Текст книги "Чонса (СИ)"

Автор книги: Ла Рок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 33 страниц)

248

(9 декабря 08:40) Станция метро «Мапо». Сеул.

Ступени эскалатора остались за спиной, я ковыляю по бетонной лестнице к прозрачным дверям. Мои руки тянет неудобный баул, его серая ткань раздулась от горы налички и школьной формы на дне сумки.

Вчера мы договорились с мадам Вон, что сегодня ей поступят финансы для организации моего концерта. Поэтому я требование исполняю, вынося из подземки личный банк.

– Закрылся депозит, ставок больше нету, фух… – упрямо пыхчу и толкаю плечом стальную ручку у двери метро.

Вываливаюсь на широкий проспект из длинных высоток. Рядом проезжая часть, где катят быстрые автомобили, чуть дальше есть автобусная остановка, и туда надо дойти на своих двоих…

– Хоть как-то! Ха-а… – дышу утренней прохладой, откинув голову. – Фигня вопрос, ковылять-то я умею давно…

С серых небес редкие капли падают мне на лицо.

– Кха… ха, – судорожно кашляю и бормочу: – Дождь начинается… как всегда, не вовремя.

Опускаю тяжёлый баул на плиты тротуара. Резкий порыв ветра хлопнул безразмерным пиджаком, я поднимаю воротник от сырости.

«Ох, нелёгкая это работа – из болота тащить бегемота!» – прикольный стишок вспомнился. Он про телефонные разговоры и весёлых зверей, которые просят что-то прислать, кого-то позвать или где-то помочь. Ну а я всем этим занимаюсь, как тот самый рассказчик, который «три ночи не спал» и очень устал.

– Гадство, какое… – сердито кручу в руках оборванный ремень.

Со мной случился конфуз! По дороге от камер хранения на старом бауле оторвалась пряжка, из-за чего устроить тяжёлую ношу на плечо у меня не получилось. Обтрёпанные ручки врезались прямо в ладони, даже перчатки не помогли, слишком они тонкие.

– Хех, – хмыкнув, разминаю кольца под чёрной кожей.

Теперь ясно, отчего в секонд-хенде его отдали на халяву. Мне стоило купить новую сумку! Причём, обязательно на колёсиках. Но моя привычка экономить неистребима, чего теперь метаться…

– Я почти на месте, бодрячком! – уверенно киваю и волоком тащу дурацкий мешок за собой.

Боюсь, таким образом, ценности могут выпасть наружу. Вот будет номер, раскидай я целую гору наличности по всей улице! История про грузовик с пряниками обрела новые краски.

– Твою ж… – пыхчу и хватаю баул за неудобные ручки.

Дальше будет проще! Мысленно успокаиваю себя, топая к автобусной остановке. Всего-то осталось дождаться транспорт, о чём мы вчера условились в «ХИТ».

Как оказалось, утром молодой звукорежиссёр развозит деловую корреспонденцию и будет колесить по всему городу. Сначала ЮнГи вызвался показать недорогое место с примочками для электрогитары. Там я хочу посмотреть специальные педали, которые способны менять тональность инструмента и врубать эффекты «Реверб» с «Овердрайвом». Телестудия предоставила выбор из рабочих панелей, но желательно заиметь свои.

Неблизкий путь мы договорились проделать через офис «Небеса», где обитает мадам Вон. Ей я скину налик, под роспись. Везти ценный багаж спокойнее вдвоём, хоть парень и не в курсе про наличку в сумке.

Зачем ему лишние тревоги? Пусть думает, что там крупная посылка, агась…

Вчера отсидеть всю тренировку у меня не получилось. Вбросив пару дельных мыслей, тушку рубило от усталости, а глаза сами закрывались, даже сидя, что изрядно веселило танцора диско.

Упрямый Джей всё время хотел затянуть в совместный хоровод. Двигался он на самом деле классно, играючи исполнив все трудные элементы. Высокий НамДжун с бледным ЮнГи сильно отстают в технике, но упорства им не занимать, судя по их отсутствию утром, на крышу парни так и не вернулись.

Думаю, с местным каратистом отношения наладились! Вчера он был настолько рад моему подарку, что отважно предложил самое дорогое…

Свою еду, конечно же!

– Хы, иногда названия кулинарных блюд очень забавные.

Отвлекаясь на воспоминания, я достигаю автобусной остановки и опускаю тяжёлый баул на потёртую скамейку.

– Чего там с дурацкой пряжкой… – шмыгаю носом, осматривая повреждения на сумке. – Капец утёнку!

От частой носки тряпичная петля оборвалась. В большой дырке видна золотистая наличность, оттуда на меня высокомерно зыркнула тётка с высокой причёской.

– Похудела бы! Ме-е… – показываю ей язык.

Крупные заряды дождя смочили чёрный асфальт, стуча по крыше над головой.

– Ёлки… – сильно капнуло мне прямо на тыковку.

Выглядываю за остановку.

По идее, мой транспорт должен приехать с другой стороны широкого перекрёстка. А вот и он, тарахтит себе помаленьку!

Знакомая фигура в синей джинсе оседлала старый мотороллер. Сверкая радостной улыбкой за прозрачным забралом, парень махнул рукой и ускорился под мигающий зелёный.

Похоже, он хочет лихо проскочить на жёлтый…

Сбоку мелькнула быстрая тень, это чёрный седан визжит тормозами и поддевает заднее колесо мотороллера, в результате чего тот вильнул, улетая на мокрый асфальт кувырком.

Лёгкий наездник оказался в воздухе. Упал он страшно. На скорости мотоциклетный шлем высек искры, тонкие конечности разлетелись в стороны и подогнулись, последними упали старые кроссовки, разбрызгивая дождевую воду.

Крупные неприятности всегда так и происходят: очень быстро и крайне глупо!

Забывая обо всём, я несусь к телу у пешеходного перехода, рядом с которым в тёмные небеса устремил колёса старый мотороллер.

Кричу непонятную смесь из местного с громкой руганью, пока опускаюсь на колени и откидываю забрало на поцарапанном шлеме, раскрывая ремешок под подбородком.

Крупный дождь намочил бледное лицо. Глаза у парня закрыты, выражение нереально спокойное. Он явно отключился, так как слабый пульс у яремной вены прослеживается.

Значит, не всё так плохо…

Вот только рука, на которую он упал…

Скинув пиджак, я осторожно опускаю его голову на импровизированную подушку и быстро осматриваюсь.

Вокруг остановились редкие прохожие, из автомобилей выглядывают испуганные водители, у многих из них в руках телефоны.

– Скорую, – громко кричу, – вызовите скорую!

Достать свой мобильник я не могу, он в бауле остался…

Подбегая от чёрного седана, невысокий клерк громко орёт:

– Парень нёсся под красный, все его видели! – опускаясь на карачки, он недовольно толкает плечо в джинсе: – Возьми на себя ответственность! Кто вмятину у бампера оплатит…

– Свалил отсюда! – вырвался грозный рык, а сила внушения пронзила мои виски.

Невысокий клерк упал на задницу, его раскосые глаза испуганно округлились. Скребя каблуками деловой обуви, он развернулся и по-собачьи рванул к своему автомобилю.

Сквозь хлынувшие потоки дождя сверкают фары. Чёрный седан взвизгнул двигателем и устремился через перекрёсток, его красные стоп-сигналы моргнули вдалеке, откуда послышалось завывание сирен.

– Держись, ЮнГи! – обхватив ладонями холодную кисть, смотрю в бледное лицо: – Всё будет…

(Немного позже) Национальная больница.

Бело-жёлтая машина с красной полосой доехала очень быстро, после столкновения не прошло и пяти минут. На широком перекрёстке несколько медиков в рабочей одежде сразу поняли, что произошло, один из них задал пару вопросов, на которые мне худо-бедно удалось ответить, пока они грузили бледного парня на носилки. Под завывания сирен мы поехали в местную больницу, где ЮнГи определили в общую палату с кучей других пострадавших со всего района.

Хмурый врач приёмного отделения сразу осмотрел нового пациента и сообщил, что опасности для жизни нет. Глядя на мои лохматые волосы и мокрый пиджак, он недовольно покачал головой, затем выгнал к стойке администратора.

Пришлось мне устроить свой баул на одном из кресел в приёмной больницы. Дурацкий запах фенола! Не понимаю, чего я тут делаю.

Сначала медсестра уточнила, близкие ли мы родственники. Получив отрицательный ответ, милая девушка попросила дождаться семью парня, не оставлять же его одного.

Благо, чопорные барышни заявились в течение получаса. Видимо, они не работают целыми днями, как все остальные труженики полуострова, а занимаются другими делами.

Судя по бледным лицам, обеим слегка за тридцать, хотя возраст кореянок определить довольно сложно. У одной из дам на дорогом платье шикарное пальто с меховым воротником, другая плотнее и ниже, она щеголяет модным пуховиком с брючным костюмом.

– Мин ЮнГи, – завила та, что в пальто. – Где он?

– Аньён хасимникка, – за стойкой вежливо поздоровалась медсестра, затем она склонила аккуратную головку и испуганно осматривает важных посетительниц: – Заведующий приёмным отделением скоро подойдёт… а вот же он…

Из коридора появился тот самый врач в белом халате, который выгнал меня сюда. На ходу он говорит:

– Это семья юноши, пострадавшего в ДТП?

– Правильно, – отвечает девица в пальто, – официальный опекун Мин ЮнГи, так как родителей нет в Сеуле.

– Могу увидеть документы?

Из яркой сумочки тонкие пальчики с идеальным маникюром достают карточку удостоверения.

Рассматривая личные данные, врач заявил:

– Мин ОкЖу-сси, вашего родственника доставили на скорой, пока он без сознания. Угрозы его жизни нет, хотя травма плеча довольно серьёзная. Если не заняться ею сейчас, то она значительно ограничит возможность заниматься дальнейшей физической активностью… – осматривая дорогие одежды посетительниц, он хмурит брови: – Готовы оплатить срочную операцию?

– Доигрался, упрямый мальчишка! – презрительно фыркнула та, что пониже.

– Молчи, НаОн! – свела тонкие брови ОкЖу и недовольно спрашивает: – Разве медицинская страховка не оплатит услуги больницы?

Тяжело вздохнув, врач объясняет:

– Операцию необходимо провести как можно быстрее, а не в порядке общей очереди. На срочные услуги действие страховки не распространяется, – поправив голубую шапочку, он уверенно кивнул: – В данный момент счёт идёт на часы, прогноз неблагоприятный. Если упустим это время, он станет калекой на всю жизнь. Путь на сцену для него будет закрыт, а юноша занимается эстрадной деятельностью, как мне сказал его сопровождающий… – хмурый взгляд находит мою скромную особу в кресле поблизости.

– Столь глупое увлечение! – воскликнула НаОн.

– Наша семья давно ему твердила, что государственная служба, вот его предназначение! – рассердилась ОкЖу. – Сколько мы должны заплатить?

– Тридцать миллионов вон за весь курс лечения.

Дамы в дорогих одеждах распахнули глаза.

– Так много, онни… – растерялась НаОн.

– Мы не можем себе этого позволить, – заявила ОкЖу и показательно отряхивает меховой воротник.

На что врач слегка поклонился:

– Ваше право. В таком случае подвижность руки он потеряет.

– Его жизни ничего не угрожает? – уточнила ОкЖу.

– Лечение по страховке этого не допустит.

– Будет ему урок! Бросит музыку и возьмётся наконец за голову, поступит в престижный университет…

– Онни, это нам выгодно.

Пока дамочки хитро переглядываются, врач им предлагает:

– Вы можете навестить его в общей палате.

– Сейчас мы очень заняты, – гордо выдала ОкЖу. – Нам позвонили, когда мы ехали на официальный приём в Голубой дом, а тут такое…

От настолько громкой новости врач хмыкнул:

– Какая честь.

– Онни, нас автомобиль ждёт! – напомнила старшей сестре НаОн. – Пойдём из этого… – осматриваясь, её миндалевидные глаза остановились на моей подмоченной личности, – ужасного места.

– Делайте всё возможное! – снисходительно кивнув врачу, дамочки манерно расправили дорогие одежды и клацают на выход.

– Фигассе, местные буржуа… – шмыгнув носом, поднимаюсь с кресла и шагаю к стойке администратора.

Вскинув аккуратную головку, мне улыбнулась медсестра.

– А кто они такие? – моё отличное произношение её удивило.

Похлопав ресницами, она старательно произносит иностранные слова:

– Потомки древнего рода династии Чосон и прямые родственники последней королевы Мин.

Вот оно как, молодой звукорежиссёр оказался с сюрпризом…

Он прынц, что ли?

В этой стране куда ни плюнь, везде аристократы.

– Агась, – слегка усмехаюсь. – От меня что-то требуется?

– А-а-а… нет… – улыбнулась девушка. – Спасибо, что подождали.

– Угу, – разворачиваюсь на левой пятке и шагаю к избитому баулу в кресле.

Жаль, конечно, парнишку. Зря вчера он так сильно пыжился! Судя по объяснениям врача, танцевать ему не светит…

Зато жить будет! Хотя какая это жизнь? Станет в крупной фирме бумажки перекладывать, да на высокой должности.

Почему-то мне вспомнился горящий взгляд у бледного парня, когда тот с громадным удовольствием колдовал над клавишами синтезатора или стеснительно читал заготовку собственного текста.

Возможно, он нашёл своё призвание?

И потерял! Не фортануло, бывает…

Ко мне какие вопросы?

Своя шкура ближе к телу… такова жизнь…

Я тяну баул за дурацкие ручки и шагаю к выходу.

(Тем временем) Кабинет президента «ЯГ Интертейнмент».

Место во главе рабочего стола занял кореец в тёмном костюме, его близко посаженные глаза изучают рваный лист из старого блокнота. Поправив кепку, он говорит лидеру модной группы:

– Джи, это она нарисовала?

Гибкий парень согласно клонит серебристую шевелюру:

– Йе, Ян ХёнСок саджан-ним!

– Фантастик бэби… ум… отличное название.

– Есть не только название, но и общая концепция, заготовка текста, даже визуальная составляющая! – воскликнул Джи, указывая на листок блокнота. – А ещё ЧонСа носит классный платок! В клипе хочу такой же, только белый! Кажется, он называется бактус…

Сбоку от модника надулся парень с ирокезом:

– Вот только зачем мне наколки?!

– Не боись, ТэЯн, они будут переводные! – успокоив соседа, Джи проявил навыки лидера, после чего он серьёзно требует: – Самое главное, чтобы в видео обязательно были противогазы и сова на столбе, прямо в самом начале…

– Респираторы, – ХёнСок откинулся на высокую спинку. – Ум… а зачем…

Сова на столбе, похоже, владельца кабинета не очень-то смутила.

– А пусть народ протестует, – подал идею рослый парень, играясь с серебристой зажигалкой.

– Точно, против цензуры! – добавил его курчавый сосед.

– А зажигалку мы используем в клипе! – Джи фонтанирует идеями. – Может, если кого поджечь…

– Лучше Молотова запалим!

– Точно, как люди, которые протестовали в прошлом!

– Значит, ум… – хмурит брови ХёнСок, – с ЧонСа виделись…

– Она невероятна, саджан-ним! – почти хором ответили парни.

А самый молодой участник группы услужливо добавил:

– И выступит на разогреве в сегодняшнем шоу…

– СынРи, это которое на «МБС»?

Президент «ЯГ Интертейнмент» распрямился в кресле, его грозный взор заставил парней склонить головы.

– Нэ, сабо-ним!

– У ЧонСа есть связи в «Лоте», – выдал СынРи, не замечая хмурых взглядов остальной четвёрки.

– Это какие же? – напрягся ХёнСок.

– Знает младшего наследника.

– Пожалуй, ум… на телестудию едем вместе.

– Сейчас, сабо-ним?

– Погодите-ка, – ХёнСок склонился над столом. – Обратную сторону листа видели? Ум…

– Ани…

(Тем временем) У национальной больницы.

Не могу сделать шаг.

Покидая больницу, мне пришлось низко опускать голову у стеклянных дверей, ведь оттуда пристально уставилось румяное отражение.

Думаю, лохматая девчонка пытается сказать, что друзья, это те, кто делает проблемы общими, чтобы их не приходилось решать в одиночку, а друзей не предают, никогда…

Поэтому сейчас моя нога стоит как влитая.

– Сука-а! – отчаянный крик пугает людей.

Вокруг раскосые лица оглядываются, смотря, как я гнусь к земле, пуская на волю дикую обиду за внезапное стечение обстоятельств, прошлые неприятности, да и всё на свете.

– Так близко, – хрипло рычу и выкрикиваю: – У меня почти получилось!

Зло топнув ногой, я трясу лямки баула и часто дышу.

– Ксо… так близко…

Решение.

– Погнали, – глухо бормочу, ища телефон в бауле.

Мне лучше действовать сразу, это как сорвать лечебный пластырь…

В записной книге быстро отыскался номер с названием: «Небеса».

– Мадам Вон, – хрипло говорю в трубку.

– ЧонСа!

Пожилая собеседница обрадовалась и заботливо интересуется:

– У тебя всё хорошо? Твой голос несколько изменился…

– Кха, – прочистив горло, стараюсь меньше хрипеть: – Всё как обычно! Хочу сообщить, по независящим от меня причинам возникли трудности с оплатой. К сожалению, мой концерт придётся отменить.

– Вот как, ЧонСа-ян… – задумчиво ответила мадам Вон и успокаивает: – Сильно не расстраивайся, всякое бывает. У тебя вся жизнь впереди, будут другие концерты, целые стадионы!

– Спасибо за беспокойство и потраченное время, вы хороший человек, мадам Вон.

– С надеждой жду взаимовыгодного сотрудничества.

– Всего доброго.

– До встречи! Не пропадай…

Сбросив вызов, я поднимаю баул и оборачиваюсь к дверям больницы.

Напротив приблизилось румяное отражение. Это бледная девчонка робко улыбнулась, согласно ведя лохматой гривой.

С этим мы разобрались! Киваю невесёлым мыслям.

У стойки юная медсестра подняла аккуратную головку, рядом ей что-то объясняет главный врач приёмного отделения.

Бух! Избитая ткань шмякнулась перед ними.

– Ани…

– Что себе позволяете…

Не замечая общего удивления, я выкладываю толстые пачки из баула.

– Здесь оплата за Мин ЮнГи, – резко киваю.

– Откуда у столь молодой особы такие деньги, – бормочет изумлённый врач.

– Это так важно? – хрипло перебиваю его.

Чувствуя моё пристальное внимание, он несколько смутился и говорит:

– Операцию мы способны провести уже сегодня, но должен предупредить, эти деньги никто не вернёт, они не входят в страховой полис… это понятно…

– Какие шансы на полное выздоровление? – смотрю ему прямо в глаза.

Главный врач приёмного отделения взгляд не отводит:

– Крайне высокие.

– Ну и ладненько!

Дёрнув лямки, я удивляюсь весу в руках. Изрядно похудел баул, крупная часть моего банка осталась на стойке приёмного отделения.

– Могу ЮнГи увидеть?

Почему такое желание пришло в голову? Наверное, я не хочу смотреть, как будут пересчитывать налик, который совсем недавно был моим.

– Доступ к пациентам разрешён только родственникам, – ответил врач, но, окинув взглядом горку пачек, он смилостивился: – Идёмте со мной…

Обратный путь по светлому коридору не занял много времени. Снова я в приёмном отделении с рядами коек. На одной из них бледный парень укрыт до подбородка, он без сознания.

– У вас несколько минут, перед срочной операцией мы переведём его в отдельную палату.

Главный врач приёмного отделения задёрнул высокую шторку, отделив личное пространство.

Что нас сюда привело…

Почему такая глупость случилась…

– Бро, всё получится… – тихонько убеждаю.

Шмыгнув носом, я поправляю ручки баула, теперь его нести гораздо легче. Из раскрытой сумки выглянул обруч с глупыми ушками.

Вынимаю забавное украшение и опускаю его на лохматую шевелюру бледного парня.

Смотрится прикольно…

– Только попробуй не обрести популярность! – глухо рычу. – Иначе, я тебя из-под земли достану…

«Скорая!»

249

(9 декабря 18:41) Где-то в Сеуле.

По широкому проспекту едет такси. За рулём пожилой водитель поднял взгляд к зеркалу заднего вида и говорит:

– Элитный округ «Пхёнчхан», айщ… – завистливо шикнув, он кивнул юной пассажирке: – Живёте в таком отличном месте! Тут за сотку земли просят около миллиарда.

На заднем диване миловидная девушка сжимает телефон в тонкой ладони. Оторвав взгляд от экрана, она тихо ответила:

– Мне откуда знать, какая цена на мелкие участки, если поместье в несколько гектаров.

– Гекта-а-ары! Омо… – с трудом осмысливая нереальное богатство, простоватый водитель растянул угодливую улыбку: – Это очень много. Даже и не представляю, сколько будет стоить.

Ёрзая за рулём, он тянет шею и неотрывно смотрит в зеркало заднего вида. Его раскосые глаза пытливо изучают юную леди в светлом наряде.

Ей нет и тридцати. Кто она? Актриса? Известная певица? Или популярная телеведущая? Наверняка, из золотой молодёжи!

На полуострове всех делят по нескольким критериям, но самый главный, конечно, это финансовое состояние. А к людям с высоким достатком необходимо отнестись соответственно, отлично усвоил пожилой кореец.

– Живёте всей семьёй? – лебезит водитель, пытаясь поддержать беседу с такой важной особой.

Та соизволила небрежно ответить:

– Я живу сама, – хмурясь, она сердится. – Откуда столько вопросов? Думаешь, я лгу?

– Как можно, – смутился водитель и бормочет: – Дело не в этом…

– Работу свою делай, на дорогу лучше смотри.

Впереди широкий проспект закончился. У подножия горы Бухан начался извилистый путь к безумно дорогим особнякам, где живут реальные богачи полуострова.

– Высади меня здесь, – требует юная пассажирка.

– Но, – удивился водитель, – трудно идти вверх…

– Делай, как велено.

– Нэ!

У обочины жёлтое такси остановилось. Сердитая девушка оплатила поездку карточкой из модной сумочки и покинула автомобиль. Её невысокая фигурка долго стоит на тротуаре, пока машина с любознательным таксистом не скрылась за дальним поворотом.

Бросив взгляд к подъёму в гору, она зло шепчет:

– Чэсу опсо…

(Чэсу опсо [재수 없어] – You suck. Вы отстой.)

Тонкая фигурка плотнее запахнула короткий пуховик от сырости и бежит через дорогу в сторону квартала двухэтажных зданий у подножия горы Бухан.

Цоканье каблучков далеко разнеслось по узкому переулку. Кучи старого хлама закрыли вид на обшарпанные стены, паутина чёрных проводов растянулась с невысоких крыш.

Обветшалая разница хорошо заметна, если сравнивать дивную красоту забора из кованого железа, за которым вдаль уходит лес хвойных деревьев и россыпь далёких особняков. А у их подножия обычный пригород с жилыми кварталами, ведь кто-то должен обслуживать богачей на горе.

Иногда в дорогих поместьях есть домики прислуги, тогда предприимчивые граждане сдают рабочее жильё другим людям, не способным оплатить столичную аренду. Невысокая девушка – одна из таких квартиросъёмщиков.

На втором этаже длинного здания пискнул кодовый замок. Узкая дверь открылась, впуская в маленькую прихожую. Скинув туфли, девушка сняла пуховик, на ней остались деловой пиджак и блузка с короткой юбкой, у шеи зелёная карточка удостоверения телевизионной компании с должностью и именем: «Ассистент И Бона».

Сегодня невысокая брюнетка вернулась с работы слишком рано. Используя мнимый предлог, руководитель отдела устроил громкий скандал и понизил её до простой ассистентки, тут же приблизив к себе другую молодую сотрудницу, недавно окончившую универ.

Годы работы на износ были зря, понимает Бона. А ещё девушка знает о том, что снятие с должности, это лишь первый звоночек. Причина ей неизвестна, но она уже догадывается: раз важный начальник удумал на ком-то отыграться сразу после комнат для пения, значит там случилось нечто очень нехорошее. Просто так он её не оставит, скоро будет тихое увольнение, после которого один путь…

Шагнув в центр однокомнатной квартирки, девушка вынимает из сумочки тубус с таблетками. Снотворное в капсулах стучит по пластиковым стенкам, опускаясь на рабочий стол. Достать рецептурное лекарство не составило труда, ведь большую часть жизни у неё не хватает времени на здоровый сон.

После адского обучения в старшей школе, ей удалось поступить в престижный университет. Заведение не из первой тройки, но всё же. Забывая обо всём на свете, прилежная студентка закончила его с отличием и оказалась в телевизионной компании. После чего эта организация стала родной, потому что именно так принято у тружеников полуострова.

Но в любой крупной семье не без урода…

Увольнение в столь раннем возрасте перечеркнёт всю жизнь, идти ей некуда. Возможно, послушай она ту странную девчонку, сходи тогда в полицию, всё сложилось бы иначе. А теперь это будет выглядеть как обычная месть за понижение в должности, никто даже слушать не станет обидчивую ассистентку, если только нет решимости исполнить самое громкое заявление, согласно местным традициям.

– Последняя воля, – грустно улыбается Бона, осматривая тесную комнатку со старой мебелью.

Её взгляд остановился на квадратном телевизоре с дутым кинескопом. Он достался от старушки, которая работает горничной в одной из богатых семей на горе. Трудолюбивая девушка редко включала старую технику, времени ей всегда не хватало. А сейчас, почему бы не посмотреть то самое шоу, на которое потратили столько сил.

Невысокая брюнетка опустилась на коврик перед телевизором. Сидя на коленках, она легонько стучит по корпусу, настраивая один из центральных каналов.

Изображение чёрно-белых помех дёрнулось от ряби, затем появилась яркая картинка. С экрана улыбнулась модная красавица, её рука подняла к лицу зелёную бутылочку. Перед началом трансляции обязательно крутят рекламу, ведь каналу «МБС» нужно как-то зарабатывать.

– Алкоголь мне только навредит, – прошептала Бона и истерично хихикнула.

Серию коротких роликов сменила недолгая заставка музыкального шоу. Узнавая знакомый видеоряд, девушка тронула ручку громкости у телевизора.

На чёрный полукруг сцены выходит импозантный ведущий в светлом костюме, его серые волосы идеально причесали, за широкой спиной красиво переливаются высокие экраны, когда он поднимает микрофон.

– Добрый вечер, дорогие телезрители! – звучит хорошо поставленный голос. – Мы рады приветствовать в прямом эфире! Как вы знаете, сегодня он необычный, все собрались для того, чтобы поддержать юношей и девушек нашей страны! Какими бы ни были результаты итоговых экзаменов, ни в коем случае нельзя отчаиваться и унывать! Дети наше будущее, нам стоит помнить об этом! Поэтому сегодня нас всех развлекут популярные артисты! Мы делаем мир лучше с помощью музыки…

Сжимая кулачки на коленках, девушка с ненавистью смотрит в аристократичное лицо своего руководителя, пока тот продолжает бодро вещать публике.

– Специально, только для вас, мы устроим настоящую гонку! В организации которой нам помогла социальная платформа «Волна», один из наших глубоко уважаемых спонсоров! Вам достаточно оставить свой комментарий на странице любимой группы! По мере эфира судьи учитывают их число, а в конце огласят победителя с самым большим количеством отзывов! Чем больше ваша активность, тем выше шансы у любимых артистов! Разве не стоит отвлечься от серых будней, самим участвуя в захватывающей гонке? Ведь для всех, это будет совершенно бесплатно.

– У неё тоже нет шансов, – грустно усмехнулась Бона и недовольно шепчет: – Заведомо проигрышная позиция, крупные фандомы не дадут ей выиграть.

На что с экрана телевизора радостно восклицают:

– Ну что, все готовы?! Такого ещё никто не делал! Готовы к крупному музыкальному шоу этого года?!

Картинка переключилась на зрителей в студии. Большей частью там молодые лица, у некоторых есть плакаты с названиями популярных исполнителей, другие подняли мобильные телефоны.

– Но для начала… – сделал театральную паузу ведущий и громко объявляет: – Первой нам споёт юная звёздочка! На нашем небосклоне она появилась неизвестно откуда! Давайте хором позовём: Чон… Са-а!

Из зала послышались нестройные крики. Свет погас, ведущий исчез со сцены, во тьме началось вступление музыкальной композиции.

Лучи прожекторов вспыхнули из глубины, осветив высокую стойку микрофона. К зрителям выходит тонкая фигурка с гитарой, им виден только её силуэт.

Ритмично стучат барабаны, протяжно заиграли струнные, вызывая мурашки, их проигрыш нарастает, за ними раздался звонкий голос на удивительно незнакомом языке:

– Мәхәббәт пыяласын,

– Атасың – карасын.

– Чын бәхет пыяласын,

– Бәрәсең, ватасың,

– Күздә күз, күздә күз,

– Күздә күз нурым ояла.

– Кулда кул, кулда кул,

– Кулда – кулда пыяла!

Тонкая нога бьёт в педаль у стойки микрофона, и второй куплет звучит уже хором:

– Стекло любви бросаешь – пусть смотрят.

– Разбиваешь стекло истинного счастья,

– Глаза в глаза, глаза в глаза,

– Глаза в глаза, глаз моих свет стыдится.

– Рука в руку, рука в руку,

– Рука в руку, а в руках – стекло!

И вспыхнул свет! И абсолютно все офигели!

Гордо вскинув подбородок, юная исполнительница играет на чёрно-белой электрогитаре. На ней действительно школьная форма из синей юбки и светлой рубашки, а у воротника сияет ярко-красный платок.

Вот только…

Любому корейцу этот наряд отлично знаком! Конечно, на полуострове школьников так одевают, но у врагов с близкого севера! А ещё в другой стране, гораздо более крупной и могучей.

– Оммая, – Бона широко распахнула глаза, с трудом веря картинке на экране старого телевизора.

Носок кеда снова толкнул педаль у микрофона. И павильон телестудии заполнился эхом ревербераций, из-за чего повторение звукового блока создаёт нереальную музыкальную окраску, напоминая камлание шаманов, пока звук гитар устремился прямо в небеса.

Поджав тонкие ноги в чёрном, северокорейская школьница высоко прыгает и громко приземляется на сцену. Над лохматой головой ярко сияют лучи прожекторов. Их свет отражают тёмные стёкла на бледном лице. Умело ведя по струнам, она закончила представление и сверкает невероятной улыбкой.

У телевизора девушка не находит слов.

– Пабо… – вырвалось мягкое ругательство, Бона хлопает длинными ресницами.

Поразительно, в павильоне телестудии некоторые зрители яростно аплодируют. На сцене к тонкой фигурке выходит импозантный ведущий.

– Вступление было… интересным! – заявил он в объектив видеокамеры. – Столь необычный выбор наряда… Могу задать вопрос?

Поправив тёмные стёкла, бледная мордочка с лихорадочным румянцем согласно кивнула.

– Почему ЧонСа не поклонилась? Или уважаешь только себя! А как же твои зрители, – на аристократичном лице растянулась идеальная улыбка.

– Я не знаю, как…

– Не знаешь, как кланяться? – удивился ведущий.

– Йе, пиди-ним! – звонко согласились.

Тёмные стёкла придирчиво осмотрели близкого соседа с ног до головы.

– Ха-ха! – нервно рассмеялся ведущий. – Об этом будет время поговорить… – ступив в сторону, он поправил узел атласного галстука, а затем быстро спрашивает: – Давай, объявим твою главную песню?

Северокорейская школьница задорно отвечает:

– Её название: «Запах Юности».

– Прошу… развлеки нас.

Яркий свет плавно убавили. Оставаясь на сцене одна, тонкая фигурка шевельнула складками длинной юбки и переступает старыми кедами. Видно, она до сих пор не переборола стеснение, это чувствуется даже через око телекамеры.

https://www.youtube.com/watch?v=TNrOhFI3C8A

||

https://rutube.ru/video/1fc67adbd840f00c1882dc0bc1f0aada

Первыми звучат струнные, их тихий проигрыш разорвал гром ударных.

– Яу! – ЧонСа смело встрепенулась.

Сразу взревели гитары! Залп простых аккордов сотрясает в острой атаке, ритмично стучат барабаны.

Все в шоке! Снова юная девчонка сумела удивить, а куда же делась её тихая скромность…

Та-дам! Внезапно оборвалась игра разъярённых гитар. Та-дам! Протяжно звучит пара струн с хриплым голосом:

– Заряжайте пушки и ведите своих друзей.

– Это весело – расслабляться и притворяться.

– Им охренеть как скучно, они самоуверенны,

– Ох нет, я знаю грязное словечко…

Вернулись яростные гитары, с ними хор голосов:

– Привет, привет, привет…

– Как низко? – спросила ЧонСа со сцены.

– Привет, привет, привет…

– Как низко, поклониться?

– Привет, привет, привет…

– Как низко? Привет, привет, приве-е-ет…