Текст книги "Кредитное плечо Магеллана (СИ)"

Автор книги: kv23 Иван

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Часть III: Монополия

Глава 21: Инсайд

Себу провожал день так, как умеют только тропики: солнце рухнуло в море тяжелым золотым слитком, и небо мгновенно налилось фиолетовой тьмой, густой и влажной, как сок перезревшей ягоды. Дворец раджи Хумабона, обычно открытый всем ветрам, сегодня казался клеткой. Факелы горели слишком ярко, музыка звучала слишком громко, а смех, отражаясь от бамбуковых стен, приобретал стеклянный, дребезжащий оттенок.

Алексей сидел по правую руку от раджи, чувствуя, как по спине, под камзолом, ползет липкая струйка пота. На столе перед ним лежала жареная свинина, истекающая жиром, пирамиды фруктов, похожих на драгоценные камни, и кувшины с пальмовым вином. Все это великолепие пахло праздником, но интерфейс «Торговец Миров» видел другое.

Перед глазами, поверх лиц и блюд, плясали красные маркеры.

[Объект]: Хумабон, раджа Себу

[Пульс]: 110 уд/мин (Стресс/Возбуждение)

[Статус]: Скрытая агрессия

[Лояльность]: 5% (Обвал)

Раджа улыбался. Его зубы, черные от бетеля, обнажались в широком, радушном оскале, но глаза оставались неподвижными, как у ящерицы, которая замерла перед броском.

– Ешь, друг мой, ешь! – Хумабон подтолкнул к Алексею золотое блюдо. – Сегодня мы празднуем твою победу над Лапу-Лапу. Великий воин заслужил отдых.

Алексей взял кусок мяса, но есть не стал. Он помнил вкус предательства – он всегда отдавал металлом. В Москве 2025-го так улыбались партнеры перед тем, как инициировать враждебное поглощение. Здесь, в 1521-м, методы были грубее, но суть оставалась прежней: актив стал токсичным, и его решили ликвидировать.

Инти, сидевшая рядом на циновке, вдруг сжала его запястье. Ее пальцы были холодными и жесткими, как птичья лапка.

– Алексей, – шепнула она, не поворачивая головы, делая вид, что поправляет браслет. – Духи места кричат.

– Что? – он чуть наклонился к ней, сохраняя на лице вежливую улыбку для раджи.

– Стража у входа. Я знаю этот диалект... Они говорят, что ножи должны быть острыми. Они говорят: «Когда луна коснется крыши, белые демоны уснут».

Интерфейс мигнул, подтверждая перевод.

[Анализ аудиопотока завершен]

[Ключевые слова]: «Убить», «Забрать корабли», «Пушки».

[Вероятность атаки]: 99.9%

[Время до исполнения]: < 15 минут

Алексей медленно выдохнул. Картинка сложилась. Хумабон не простил ему того, что испанцы выжили. Раджа надеялся, что Магеллан и Лапу-Лапу перебьют друг друга, а победителя он добьет сам. Но Магеллан выжил, уничтожил флот врага артиллерией и стал слишком сильным. А сильный союзник опаснее врага. Хумабон решил забрать пушки и корабли самым простым способом – перерезав глотки пьяным офицерам.

Алексей оглядел своих людей. Двадцать четыре человека. Капитаны, кормчие, лучшие солдаты. Они пили. Они смеялись, хлопали по плечам туземных красавиц, расслабив пояса. Хуан Серрано, новый капитан «Консепсьона», уже клевал носом в чашу с вином. Элькано, сидевший напротив, что-то громко доказывал молодому племяннику раджи, размахивая кубком.

Если сейчас крикнуть «К оружию!», начнется бойня. Их перебьют стрелами прямо за столом, как скот в загоне.

[Активация режима: Кризис-менеджмент]

[Цель]: Эвакуация актива (Персонал)

[Стратегия]: Управляемый хаос

Алексей перехватил взгляд Элькано. Баск был трезвее остальных – его глаза оставались цепкими и злыми. Алексей чуть заметно кивнул ему и медленно, демонстративно, как это делают вдрызг пьяные люди, поднялся.

Трость состукнула о деревянный настил. Звук вышел громким, резким. Разговоры притихли.

– Ты! – рявкнул Алексей, указывая пальцем на Элькано. Голос его был тяжелым, заплетающимся. – Ты, баскская собака! Думаешь, я не знаю, что ты шепчешь за моей спиной?

Элькано замер на секунду. Он был умным. Он мгновенно считал интонацию – не пьяную ярость, а холодный приказ в глазах капитана.

Баск вскочил, опрокинув скамью. Вино плеснуло на шелк племянника раджи.

– Я шепчу? – заорал Элькано, хватаясь за эфес, но не вынимая клинка. – Это ты, хромой португалец, продал нас язычникам! Мы гнием здесь, пока ты делишь золото с этим... – он пренебрежительно махнул рукой в сторону Хумабона.

Зал ахнул. Хумабон перестал улыбаться. Его рука дернулась к поясу.

– Молчать! – взревел Алексей. Он схватил тяжелый кувшин и с силой швырнул его в Элькано.

Кувшин пролетел мимо головы баска и с грохотом разлетелся о стену, обдав осколками и вином стражников.

Это был триггер.

– Бунт! – закричал Алексей, выхватывая шпагу, но направляя ее не на раджу, а в пустоту. – Взять его! Все на выход! Разберемся на корабле!

Его офицеры, ошарашенные, вскочили. Инстинкт сработал быстрее хмеля: когда капитан орет и достает оружие, ты делаешь то же самое.

В зале воцарился хаос. Женщины завизжали, опрокидывая столы. Стража, не получившая прямого приказа от раджи (ведь «белые демоны» начали драться сами с собой, а не с ними), замешкалась.

Хумабон вскочил, пытаясь перекричать шум:

– Остановитесь! Друзья мои, не надо ссориться!

Но Алексей уже был рядом. Он не стал бить раджу. Он сделал шаг в сторону, к племяннику Хумабона – тому самому принцу, наследнику, которого раджа берег как зеницу ока.

Левая рука Алексея метнулась вперед, хватая юношу за волосы, правая приставила стилет к его горлу. Движение было отточенным, скупым – так брокер закрывает позицию по стоп-лоссу: без эмоций, только механика.

– Никому не двигаться! – голос Алексея вдруг стал трезвым и ледяным, как зимний ветер. – Инти, переводи!

Зал замер. Сцена пьяной драки мгновенно превратилась в сцену захвата заложников.

Инти, уже стоявшая за спиной Алексея с кинжалом в руке, выкрикнула на местном диалекте что-то резкое и гортанное. Стражники опустили копья.

Хумабон стоял бледный, его губы тряслись.

– Ты нарушил закон гостеприимства, Магеллан, – прошипел он.

– Я нарушил закон скотобойни, – ответил Алексей, не сводя глаз с раджи. Интерфейс показывал пульс Хумабона: 140. Паника. – Я знаю про ножи, раджа. Я знаю про засаду. Твой племянник пойдет с нами до берега. Если упадет хоть одна стрела – я вырежу ему сердце и накормлю им твоих собак.

Он потянул юношу на себя. Тот всхлипнул, ноги его волочились по полу.

– Элькано, строй людей! – скомандовал Алексей. – В каре. Раненых в центр. Двигаемся к шлюпкам. Быстро!

Они отступали спинами к выходу. Элькано и Серрано, уже полностью пришедшие в себя, организовали круговую оборону. Офицеры ощетинились клинками, их лица были злыми и сосредоточенными. Хмель выветрился вместе с первым выбросом адреналина.

Ночь на улице встретила их душным жаром и стрекотом цикад, который теперь казался звуком взводимых курков.

– К берегу! – рявкнул Алексей.

Они шли по тропе, окруженные тьмой. Из кустов доносились шорохи.

– Дзинь!

Стрела ударила в щит солдата, шедшего слева.

– Не отвечать! – крикнул Алексей, сильнее вдавливая стилет в шею заложника. Принц завыл. – Хумабон! Я слышу стрелы! Твой наследник умирает!

Шорохи стихли. Раджа, видимо, дал знак. Он ценил свою кровь дороже чужой стали.

Когда они добрались до шлюпок, море дышало чернотой. «Виктория» и «Тринидад» покачивались на рейде, их фонари казались далекими звездами надежды.

– В лодки! – скомандовал Алексей.

Люди грузились быстро, в тишине, нарушаемой только плеском воды и тяжелым дыханием. Алексей зашел в шлюпку последним, таща за собой принца.

– Грести! Налегай!

Лодки рванули от берега. И только когда вода между ними и пляжем превратилась в надежную полосу безопасности, на берегу вспыхнули сотни факелов. Толпа выла, кричала проклятия, в воду полетели копья, но они падали, не долетая.

На борту «Виктории» их встретили как воскресших. Матросы помогали подняться, кто-то плакал, кто-то матерился.

Алексей выволок принца на палубу. Тот трясся мелкой дрожью, его шелковые одежды промокли и прилипли к телу.

– Что с ним делать, капитан? – спросил Элькано, вытирая пот со лба. В его глазах больше не было ни насмешки, ни вызова. Только мрачное, тяжелое уважение.

Алексей посмотрел на берег, где бесновался Хумабон.

– Он нам больше не актив, – сказал Алексей. – Он пассив. Сбросить.

– Убить? – уточнил Серрано.

– Нет. Зачем марать палубу? Пусть плывет. Пусть расскажет дяде, что мы не те, кого можно резать на десерт.

Два матроса подхватили принца и швырнули его за борт. Всплеск был громким, унизительным. Юноша вынырнул, отплевываясь, и поплыл к берегу, подгоняемый страхом и позором.

Алексей обернулся к команде. Все смотрели на него. В свете фонарей их лица казались вырубленными из камня, но в глазах горел тот самый огонь, который он искал с самой Севильи.

Это был не страх. Это была вера.

Они видели, как он предсказал шторм. Они видели, как он прошел пролив. Они видели, как он уничтожил флот Лапу-Лапу. И теперь они видели, как он вытащил их из пасти тигра, не потеряв ни одного человека.

Перед ними стоял не хромой португалец. Перед ними стоял Счастливчик. Тот, кто играет с дьяволом в кости и всегда выбрасывает дубль.

В воздухе перед глазами Алексея медленно, торжественно всплыли золотые буквы:

[Событие завершено]: Побег из Себу

[Потери личного состава]: 0

[Репутация]: Легендарная

[Статус обновлен]: Лояльность экипажа – 95% (Культ Личности)

[Бонус]: Полное подчинение

Алексей устало оперся на фальшборт. Адреналин отпускал, и колено снова начало ныть тупой, выкручивающей болью.

– Поднять якоря, – сказал он тихо, но в этой тишине его голос прозвучал как гром. – Курс на Молукки. Мы уходим.

– Есть поднять якоря! – эхом отозвалась палуба.

Корабли медленно разворачивались, оставляя за кормой остров, который должен был стать их могилой, но стал всего лишь очередной сделкой, закрытой с прибылью. Жизнь продолжалась. И рынок, слава богу, все еще работал.

Глава 22: Острова Пряностей

Молукки встретили их запахом. Он был таким густым и плотным, что его, казалось, можно было потрогать, как влажный бархат. Ветер с берега нес аромат гвоздики – резкий, сладкий, с металлическим привкусом, который заставлял ноздри трепетать. К нему примешивался тяжелый дух мускатного ореха, дыма от костров и гниющей в воде древесины. Для Европы это был запах золота, запах власти и безумных денег, ради которых короли снаряжали флотилии, а купцы закладывали души. Здесь же, на Тернате, он был просто воздухом – обыденным, привычным, как запах пыли в Кастилии.

Алексей стоял на палубе «Виктории», опираясь на трость, и смотрел на приближающийся берег. Вулканический конус, поросший изумрудной зеленью, поднимался из воды, как корона, которую кто-то бросил в море. У подножия вулкана лепились хижины на сваях, а чуть выше виднелся дворец султана – сложная конструкция из резного дерева и пальмовых листьев.

Интерфейс «Торговец Миров» активировался сам, накладывая на пейзаж сетку координат и биржевые котировки.

[Локация]: Остров Тернате, Молуккский архипелаг

[Товар]: Гвоздика (Syzygium aromaticum)

[Текущий курс Лиссабона]: 400 мараведи за фунт

[Местный курс]: < 1 мараведи за фунт (Оценка)

[Потенциальная маржа]: 40 000%

Цифры горели зеленым огнем, и Алексей почувствовал знакомый зуд в пальцах – тот самый, который возникал у него перед крупной сделкой на фьючерсном рынке. Только теперь ставкой были не электронные нули, а реальные мешки, которые еще предстояло выторговать.

– Мы дошли, капитан, – тихо сказал Элькано, встав рядом. Он больше не спорил. После Себу он смотрел на Алексея как на человека, который знает секретный код от мироздания.

– Дойти мало, Хуан, – ответил Алексей, не отрывая взгляда от берега. – Надо взять груз. И не просто взять, а так, чтобы нам его отдали сами. С улыбкой.

На берегу их уже ждали. Султан Альмансор, правитель Тернате, был не похож на дикого вождя. Он встретил их сидя на возвышении, окруженный стражей с португальскими аркебузами. На нем был шелковый халат, расшитый золотом, а на пальцах сверкали рубины. Это был игрок, который знал цену себе и своему товару.

Алексей сошел на берег не как проситель и не как завоеватель. Он шел как партнер. За ним следовали матросы, несущие сундуки. Но в сундуках не было дешевых бус и зеркал. Алексей запретил брать этот мусор.

– Приветствую тебя, великий султан, – сказал Алексей, склонив голову ровно настолько, чтобы проявить уважение, но не покорность. Энрике, стоявший рядом, переводил мгновенно, ловя каждое слово.

Альмансор оглядел его с ног до головы. Его взгляд задержался на трости, потом скользнул по лицу.

– Ты не португалец, – сказал султан. – Португальцы приходят с крестом и пушкой. Ты пришел с книгой и весами. Кто ты?

– Я тот, кто может сделать тебя богаче португальского короля, – ответил Алексей.

Он жестом приказал открыть сундуки. Султан подался вперед, ожидая увидеть золото или ткани. Но внутри лежали инструменты. Секстанты, астролябии, подзорные трубы, чертежи кораблей, образцы стали.

– Твои враги сильны, султан, – продолжил Алексей. – Португальцы построили форт. Они диктуют тебе цены. Они считают твои острова своей кладовой. Я предлагаю тебе не бусы. Я предлагаю знание. Как строить корабли, которые быстрее их галеонов. Как лить пушки, которые бьют дальше. Как видеть врага до того, как он увидит тебя.

Альмансор взял в руки подзорную трубу. Он поднес ее к глазу, посмотрел на море и удивленно хмыкнул.

– А что ты хочешь взамен? – спросил он, опуская трубу.

– Гвоздику, – просто ответил Алексей. – Всю, что есть на складах. И договор.

– Договор?

– Ты будешь продавать пряности только мне. И по той цене, которую мы зафиксируем сегодня. На пять лет вперед.

Султан рассмеялся. Смех был сухим, как треск сухой ветки.

– Зачем мне это? Завтра придут португальцы и дадут больше.

– Завтра португальцы придут, чтобы забрать все бесплатно, – жестко сказал Алексей. – Они уже считают эти острова своими. Я же предлагаю тебе защиту. Мой король – самый могущественный в Европе. Если мы заключим союз, никто не посмеет тронуть Тернате.

Это был блеф, но блеф, подкрепленный сталью в голосе. Алексей играл ва-банк.

Переговоры длились три дня. Алексей использовал все приемы, которым научился в башнях Москва-Сити. Он рисовал графики на песке, объясняя султану понятие демпинга и монополии. Он давил на страх перед португальцами. Он льстил амбициям Альмансора, называя его «императором архипелага».

И султан сдался.

– Хорошо, – сказал он на четвертый день. – Пиши свой договор, белый колдун.

Контракт был написан на пергаменте, на двух языках. Это был первый в истории фьючерс на поставку пряностей. Фиксированная цена, обязательство выкупа, штрафные санкции. Султан поставил свою печать, не до конца понимая, что именно он подписал. Для него это была бумага. Для Алексея – актив, который стоил дороже всей флотилии.

Погрузка началась на следующее утро. И это было совсем не похоже на обычную суету в порту.

Алексей стоял у весов, держа в руках планшет с расчерченной таблицей.

– Стоп! – крикнул он, когда матросы потащили очередной мешок. – Развязать!

– Капитан, это отличная гвоздика! – возмутился боцман.

– Развязать! – рявкнул Алексей.

Мешок открыли. Алексей запустил руку внутрь, достал горсть темных бутонов.

– Мелкая. Пересушенная. Мусор. В море!

– Но капитан! – взвыл Элькано. – Мы же платим за вес! Какая разница? В Испании все купят!

Алексей повернулся к нему.

– В Испании купят то, что я привезу. Если мы привезем мусор, цена упадет. Если мы привезем отборный товар, цена взлетит. Мы не торговцы семечками, Хуан. Мы создаем бренд.

Он ввел жесткий алгоритм: «Объем/Стоимость». Каждый мешок проходил проверку. Трюмы «Виктории» и «Тринидада» заполнялись не хаотично, а по схеме, рассчитанной так, чтобы сохранить центровку корабля и обеспечить вентиляцию. Гвоздика дышала, она могла загореться от сырости, она могла сгнить. Алексей относился к ней как к капризному пассажиру первого класса.

Матросы ворчали, выбрасывая «плохие» мешки в воду, но замолкали, когда Алексей показывал им расчеты.

– Смотрите, – говорил он, тыча пальцем в пергамент. – Этот мешок стоит здесь один мараведи. В Севилье он будет стоить пятьсот. Ваша доля – ноль целых три десятых процента. Каждый гнилой мешок – это минус дом для вашей семьи. Вы хотите привезти домой гниль или золото?

К концу недели корабли просели в воду по самую ватерлинию. Трюмы были набиты так плотно, что казалось, аромат гвоздики пропитал само дерево, паруса и кожу людей.

Вечером, когда последний мешок был уложен, Алексей поднялся на ют. Солнце снова падало в море, окрашивая мир в цвета расплавленной меди. Он чувствовал усталость, но это была приятная усталость – тяжесть выполненной работы.

Интерфейс тихо звякнул.

[Миссия выполнена]: Монополия Пряностей

[Активы]: 50 тонн гвоздики (Высший сорт)

[Потенциальная прибыль]: Экстремальная

[Статус]: «Король Специй»

Алексей закрыл глаза и вдохнул пряный воздух. Он сделал это. Он купил будущее. Осталось только довезти его домой.

Но дома не было. Был только океан, который ждал их впереди. И этот океан не умел читать контракты.

Глава 23: Разделение активов

«Тринидад» умирал. Это было слышно в каждом скрипе шпангоутов, в тяжелом, надсадном дыхании помпы, которая не замолкала ни на минуту. Корабль, прошедший половину мира, сдался не штормам и не рифам, а тихой, невидимой смерти. Teredo navalis – корабельный червь, маленький моллюск с аппетитом дракона, превратил обшивку в решето.

Алексей стоял в трюме флагмана. Вода здесь была темной, маслянистой, и пахла она не морем, а могилой. Он провел рукой по балке – дерево подалось под пальцами, как мокрый картон. Труха посыпалась в воду.

Интерфейс «Торговец Миров» высветил неумолимый диагноз:

[Объект]: Нао «Тринидад»

[Состояние корпуса]: Критическое (Износ 85%)

[Прогноз]: Структурное разрушение при нагрузке > 4 баллов

[Рекомендация]: Списание актива / Капитальный ремонт (срок: 3-6 месяцев)

Алексей поднял глаза к потолку трюма, где сквозь щели сочился солнечный свет. Там, наверху, кипела жизнь, матросы готовились к отплытию, но здесь, в брюхе левиафана, уже поселилась тишина конца.

Это был его флагман. Корабль, на котором он пришел сюда. Символ его власти. Но в бизнесе символы – это пассивы, если они не приносят прибыли. Держаться за умирающий актив из сентиментальности – ошибка новичка.

Он поднялся на палубу, щурясь от яркого солнца. Элькано и Гомес де Эспиноса ждали его у штурвала. Эспиноса, верный служака, выглядел встревоженным. Элькано, как всегда, скрывал мысли за маской наглой уверенности, но в его глазах читалось напряжение.

– Ну что, генерал? – спросил Элькано. – Мы залатали дыры, но вода все равно прибывает. «Тринидад» потянет нас на дно, если мы пойдем через Индийский океан. Там шторма ломают и новые корабли.

– Я знаю, – ответил Алексей. – Поэтому мы не пойдем вместе.

Он развернул на столе карту.

– Мы диверсифицируем риски. «Тринидад» останется здесь, на Тидоре. Ему нужен килевание и полная замена обшивки. На это уйдет месяца три, не меньше.

Эспиноса побледнел.

– Вы оставляете нас? Здесь? Среди дикарей и португальцев, которые могут нагрянуть в любой день?

– Я оставляю вам шанс, Гомес, – жестко сказал Алексей. – Идти сейчас – значит утонуть всем. Когда закончите ремонт, пойдете не на запад, а на восток. Обратно через Тихий океан, к Панаме.

– К Панаме? – переспросил Эспиноса. – Но это безумие! Встречные ветра...

– Это единственное, чего от нас не ждут португальцы, – перебил его Алексей. – Они будут ловить нас у мыса Доброй Надежды. Они перекроют Индийский океан. «Тринидад» станет приманкой. Вы пойдете путем, который никто не считает возможным.

Он не сказал им правду. Он не сказал, что в реальной истории этот путь стал для «Тринидада» смертельным приговором. Корабль попадет в полосу штормов, вернется обратно и будет захвачен португальцами. Экипаж сгниет в тюрьмах.

Алексей знал это. И все же отдавал приказ. Это было циничное, холодное решение: пожертвовать пешкой, чтобы спасти ферзя. «Тринидад» отвлечет внимание. Португальские шпионы донесут, что флагман остался на Молукках. Охота начнется за ним, а «Виктория» получит шанс проскользнуть незамеченной.

[Решение принято]: Разделение флота

[Актив А («Тринидад»)]: Списан (Вероятность потери 90%)

[Актив Б («Виктория»)]: Основная ставка

[Этическая оценка]: Игнорировать

– А я? – спросил Алексей. – Я перехожу на «Викторию».

Тишина, повисшая над палубой, была плотнее воды в трюме. Элькано медленно повернул голову. Его лицо потемнело, скулы заострились.

– На мой корабль? – тихо спросил он. – Ты хочешь забрать у меня команду, хромой?

– Я хочу забрать груз, Хуан. «Виктория» – единственный корабль, способный дойти до Испании. А я – единственный, кто может привести его туда.

– Я капитан «Виктории»! – взорвался Элькано. Он шагнул к Алексею, рука легла на эфес. – Я тащил это корыто через половину света не для того, чтобы ты в последний момент встал на мостик и забрал всю славу! Ты останешься со своим гнилым флагманом, Магеллан. Это твой крест.

Эспиноса отступил назад, не желая вмешиваться. Матросы на палубе замерли, чувствуя, как в воздухе запахло грозой.

Алексей смотрел на баска спокойно. Он видел перед собой не врага, а партнера с ущемленным эго. А эго всегда имеет цену.

– Пойдем в каюту, Хуан, – сказал он. – Нам нужно поговорить. Без зрителей.

– Мне не о чем с тобой говорить, – прорычал Элькано.

– Есть о чем. О деньгах. О очень больших деньгах.

Слово сработало. Элькано, все еще кипя от ярости, кивнул и пошел за ним.

В каюте «Виктории» было тесно и душно. Пахло гвоздикой так сильно, что кружилась голова. Алексей сел за стол, не предлагая баску сесть.

– Ты хочешь славы, Хуан? – спросил он. – Ты хочешь въехать в Севилью героем, который завершил кругосветку?

– Я это заслужил!

– Бесспорно. И ты это получишь. В учебниках истории напишут твое имя. Рядом с моим. Может быть, даже выше, ведь ты привел корабль, а я всего лишь придумал маршрут.

Элькано недоверчиво сощурился.

– В чем подвох?

– Подвох в том, что славой сыт не будешь. Король даст тебе герб, может быть, пенсию. И все. Ты умрешь в бедности, пропивая медали в тавернах. Я предлагаю тебе другое.

Алексей достал лист пергамента.

– Это учредительный договор «Компании Пряностей». Я создаю её сегодня. Двадцать процентов акций – твои. Если мы дойдем.

Элькано смотрел на бумагу, как на ядовитую змею.

– Акции? Что это?

– Это доля. Вечная доля. Не от одного рейса, Хуан. От всех. Мы сломали монополию. Теперь мы будем возить гвоздику постоянно. Ты станешь совладельцем торговой империи. Твои внуки будут грандами, а не сыновьями рыбака.

Алексей видел, как в глазах баска идет борьба. Гордыня – старая, ржавая, но привычная – билась с жадностью, которая рисовала дворцы и золотые кареты.

– А командование? – спросил Элькано хрипло.

– Формально командование твое. Ты стоишь на мостике. Ты отдаешь приказы парусам. Но курс прокладываю я. И решения по грузу принимаю я. Мы партнеры, Хуан. Я – мозг, ты – руки. Одно без другого здесь не выживет.

Элькано молчал долго. Он смотрел на Алексея, пытаясь найти ловушку, но видел только холодный расчет.

– Двадцать пять, – наконец сказал он.

Алексей чуть улыбнулся уголками губ. Торг – это хорошо. Торг означает согласие.

– Двадцать. И пожизненное место в совете директоров.

Элькано выдохнул, и плечи его опустились. Он протянул руку.

– Договорились, партнер.

Рукопожатие было коротким и жестким. Сделка состоялась. Слава была продана за активы.

Через два дня «Виктория» подняла паруса. Ветер наполнил полотна, и корабль, тяжело осевший от груза, медленно двинулся к выходу из бухты.

Алексей стоял на корме. Он смотрел на «Тринидад», оставшийся у причала. Флагман выглядел одиноким и обреченным. Матросы на его палубе махали руками, и в этом жесте было что-то отчаянное, прощальное. Эспиноса стоял на юте, прямой, как мачта, и не шевелился.

Алексей знал, что видит их в последний раз. Эспиноса, хороший солдат, умрет в португальской тюрьме. Плотник, который сейчас махал шляпой, сгинет в шторме. Юнга, который так любил играть на флейте, умрет от цинги на обратном пути.

Сердце кольнуло – остро, больно. Это были его люди. Он вел их полтора года.

Но интерфейс был безжалостен.

[Актив списан]

[Баланс обновлен]

[Текущий риск]: Экстремальный

[Цель]: Испания

Алексей отвернулся. «Тринидад» превратился в точку, а потом растворился в дрожащем мареве тропического полдня. Прошлое осталось за кормой. Впереди был Индийский океан – тысяча миль пустоты, штормов и португальских патрулей.

– Курс вест-зюйд-вест! – крикнул Элькано, и в его голосе звенела хозяйская власть.

Алексей спустился в каюту. Ему нужно было пересчитать запасы воды. Эмоции – это для бедных. Богатые считают риски.