Текст книги "Чонса (СИ)"
Автор книги: Ла Рок
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 33 страниц)
239
(7 декабря 18:28) У комплекса зданий «МБС». Сеул.
На серых небесах ни облачка. Едкий смог мегаполиса кусает за нос, скрипят тормоза автомобилей, мимо них я прыгаю по линиям пешеходной разметки.
Широкий перекрёсток остался за спиной. Впереди маленький сквер, где центральное место заняла архитектурная композиция в виде зелёного куба, который стоит на одном из углов.
– ЭмБиСи… – вслух читаю буквы с передней грани изваяния, переходя к табличке у пьедестала: – Что означает, «Мунхва Бродкастинг Системс».
Получается, «Бродкастинг» – у нас вещание, а «Мунхва» на местном: Культура. Упоминание этих слов говорит о том, что основной акцент сделали на развлекательные шоу, в отличии от их главных конкурентов из правительственной телекомпании «КБС», где крутят информационные передачи.
– Прикольная бандура, – решительно кивнув скульптуре, поправляю ремень гитары на плече. – Значит, бум местных окультуривать!
Неторопливо огибаю маленький сквер.
Холодный порыв ветра треплет аккуратную чёлку. Мягкий обруч с ушками остался в камере хранения, там мне пришлось цапнуть новую пачку налички, сразу после оплаты электрогитары.
Приобретение настолько дорогого инструмента получилось внезапным. Испробовав все основные аттракционы в парке развлечений, было принято волевое решение отдохнуть, а заодно перекусить. У киоска с выпечкой меня привлекла стойка буклетов, на одном из них отыскался подробный маршрут к торговому центру.
Оценив ассортимент музыкального отдела, глаза разбегались. Мне пришлось долго ходить вокруг да около, жмурясь от яркого глянца на боках новеньких инструментов, с трудом веря, что могу позволить себе выбрать любой.
Дурацкая привычка экономить гнала прочь от центрального стенда, а неуёмные кольца сами тянулись к чёрно-белой электрогитаре, которая напоказ сверкала в гордом одиночестве…
По итогу, внутренняя уверенность победила, а может, переломным моментом стало желание пофорсить перед надутой от важности работницей магазина. Столь импульсивная покупка заставила раскошелиться, но результат метаний устроил придирчивые кольца и вызвал чувство довольной радости, поэтому всё правильно.
– Ай! Гулять, так гулять… – весело улыбаюсь, отметая бережливые мысли прочь.
Впереди закатное Солнце бликует на фасаде из зелёного стекла. К соседним высоткам протянулась длинная тень антенны с россыпью спутниковых тарелок. Под ней, через центральный вход шастают люди, в основном это деловые клерки.
Сюда меня пригласили около часа назад. По телефону строгая девица требовала не опаздывать на репетицию музыкального шоу, чего мы с радостью исполняем.
Минуя двери, я попадаю в просторный холл и верчу головой.
Куда теперь? Стоит звякнуть по телефону… или сразу к стойке администратора…
– Аньён хасэё! – здоровается девичий голос сбоку.
Цокнув каблучками офисных туфель, кореянка в сером пиджаке с юбкой остановилась рядом со мной.
– Э-э… – поворачиваюсь к ней, – аньё-он!
Что получается, меня уже пасут? Интересненько…
Молодая девица, возрастом слегка за двадцатку, её миндалевидные глаза уставились в тёмные стёкла. Не получив заветный поклон, она хмурит точёные брови, затем кукольное личико с аккуратной чёлкой рассматривает толстовку, опуская взгляд к складкам голубой юбки и зелёным шнуркам стареньких кед.
Агась, я-то в образе…
– Меня зовут И Бона, ассистент главного продюсера Мун КуДук! – её бойкое представление закончилось кивком хвостика у затылка.
– ЧонСа, – слегка растягиваю правый угол рта в ответ. И ведь не вру же…
Любуюсь её вздёрнутым носиком. Выглядит забавно! Мне кажется, или она действительно гордится своей должностью «подай-принеси»? Думаю, на неё сильно влияют местные порядки. Без картинной радости старшие коллеги будут смотреть косо, тогда легко получить нагоняй, поэтому молодая сотрудница телекомпании показательно распушила хвост.
– Нэ, – согласилась Бона и укоризненно говорит: – Мун КуДук пиди-ним давно в студии, где будет проходить наше ти-би шоу…
По местным обычаям, требовательная кореянка хочет услышать извинения за прошлое опоздание. Но сегодня-то у меня получилось добраться раньше назначенного времени! Какой смысл претензии обозначать…
Дёрнув плечами, я ровняю Фарэры на законном месте.
– Сейчас за мной иди, – уставилась Бона, пряча удивление.
У неё прорезалось снисходительное отношение, на что я весело улыбаюсь, потому как удовольствие от целого дня беззаботных аттракционов по-прежнему куролесит внутри.
– Оки-доки… – радостно ей киваю.
Хлопнув длинными ресницами, милашка отметила мою игривую покорность и устремилась к ряду турникетов, где она воспользовалась личным удостоверением.
Топаю следом за ней по лестнице на второй этаж, сразу в широкий коридор, стену которого оклеили рекламой телевизионных шоу. В названиях я не разбираюсь, но если судить по улыбчивым героям, многие передачи явно юмористические, хотя тут есть и серьёзные лица: на одном из плакатов страстно обнимается парочка влюблённых пташек в древних халатах.
Моя торопливая проводница открыла металлическую дверь, за которой находится поразительно огромный зал телестудии.
– Фигассе… – восхищаюсь, запрокинув голову.
Тут до потолка этажа три, если не четыре! С далёких перекрытий свисают грозди осветительного оборудования. Яркие лучи софитов падают на чёрный полукруг с большими проекционными экранами, по бокам мягкие кресла, а напротив зрительские ряды и многочисленные телекамеры.
– Поднимайтесь сюда! – широким жестом пригласил статный мужчина на сцене.
– Ын! – согласно кивнула ретивая Бона.
Очертив крутые бёдра, моя проводница растягивает узкую юбку и торопливо стучит каблучками по ступенькам, мне только и осталось, что топать следом за ней.
Кеды скрипнули по глади наливного пола. Скрывая волнение, я пристально изучаю главного продюсера музыкального телешоу.
Аристократичному мужчине больше сорока, но он явно следит за собой, поэтому выглядит гораздо моложе. Его дорогие ботинки зеркально сверкают, песочный костюм-тройка идеально сидит на подтянутой фигуре, атласный галстук ровно затянут, выше слегка исхудалое лицо с зализанной причёской.
– Мун КуДук, глава второго отдела развлекательных программ, известный шоумен и ведущий музыкальной передачи!
Мы уже встречались, но после такого импозантного представления я мило ему улыбаюсь.
«Вот ты какой, Малахов!» – хлопая ресницами, гоню наваждение прочь. Лицо статного корейца мало напоминает мускулистого очкарика из проблеска, но во всех популярных телеведущих есть некий апломб, этим они сильно похожи.
– Впервые на ти-би шоу… – понятливо отметил КуДук.
Ёксель-моксель, только сейчас до меня дошло: «Передача-то на местном языке, в котором я сильно плаваю, если сказать мягко».
– Волнуешься, нэ? – сцепив в замок длинные ладони, КуДук качнулся с пятки на носок и проницательно смотрит.
Когда признаюсь, меня сразу попросят отсюда! Верно, кому нужны косноязычные на центральном телевидении?! Но оценить воздействие телекамер хочу позарез! Значит, надо как-то выкручиваться.
– Нэ, пиди-ним… – согласно тяну, покорно опустив взгляд к носкам стареньких кед.
– Браво! – обласкал КуДук. – Юная робость идеально подходит такой красивой девушке!
Не поднимая головы, я быстро киваю.
Интересненько, отчего пригласили только меня? Где тут потерялись остальные участники шоу? На кого перенести фокус внимания?! Или сегодня мы наверстываем время, что упустили вчера…
– Но сценический образ, – дрогнула голоском Бона.
– Полностью не соответствует ожиданиям зрителей! – строго заявил КуДук.
– Оттоке? – тихонько сомневаюсь, рассматривая чёрный глянец сцены.
Как так? Сейчас на мне школьная форма! Всё, как заказывали в меню… тьфу… то есть дурацком сценарии… который на корейском…
– Какая жалость, – мягко пожурил КуДук и требует: – Нельзя прятать такую стройную фигуру! Юбку стоит укоротить, а коленки оголить.
И морозить филей на холодной улице?!
Вскинув голову, я хмурю брови над Фарэрами.
Сам бы испытал! Пасиба, нафиг-нафиг…
Но строгий продюсер не закончил с критикой:
– Формат выступления очень прост! От нас требуют показать расцвет юности и то, что волнует молодых людей! Необходима безрассудная страсть, через скорое взросление. Мы относимся к тебе, как к диве, ты главная на сцене, всё внимание на тебя. Поэтому ужасную толстовку убрать, понятно?
Вяло ему киваю. Ну допустим, под софитами будет жарко, а если на мне школьная форма, то всё меньше париться…
– Не горбись, – одёрнул КуДук. – Обувь на высоком каблуке подчеркнёт твою красоту, такие изменения понравятся зрителям.
Ась? Вопрос почти слетел с языка, мои ресницы часто хлопают за тёмными стёклами. Туфли?! Этого не было в сценарии! Где они видели учеников на высокой обуви? Я же в ней как корова на льду! Чего происходит-то… опять…
– Солнечные очки, это интересная находка, стоит обдумать. Твоя причёска аккуратна, на миловидном личике привлекательная бледность, осталось носик слегка припудрить, затем накрасить губки и в бой! – КуДук вскинул подбородок и хмурит тонкие брови: – Перейдём к репертуару! Зачем электрогитара?
От заявлений местного начальства… Я не в восторге!
Взвесив его претензии, хмуро отвечаю:
– Спою, играю на гитаре…
– Песни собственного сочинения? – уточнила Бона.
– Нэ, – быстро осматриваюсь в поиске линейного подключения.
Думаю, сбацать им один номер, тогда они сразу забудут про дурацкий наряд… и корейский язык в том числе…
– Найти звукорежиссёра, пиди-ним? – уставилась на своего руководителя исполнительная Бона.
– Ноу-ноу-ноу, – отмёл её предложение КуДук. – Такой милой девушке необходимо красиво двигаться по сцене! Походкой от бедра! И счастливо улыбайся! Покажи свои невероятные достоинства публике! Наверняка хорошо танцуешь! ЧонСа, саранг!
(Саранг [사랑] – Любовь.)
Импозантный хлыщ широко улыбнулся и показывает сердечко холеными ладонями.
– Э-э-э… – сильно удивляюсь, – морагу-у?
Невероятные достоинства… у меня…
– Столь обаятельная скромность! – обласкал КуДук и убедительно напоминает: – Все трейни хорошо танцуют.
А что делать с готовыми «минусовками»? Как так-то…
– Ани, – резко отрицаю, – щас спою…
КуДук настаивает:
– Тогда песня о любви! Необходимо влечение к красивому юноше! Романтичные мечты и любовные метания!
Чегось?! Погодите-ка…
– Обязательно известная тема с приятным исполнением, – добавила Бона.
– Или о подростках, – напоминаю им главную идею телепередачи, – дух молодости…
– Так не пойдёт! – КуДук сузил глаза. – Без милой прелести выступление не подходит формату нашего ти-би шоу!
Известному продюсеру не по нраву строптивость, тем более от кого: юного подростка, который совсем недавно обрёл популярность, а уже задирает нос.
– Пф-ф, – фыркаю в сторону и шепчу: – Далась им милая прелесть…
Не, правда, какая глупость! Таких песен на «чердаке» завались, но почему именно романтика…
– Нас устроит баллада о любви! – КуДук непреклонен.
Молодая ассистентка ему кивнула и поддакивает:
– Почему бы не спеть «Я не могу сказать прощай»?
– Не знаю песня… – бормочу, клоня голову к плечу.
– Эта мелодия у всех на слуху, – удивился КуДук. – Как ЧонСа-ян может не знать главную тему самого популярного мелодраматического сериала последних лет?
– Который продюсировал сам Мун КуДук! – гордо вскинулась Бона.
– А-а-а, – тихонько выдыхаю, – курочи…
(Курочи [그렇지] – Верно.)
Теперь мне понятно, откуда ветер дует. Главный продюсер музыкального телешоу хочет протолкнуть нужные ему песни! И он удумал сделать это через мою скромную персону.
– Твою ж… – шепчу, опустив голову.
– Слушайся меня, – требовательно говорит КуДук. – И тогда, думаю, мы сработаемся…
(Тем временем) Вилла в престижном округе «Пхёнчхан».
На севере столицы, у подножия горы Бухан, отдельный район элитного жилья известен как «Беверли-Хиллз» Сеула. Здесь обитают крупные политики, бизнесмены и артисты. Некоторые любители корейских телесериалов отлично знают эти места, ведь именно тут снимают выдуманные истории о богачах полуострова.
Одна из роскошных вилл с замысловатой архитектурой принадлежит семье молодой девушки. Совсем недавно она гуляла по улице Апкуджон Родео, где с подружками, обязательно отпрысками влиятельных семей, они тратили карманные деньги в торговом центре Галерея, накупив себе одежды дорогих марок. А теперь, после вечерних занятий по пилатесу в личном спортзале, усталая красавица отправилась принять ванну.
Пока стройное тело отмокает под водой горячих источников, тонкие пальчики с идеальным маникюром скользят по экрану премиального телефона, а кукольное личико с высокой причёской любуется фотографией, сделанной во время недавней прогулки.
Импозантная брюнетка в эксклюзивном наряде возглавила рейтинг знаменитостей на социальной платформе «Волна». Принцесса Эмили Чо занимает первое место очень давно, что неудивительно, ведь многим интересна жизнь богатых и влиятельных, для чего идеально подходит младшая наследница «Ханжи» групп.
Данная семья – один из крупнейших чеболей Республики Корея. Более полувека им подконтрольны разные компании, завязанные на логистике и туризме, но самое главное заключается в том, что они управляют «Корея Эйр», а это первая авиакомпания полуострова с умопомрачительными финансами, десятками тысяч сотрудников и целым флотом самолётов.
Значимая младшая наследница расслабилась в джакузи, лениво прокручивая ленту со списком местных артистов, спортсменов, музыкантов и других модных личностей, со многими из которых она знакома, виделась и состоит в приятельских отношениях. Внезапно одна из позиций рейтинга привлекла её скучный взгляд.
– Омо! – выдохнула Эмили, узнавая бледную мордочку в тёмных очках.
Экран телефона раскрыл личную страницу с кратким именем: «ЧонСа». Там всего несколько фотографий, лента новостей пуста, но этот профиль уже ворвался в тысячу знаменитостей полуострова и на глазах изумлённой брюнетки упорно карабкается по рейтингу, стремясь к вершине, прямо к ней.
– Это же… разлила кофе… На меня! – воскликнула Эмили, пристально изучая экран телефона и не веря происходящему: – А теперь… Как они посмели?!
Особый гнев брюнетки вызвал логотип на фотографиях. Организация «Желания» ей хорошо известна, у девушки на многих снимках присутствуют те же надписи.
В телефоне открылась записная книга. Тонкий пальчик легко находит нужное имя, дорогой аппарат замер у розового ушка.
– Ёбосэё? – весело ответил мужской голос.
– Винни! – зло орёт Эмили. – Как это понимать?! Вы спятили?! Мичиссо!
– Ох, – после короткой паузы Винни убрал телефон к другому уху и недовольно бормочет: – Айщ… Ваше сиятельство, принцесса Эмили! Рады слышать! Номерочком секретарь не ошибся?
– Звоню тебе, скот, чтобы узнать, почему у твари на фотках логотип «Желания»!
– Эмили… а можно уточнить, о ком речь? Милостиво прошу…
– Чон… Са! Немедленно разорвите с ней договор!
– А-а-а… – протянул сообразительный Винни, – боюсь, это невозможно.
– К-как?! Я требую…
– Эмили-ян, сколько мы знаем друг друга? Годы! Такая умная девушка понимает, многое зависит не только от бедного Винни. Надо мной есть другие люди, у них собственные интересы.
– Дай мне поговорить с ними!
– Не думаю, что это умная идея! – резко спохватился Винни. – Для твоего же блага, принцесса.
– Или я, или она! – привычно устроила демарш Эмили. – Понял меня, скот!
– Тогда… думаю… – тяжко вздохнул Винни, – с большим прискорбием говорю… Нам придётся расстаться.
– Ани? – растерялась Эмили. Ей крайне удивителен отказ человечишки, столь низкого статуса, по сравнению с ней.
– Красотуля сейчас в бешенстве, – заметил кому-то Винни и ласково советует: – Давай-ка немного остынь, ванночку там прими, попей травяного настоя, подумай, а потом мы поговорим снова…
– Отказались от меня? – выходит на ультразвук Эмили. – Ради неё?! Оборванки?! Знаешь, кто мой абоджи?!
Яростно взбрыкнув, брюнетка роняет телефон в белую пену. После недолгих поисков она кричит в трубку, из которой текут струйки воды:
– Ёбосэё? Ёбосэё! Скоты! Убью! Что происходит?!
К счастью вызываемого абонента, мобильник приказал долго жить.
(Тем временем) Телестудия «МБС».
В просторном зале бегают рабочие, они настраивают свет и картинку на проекционных экранах. Часто вспыхивают прожектора, выпуская яркие зайчики на тёмное покрытие сцены.
У рядов зрительских кресел за подготовкой следит главный продюсер телешоу. Вскинув выразительный подбородок, он поджал тонкие губы и небрежно отмечает:
– ЧонСа-ян, глупышка, совсем ничего не соображает.
Невысокой ассистентке только и осталось, что с ним согласиться:
– Йе, Мун КуДук пиди-ним!
Её карие глаза стрельнули на одну из дверей, куда недавно она проводила странную особу в необычных очках.
– Бона, документы на выступление оформили?
– Представитель Сеульского метрополитена согласует их с детским домом, пиди-ним.
– Который остался далеко-далеко за морем… – задумался КуДук, кивая аккуратной шевелюрой.
Поддавшись соблазну, он ухмыляется:
– Вечером организуй нам кабинет в обычном месте.
– Сегодня, – замялась Бона и прячет взгляд: – Уже поздно, когда ей успеть…
– У тебя появилось собственное мнение? Или другая работа…
– Аниё, пиди-ним! – нервно отрицает Бона, преданно смотря на руководителя.
– Поэтому устрой всё, как умеешь, – ласково улыбается КуДук. – Бедной девушке необходимо расширить кругозор!
(Немного позже) Где-то в Сеуле.
Через мрак вечерней аллеи спешит одинокая фигурка. Тихо стучат кисточки зелёных шнурков по старым кедам. Складки длинной юбки взлетают от ударов острых коленок. По виду, ученица старших классов опустила голову к экрану мобильника, попутно хрустя пирожком на палочке.
Внезапно от тёмного угла прыгает тело в клетчатом пальто.
– Их-хи-хи! – игриво рассмеялся прыгун и откинул полы верхней одежды. Его волосы с прямым пробором мотнулись, на узком лице сверкает ожидающая улыбка.
Довольно молодой парень готов к испуганным воплям очередной жертвы, после демонстрации своих причиндалов, а напротив споткнулась одинокая фигурка, выронив недоеденный пирожок.
– Тц… – цыкнула зубом школьница и сердито говорит: – Бро, ты нормальный? Я тут немножко кушаю…
– Муха-ха! – лыбится парень, шире распахивая пальто: – Я пси-и-их!
– Эт-та понятно, – ответили, не моргнув и глазом. – Меня другое пугает, тебе голым не холодно? На улице зима, в курсе? Чего отморозить не боишься?
– Но… я же… псих…
Моргая раскосыми глазами, затейник в пальто опешил. Выражение радости сползает с его лица, стремясь к изумлению. Настолько спокойную реакцию он и представить не мог, а юная особа почему-то говорит на иностранном, да без акцента:
– Бро, – хрипло удивились, – а нечего морозить, ковырялку-то отсюда не видать.
– Какой я тебе «бро»?! – обидчиво воскликнул парень и двигает тазом, стараясь вернуть былое величие.
– Сочувствую, – шмыгнули носом, убирая телефон в карман толстовки, – трудно жить с настолько бесполезной висюлькой.
– Нэ?.. нэ-э… – не найдя слов, парень запахнул пальто и пугливо объясняет: – Тут, просто… холодно! Поэтому сейчас он такой…
– А пинцет есть для этакой пипетки? – шире ухмыльнулись напротив.
– Т-ты…
– И чему тут гордиться? – мрак рассёк оскал стали.
– Что ты за чудовище! – отпрянул парень. – Айщи-и…
Мелькают голые колени. Пытаясь удержать равновесие, затейник натянул штаны прямо на пальто и стремительно прыгает к свету далёкой улицы.
– Эй, бро! – окликнули сзади. – Куда рванул, волосы назад…
Но любитель светить причиндалами уже исчез за углом.
Тишину мрачной аллеи нарушило грустное ворчание:
– Ну, я так не играю…
Необычные ладошки толкнули что-то обратно в рукава толстовки.
– Подлюка, зажал мне новый пирожок!
Вспыхнул яркий экран мобильника, его свет отражают тёмные стёкла на румяном лице:
– Что у меня за непруха с боковыми улочками?! Твою ж… Гадский навигатор! Куда опять завёл, окаянный…
«Телестудия МБС»
Флагманская наземная станция одной из медиакорпораций Южной Кореи, начиная с шестидесятых годов прошлого века. В девяностых контроль вещания передали Министерству культуры, а устав предприятия изменили таким образом, чтобы не зависеть от политической власти. С тех пор многочисленные драмы, развлекательные шоу и документальные фильмы корейского производства были экспортированы за границу. Теперь прямые эфиры «МБС» смотрят не только многие телезрители полуострова, но и в других странах…
240
(7 декабря 22:34) Где-то в Сеуле.
Щёлк… Прячу руки в карманы толстовки, стараясь унять бешеное биение сердца.
– Дурачок, какой-то… – угрюмо бормочу, выходя на светлую улицу.
Вокруг усилилась раскатистая музыка. Позади остался сумрак извилистой аллеи, где меня заставил бросить вкусный пирожок местный нудист. Догнать его не с руки, поэтому шальной тип скрылся где-то далеко, среди поздних гуляк на проспекте низких зданий.
– Вроде, маршрут правильный… – старательно верчу головой, изучая грозди рекламных вывесок.
Сюда меня пригласила ассистент главного продюсера «МБС». Позвонив мне, она просила оставить гитару дома и заявила о необходимости моего присутствия на второй части инструктажа, где обеспечат возможность «показать вокальные данные».
– Точняк, я на месте… – осматриваю квадратное строение из двух этажей с обшарпанными стенами и узкими окнами, чей адрес бросили мне на телефон.
Заведение походит на старый «Норэбан» или местное караоке, где корейцы практикуют навыки пения. Частенько в таких местах зависают старшеклассники на отдыхе или усталые клерки после долгой переработки для поднятия духа в коллективе.
– Правда, вывеска слишком яркая! – хмурюсь на разноцветные огни, которые изобразили девицу с микрофоном. – Да и баров вокруг должно быть меньше, а всяких голозадых оболтусов тем более…
На соседнем здании меня смутила реклама, там стройная фигурка танцует у шеста.
– Разве тут можно прослушивания устроить… – задумчиво удивляюсь. – Фигня какая… чёт тут не то…
– ЧонСа-ян, – звонко окликнули с лестницы главного входа, – мы давно ждём!
Невысокая брюнетка устремилась ко мне. Сейчас она выглядит иначе: распустились короткие волосы, каштановая чёлка в беспорядке, раскосые глаза подозрительно сияют, а у вздёрнутого носика свежий румянец. Деловой пиджак где-то потерялся, на сотруднице телекомпании осталась серая юбка и белая блузка, воротник призывно распахнут.
– Аньё-о-он, – здороваюсь с девушкой, любуясь её хрупкими ключицами и явными достоинствами: – И Бона пиди-ни-и-им…
Непорядок, как ей не холодно…
– Идём! – сверкнув безупречной улыбкой, она тянет меня за руку.
Взбегая по ступенькам, мы пересекли широкие двери.
Внутри развлекательного заведения молодые девицы в фривольных нарядах расселись на стульях. У другой стены высокая стойка, откуда уставилась пожилая тётка:
– Бона, – заметил её старческий голос, – не слишком ли молодая…
– Не волнуйтесь, имо… – бойкая девушка тянет меня за руку в узкий коридор с рядами дверей, – вы же нас знаете.
Боковая дверь распахнулась, за ней отдельный кабинет. В сумраке мерцает широкий экран, напротив вытянулся длинный стол и мягкий уголок из зелёных диванов. На атласе фиолетовых стен кружат цветные блики от диско-шара у потолка.
– Я не могу уйти, потому что мне некуда идти…
– Моё сердце говорит прощай.
Микрофон поднят, высокая фигура в светлой рубашке и брюках стоит у экрана. Откинув голову с хвостиком серых волос, он продолжил петь сильным голосом.
– Я живу и плачу, потому что мне некуда идти…
– Моё тело не успокоить даже Смерти.
На лбу у певца, узлом к виску, повязан золотой галстук. Его худощавое лицо обернулось, сверкает идеальная улыбка.
– Моя бедная жизнь не мечта и не печаль…
– Я плачу тысячи лет, но всё напрасно,
– Чудо в небесах.
Песню я узнаю, та самая: «Я не могу сказать прощай», которую мне удалось найти в сети. Удивляет, что эта заунывная нудятина стала такой популярной, благодаря сериалу средней паршивости.
Громкая акустика звучит аплодисментами, на экране начался подсчёт очков попаданий в строки песни. Дверь за моей спиной давно закрылась.
– А вот и мы! – хлопая ладонями, Бона глуповато улыбается: – Мун КуДук пиди-ним…
Импозантный продюсер рассмеялся и смотрит на меня:
– ЧонСа-ян! Легко добрались?
– С приключениями… – удивлённо отвечаю, не совсем понимая, чего тут делаю.
– В таком случае, пьём! – воскликнул КуДук и упал на диван. Его галстук скосился, он потянул за него, вернув атласную ткань к распахнутому воротнику рубашки.
В непонятках я не сопротивляюсь торопливым рукам, которые расстегнули молнию толстовки. Остаюсь в школьной форме, меня толкнули на диван рядом с известным телеведущим. Старательная девушка обогнула стол и уселась напротив.
– Угощайся, – любезно улыбнулся КуДук, двигая ко мне высокий стакан с янтарной жидкостью: – Особый коктейль, только для тебя!
– Алкоголь, – сглатываю, опуская голову, – не могу…
Изучаю море аппетитных блюд на тарелках. Стол ломится от изобилия! Чего тут только нет, нашлась даже румяная выпечка с треугольниками сладкого десерта и шапками заварного крема.
Производит впечатление! Есть что отведать…
– Чан! – весело чокаясь, рядом опрокинули стаканы.
Мой остался нетронут.
– Там никакого алкоголя, простой энергетик! – из слепой зоны убедительно говорит мужской голос, его тон мягко упрекает: – Так дело не пойдёт, зачем показательно отрываться от коллектива? Старшим перечить нельзя, чему семья учила… ах да, детский дом… – задумчиво вспомнив, он шутливо извинился: – Мианэ! Пойми, нам работать вместе. Тебе, мне и ей…
Напротив отвлекает покачивание у тонкой фигурки. На розовом лице жарко пылают горячие щёки, от лучей диско-шара сверкнули раскосые глаза.
Отсюда зрачки не видно, хотя… и так всё ясно.
– Просто отдыхаем, – заверил меня КуДук. – Смотри, ей хорошо! Не зря мы расслабляемся, – клонясь к столу, он ласково обратился к девушке: – Лапуля, покажи нам то, о чём мы говорили в студии.
– Хи-хи, – развязно улыбается Бона, – показать… что…
Рядом криво ухмыльнулись:
– Станцуй нам популярное, киса.
– Люблю танцева-а-ать… – покорно воркует Бона. Шатко поднимаясь, она тянет квадратный пульт от акустической системы.
Несколько опытных нажатий запустили ритмичную музыку. Красочный видеоряд крутит на широком экране, перед ним гипнотизируют плавные движения у стройной фигурки. Медленный танец начали пассы руками над головой с румяным лицом, затем подключились ритмичные качания бёдрами, сводя голые коленки.
Оказывается, такая прилежная сотрудница умеет отрываться на полную. Она парит, как перо, в своём прекрасном мире…
– Вот так надо развлекать зрителей! – хвалит её КуДук.
Изящные ладони имитируют удары сердца у девичьей груди. Стройная фигурка крутанулась вокруг оси и вскинула голову, взметнулись распущенные волосы.
Отмечаю попадание в ритм мелодии, любуясь танцем девушки.
– В прошлом Бона тоже была трейни, – шепчет на ухо жаркий голос, – с раннего детства занималась в одном из музыкальных агентств.
У экрана хлестнули короткие волосы. Быстрый взлёт тонких ладоней и плавные движения крутыми бёдрами. Гладя себя руками, соблазнительная фигурка призывно выгнулась под музыку.
– Сама не своя… – неосознанно шепчу, жалея что великолепный танец подходит к финалу.
Растрёпанная чёлка облепила девичье лицо, раскосые глаза ярко сияют, влажная кожа блестит в свете фиолетового неона.
– Бона вся мокренькая! – рассмеялись из слепой зоны.
– Ась? – таращусь на улыбчивого корейца.
– Сходи и припудри носик, – приказал девушке КуДук.
– Камса хамнида! – Бона качнулась к двери.
Хватаясь за круглую ручку, она покинула нас.
Мы остались в интимном сумраке одни.
– Твоя очередь! – заявил КуДук. – Но сначала, чутка расслабься. Выпей полезный коктейль и губки шире. Улыбайся, нэ?
Высокая фигура двинулась, нависая сбоку. Тяжёлая рука опустилась рядом, запах алкоголя тревожит мне нос, пока я двигаюсь к краю дивана.
– Пожалуйста, хватит… – стараюсь его урезонить, пряча зубы.
– Киса, английский мой второй язык! – обрадовался КуДук и запальчиво шепчет: – Легко выделю тебя из других участников передачи. Хочешь выиграть? Занять первое место в прямом эфире…
Почему меня влечёт такая глупость? Такие, как он, меня раздражают, но он же прав… выиграть я хочу…
– Если мечтаешь стать звездой, будь ею… – горячо летит прямо в ухо, – от тебя достаточно одной маленькой услуги.
Гормоны бурлят, я кусаю губы.
– ЧонСа умная девушка, – жар от сильной руки ведёт по коленке. – Не забывай, какой жестокий этот мир. Все хотят быть популярными, но сначала им надо кое-что дать, мне…
Не ведись на него!
– Тебе даровали привлекательное тело, если использовать его с умом, перед тобой откроются невероятные перспективы…
Вопросительно смотрю в выразительное лицо. Его тёмные глаза чертовски прекрасны! Ведь там я вижу румяное отражение.
– Приветик, – слабо растягиваю губы.
– Да, кисонька… – горячая рука плавно двинулась к внутренней стороне бедра, – расслабься и получай удовольствие, всё уже решено.
Таких, как он, уговаривать бесполезно. За воротом дорогой рубашки видно мускулистое тело, столь властный самец обязательно следит за собой, теперь его одолеть нереально.
Вспыхнули щёки, а в груди похолодело. Часто бухает сердце, максимально ускорив ход. Сильное влечение пьянит меня, кружа голову, ведь подобных типчиков я люблю невероятно!
Обожаю всем сердцем! Потому что они…
Так замечательно…
Ломаются.
БАХ! Звенит посуда, когда аристократичное лицо печатает в тарелку с выпечкой. После рывка за хвост он инстинктивно дёрнул головой, и мне всего лишь осталось слегка ускорить его обратный кивок к столу.
– Ха-абх… – вскинулся КуДук, раскидывая заварной крем.
Я прыгаю вперёд.
– Не дёргайся, – глухо угрожаю, накручивая галстук рукой.
– Ты чего… ты почему… ты ках-х… – хрипит его горло, пока кадык стягивает атласный узел.
Жадно смотрю поверх Фарэров. Хочу максимально насладиться изумлением на лице со следами заварного крема и двигаюсь к нему ближе, пока кольца скрипят по ручке стальной вилки.
– Спокойно грабли убрал… – ласково ему улыбаюсь, растянув веко острыми зубьями, – а то останешься без глаза.
– Отпусти, – еле шепчет КуДук, – сейчас же.
– Видеть мир с одной точки зрения, – качнув головой, озорно ему подмигиваю, – точно не понравится, верь мне…
Одна сторона его лица зарделась ярким румянцем, сказался недостаток кислорода, на другой серебрится глазурь с шоколадной крошкой.
– Ну как, сладенький… – вдыхая запах ванили, пробую заварной крем и плотоядно облизываюсь: – Вилкой в глаз… или…
– Или что-о? – проблеял КуДук, совсем растерявшись.
Теперь он такой забавный! Ой, не могу…
– Ха-ха-ха! – звонкий смех летит в испуганные глаза.
Внезапно приступ дикого веселья скрутил меня, и гладкий атлас скользит по руке. Учуяв свободу, проворный организм дёрнулся на диване. Огибая углы, он почти выбрался из-за стола.
