Текст книги "Кредитное плечо Магеллана (СИ)"

Автор книги: kv23 Иван

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Он подошел к окну и посмотрел на ночной Вальядолид. Он видел не грязный город. Он видел штаб-квартиру.

– Завтра начнем работу, – сказал он, и голос его снова стал деловым и сухим. – Пигафетта, мне нужен полный аудит верфей Севильи. Элькано, составляй список капитанов. Никаких дворян. Мне нужны профессионалы. Баски, греки, генуэзцы – плевать. Главное, чтобы они умели считать широту и деньги.

– А вы, генерал? – спросил итальянец. – Что будете делать вы?

Алексей погладил холодный металл ордена на груди.

– А я займусь слияниями и поглощениями. У нас есть конкурент на востоке. Португалия. Пришло время объяснить им, что такое агрессивный маркетинг.

Он пошел по коридору, стуча тростью. Он больше не чувствовал боли в ноге. Он чувствовал только тяжесть ответственности и холодный драйв игры, которая вышла на новый, глобальный уровень.

В конце коридора, в тени колонны, стояла Инти. Она не заходила в зал, её не пустили бы стражники. Она была одета в европейское платье, неудобное и жесткое, но в глазах ее все еще отражался свет костров Мактана.

– Ты продал их, – сказала она тихо, когда он поравнялся с ней. – Ты продал короля, ты продал бога, ты продал даже свою победу. Ты превратил всё в цифры.

– Я сохранил актив, – ответил Алексей. – Я создал структуру, которая простоит века. Это лучше, чем легенды, Инти. Легенды забывают. Корпорации правят миром.

– И ты счастлив?

Алексей остановился. Он вспомнил офис в Москве-Сити. Вспомнил одиночество. Вспомнил гвоздику на языке.

– Я эффективен, – сказал он. – А счастье... счастье не входит в KPI.

Он взял ее под руку и повел к выходу из дворца. Туда, где начинался новый мир – мир, построенный по его чертежам. Мир, в котором солнце никогда не заходит, потому что работа никогда не прекращается.

Эпилог. Новый Мировой Порядок

Севилья больше не пахла гнилью и нечистотами. За десять лет этот город изменился так, как некоторые города не меняются за столетия. Теперь, если закрыть глаза и вдохнуть ветер, дующий с Гвадалквивира, можно было почувствовать запах смолы, свежеспиленного кедра, дорогих пряностей и – самое главное – запах порядка. Это был аромат идеально отлаженного механизма, работающего на полных оборотах.

Алексей Волков, ныне дон Фернандо де Магеллан, герцог Молуккский, гранд Испании и бессменный председатель Совета Директоров «Компании Индий», шел по мраморным плитам Двора Контрактации. Трость из черного дерева, некогда необходимая опора, теперь стала скорее символом статуса, чем медицинской необходимостью. Лучшие хирурги Европы и знания анатомии XXI века позволили ему сохранить ногу, а регулярные поставки хинина и свежих цитрусовых сделали то, чего не могли молитвы, – вернули здоровье. В свои сорок пять (или сорок восемь по документам этого мира) он выглядел лучше, чем в тридцать, когда впервые ступил на борт «Тринидада».

Вокруг него кипела жизнь. Но это был не базарный хаос старой Севильи. Это была Биржа.

В центре огромного зала, под сводчатым потолком, висела гигантская грифельная доска. Мальчишки-писцы, одетые в одинаковые зеленые ливреи, бегали по лесам, обновляя цифры мелом.

«Перуанское серебро – фьючерс сентябрь 1533 – 450 мараведи за марку».

«Гвоздика (Молукки) – спот – стабильно».

«Акции Верфей Кадиса – рост 12 пунктов».

Алексей остановился, наблюдая за котировками. Люди в зале – купцы, агенты Фуггеров и Вельзеров, представители генуэзских банков – не кричали и не дрались. Они обменивались бумагами. Векселя. Облигации. Акции. Алексей научил их этому. Он дал им бумажные деньги, обеспеченные активами компании, и мир вздохнул с облегчением, перестав таскать сундуки с тяжелым металлом.

– Ваша Светлость, – рядом материализовался секретарь, молодой человек с цепким взглядом, выпускник недавно открытой «Школы Управления» (еще одно детище Алексея). – Курьер из Рима. Кардиналы утвердили повестку.

– Тридентский собор? – не оборачиваясь, спросил Алексей.

– Да, сеньор. Папа Климент, учитывая... кхм... убедительные аргументы вашего представителя, согласился смягчить риторику касательно «прав естественных народов». Булла Sublimis Deus будет издана раньше срока и в более жесткой формулировке. Индейцы признаются людьми, наделенными душой и правами собственности.

Алексей кивнул. Это стоило ему пяти процентов годовой выручки Компании, переведенной на счета Ватикана через подставные фонды во Флоренции. Но ROI – возврат инвестиций – был колоссальным.

– И что насчет Лютера?

– Немецкие князья успокоились. С тех пор как мы открыли им доступ к торгам акциями «Нового Света» в обмен на лояльность Императору, теологические споры стали... менее радикальными. Дивиденды примиряют лучше проповедей.

Алексей усмехнулся. Реформация захлебнулась не в крови религиозных войн, а в потоке золота. Он превратил религиозный конфликт в корпоративный спор хозяйствующих субъектов и погасил его слиянием активов. Европа все еще бурлила, но Тридцатилетней войны, превратившей Германию в руины в той, другой истории, здесь не будет. Просто потому, что война – это слишком дорогой и неэффективный бизнес-процесс.

Он вышел на балкон, выходящий на реку. Отсюда открывался вид, который стоил всех страданий Тихого океана.

Верфи.

Они тянулись на мили. Это были не кустарные мастерские, а заводы. Там, на стапелях, рождались не неуклюжие каравеллы с высокими надстройками, которые парусили и опрокидывались. Там строили клиперы. Узкие, хищные корпуса, скошенные мачты, сложная система парусов. Алексей нарисовал их по памяти, вспоминая модели из музеев и картинки «Катти Сарк».

Эти корабли доходили до Мексики за три недели. До Филиппин – за два с половиной месяца. Логистическое плечо сократилось втрое. Оборот капитала ускорился. Мир стал маленьким, компактным и понятным.

– Сеньор, вас ожидает дон Франсиско, – доложил секретарь.

Алексей вернулся в кабинет. За огромным столом, заваленным картами и отчетами, сидел Франсиско Писарро. В реальной истории этот человек был безграмотным свинопасом, уничтожившим империю Инков вероломством и жестокостью. Здесь он был главой «Перуанского Департамента» Компании. Одетый в строгий черный камзол, он выглядел не конкистадором, а суровым исполнительным директором.

– Ну что, Франсиско? – Алексей сел напротив. – Как там наш друг Атауальпа?

Писарро хмыкнул, разглаживая карту Анд.

– Великий Инка шлет привет и просит прислать еще инженеров-ирригаторов. И просит увеличить квоту на закупку альпак. Говорит, спрос на шерсть в Фландрии вырос, он хочет расширять производство.

– А золото?

– Золото идет по графику. Но Атауальпа прав, дон Фернандо. Сельское хозяйство выгоднее. Мы внедрили те культуры, о которых вы говорили... "картофель". Урожайность бешеная. Я отправил первую партию в Ирландию и Пруссию, как вы приказывали. Местные фермеры молятся на нас. Голода в Европе этой зимой не будет.

Алексей откинулся в кресле. «Мягкая сила». Самое страшное оружие. В той истории испанцы переплавили золотые сады Куско в слитки, а индейцев загнали в шахты Потоси, где те мерли тысячами. Здесь Алексей ввел карантин. Строжайший санитарный кордон. Оспа, корь, грипп – убийцы цивилизаций – были остановлены на побережье. Прививки (в примитивной форме вариоляции, которую Алексей заставил изучить своих медиков, используя опыт востока) спасли миллионы жизней.

Вместо того чтобы убивать рабочую силу, он сделал их партнерами. Младшими, зависимыми, но партнерами. Империя Инков стала вассальным протекторатом. Атауальпа сохранил трон, но принял «консультантов». Теперь вместо того, чтобы партизанить в горах, инки строили дороги и растили еду для половина мира.

– Что с Кортесом? – спросил Алексей.

Писарро поморщился.

– Эрнан бузит в Мексике. Он все еще мыслит категориями старой школы. Хочет быть вице-королем, требует автономии.

– Уволить, – равнодушно бросил Алексей. – Отзови его в Мадрид, дай почетную пенсию, титул маркиза и виллу. Если будет сопротивляться – активируй «Протокол 4». Аудит финансовой деятельности. У него рыльце в пуху по самые уши на хищениях серебра. Тюрьма за растрату пугает этих «героев» больше, чем отравленная стрела. На его место поставь... – Алексей задумался, перебирая в памяти картотеку кадров. – Поставь де лас Касаса. Пусть внедряет кодекс трудового права. Нам нужна стабильность в регионе, а не сожженные пирамиды.

Писарро кивнул и сделал пометку. Для него это было нормально. Он привык, что «Магеллан» (как все называли Алексея) видит мир как механизм, где каждую деталь можно смазать или заменить.

Когда Писарро ушел, Алексей остался один. Он подошел к огромному глобусу, стоявшему в углу. На нем не было белых пятен. Терра Аустралис, которую он велел «открыть» три года назад, уже поставляла шерсть. Северный морской путь пока был закрыт льдами, но экспедиции искали проход. Мир лежал под его ладонью – не завоеванный мечом, а опутанный торговыми путями, как паутиной.

Это была Империя, где солнце действительно никогда не заходило. Но это была империя клерков, инженеров и торговцев. Инквизиция превратилась в департамент по контролю идеологии и качеству. Армия стала охранным агентством.

Алексей вышел из кабинета и направился в сад. Ему нужно было дышать.

Его поместье в Севилье было островом покоя. Высокие стены отсекали шум города. Внутри цвели апельсиновые деревья, шумели фонтаны, построенные по мавританским чертежам, но с улучшенной гидравликой.

На траве, в тени кипариса, сидела женщина. Инти.

Она изменилась за эти десять лет. Юная дикарка с ножом исчезла. На ее месте была дама, одетая по европейской моде, но с экзотическим оттенком – в ткани ее платья угадывались узоры Анд, а на шее висело ожерелье из нефрита и золота. Она держала себя с достоинством королевы в изгнании, которая обрела новое королевство и сделала его своим.

Рядом с ней, на расстеленном турецком ковре, играли двое детей. Пятилетний Мигель пытался собрать из деревянных кубиков пирамиду, а трехлетняя Беатрис, хохоча, разрушала ее плетеным мячиком. Они были красивыми детьми – метисами с золотистой кожей, темными глазами матери и упрямым подбородком отца. В их венах текла кровь двух миров, и они были живым доказательством того, что эти миры могут не только сталкиваться, но и рождать нечто новое.

Алексей спустился по ступеням. Боль в ноге привычно кольнула, но он даже не поморщился.

Инти подняла голову. В ее взгляде больше не было того обвинения, что на пляже Мактана десять лет назад. Там была мудрость. И спокойствие женщины, которая знает, что держит руку на пульсе истории не меньше, чем ее муж.

– Писарро шлет добрые вести, – сказал Алексей, садясь рядом. – Атауальпа принял наших агрономов. Картофель приживется в Пруссии.

– А люди? – спросила она. – Мой народ?

– Они живы, Инти. Они работают. У них есть школы и больницы. Они платят налоги, а не отдают жизни на алтарях. Это... – он запнулся, подбирая слово, – это компромисс. Лучший из возможных.

Инти кивнула. Она знала альтернативы. Она видела их в снах, которые Алексей называл «вероятностными моделями».

– Ты изменил течение реки, Алексей, – тихо сказала она, глядя на детей. – Вода пошла по новому руслу. Она больше не красная. Она мутная, да. Но не красная.

Алексей смотрел на нее и понимал: это и есть его главный актив. Не Компания, не флот, не миллионы мараведи. А эта связь. Этот странный союз калькулятора и шаманского бубна, который удержал мир от падения в бездну бесконечной резни.

Он откинулся на спинку плетеного кресла и прикрыл глаза, подставив лицо закатному солнцу. Впервые за долгие годы в голове была тишина. Никаких расчетов курсов, никаких сводок биржи, никаких планов захвата рынков. Механизм работал сам. Он стал вечным двигателем.

И в этот момент воздух перед его глазами дрогнул.

Это было не марево от жары. Это была знакомая, полупрозрачная рябь пикселей, разрывающая ткань реальности XVI века. Интерфейс, молчавший годами, развернулся во всю ширь зрения, заслоняя сад, жену и детей.

Сияющие золотые буквы повисли в воздухе:

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[Глобальная цель достигнута]: Стабилизация исторической ветки «Beta-Terra-1522».

[Результат]: Формирование альтернативной реальности (Технократическая Торговая Гегемония).

[Рейтинг прохождения]: S (Легендарный).

[Статус Наблюдателя]: Миссия завершена.

Текст мигнул, сменившись меню выбора. Оно пульсировало, требуя внимания, как терминал трейдера в секунду открытия торгов.

ДОСТУПЕН РЕЖИМ «НОВАЯ ИГРА+»

Опция 1: [Выход]

Возврат в исходную точку (Москва, 2025). Сохранение памяти. Монетизация накопленного опыта. Вы проснетесь в своем пентхаусе за минуту до аварии. У вас будут знания, чтобы спасти свой капитал и переиграть кризис.

Опция 2: [Смена Эпохи]

Перенос сознания в новый аватар. 1914 год, Санкт-Петербург. Или 1789, Париж. Или 1962, Вашингтон. Новые рынки. Новые вызовы. Вечная игра.

Опция 3: [Завершение сессии]

Отказ от статуса Игрока. Полная интеграция с текущим носителем. Отключение интерфейса. Смертность включена. Необратимо.

Алексей смотрел на строки. Рука сама собой потянулась вверх, к невидимым кнопкам.

Москва. 2025 год. У него был шанс вернуться. Вернуться богом. Он знал всё. Он знал котировки, знал политические ходы, знал технологии. Он мог бы стать хозяином не только Испании XVI века, но и цифрового мира будущего. Горячий душ. Интернет. Медицина, способная починить его ногу за час. Одиночество в стеклянной башне.

Или новая игра? Революция? Мировая война? Снова адреналин, снова ставки, снова риск, снова вкус крови на губах. Бессмертие странника, прыгающего по волнам времени.

Его палец завис над кнопкой «Опция 1».

– Папа! – Мигель подбежал к нему и с размаху ударил пластмассовым, точнее, деревянным, вырезанным корабликом по колену. – Смотри! Клипер! Я поставил ему новые паруса! Теперь он обгонит ветер!

Алексей вздрогнул. Фантомные строки интерфейса на секунду стали прозрачнее. Он увидел лицо сына. Увидел Инти, которая перестала улыбаться и смотрела на него с тревожной внимательностью, словно видела «призраков» вокруг него.

– Алексей? – позвала она. – Ты снова там? В мире, которого нет?

Он посмотрел на свою руку. На старческие пятна, появляющиеся на коже. На шрам от каната на ладони. Это было настоящее тело. Изношенное, больное, но живое.

В Москве он был функцией. Алгоритмом по извлечению прибыли. Здесь он был созидателем. Он построил дом. Он вырастил сад. Он спас, черт возьми, цивилизацию инков от геноцида, просто переписав бизнес-план конкистадоров.

– Нет, – прошептал он. – Не там.

Он вспомнил вкус крысы на «Виктории». Вкус первого глотка воды из дистиллятора. Тяжесть штурвала в шторм. Взгляд Лапу-Лапу на рифе. Это было реальностью. А пентхаус в «Сити»... пентхаус казался теперь лишь блеклым сном, набором нулей и единиц.

Алексей медленно перевел палец.

Он не нажал «Выход». Он не нажал «Новая Игра».

Он навел дрожащий палец на маленький, едва заметный крестик в правом верхнем углу системного окна. На кнопку, которую геймеры и трейдеры обычно игнорируют.

[Предупреждение]: Вы потеряете доступ к Базе Данных. Вы потеряете бессмертие наблюдателя. Вы станете обычным человеком. Подтвердить?

– Да, – сказал он вслух. – Я подтверждаю сделку.

Он нажал.

Мир дрогнул. Зеленые строки рассыпались в пыль, как искры фейерверка. Сетка координат, которая годами висела перед глазами, искажая цвета, исчезла.

И вдруг мир стал невыносимо четким. Краски взорвались яркостью. Запах апельсинов стал острее. Шум ветра в листве, смех детей, дыхание Инти – всё навалилось на него одновременно, но не как шум, а как музыка.

Головная боль, постоянная спутница перегруженного нейроинтерфейсом мозга, исчезла. В голове стало пусто и звонко.

Алексей моргнул. Перед ним был только сад. И его семья.

– Папа, ты посмотришь корабль? – требовательно дернул его за рукав Мигель.

Алексей улыбнулся. Это была не "дипломатическая улыбка уровень 3". Это была улыбка отца.

– Конечно, капитан, – сказал он, беря игрушку в руки. – Но знаешь, паруса нужно ставить чуть иначе. Давай я покажу тебе галс.

Он посмотрел на Инти.

– Я здесь, – сказал он ей. – Я вернулся. Насовсем.

Она улыбнулась и протянула ему руку.

Внизу, на реке, тяжелые, пузатые торговые галеоны и стремительные, хищные клиперы расправляли крылья, уходя на запад, чтобы замкнуть очередной круг бесконечного движения товаров и людей. Мир вертелся. Бизнес работал. Но Алексей Волков, бывший кризис-менеджер из будущего, больше не управлял им.

Он просто жил в нем.

Конец.