Текст книги "Чонса (СИ)"

Автор книги: Ла Рок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 33 страниц)

218

(4 декабря 07:55) Крыша «ХИТ Интертейнмент». Сеул.

Сквозь широкие жалюзи пробился утренний рассвет. К стене отодвинут журнальный столик, на его месте ритмично пыхтит один из обитателей небольшой комнаты. Молодой парень умело отжимается, он целиком сосредоточен на утренней разминке, беззвучно считая повторы. Число наклонов уже перевалило за сотню, и голое по пояс тело покрылось лёгкой испариной.

– Ксо! – шикнула светлая фигура и одёргивает простыню, ступая босыми ногами от двери в ванную.

Мускулистый парень вскинул голову, его причёска с прямым пробором растрепалась.

– Ущь! – шумно выдыхая, он прыгнул в полный рост.

– Чо-как? – у светлой фигуры тряхнулась лохматая шевелюра, вопросительно изучая недовольного спортсмена.

А тот громко обвиняет:

– Идиотские шутки! Опять?!

Укрытые волосами глаза быстро оценили рельефную мускулатуру напротив. Затем светлая фигура резко отвернулась, шуршание простыни догоняет торопливое бормотание:

– Сука-сука-сука…

Тыг-дыг-дыг-дыг! Босые ноги тарабанят по полу и скачут на бетонных ступеньках.

Бах! Хлопок дверцы кладовки заглушил крик парня:

– Мне ничуть не страшно!

– Хватит шуметь, Дже-е-ей… – сонно протянула другая лохматая голова со второго яруса кровати.

Мускулистый парень упёр кулаки в бёдра и жалуется:

– НамДжун, наш младший снова устроил маскарад!

В ответ послышалось жалобное ворчание:

– Сегодня единственный выходной…

– Опять изображает кишин в простыне! – не унимается Джей. – Точно, он ненормальный!

– Пускай, – лениво согласился НамДжун. – Наверное Ангел из тех призраков, которые обитают в студиях звукозаписи и любят подпевать на альбомах.

– Есть такие потусторонние сущности! – горячо воскликнул Джей. – Мне о них хальмони рассказывала!

(Хальмони [할머니] – Бабушка.)

– Угомонись уже, – НамДжун зарылся под одеяло с головой.

В центре комнаты спортивный парень уставился на дверцу кладовки и задумчиво вспоминает:

– Говорят, такие песни становятся настоящими хитами…

(Тем временем) Крыша «ХИТ Интертейнмент».

Ну погоди у меня, ранняя пташка!

Заняв упор лёжа, бодро отжимаюсь:

– Три-четыре! Пять… Хэ-э… Се-е-емь…

Тушка рухнула, дыхалка кончилась, а руки трясёт упадок сил.

– Ненавижу эту сволочь, – хрипит моё горло, – весь из себя такой…

Устроив подбородок на лакированных досках, я злобно смотрю на входную дверь.

– Качок недоделанный! Прямо с утра настроение испоганил…

А самочувствие было зашибись! План обрести внимание публики двинулся к намеченной цели, что вчера подтвердил окончательный вариант талантливо сведённой «минусовки».

Закончив с гирляндами, у меня получилось зайти к молодому звукорежиссёру. Усталый парень торопился к закрытию метро, поэтому мы языками не трепали, но несколько прогонов сделать успели, в результате пришли к общему выводу: «Ваще ништяк!».

Значит, осталось порыться на ментальном «чердаке» и достать оттуда вещей позабористее. Ха-ха, я могу это сделать на местном чердаке!

– Ха, соединить два в одном, так сказать… – шмыгаю носом и переворачиваюсь на спину.

Тёплые доски приятно греют. В янтарном рассвете кружат мелкие пылинки, их плавный танец настроил на вялотекущие размышления.

Ночью прокрасться мимо дрыхнувших соседей оказалось плёвым делом. Правда, сначала мне пришлось долго чистить обувь и стирать шнурки в уборной, а то некоторые уже косились. Резкий запах смыть удалось, это хорошо, в карманах денег на новые кеды не завалялось, да и нравятся они мне, столько вместе прошли.

Потом было время обдумать происшествие в вагоне метро. Там мне страшно не было: невменяемый поджигатель только казался опасным, а на самом деле в его глазах плескался животный испуг.

Теперь же, узнав о катастрофе в городе Тэгу…

У меня волосы на затылке шевелятся! Тогда не стало почти двести невинных людей. Оказавшись в западне, многие из них догадывались о своей участи и с мобильников строчили последние сообщения родным. Ужас.

Мне сложно представить, чем можно объяснить идею такое повторить. Возможно, дело в особом менталитете? Корейцев слабо интересуют переживания отдельной личности, они сосредоточились на родственных связях и иерархической лояльности. Именно поэтому местные жить не могут без принадлежности к какой-либо группе, а если остались в одиночестве, то начинают психовать.

Судя по новостям, пожилой кореец трудился всю сознательную жизнь. Как большинство, он целиком погрузился в работу, забыв о собственной семье. Но окружающий мир не стоит на месте. Последовало увольнение, естественно, под благовидным предлогом. Если копнуть глубже, его фактически выкинули на улицу, оставив минимум средств к существованию, от чего он и поехал кукухой.

Уровень социального обеспечения местных стариков достаточно низок и зависит только от них самих. Можно податься в частные пенсионные фонды, но они могут лопнуть. Есть способ купить недвижимость, но цена может рухнуть, что доказали несколько финансовых кризисов, потрясших страну. Поэтому многим осталось рассчитывать на помощь собственных детей или близких родственников, из-за чего все хотят сыновей и прохладно относятся к дочерям, уходящим в другую семью.

Хочешь поддержки государства? Значит, минимум десять лет гони проценты с дохода, тогда получишь назад двести баксов в месяц. И только потом рассчитывай на повышение выплат, а жизнь в Сеуле требует гораздо большие деньги.

– Хех! – едко хмыкаю в потолок. – Такие дела…

Сразу виден звериный оскал капитализма! Реальное доминирование материальных ценностей над конфуцианской идеологией и почитанием старших.

Иногда доходит до крайностей. Бывали случаи, когда пожилые корейцы специально шли на мелкие преступления, чтобы оказаться за решёткой, но достойно жить на полном обеспечении государства. И с каждым годом ситуация только ухудшается, население быстро стареет.

– Ладненько, местная пенсия мне-то не светит… – плавно качнув маятник, поднимаюсь на ноги.

Скакать в тесных помещениях себе дороже, весомо убедил низкий потолок.

У столика я проверяю мобильник: пропущенных звонков нет.

– Жопа… – недовольно тяну в экран, – зарядки осталось всего ничего.

Хорошо знать местного аристократа! Ган на диву пробивной, но всё-таки он мог быть чуточку умнее…

Скатанный матрас отправился под стол. У двери выстроился всякий хлам, а на ручке одного из чемоданов висит мой гардероб.

Или я придираюсь? Обидна мне! Почему, вместе с телефоном, парень не додумался остальные причиндалы отдать?! Чего делать с севшим мобильником? Разве что, розовым корпусом понтоваться…

Снимаю с плечиков одежду, продолжая кумекать.

Как удалось установить, престижные аппараты комплектуются особым коннектором с дорогим кабелем. Очередной закон потребления: «Если на телефон налик есть, значит и на аксессуарах можно ободрать!». А мне чего делать? Постоянно места общей зарядки искать…

– Фигня идея, – вяло соглашаюсь, прыгая в штанины.

Нехилые цены, увиденные на сайтах официального производителя, вызвали у меня кратковременную оторопь и настойчивое желание избавиться от столь ценного устройства. Или в банковскую ячейку положить, в качестве пенсии…

Хорошо, молодой звукорежиссёр выручил и подсказал адрес крупной барахолки. Поэтому одна из основных задач на сегодня, это разжиться шнурком и блоком питания для мобильника, что с моими небольшими финансами будет ой как непросто.

– Остальное по обстановке, – задумчиво хмыкаю. – Таков План.

(Тем временем) Особняк семьи Пак.

Комнату с атласными обоями залил утренний свет. Плотные шторы открыты, за высокими окнами видны массивы хвойных деревьев и гравийные дорожки огромной усадьбы.

По дорогому паркету мягко ступают домашние тапочки. Закончив утренние процедуры, высокий парень в бордовом халате появился из личной ванной и остановился у дубового гардероба.

"Хорошо, что вчера решил уйти пораньше! – летят бодрые мысли. – Удалось выспаться и голову не тревожит похмелье. Хотя чего скрывать, этому способствовал разговор с одной грубиянкой…"

На резном столике парень ткнул дорогой мобильник.

"Реклама… биржевые сводки… это по работе, пошли они нахрен в выходной… очередное свидание… – морщась, он усмехается: – Ангел с утра не слышно! Может, позвонить? Неа, чего я буду первым? Стоит оставить личное пространство…"

У широкого окна парень любуется голубым небом и холмистой грядой с пагодами технических построек.

"Ангел, конечно, устроила… – мысленно хмыкнув, он сладко потянулся. – Уже опасаюсь за мою неотразимую привлекательность! Какое необходимо произвести впечатление, чтобы Ирин большую часть вечера расспрашивала о случайной встрече?"

– Крэ… – вслух согласился Ган.

"Удивительно, парой слов мелкая смогла удивить такую зубастую охотницу, и та оговорилась, считая Ангел старше, – улыбается он. – В чём дело? Особый взгляд или суровое отношение? Такая могла устроить вчерашний трюк в метро!"

Распахнув широкое окно, парень вдохнул утренней свежести.

– Интересные дела творятся… – Ган одёрнул махровый халат и направился к дубовому шкафу, где одну из полок занимает небольшой музыкальный инструмент.

"Очень давно не играл… – внезапно одолели сомнения. – Но сейчас она сама просится в руки!"

Изящный корпус в форме восьмерки устроился на плече. Длинный смычок рассёк воздух, стремясь к четырём струнам классического инструмента.

Звонкая мелодия отразилась от высоких стен. Из светлой комнаты она летит через широкое окно и за приоткрытую дверь, тревожа гулкие коридоры.

У каменной стены особняка пожилой садовник бодрее защёлкал ножницами, выравнивая кусты вечнозелёных насаждений.

На широкой лестнице остановилась домработница в белом чепчике. Подняв раскосое лицо от медных перил, она улыбнулась.

В большой кухне замирает работа европейского повара и его многочисленных помощников, которые довольно кивают накрахмаленными колпаками.

А в просторной столовой красивая девушка неторопливо опустила фарфоровую чашечку. Её шикарная грива колыхнулась, сверкнули бесценные серьги. Слушая весёлую мелодию, она задумчиво произносит:

– Однако…

(Тем временем) Бар «Помятая Креветка». Сеул.

Сидя на табурете, я пробую струны электрогитары.

На сцене кто-то оставил инструмент и даже не отключил акустику.

Хочу что-нибудь сбацать, тронулись!

Тихо напеваю:

– Эй, эй, я спасаю мир вчера, теперь все счастливы…

Напротив столики пустуют, только за угловым остались мои тарелки.

– Плохое осталось позади, и теперь все счастливы…

Сегодня даже бармен куда-то запропастился! Правда, хозяйка Соха встретила меня у кухни, выдав утренний паёк.

– С нами всегда будет хорошее, пусть оно останется…

Интересненько, как она узнала? Может, слышала тихий перестук шнурков, окрас которых так подходит к её зелёному халату.

– У меня есть всё, что нужно, я дышу…

Бью по струне и заканчиваю красивую мелодию, ладонью в чёрной коже сжимая тонкий гриф.

– Ну, хоть что-то… – усмехаюсь в дощатый пол заведения.

Зато мне удалось тихо покинуть берлогу, не нарываясь на очередной конфликт с танцором диско. Один из соседей продолжал храпеть на верхней койке, а другой плескался в душе, судя по шуму воды из ванной. Путь на лестницу оказался свободен.

– Похвально! – Хитман свёл брови у стеклянных дверей основного входа.

Солидный бизнесмен в сером костюме и тёмной рубашке умеет незаметно подкрасться.

– Усердно занимаешься? – он внимательно осмотрел мой свитер.

– Так, балуюсь… – легко ему улыбаюсь.

Следом за хозяином заведения появился его худощавый секретарь.

– Продолжим нашу беседу? – усмехнулся Хитман.

– Не вопрос! – согласно кивнув, возвращаю инструмент на подставку.

Фарэры занимают законное место. Прыгнув со сцены, я бодро шагаю за ними по лестнице.

Сегодня на втором этаже тихо, не хватает громкой музыки из танцевального зала. Может, ещё слишком рано? Трудолюбивые корейцы даже в выходные способны отжигать.

В конце длинного коридора я улыбаюсь вывеске над витражным окном. Красноречивая вмятина у двери и наклон медной таблички с именем генерального заставили умерить радость.

Солидный бизнесмен устроился во главе стола, поблизости от него держит осанку секретарь Ли, мне остался стул напротив.

– Итак, для начала уточним детали! – решительно говорит Хитман. – Действия против «Супер Юнцов» были преднамеренные?

– Не совсем, – правдиво отвечаю.

– Перефразирую вопрос. Ангел, ты сасэн?

– Чё за, нафиг? – непонятливо моргаю и чешу тыковку.

Услышав незнакомую речь, секретарь Ли нахмурился:

– Это значит навязчивый поклонник.

– Тебе нравится группа «СуЮ» или отдельный исполнитель? – добавил Хитман и грозно смотрит.

Чушь какая-то! Мысленно хохочу.

– Пф-ф… – фыркнув, весело усмехаюсь: – Они просто оказались у меня на пути.

Владелец кабинета оценивающе прищурился.

За него секретарь Ли уточняет:

– То есть личная заинтересованность отсутствует?

– Абсолютно, – твёрдо отвечаю.

– Арассо, – одобрил Хитман. – Что знаешь о работе музыкального продюсера?

– В основном требуется активное участие в процессе создания музыкальных композиций, обмен мнениями по уже существующим, подбор лирики, есть тонкости работы в команде, но многое приходит с опытом… – говорю часть инфы из сети и замолкаю.

Если я продолжу шпарить, как по писаному, тогда станет подозрительно.

– Уже был подобный опыт? – Хитман поднял брови.

– Нет, – отрицательно качаю головой, – но я быстро учусь.

– Похвально, Ангел. Изучив варианты, можем предоставить такую возможность, но с конкретными требованиями.

– Я слушаю.

Владелец кабинета отстучал пальцами знакомую мелодию и кивнул секретарю.

Тот сухо говорит:

– «ХИТ Интертейнмент» устраивает испытательный срок подростку мужского пола, как указывает следующий документ, – он прервался и опустил на стол карточку моего «АйДи». – На данный момент владелец удостоверения не имеет отношения к неизвестной с именем ЧонСа, недавно спасшей людей в метро. Если связь между Тао Ангел и ЧонСа станет официальной, тогда договор прекратит своё действие.

А так можно было?! Несколько оторопев, я шмыгаю носом.

– У меня есть условия, – тихо предупреждаю.

– Естественно, – ответил секретарь Ли. – Но это не все требования «ХИТ Интертейнмент». Следующее. Права на все музыкальные композиции продюсера Тао регистрируются в долях с нашим лейблом звукозаписи. Для прохождения испытательного срока необходимо сдать «Б-ТОПИК»…

– Не договоримся, – прямо заявляю.

Чопорный секретарь удивился моей наглости, которая явно не соответствует нашей разнице в возрасте, а у местных с этим строго.

– Почему? – усмехнулся Хитман. – Смущает экзамен на знание корейского языка? Это простой тест. Как же обещание быстро учиться?

– Дело не в этом, – нахально тяну правый уголок рта, – передача авторских прав на всю музыку не обсуждается.

– Ты же понимаешь, что сейчас разбрасываешься песнями направо и налево? – как авторитетный бизнесмен, попёр на меня Хитман. – Подобное требование необходимо в первую очередь для тебя, чтобы официально защитить авторские отчисления.

– Меня устраивает только выборочная регистрация музыкальных композиций, лишь с моего согласия.

– Такой жест альтруизма? – напрягся Хитман и внимательно изучает моё лицо: – На излишнюю скромность не похоже! Или это сомнение в творчестве? Могу тебя заверить…

– Сейчас я выгляжу неуверенно, – перебиваю его, – или бескорыстно?

Полностью растянув кривую ухмылку, я сверкаю оскалом стали.

– Нет, – Хитман сводит брови над очками. – Следовательно… причина иная.

– Агась, – легко с ним соглашаюсь.

– Поделись ею?

– Давайте обсудим самый животрепещущий вопрос, – горячо предлагаю, – мой оклад!

– Обычная ставка на подработку, – хмуро отвечает секретарь Ли, – расчёт за часы неполного рабочего дня, минус отчисления на социальные выплаты, страховку и питание с проживанием.

Угу, их желание понятно! Как хорошие бизнесмены, они хотят на мне зарабатывать.

Поднимаю брови над Фарэрами и задорно интересуюсь:

– Хоть на минимальный прожиточный наберётся?

Владелец кабинета усмехнулся:

– У тебя рабочая виза, а не студенческая, поэтому считаем по-взрослому, сорок пять процентов сразу уходят в налог государству.

– Ха-ха, – весело смеюсь. – Получается, в должниках останусь!

– Верно, – улыбается Хитман, – не забывай про штрафы.

– Саджан-ним, оплата замены двери, – сухо напомнил секретарь Ли.

Негусто получается… Я давлю отчаянный хохот.

Солидный бизнесмен спрятал улыбку за нахмуренными бровями и говорит:

– Ангел, основной доход продюсера это роялти, получаемые по авторским правам, от которых ты глупо отказываешься, хотя маленьким ребёнком сейчас не выглядишь.

Охотно с ним соглашаюсь:

– Жизнь в одиночку, полагаясь на себя, заставляет взрослеть.

Малоприятные воспоминания глушат неуёмное веселье.

– Верно, – кивнул Хитман. – Наше общение создаёт впечатление о зрелом человеке, совершающем глупые поступки, не вдаваясь в детали…

– Не глупые! – перебиваю его.

– Глупые! Глупее некуда.

– Наивные, может быть, но не глупые…

– Хватит! – резко отрезал Хитман и говорит мягче: – Обойдёмся без ребяческих перепалок, их со своими детьми хватает.

– Верно, – копирую кивок генерального.

От такой дерзости владелец кабинета откинулся на спинку кресла и изогнул бровь, а его секретарь неодобрительно покачивает головой.

– Ангел, последний вопрос. Чем ЧонСа насолила «СМ» и «ЯГ»?

– Своим существованием, – весело ухмыляюсь.

– Тогда говорю прямо! «ХИТ» дистанцируется от такой неоднозначной персоны, и твоя задача это обеспечить.

– Понятно.

– На следующей неделе составим окончательный договор. Обязательно посоветуйся со своим опекуном… – помолчав, Хитман шумно выдохнул: – Если это возможно…

– Хорошо.

– Будут вопросы, твой сосед Ким НамДжун тоже музыкальный продюсер нашей компании. Можешь у него проконсультироваться.

– Угу… – задумчиво киваю.

Интересненько, не зря русый сосед казался умным парнем.

– И Ангел, достаточно фамильярностей. В личной беседе подобное допустимо, но не на людях, тем более в нашей стране. Понимаешь?

– Могу идти, шеф?

– Шеф?! Я что, повар? Мы тут не пироги печём, у нас серьёзный бизнес! Айщ… иди уже!

– Оки-доки, – поднимаюсь и забираю карточку удостоверения.

Чего генеральному не понравилось? Отличное звание вспомнилось! Видимо, потому что еду напоминает…

Шагнув в приёмную, я закрываю увесистую дверь.

(Тем временем) Кабинет генерального директора «ХИТ Интертейнмент».

– Давно не было подобного ощущения, – заметил Хитман и энергично хлопнул ладонями по столу.

Секретарь Ли вопросительно клонит голову с идеально ухоженной причёской:

– То самое, саджан-ним?

– Меня никогда не подводит чувство перспективы!

– Но проблемы с самоконтролем…

– Это ожидаемо, когда появляется столь необычная личность, которая меняет всё вокруг только потому, что она такая особенная.

– К тому же, при устройстве на работу нас могли ввести в заблуждение…

– Пока не будем об этом, – отмахнулся Хитман. – Мы уже в процессе создания второй группы, посмотрим на влияние Ангел.

– Саджан-ним, подготовка документов не займёт много времени, – уверенно информирует секретарь Ли, – можем оформить договор уже сегодня.

– Остались интересующие меня вопросы, например, рабочая виза у подростка, – Хитман поднял ксерокопию удостоверения личности и внимательно осматривает фотографию лохматой особы.

– Редкое исключение, саджан-ним.

– Удивительное дело! Попробуй разобраться, но действуй осторожно.

Секретарь Ли чопорно кивнул, а владелец «ХИТ Интертейнмент» откинулся на спинку кресла и задумчиво тянет:

– У Ангел один ветер в голове, пусть обдумает упущенную прибыль…

(Тем временем) Железнодорожный вокзал.

Вагон первого класса покинул широкоплечий кореец в тёмном костюме. На уходящем вдаль перроне он крутит бритой головой, осматривая людей.

Среди многочисленных пассажиров выделяется группа в чёрных кожанках.

– Хён-ним, с приездом! – склонились бандитские рожи.

– Всех собрал? – потребовал амбал от того, который разогнулся быстрее остальной бригады встречающих.

– Йе, хён-ним! – утвердительно гаркнул вертлявый.

– Походу, тут девку ждём? – грубо уточнил амбал, разглядывая серебристый купол вокзала.

– Обязательно будет, хён-ним! Сегодня исполняют ту самую песню, что она пела.

– Нэ, – согласился амбал и трёт лапищей вертикальный шрам на лбу: – Сюда рванула из Пусана, стопроцентно.

Грозно щурясь, он изучает разношёрстную банду, не замечая, как их старательно огибают торопливые пассажиры.

– Все фотку получили? – рыкнул амбал.

– Йе, хён-ним! – слился хор мужских голосов.

– Где транспорт?

– На местах, хён-ним! – кивнул вертлявый.

– Головой отвечаешь.

«Бандосы»

219

(4 декабря 12:04) Универмаг «Лоте». Сеул.

Амбал в тёмном костюме выходит из перехода. Встречные посетители универмага его сторонятся и уходят к стенам с рекламными плакатами, ведь за плечами бритоголового следует опасная свита в кожанках.

Просторная галерея встретила громкой музыкой. Толпа вновь собралась у сцены, но в этот раз люди удивляют одинаковыми нарядами. Под их верхней одеждой часто мелькают толстовки: чёрные, белые, ярко-оранжевые, без разницы какие, главное наличие капюшона и солнечных очков, скрывших раскосые лица.

От подозрительного сборища отделилась стайка опрятных девушек. У них заметны синие шарфы, некоторые держат в руках бумажные свёртки и нервно изучают бурление непонятного сброда рядом.

Музыка стихла. На сцене появился невысокий кореец в золотистой толстовке с красными штанами. Сверкая звёздами на аляповатом наряде, он встал по центру площадки и голосит в микрофон:

– Дорогие зрители, совсем немного осталось до оглушительной премьеры! Но для начала огромный и невероятный сюрприз! Спешите видеть! Единственные и неповторимые! Би-и-иг! Бэ-э-энг!

Публика загалдела. Люди переглядываются, никто не ожидал выступления одного из ведущих музыкальных коллективов страны.

Но они уже здесь! Стильная пятёрка вышла на сцену.

У гигантской звезды нарядные парни отвернулись, словно они рассматривают золотую декорацию, которая нависла над их головами, сверкая узором лампочек с пушистой бахромой.

Звучит электронное вступление музыкального номера. Центральный из пятёрки медленно тянется, поднимая руки над головой с джентльменским котелком.

– Ночка, такая прекрасная ночка…

После игривого вступления парни берут со стоек микрофоны и технично исполняют танцевальные движения. Отблески золотых софитов разукрасили их яркие одежды, фиолетовые лучи прожекторов сверкают над сценой.

Громкие аплодисменты поддержали ритмичную музыку, зрители хором поют слова песни:

– Биг Бэнг, Биг Бэнг, их не остановить! Окей, окей!

Неподалёку от восторженной толпы собралась банда в кожанках. Хмурые рожи качнулись в такт навязчивой мелодии, и их даже не смущает, что один исполнитель выпендривается чёрной пачкой, надетой поверх штанов, а из пиджака другого торчит белая ткань, смахивая на кусок плиссированной юбки.

– «Биг Бэнг», крутые! – голосит самая вертлявая из кожанок, склонив вытянутое лицо к широкоплечей фигуре в тёмном.

– Плевать хотел, – ответил амбал и хмуро изучает радостную публику: – Нам тут девку не отыскать!

– Сложно всех осмотреть, – перекрикивает громкую акустику вертлявый, – чего одинаково вырядились, младшие страх потеряли!

– Нэ, – согласился амбал, – здесь шарить глухо, перед легавыми засветимся.

На сцене парень в чёрном котелке взял акустическую гитару и бренчит струнами. Звучит мелодичный припев, размахнувшись, он швырнул инструмент. Остальная группа продолжает танцевать, визжат девичьи голоса, публика радуется порче имущества.

– Во, как врезал! – ликует вертлявый, комментируя выступление.

– Дебила кусок, – хмыкнул амбал и презрительно ухмыляется: – Кто так бьёт…

– Хён-ним, это их главный, его Драконом кличут! – немного обиженно скривился вертлявый.

– Слышь, чо! Кончай тупить! Раздели братву, отправь на выходы и пусть там смотрят, чтобы ни одна…

– Найдём, хён-ним! Будьте уверены!

– Чо тогда уставился? Делай!

– Йе, хён-ним! – мотается вертлявый.

– Ша, погодь! – рыкнул амбал. – Где тут выход?

– Прошу сюда, хён-ним!

Грозная банда сопровождает бритоголового к одному из проходов галереи, а со сцены хрипит глубокий тембр блондина в полосатом пиджаке:

– Ночка, такая прекрасная ночка…

Тяжело дыша, парни собрались в центре площадки.

– Спокойной ночи.

Музыкальная композиция завершилась, и галерею наполнил яростный шквал аплодисментов! Громко визжат довольные зрители, не мечтавшие сегодня увидеть популярных артистов.

На сцене аляповатый кореец в золотистой толстовке благодарно кричит:

– Камса хамнида! Они действительно невероятные! Как и весь состав «ЯГ Интертейнмент»! – делая паузу, пока группа парней уходит за его спиной, он похлопал руками и сверкает белозубой улыбкой: – А теперь самая обалденная новинка! Встречайте! Тьма-а-а!

По сцене цокают каблучки. Серебристые лосины очертили стройные ножки, у чёрной толстовки россыпью блестят стразы, на плечах серебрится белый шарф, лицо исполнительницы скрыл накинутый капюшон.

– Здравствуй, тьма, мой старый друг, я прихожу поговорить с тобою вновь…

Знакомый вокал летит из мощной акустики, за ним раздалось цифровое шипение с электронными крещендо, затем бодро качают басы танцевальной композиции.

– В беспокойных снах я брожу в одиночестве…

На сцене тонкая фигурка выгнулась и скинула капюшон. Поправив чёрные очки, миловидная девушка соблазнительно улыбается, длинный шарф красиво летит в воздух, призывно распахнулась толстовка, демонстрируя золотистый топик с привлекательными изгибами.

– Когда мои глаза пронзила вспышка неонового света, которая расколола ночь…

По бокам от девушки возникла подтанцовка, из-под коротких юбок пляшут стройные ножки. В лучах прожекторов у центральной фигурки с отточенной плавностью меняются быстрые перемещения, чёрная толстовка летит к ногам танцующих.

– И в обнажающем свете я вижу десять тысяч людей, может больше…

Музыкальный номер почти закончился, на заднем плане исчезла аккомпанирующая группа. Оставаясь одна, нарядная милашка тряхнула головой и сняла чёрные очки, её белоснежная улыбка сияет со сцены, встречая овации.

– И тронула звук тишины…

Стихли последние слова песни, но реакция публики отсутствует. После недавнего шквала аплодисментов заметен невероятный контраст. Огромная галерея погрузилась в тишину, и без музыки кажется, что шум универмага исчез навсегда.

На просторной сцене девушка стоит одна. Успев перевести дыхание, она застыла перед равнодушием толпы, ведь их недовольное молчание жалит сильнее гневных криков.

Большинство давит эмоциональным напряжением, отдельная группа с синими шарфами тоже не в восторге. Набирает ход явно скоординированная акция выражения безразличия, или самый большой кошмар любого эстрадного исполнителя.

Одинокая девушка начинает дрожать, закрываясь руками и прижимая микрофон к груди. Её взгляд мечется по молчаливым зрителям, пытаясь найти хоть капельку поддержки в море равнодушия, чего там нет. Поэтому ярко одетая милашка клонит стройную осанку и готова крикнуть привычные слова извинения, даже если она не виновата.

Хлоп! Клац. Хлоп! Клац. Хлоп! Клац. Хлоп! Клац…

Громко звучат одинокие аплодисменты. Молчаливая толпа расступилась вокруг единственной фигурки, которая энергично хлопает в ладоши.

– Асса! – поддержал задорный крик, сверкая необычной улыбкой.

(Тем временем) Универмаг «Лоте».

Откинув капюшон, я лохмачу тыковку.

– Ты не из наших?!

– Мы же договаривались!

– У нас сейчас «Чёрный Океан».

– Мы устраиваем показательный протест…

Вокруг меня недовольно упрекают. А мне пофиг!

– Отличное выступление! – громко кричу, сложив кольца рупором, затем продолжаю настойчиво хлопать… оставаясь в одиночестве.

Сообразить из единожды прозвучавшей мелодии настолько шикарный номер и поставить хореографию за короткий срок… Вот что вызывает уважение! Если я хочу добиться успеха на сцене, мне есть чему у них поучиться.

– ЧонСа, – послышалось недоверчивое.

– ЧонСа… ЧонСа… – с удивлением шепчет толпа.

– Здесь настоящая ЧонСа!

– Омо! Всё время среди нас?

– Чинчаё?! Не может быть…

Толкаясь среди зрителей, мне удалось проникнуть к высоким подмосткам. Из первого ряда наблюдать за артистами крайне интересно, но теперь я стою в окружении.

Сверху радостно воскликнули:

– Поддержим обаятельную МиМи! А кого мы видим среди публики? Неужели та самая ЧонСа?! – картинно хватаясь за сердце, модник в золотистой толстовке кричит в микрофон: – На шоу «ЯГ Интертейнмент»?! Какой невероятный сюрприз! Прошу любить и жаловать! Давайте попросим на сцену! Громкими аплодисментами!

Вдалеке начинают хлопать, а вокруг смотрят напряжённо. Думаю, рядом люди неадекватные какие-то, они изучают меня озабоченными взглядами.

Уйду я от них! Близкая сцена обещает новый заряд внимания, и мне не терпится его получить.

Ставлю носок кеда на трубчатую конструкцию, рывок вверх закончился балансированием у границы площадки.

Сейчас я упаду спиной назад! Или нет…

У меня получилось отловить равновесие, шагнув к испуганной девушке и моднику в колоритном наряде.

– Сбоку есть лестница, – просипел ведущий.

– Да мне пофиг.

– Нэ?! – вытаращились раскосые глаза.

– Фальшивка! – сердитый крик заставил вздрогнуть удивлённую девушку.

– ЧонСа ненастоящая!

– ЧонСа гораздо выше!

– ЧонСа небесно сияет!

Не обращаю внимания на недовольный гомон и дикие мнения. Публика явно сбрендила! Окинув взглядом людей внизу, я прислушиваюсь к себе. Как на меня влияет такая эмоциональная нагрузка? Удивительно, но мандраж почти не чувствую.

– Обманываете нас снова?!

– «ЯГ» страх растеряли!

– Камса хамнида! – благодарно поклонился ведущий, стараясь успокоить зрителей. – Наше время ограничено, но мы надеемся…

– ЧонСа поёт вживую, а не пляшет под чужую фонограмму!

Рядом девушка растерянно уставилась на меня. Значит, так и есть! Не зря во время её выступления голос казался знакомым.

– Пусть ЧонСа споёт! – предложил один из зрителей.

Подхватив эту идею, публика яростно скандирует:

– Песня! Песня! Песня…

Бодро улыбаюсь девушке и забираю у неё микрофон.

– Хорошо, я спою! – мой голос летит со сцены.

Внизу люди довольно переглядываются, отдельная группа девчонок смотрит подозрительно, их внимание мне совсем не по нраву.

– Это будет послание! – дерзко им ухмыляюсь. – Кому нужно, тот поймёт…

Дёрнув меня за рукав, ведущий недовольно шепчет:

– Чего творишь?!

– Спасаю ваши задницы! – резко вырываю локоть из цепкой хватки.

– Где мы пианино достанем?! Без подготовки…

Отворачиваюсь к гигантской звезде. Под ней группа парней бросила акустическую гитару. Сейчас белую деку видно отчётливо, она почти выдержала удар.

Ого, струны полностью новые! А как дела с настройкой? Верчу в руках светлый корпус и пробую звучание. Не фонтан, но играет! Глуховато, правда…

Осталось найти ремень. У меня под ногами как раз болтается светлая ткань. Подхватив её, я быстро стягиваю пару узлов на инструменте.