше.

– Я уверен, с ним так уже поступали. Отличный повод, чтобы возненавидеть меня.

– Он мне очень нравится. Нужно что-нибудь придумать. Ты должен подавить всю его ненависть и агрессию. Добро всегда побеждает. Я попробую поговорить с ним. Я уже как-то тоже свыклась с мыслью, что он теперь в нашей семье. Обидно будет потерять такого человека. Этот Хайдэн заведомо от него отказался, теперь он наш, и мы никому его не отдадим. – Эта женщина была если не святой, то точно великодушной. Барри еще раз в этом убедился. Способность проявлять сострадание и заботу по отношению к другому живому существу, чужому ребенку, чужой собаке, комнатному цветку, была той вещью, которую они оба имели в своем характере. Наверное, это была одна из важнейших причин, по которой они сошлись. Никто не мог понять и поддержать его лучше нее. Вся эта история только больше сплотила их. К их команде присоединился Дэйли, с которым Барри не общался в течение всего учебного времени. И напрасно. Он оказался очень даже занятным и добрым человеком, стоящим внимания.

« Я вел его по коридору сквозь всю эту шумную скандирующую толпу. Я вел его на смерть»

Барри резко проснулся с невыносимым чувством тревоги. Неясный сон, связанный с работой. Теперь это не было редкостью. Неяркий утренний свет ударил по глазам. Он прищурился, глядя на будильник. Должен прозвенеть через полчаса. Катрина еще спала, и он осторожно выбрался из-под одеяла, начиная собираться на работу. Джордж неуклюже сполз с дивана наполовину, пока спал. Его ноутбук был открытым. Барри отставил его в сторону, чтобы никто за него не запнулся, и отправился на кухню завтракать. Он все думал о вчерашнем. О том, как мог теперь повлиять на ситуацию. Катрина права. Он должен что-то сделать. Допив кофе, Барри взял ключи и покинул дом.

Ее поддержка вселила в него уверенность и спокойствие относительно работы. Он больше не волновался из-за гибели Спэнса, не думал о Патрике. Его ум был холодным. Он не беспокоился теперь даже по поводу самого Доктора Саннэрса, который прежде вызывал в нем тихий ужас. Он спокойно зашел в подсобку, закинул вещи в шкафчик и отправился работать.

Майкл полностью пришел в себя. Но он так и не вспомнил ничего о том вечере. Очень жаль, ведь теперь некого было наказывать за содеянное. Он отвез его в столовую, предварительно проверив завтрак на наличие посторонних веществ. Позже к Майклу присоединилась и Нора. Барри попросил их пока приостановить воровство вилок, чтобы подозрения не упали на его пациентов. Пусть ищут среди прочих, проверяют и так далее.

Возле лифта с ним вежливо поздоровался Нэйт. Барри все хотел спросить его мнение на счет всего, что происходит, но решил заняться этим позже. Он так же спокойно прошел к 406-ой, пару раз обернувшись на закрытые двери, где держали «зверей». Пока Хайдэн не выдвинул свою теорию, Барри и предположить не мог, что Джесси подумает использовать их как-то в своих целях.

– Доброе утро, Джесси. – Джесси не ответил, внимательно изучая его взглядом, пытаясь угадать его настроение. Что-то изменилось в его поведении. Барри первым делом подошел к окну, оценивая обстановку на улице. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

– Послушай, твой день рождения в ноябре, не так ли?

– Наверное. Я не помню.

– Когда тебе в последний раз дарили что-то на день рождения?

– Ммм, я не знаю, был ли это день рождения, но последний раз Он поздравил меня и даже подарил подарок, когда я ровно год пробыл здесь.

– Правда? – Барри заинтересованно посмотрел на него, отойдя от окна и усевшись напротив. – И что же Он подарил тебе? – Джесси открыл первый ящик тумбочки и достал свернутый документ в файле.

– «Земельный участок». – Барри взял документ в руки, чтобы ознакомиться.

– Что?? Место на кладбище?!

– Ага, я получил его вместе с комплектом своей униформы. Он сказал, что это мой будущий дом, и что он закопает меня в этих вещах.

– Боже … – Он вернул листок обратно, еще больше разочаровавшись в Хайдэне. Сложно было даже предположить, что у такого безумца может быть такой вполне нормальный ребенок. – Как же я его ненавижу. – Прошипел Барри, опираясь на согнутые руки. Он все думал о чем-то, но не озвучивал этого. Но это чувствовалось. Он все меньше говорил и все больше просто смотрел, но то, как он смотрел, говорило о многом. Он тоже изменился с момента начала работы. Его некогда аккуратно уложенные волосы теперь торчали хаотичным ворохом, ему было совсем не до этого. В его некогда спокойных и невинных глазах читалось безумие и самоуверенность. Нет, он по-прежнему внешне оставался спокойным, но требовалось совсем немного, чтобы это изменить. Одно нелестное слово Чарли, одна нелепая шутка Патрика. И он был готов доказать свою ненависть на деле. – Мне остался всего один маркер.

– Я знаю. Заверши это. И тогда тебе многое не придется делать.

– Что, например?

– Нуу, знаешь, предоставив тебе время, он в первую очередь пользуется этим сам. Тебе кажется, что все в порядке, но он не бездействует. Он всерьез хочет перетащить тебя на свою сторону. Он знает, что ты откажешься, поэтому это будет не добровольно. Все через это проходят, Барри, рано или поздно. Он «попросит» тебя сделать кое-что. И ты это сделаешь. У тебя не будет выбора.

– Это «кое-что» касается тебя? – Джесси промолчал. Было и так ясно, что речь шла об участии в экспериментах. – Я не стану. – Его взъерошенный вид дополнил затравленный взгляд и угловатая жестикуляция.

– Тебя не спросят.

– Нет. Можешь избавиться от меня прямо сейчас, я не смогу поступить с тобой так.

– Я предупреждал об этом сразу! Я не глупый, я все понимаю. Я вижу, что ты ввязался в это по самое не хочу. Все твои эмоции у тебя на лбу написаны! Неужели тебя не учили в институте? Нельзя, нельзя так привязываться к людям! Ты слышишь меня? Как вообще такое случилось? Подумай о последствиях! Подумай о Катрине! О себе, черт возьми!

– Замолчи! – Он выдернул из-под него подушку и грубо ударил ею. Это был первый раз, когда Барри вообще на кого-то сорвался. Джесси даже за грубость это не посчитал. И Барри снова сдался. – Не смей так говорить. Пусть ты тысячу раз прав, этого уже не изменить. Смирись. Нам не важно, насколько ты опасен, и нам плевать на все плохое, что ты совершил. Ты искренне нравишься нам. Как человек, не заслуживший всей этой поганой жизни! Мы хотим это изменить. И ты не можешь обвинять нас в этом. Это чисто человеческий фактор. Просто прими это, как должное, и успокойся! – Завершив свою пылкую речь, он встал и сделал несколько нервных кругов по палате, ероша волосы. – Да черт бы тебя побрал! – Он резко смахнул настольную лампу с тумбочки вместе с остальными лежавшими на ней предметами на пол. А затем покинул палату, громко хлопнув дверью. Это было так на него не похоже. Джесси прибывал в некотором потрясении от случившегося. То, что он сказал, задело Барри. Вероятно, он не мог поверить в то, что Джесси не понимает такого проявления человечности по отношению к себе. Но разве он не прав? Он был посторонним, чужим и при этом имел нарушения психической составляющей своего здоровья, не говоря обо все прочем. Нельзя было допустить, чтобы Барри колебался перед поставленным выбором. Если дело затянется, Хайдэн доберется до Катрины. Он должен быть готовым с легкостью пойти на жестокость.

Ни у кого до Барри не возникло с этим никаких проблем.

Барри же вернулся через несколько минут. Он молча прошел и поставил завтрак на тумбочку.

– Я не должен был кричать на тебя, извини. – Он поднял все упавшие предметы и снова сел на кровать, тяжело вздыхая, что отозвалось неприятной болью в области сердца.

– Все нормально.

– Ты прав. Я знал, на что шел, выбрав профессию. Мы должны относиться к работе предметно. Находим проблему, ставим задачу, решаем ее. Но еще никому не удавалось вызвать такую бурю эмоций в моей душе. – Он посмотрел на него своим привычным максимально печальным взглядом. – Джесси. – А вот это было зря. Как ножом по венам.

– … зачем ты так? – Всего лишь обращение, сломавшее последний рубеж. Это было произнесено с интонацией, которую он уже знает. Слышал однажды. И прекрасно знал, где именно. – Все было хорошо, пока ты не затронул эту тему. – Голова закружилась. Он опустил ноги на пол, пытаясь нормально дышать, видимое изображение помутнело из-за влажной пелены перед глазами. «Только держись …»

– Ты в порядке?

– Тебе лучше на время покинуть меня. Иди, я не знаю, выпей кофе, сделай что-нибудь, только оставь меня. – Барри понял. Дословно означало – убирайся к черту. Он обеспокоенно посмотрел на него, но все же решил уйти. Да что за день? Почему он вел себя так? Накричал, навел беспорядок, еще и оскорбил походу. Планы на сегодня были явно другими. Он хотел весело провести время. В итоге расстроил и себя и Джесси.

Как только дверь закрылась, Джесси беспомощно заполз на кровать, уткнувшись в подушку. Он мазнул ладонью по щеке, понимая, что потерял контроль над ситуацией. Когда он в последний раз вообще это делал? Своим обращение, интонацией и посылом энергии Барри напомнил ему о самом дорогом, когда-либо существовавшем в его жизни. Единственный человек, который когда-то любил его по-настоящему. Такая любовь была ему знакома. Так любила его Кэролайн. Всю себя отдала. Интонация сожаления. Она не могла повлиять на ситуацию, видя жестокость Хайдэна. И каждый раз, когда маленький Джесси показывал маме свои израненные руки, она называла его по имени, прося тем самым прощения за эту реальность, в которую она привела его. Она любила его безмерно, как способна была любить мать своего ребенка. А ему даже не дали с ней попрощаться. В тот день он прежний перестал существовать. Он похоронил в себе все светлые воспоминания, чтобы они не давали повода для проявления слабости. Он воспринял жестокий мир. Адаптировался. Научился выживать. Стал сильнее. Практически неуязвимой личностью, энергией, сущностью, не чувствующей эмоций и боли, способной хладнокровно мстить. Она умерла, но продолжала жить где-то глубоко в его сердце. Это ее голос Барри услышал, когда Джесси показывал ему свой мир. Она пыталась уберечь его от зла, жертвенно, сквозь время и обстоятельства. Барри все боялся показывать ему украденную фотографию, но так нелепо легко смог напомнить, нарушить эмоциональный фон, ранить воспоминаниями, всего лишь обратившись с таким же чувством сожаления и преданности.

« Помоги мне, Нора … помогите … кто-нибудь …» – но у него не было сил, чтобы выйти на связь. Никто его не услышал. Его защита рушилась, словно ломая кости. Тонна игнорируемых им все эти годы переживаний обрушились, добивая. Он тихо страдал в одиночестве, пока сознание не начало покидать его.

========== Часть 19 ==========

А Барри позвонил Катрине и пожаловался ей на жизнь. За что она только отчитала его и отправила немедленно обратно. Нельзя было оставлять человека один на один с такой проблемой, особенно душевно больного, особенно важного. Но Барри не поторопился. Он спустился вниз, чтобы выпить кофе, как ему и было велено ранее. Он и сам начинал невнимательно относиться к делу. Пропускал мимо важные детали, остро реагировал и думал о посторонних вещах, а не о действительно важных делах. Он начинал понимать, что все вскоре завершится. И так же понимал, что, скорее всего, не был прав.

Ему пришлось вернуться в 406-ю через час после своего ухода. Он не хотел. Однако этот молчаливый конфликт сошел на нет.

Кажется, пациент пришел в норму. Спокойствие и контроль вернулись к нему. Что значит самообладание.

– Давай поговорим. – Джесси предложил Барри снова сесть напротив и послушать. Что он и сделал. – Барри. Все нормально. Это первое, что ты должен знать. Все нормально. Принимается.

– Кажется, я все делаю не так.

– Ты расстраиваешься. Не нужно. Ты все делаешь так. Да, кое-что вспомнилось, пришлось немного понервничать. Но стоит взглянуть на это иначе. Ты подкинул мне одну идею. Забытые, но дорогие сердцу воспоминания крайне болезненны. Это сильная вещь, подобная энергия вызывает ужасный по масштабу диссонанс в душе. Особенно для того, кому это чуждо. Я начинаю привыкать, но для Него все иначе. Некому поделиться с ним тем же. Положительной энергией. Вкупе с воспоминаниями это сломает его. У меня нет ничего положительного по отношению к нему. Я обладаю лишь воспоминаниями на его счет. Но вот ты, все то хорошее в тебе, направленное в мою сторону. Я могу послужить зеркалом, переработать, пропустить через себя эту энергию и направить на него. Изначально я планировал потратить всю свою, без остатка, это бы и повлекло за собой конец его и моего существования. Однако теперь, если я приму часть твоей энергии, то смогу выиграть немного времени для себя и более действенно завершить начатое. Что скажешь?

– Никаких возражений. Если я могу что-то сделать, чтобы предотвратить твою гибель, я это сделаю. Можешь взять столько, сколько потребуется.

– Я знаю, ты уже придумал целый будущий мир, где мы все вместе и счастливы. Красивая картинка, но совершенно безнадежная утопия. Не всегда то, что ты считаешь счастьем, является таковым для других. Для кого-то есть только здесь и сейчас, Барри.

– Это и есть самая красивая картинка.

– Именно. Хочешь дружить со мной – давай. Я не против. Для тебя это важно. Поймать момент, вырвать из череды событий, запечатлеть. Вдвоем мы вполне справимся. Осталось действительно не так уж долго.

– Значит, ты принимаешь все наше хорошее?

– Принимаю.

– Могу я обнять тебя теперь?

– Нет. – Они оба засмеялись. – Если хочешь, можем делать фотографии, ты ведь проделываешь это иногда, думая, что я не в курсе. Но не допусти, чтобы Хайдэн или кто-либо еще нашел это в твоем телефоне. Я, конечно, могу его сломать при необходимости. Будет лучше, если нам больше не придется исправлять ошибки.

– Понял. Тогда если не возражаешь, запланируем прогулку на вечер. Сегодня Чарли не останется во вторую смену.

– Хорошо, давай. – Барри улыбнулся. Сейчас, когда не осталось всех за и против, стало как-то легко и правильно. Джесси не согласился на его план спасения, но он принял его позицию. Здесь и сейчас. Катрина бы расстроилась, но это было единственно правильным и реальным. Джесси был прав в том, что реально смотрел на вещи.

Реально на вещи смотрел еще один человек. Генри Родвуд. Человек практичный, подкупный, рациональный. С ним можно было договориться. Но если дело не было ему выгодно, он выбирал более подходящий вариант. Он был единственным, за кем Хайдэн совершенно не следил. Генри свободно покидал работу, не опасаясь за свою жизнь. Сейчас он был на Его стороне, потому что работать на Саннэрса было выгодно, в отличие от защиты пациентов и содействия полиции. Он не посещал церковь и не ставил свечей. Он не думал о грехе и благодетели. Он жил здесь и сейчас, не разделяя добро и зло. В нем отсутствовало сострадание. Это была всего лишь работа. И он ее выполнял.

Словом, таким же далеким от церкви человеком был и сам Симус Бойл, как бы парадоксально это не звучало. Свой статус священника он получил случайно. Однажды он пришел на службу, наблюдая за потенциальной жертвой, и заметил, что именно в церкви собиралось великое множество невинных слабых душ. Он примерил рясу, словно новую личность. Как грабитель банка надевал на себя маску. И начал вершить свои дела. С Хайдэном он познакомился, когда тот пришел к нему на исповедь. Услышав о его сомнительных свершениях, он не только не стал наставлять его на путь истинный, но и сам сознался в своих больных пристрастиях, а заодно и поощрил подобного рода начинания. Так они и сошлись на общих интересах.

В больнице его знали, он приходил часто. Был желанным гостем. Так же он профинансировал некоторые проекты Хайдэна, участвовал в его экспериментах, ездил с ним на научные конференции и еще не раз в будущем благодарил его за предоставленную возможность. Хайдэн смеялся, говорил, что подарки не передаривают, но в случае с Джесси это, пожалуй, исключение. Никто, включая Чарли, не знает до сих пор, куда он дел тело Симуса после смерти.

Барри открыл дверь ключом, чтобы покинуть 406-ю. Его настроение было умиротворенным и приятным. Но как только он вышел за дверь, сразу увидел Патрика, который, видимо, ждал его, прислонившись к стене.

– Как там наш Псих поживает? – Ядовито спросил он с нескрываемым презрением, что показалось Барри более уместным по отношению к самому Патрику.

– Следишь за мной? – Он не стал закрывать дверь на ключ, убрал его в карман и скрестил руки на груди. – Почему бы тебе не зайти и самому не узнать это? – Патрик усмехнулся, обозначив нелепость предлагаемого ему действия. Барри резко схватил его за ворот халата и затащил 406-ю. Вся бравада коллеги улетучилась мгновенно.

Страх. Все, что заполнило его сознание. Деваться было некуда, он стек на пол, прижимаясь спиной к двери. Барри не отпускал его, крепко держа за ворот. Сердце Патрика бешено запаниковало. Он понимал, что опаснейший из всех пациентов был не пристегнут, в сознании и добром здравии. Его расфокусированный взгляд успел зацепить образ угрозы, находившейся всего-то в нескольких шагах от него.

– Смотри. Хотел убедиться лично, давай. – Патрика затрясло, он крепко зажмурился, боясь пошевелиться лишний раз. Джесси понял, что к чему. Он подмигнул Барри и спустился с кровати, делая шаг в направлении Патрика. Тот явно это почувствовал, он заерзал ногами, но еще больше вжаться в дверь просто не получалось.

– Пожалуйста, не убивай меня!! – Барри хорошенько встряхнул его.

– Будь мужиком и открой глаза! – Нечеловеческих усилий стоило Патрику приоткрыть один глаз. Джесси был от него на расстоянии двух метров, он смотрел на него своими бесцветными глазами, немного склонив голову на бок, изучая, проникая в голову.

– Великое, великое зло во плоти. – Теперь он смотрел на него во все глаза, несвязно моля о пощаде. – Умоляю, не отнимай у меня жизнь, не убивай, прошу. Прости меня. Прости!! – Он начал плакать навзрыд, держась за свой нагрудный крестик. – За все мои грехи! Не забирай мою душу! – Внезапно в дверь рядом с его головой вонзилась вилка, а Джесси оказался едва ли ни нос к носу с ним. Патрик начал кричать, но Барри закрыл ему рот ладонью, чтобы никто не услышал.

– Слушай внимательно и запоминай. Предашь меня, сольешь информацию, помешаешь в чем-то, причинишь вред моим пациентам, имей в виду, Джесси-Психопат перегрызет тебе горло в самом прямом смысле. В твоих интересах действовать мне на пользу или не действовать вообще.

– Невидящий, Невидящий! – Патрик упал перед ним на колени. Джесси махнул рукой, чтобы он исчез с его глаз. Как только дверь открылась, Патрик выскользнул в нее, побоявшись даже встать на ноги.

– Невидящий? Разве они в курсе?

– Ни для кого не секрет. Все пациенты так говорят.

– Я впечатлен, насколько велик их страх перед тобой. На язык все смелые, но не на деле …

– Да? И что говорят?

– Ничего хорошего.

– Я думаю, больше он не будет для тебя помехой. Постарается выйти из игры, но я все равно буду за ним следить. До вечера, Барри.

– До вечера. – Барри покинул 406-ю, чувствуя явное превосходство. Только здесь и сейчас. И этим нужно было наслаждаться. – Хм … – А за что именно Патрик просил прощения, если он не был причастен к экспериментам по его словам?

«Он работает здесь не так давно. Хайдэн поручает ему не самую ответственную работу. Какое-то время он был «нашим» оператором, снимал на камеру, фотографировал. Думаю, мое портфолио ты уже мельком глянул. Так же, именно он занимается шпионажем за семьями остальных коллег, сливает о них информацию. И это известно всем. Конечно же, как и остальным, ему пришлось пройти посвящение»

Теперь понятно. Как сильно разнилось отношение Барри к нему с тем, что было в самом начале. Этот человек не был ему приятен. Сколько тайн он успел рассказать ему? Патрик был единственным, кто изначально знал позицию Барри. Кто помог ему раздобыть информацию. Ах да, если уж Патрик действовал в интересах Барри, значит, об этом всегда и непременно узнавал Хайдэн. Им все известно. Они разводят его, подыгрывают. Все хуже некуда. Но тогда зачем же давать время? Для чего? Когда можно и так остановить события. Вывод: Хайдэн Саннэрс сумасшедший, но гениальный человек. Никто не заходил дальше, чем Барри. Ему стало интересно, чем же это может закончиться. С этой минуты круг начинал сужаться. И если бы Джесси был обычным пациентом, самым обыкновенным, вроде Филлса, Барри бы пришлось держать оборону только на своем неустойчивом чувстве справедливости. Кто он против таких умов? Пешка, которую уберут еще в самом начале? Если так, то Хайдэн был хорошо защищаемым королем. А Джесси угрозой номер один. Барри никогда не умел играть в шахматы. Он повернул в коридор третьего этажа, тут же встретившись с Чарли.

– Барри. – Он обернулся по сторонам, словно высматривая кого-то. – Не знаешь, что случилось с Патриком?

– Эмм, а что случилось?

– Билли сказал, ему плохо стало. Прибежал вне себя, на стену лез и не мог ни слова произнести. Говорит, совсем поехала крыша на фоне стресса. Он его и отправил домой. Клинт вызвался помочь с пациентами.

– Я не знал. – В самом деле свихнулся или симулировал? Хотелось верить в первое.

– Ты-то как сам?

– Нормально, Чарли. – Чарли прищурился, глядя прямо в глаза. Уверенный в себе значит? Ну, посмотрим.

– Если что потребуется, обращайся, Барри. Совет там или дело.

– Конечно. – Барри обошел его, направляясь в подсобку, он спиной чувствовал, как Чарли провожал его взглядом.

Первым делом Барри обратил внимание на общий график работы, отследил смены Чарли и запомнил их. Пользоваться блокнотом сейчас было опасно. Затем был общий обед, который прошел в тихой и спокойной обстановке. А после – личный. Барри засел в подсобке с телефоном. Без Патрика словно стало на десять человек тише. Очередное сообщение от Джорджа говорило о том, что Дэйли нашел семью Энди Уолеса и отправился на встречу. Катрину пришлось оставить одну на какое-то время. Барри не стал терять времени и написал ей. Он планировал сегодня задержаться. Но и на нее у него были планы поздним вечером. Только здесь и сейчас. А потом он подумает над ее отъездом. Его мысли перемешались. Его, можно сказать, за дурака держат. Но причин для паники пока не было. Все, что от него требуется – одна вилка, немного энергии и присутствие рядом. И, по возможности, особо не палиться, хоть по его лицу и так все было понятно.

– Кроме того, чего им все-таки от меня нужно. – Барри переоделся для вечерней прогулки, пока никого не было. Надел кофту поверх футболки, которую купил на прошлых выходных. Он посмотрелся в небольшое зеркало на стене. Даа, его волосы уже заметно отросли, нужно было в ближайшее время зайти в парикмахерскую, да и побриться не мешало бы. До ужина ему требовалось навести порядок в карточках, чем он и занялся, надев наушники и сосредоточившись. Жаль, что он не мог записать свои мысли в блокнот. Он все еще помнил фразу, которая пришла ему во сне. Да и эмоции накопились. С Джесси он мог говорить о многом, кроме самого Джесси, а с Катриной наоборот. Не обо всем, что происходит здесь, ей нужно было знать. А Дэйли вообще не очень хорошим слушателем был.

В назначенное время, когда глаза уже устали от работы, пропищал будильник. Нужно было отвезти своих на ужин. Барри сдвинул очки, которые надевал лишь изредка, сложил бумажки и отправился работать. До этого был отдых, личное рабочее время.

Нора с порога начала отрицательно крутить головой. Но у Барри не было кучи времени, чтобы ее уговаривать.

– Нора, дорогая, давайте же. – Он не без труда усадил упирающуюся ногами пациентку в кресло. – Немного прокатимся, раз вы не хотите пешком.

– Мы едем на свидание?

– Да, точно. Ужин при свечах. – Женщина захлопала в ладоши и успокоилась. Пришлось подыграть. Он принес маленькую светящуюся ёлочку, которая стояла на столе в кабинете Билли, она заменила свечку. И при всем параде с салфеткой в нагрудном кармане клетчатой рубашки подъехал Майкл. Даже причесал редкие волосы. На ужин подавали картофельное пюре с котлетой и компотом. Барри послужил им официантом. Что только не сделаешь ради комфорта своих больных. Но никто подобным больше не занимался. Иногда кидали насмешливые взгляды, но не более. Зато Барри работал на результат. Его подопечные выглядели здоровее и счастливее прочих. Ужин завершился обходом, принятием лекарств и теплыми прощаниями до следующего дня. На сегодня у него и самого была назначена встреча с Катриной в ресторане. Он забронировал столик на достаточно позднее время, не смотря на ранний подъем на работу с утра. Он хотел жить здесь и сейчас.

– Точно. Здесь и сейчас. – Он прошел на кухню, где ему вручили заранее обговоренное, и отправился на четвертый этаж. Ему снова стало невыносимо грустно. Он даже зачем-то постучался в 406-ю, хотя при нем были ключи. – Да, блин. – Отперев дверь, он словно оказался дома. Джесси перестал рисовать в блокноте сразу, как только его увидел. В глаза бросилась одна необычная деталь, от которой он не смог оторваться. – В чем дело?

– Ты носишь очки?!

– Ах, это … – Барри только сейчас заметил, что оставил их, сдвинув на голову. – Да, иногда, когда устают глаза. Нравятся?

– Даже очень. – Барри протянул ему большой пластиковый стакан с крышкой и трубочкой.

– Думаю, не откажешься. Полезнейшая вещь. И вот еще, смотри. – Он расстегнул больничный халат, хвастаясь новой кофтой. Загвоздка была лишь в том, что она была полосатой, как у Джесси, только немного другого цвета.

– Ты серьезно?

– А что такого? Мы почти одинаковые, не смог найти такую же.

– Посмотри, ты уже обзавелся здесь своим спальным местом, теперь приобрел униформу. Поверь, занять мое место проще простого. Вот только обратной дороги нет. Больше десятка людей теряли свою работу, приобретая статус больного в этих стенах. Ходишь по краю.

– Только сегодня, ладно? И, раз уж ты мне разрешил, сделаем фотографию на память. – Джесси уже пожалел об этом, Барри пользовался возможностью при каждом удобном случае. – Эй, выше нос, улыбнись хоть немного. – Его терпения хватило на пару щелчков камеры, после чего он отвернулся, занявшись стаканом. – Так, ладно, я спущусь за курткой и вернусь за тобой, так что будь готов.

Барри просматривал кадры, пока выходил, и улыбался. Таким образом он дошел до лифта, уткнувшись в экран мобильного телефона. Двери открылись, и он сделал шаг, тут же наткнувшись на Хайдэна. Все, о чем он тогда смог подумать – телефон. И он успел нажать кнопку блокировки, чтобы экран погас.

– Прошу прощения … – А еще, он не успел застегнуть халат. Доктор Саннэрс с усмешкой окинул взглядом его внешний вид, заинтересовавшись.

– Ну ты, Мэлтон, отжигаешь. – Это было провальной идеей. – Не перестаешь удивлять. Ты ведь из 406-ой?

– Эмм, верно, сэр … – Только теперь Барри заметил в его правой руке наполовину пустую бутылку виски. Это и объясняло веселый настрой начальника. Но вот вероятность, что он забудет их встречу, была крайне мала.

– Дай, угадаю … он не оценил. – Барри нахмурился. Разговор был ему неприятен. – Не старайся, Мэлтон, только не для этого пациента. Он не умеет чувствовать.

– Это не так. – И вот тут-то Барри окончательно пожалел, что открыл рот. Фраза была провокационной. Зачем вообще он на нее ответил? Барри впал в ступор, его замешательство было очевидным. Однако надежда была на алкоголь.

– Это так, увы, не хочется тебя расстраивать. – Да, да, похоже, он и в правду был пьян. – Я не зря сказал, что он на мать похож. Ее сердце заставляли работать крошечные винтики, оно болело. И я любил слушать этот микроскопический скрежет механизмов под ее кожей. Ее конечности сгибались на шарнирах, а организм работал, как часы. Тот же принцип. Она уже не была человеком, и в этом они похожи. Сегодня ты поможешь ему, а завтра он забудет об этом. Под этими ребрами бьется ненастоящее сердце, неживое, не способное любить и понимать. – Его взгляд был расфокусирован, а движения неуклюжими. Лифт уже давно приехал и стоял на месте, а он все говорил.

« – Кого угодно, только не тебя» – Подумал Барри, нажимая кнопку открытия дверей, в которые тут же протиснулся подоспевший Билли. Он подхватил Хайдэна под руку, и тот тут же обмяк, нависая на плечо коллеги.

– Ох, прости, Мэлтон. Жаль, что ты видишь его в таком состоянии. Тебе наверх или вниз?

– Спасибо, я выхожу.

– Хм, крутая кофта. – Сказал Билли без издевки и нажал на цифру пять. – Барри покинул лифт с чувством отвращения. Однако слова Хайдэна о Кэролайн задели его за живое. Он, несомненно, любил ее. Но вот конкретно сейчас в его голосе была обида. За то, что она выбрала Джесси, а не его. После всего, что он для нее сделал. Он злился за то, что она выбрала жизнь ребенка, а не свою. Не это бы обстоятельство, они смогли бы прожить вместе еще долго. Он скучал по ней. Когда-то давно он сам был человеком, самым нормальным и обыкновенным. Барри зашел за курткой. Он все думал над этим. Если бы Хайдэн перенаправил, как говорил Джесси, свою положительную энергию на другое. Если бы он всю свою нерастраченную любовь и заботу к своей женщине подарил своему сыну, такого бы не случилось. Но он предпочел ненавидеть и нести крест по жизни. Печально.

========== Часть 20 ==========

Он вновь поднялся на четвертый. Джесси уже собрался, он сидел на подоконнике и болтал ногами. В руках у него до сих пор был почти полный стакан.

– Ну, вперед. Там сейчас довольно прохладно, прихвати шапку.

– У меня есть капюшон. – Вниз они спускались по пожарной лестнице, чтобы не нервировать остальных. А на улице и впрямь было холодно. Осенний вечер. Ветер был холодным и пронизывающим, что никак не отразилось на Джесси. Он привык к холоду. Барри оглянулся на окна всего на миг, тут же потеряв пациента из виду. Он пил свой смузи и ходил кругами по другую сторону здания, вороша ногами сухие листья. Генри еще днем сгреб их в небольшие кучки. Барри сунул руки в карманы, пройдясь вдоль забора, а затем с разбегу нырнул в одну из них, утопая наполовину. Джесси засмеялся, принимаясь засыпать Барри полностью, чтобы его скрыло.

– Меня не видно?

– Нет. Разве что совсем немного.

– Присоединяйся. – Джесси выбрал соседнюю кучу листьев, предварительно надев капюшон, чтобы листья не запутались в волосах. Они полежали так несколько минут. Начинало темнеть. Барри выбрался первым. А затем вытянул за ногу и Джесси. – Давай-ка подметем здесь все. – И поволок по траве.