Текст книги "Кредитное плечо Магеллана (СИ)"

Автор книги: kv23 Иван

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24: Пиратская гавань

Индийский океан не был водой. Он был жидким пространством ожидания, растянутым между Африкой и нигде. После душного, пряного рая Молуккских островов этот океан казался стерильной пустыней, где время застыло в голубом янтаре. Но это было обманчивое спокойствие. Для Алексея, стоявшего на юте «Виктории», эта водная гладь была расчерчена невидимыми линиями векторов, зон перехвата и радиусов обнаружения.

Это была шахматная доска, где фигуры противника оставались невидимыми до последнего, смертельного хода.

Уже две недели они шли «вслепую». Алексей запретил подходить к берегам. Никакой воды, никакой свежей зелени, никакой торговли. Берег означал смерть. Португальские фактории, как ядовитые грибы, опоясали побережье от Малакки до Мозамбика. Вице-король Индии разослал патрули с простым приказом: перехватить испанских воров, сжечь их корыто, а капитанов повесить на реях в назидание всем, кто посмеет нарушить монополию Лиссабона.

– Вода в бочках начинает цвести, генерал, – Франсиско Альбо, кормчий, подошел тихо, ступая босыми ногами по раскаленной палубе. Его лицо, сожженное солнцем до черноты, напоминало маску мумии. – У нас осталось на три недели. Если не пополним запасы на Мадагаскаре...

– На Мадагаскаре нас ждут, – не оборачиваясь, ответил Алексей. – Я вижу их, Франсиско. Не глазами, но расчетом.

Он не лгал. Интерфейс «Торговец Миров» проецировал на горизонт красные зоны вероятного присутствия противника.

[Зона риска]: Мозамбикский пролив

[Плотность патрулей]: Высокая

[Статус]: «Красный код»

[Рекомендация]: Уход в глубокий океан (40-я параллель)

– Люди начинают роптать, – понизил голос Альбо. – Они видят птиц. Птицы летят на запад. Значит, там земля. А мы идем на юг, в пустоту. Они говорят, что ты хочешь убить нас жаждой, чтобы не делить прибыль.

Алексей усмехнулся. Прибыль. Даже здесь, на краю света, жадность оставалась единственным понятным языком.

– Собери офицеров, Франсиско. И Элькано. Пора показать им карту.

В каюте капитана было душно. Запах гвоздики, пропитавший каждый дюйм дерева, смешивался с запахом немытых тел и страха. Элькано сидел, положив ноги на стол, и ковырял ножом столешницу. В его позе был вызов, но глаза выдавали тревогу.

Алексей развернул карту. Это была не та примитивная схема, которой пользовались местные, а его собственная проекция, нарисованная по памяти из будущего.

– Португальцы думают, что мы пойдем здесь, – Алексей провел линию вдоль берега Африки. – Это логичный путь. Каботажное плавание, вода, еда. Именно поэтому там сейчас крейсирует эскадра Диогу Лопиша де Секейры.

– И что ты предлагаешь? – буркнул Элькано. – Идти к черту на рога?

– Мы пойдем сюда, – палец Алексея скользнул вниз, в белое пятно у самого края пергамента. – В "ревущие сороковые".

Тишина в каюте стала осязаемой. Альбо перекрестился.

– Там нет Бога, сеньор, – прошептал кормчий. – Там только волны высотой с гору и ветер, который срывает мачты. Там живут чудовища.

– Там нет португальцев, – жестко отрезал Алексей. – Это единственное чудовище, которого я боюсь сейчас. Мы обойдем их по дуге. Мы спустимся так низко, что они потеряют наш след. Да, будет холодно. Да, будет трясти. Но мы сохраним груз и головы.

Элькано убрал ноги со стола.

– Ты рискуешь кораблем, Магеллан. «Виктория» перегружена. Твоя чертова гвоздика лежит даже в моей каюте. Если мы попадем в настоящий шторм, мы перевернемся.

– Мы не перевернемся, если будем знать, откуда придет удар.

Алексей не стал объяснять им про спутниковую метеорологию и теорию волновых процессов. Он просто смотрел на них взглядом человека, который уже видел финал.

На рассвете следующего дня горизонт перестал быть пустым.

– Парус! – крик впередсмотрящего с «вороньего гнезда» упал на палубу, как камень. – Парус на норд-ост!

Алексей вскинул подзорную трубу. В дрожащем мареве он увидел характерный силуэт: косые латинские паруса, высокий бак. Каравелла-редонда. Быстрая, маневренная, созданная для охоты. И она была не одна. За ней, как волки из засады, выходили еще два вымпела.

– Португальцы! – выдохнул Элькано, вырывая трубу. – Они нас засекли! Поворот оверштаг! Уходим к берегу!

– Отставить! – голос Алексея перекрыл начинающуюся панику. – К берегу нельзя. Там нас зажмут. Мы идем прежним курсом.

– Они догонят нас к полудню! – заорал Элькано. – Посмотри на их паруса! Они делают двенадцать узлов, а мы дай бог семь! Нам нужно сбросить груз! Облегчить корабль!

Матросы замерли, глядя на офицеров. Сбросить груз. Выкинуть за борт богатство, ради которого они гнили в тропиках два года.

Алексей подошел к Элькано вплотную.

– Если ты выкинешь хоть один мешок, Хуан, я выкину тебя следом. Мы не будем убегать по прямой. Мы изменим условия задачи.

Он указал на юго-запад. Там, на самом краю неба, собиралась тьма. Это были не просто тучи. Это была стена цвета синяка, пульсирующая внутренними вспышками. Океан под ней казался чернильным.

– Видишь это? – спросил Алексей.

– Шторм... – Элькано побледнел. – Ты хочешь спрятаться в шторме?

– Я хочу, чтобы они побоялись идти за нами.

Интерфейс «Торговец Миров» уже анализировал атмосферный фронт. Цифры бежали перед глазами Алексея каскадом данных.

[Атмосферная аномалия]: Циклон 4-й категории

[Скорость ветра в эпицентре]: 140 км/ч

[Текущая дистанция до фронта]: 15 миль

[Вероятность разрушения корабля]: 65% (Без коррекции курса)

[Активация навыка]: Прогноз шторма (Уровень: Эксперт)

Мир изменился. Для всех остальных небо было просто черным. Для Алексея оно расчертилось изобарами. Он видел потоки воздуха, как светящиеся реки. Он видел «коридоры» – узкие зоны между гребнями давления, где ветер был попутным, а волны гасили друг друга.

Это был риск, который в XXI веке назвали бы самоубийством. Но здесь, в XVI веке, это была магия.

– Всем на ванты! – скомандовал Алексей. – Рифить паруса! Оставить только кливер и зарифленный грот! Люки задраить! Привязать всё, что может двигаться! Пушки на дополнительные найтовы!

Команда работала с бешеной скоростью. Страх перед португальской виселицей боролся со страхом перед океанской бездной.

Каравеллы приближались. Алексей видел вспышку на носу головного корабля. Через несколько секунд долетел глухой звук выстрела. Ядро плюхнулось в воду в полумиле за кормой. Они пристреливались.

– Быстрее! – орал Элькано, сам налегая на фал.

Стена шторма надвигалась. Она росла, закрывая солнце. Температура упала градусов на десять за пару минут. Ветер сменился – теперь он дул им в лицо, холодный, пахнущий озоном и глубиной.

– Капитан! – крикнул Альбо от штурвала. – Ветер встречный! Мы не войдем!

– Войдем! – Алексей подбежал к грот-мачте. – Боцман! Веревки! Привяжи меня!

– Сеньор?

– Вяжи, черт тебя дери! Я должен видеть волну! И чтобы никто не смел менять курс без моего приказа!

Алексея примотали к мачте пеньковыми канатами. Он чувствовал жесткость дерева спиной, как позвоночник левиафана. Отсюда, с возвышения, он видел всё.

И он видел, как португальцы начали отставать. Капитаны каравелл были опытными моряками. Они видели цвет неба. Они видели, куда идет этот безумный галеон. И они сделали выбор. Для них жизнь и корабль были дороже приказа вице-короля.

– Они отворачивают! – закричал матрос с марса. – Они уходят!

Но радости не было. Потому что «Виктория» уже пересекала невидимую черту.

Первый удар ветра был похож на столкновение с стеной. Корабль не просто накренился – он лег на борт так, что реи черпанули воду. Раздался треск, похожий на выстрел, – лопнул какой-то трос. Вода хлынула на палубу сплошным потоком, смывая бочки, инструменты, людей.

– Право руля! – заорал Алексей, захлебываясь пеной. – Держать нос к волне! Не давать лаг!

Альбо и Элькано висели на штурвале вдвоем. Их мышцы вздулись узлами. Руль бил в руки, пытаясь сломать пальцы.

[Внимание]: Вход в зону турбулентности

[Вектор атаки волны]: 280°

[Высота]: 12 метров

[Расчетный маневр]: Поворот на 15° влево через 4 секунды

– Влево! – кричал Алексей, считывая данные интерфейса. – Влево, сейчас же!

– Нас перевернет! – орал в ответ Элькано, его лицо было искажено ужасом.

– Делай!

Они рванули штурвал. «Виктория» тяжело, со скрипом, начала разворачиваться. И в этот момент из тьмы выросла Волна. Она была выше мачт. Стена черной воды с белым гребнем, который шипел, как тысячи змей.

Если бы они остались на прежнем курсе, она ударила бы в борт и разломила корабль пополам. Но маневр Алексея подставил скулу. Корабль взлетел.

Желудок Алексея ушел куда-то к горлу. Мир перевернулся. Они падали в бездну, а потом снова взлетали. Канаты впивались в тело, ломая ребра. Но он не чувствовал боли. Он был процессором, подключенным к стихии.

[Коридор стабильности]: 200 метров справа

[Угроза]: «Девятый вал» через 40 секунд

– Держать! Держать! – его голос сорвался на хрип.

В трюме, в темноте, среди мешков с гвоздикой, Антонио Пигафетта прижимал к груди свой дневник, завернутый в вощеную ткань. Он не молился. Он слушал скрип корпуса. Ему казалось, что корабль плачет. "Если мы выживем, – думал итальянец, – я напишу, что капитан заключил сделку с демонами бури".

Час сменялся часом, но времени не существовало. Был только вой. Ветер звучал не как воздух, а как работающий на пределе металл. Дождь бил горизонтально, и капли были твердыми, как дробь.

Алексей вел их не от шторма, а сквозь него. Он искал разрывы в давлении, «глаза» затишья, скользил по граням циклона. Это был серфинг на тысячетонном бревне.

В какой-то момент интерфейс вспыхнул ярко-красным.

[Критическая угроза]: Разрыв вант грот-мачты

[Структурная целостность]: 15%

– Рубите грот! – закричал он. – Парус! Рубите парус!

Грот-марсель, даже зарифленный, надулся пузырем, готовым вырвать мачту с корнем. Никто не мог подняться на рею. Ветер сдувал людей, как листья.

Тогда Элькано бросил штурвал на Альбо, выхватил топор и, ползя на коленях, добрался до фалов. Он рубил канаты с яростью безумца. Парус с пушечным хлопком оторвался и улетел в темноту, как белая птица. Корабль выпрямился.

– Возвращайся! – крикнул Алексей. – Мы еще не вышли!

Эта пытка продолжалась шесть часов. Шесть часов на грани, когда смерть стояла за плечом каждого, дыша ледяным холодом.

И вдруг всё прекратилось.

Это случилось не плавно, а мгновенно. «Виктория» вылетела из стены дождя в зону штиля. Ветер исчез. Осталась только крупная, маслянистая зыбь, которая качала избитый корабль, как колыбель.

Тишина ударила по ушам больнее грохота. Люди лежали на палубе, не в силах пошевелиться.

Алексей висел на канатах, опустив голову. Сознание медленно возвращалось в тело, принося с собой боль: онемевшие руки, сбитые в кровь плечи, адская пульсация в колене.

[Шторм пройден]

[Ущерб]: Грот-парус потерян, фальшборт разбит, помпа работает на пределе

[Статус экипажа]: Истощение

[Бонус]: Навигация в экстремальных условиях +100

Кто-то подошел к нему. Нож разрезал путы. Алексей рухнул на руки матросов.

– Капитан... – голос Элькано дрожал. – Ты... ты видел?

Алексей поднял голову. Элькано смотрел на него расширенными глазами, в которых больше не было соперничества. Там был животный, суеверный страх, смешанный с обожанием.

– Что я должен был видеть, Хуан? – прохрипел Алексей.

– Ты командовал волнам, – прошептал баск. – Ты говорил "влево", и волна уходила. Ты говорил "право", и ветер стихал. Ты... ты вообще человек?

Алексей попытался улыбнуться, но губы потрескались и кровоточили.

– Я просто хороший трейдер, Хуан. Я умею читать графики. Даже если они нарисованы водой.

Он посмотрел на горизонт. Небо очищалось. Первые звезды проглядывали сквозь рваные облака. Созвездие Южного Креста висело над мачтой, перевернутое и чужое.

– Проверьте трюмы, – скомандовал он, собирая остатки воли. – Если вода добралась до гвоздики, мы прошли через этот ад зря.

Но гвоздика была сухой. Алексей позаботился об этом еще на погрузке, заставив проконопатить палубу двойным слоем смолы.

Той ночью на корабле никто не спал. Люди сидели группами, перешептывались, касаясь амулетов. Они прошли там, где тонули флотилии. Они видели, как их капитан, привязанный к столбу, спорил с Богом и выиграл спор.

Статус в интерфейсе обновился тихо и незаметно:

[Лояльность экипажа]: 100% (Фанатизм)

[Титул]: «Тот, кто ходит по водам»

Алексей лежал в своей каюте, слушая, как успокаивается океан. Его трясло от отходняка. Руки дрожали так, что он не мог удержать кружку с водой.

Это была не магия. Это была статистика и теория вероятностей. Но объяснять это людям XVI века было бесполезно. Да и не нужно. Миф – это тоже актив. И сегодня его капитализация выросла до небес.

Впереди был мыс Доброй Надежды. Последний барьер. Но теперь он знал: они дойдут. Потому что смерть уже попыталась взять их и сломала зубы.

Глава 25: Мыс Бурь

Африка заканчивалась не землей. Она заканчивалась яростью. Мыс Доброй Надежды, этот тупой гранитный кулак, выброшенный континентом в океан, был местом встречи двух великанов – Индийского и Атлантического океанов. Их воды, разные по температуре, солености и характеру, сталкивались здесь в вечной битве, рождая хаос, который моряки шепотом называли «дыханием дьявола».

«Виктория» подошла к мысу на тридцать пятый день после шторма. Корабль был измотан. Паруса, сшитые из запасной парусины, напоминали лохмотья нищего, залатанные наспех и уже снова прорванные ветром. Корпус, обросший ракушками и водорослями, потерял ход, и каждое движение давалось ему с надсадным стоном. Но самым страшным была усталость людей. Она въелась в поры кожи вместе с солью, она сделала движения медленными, как у глубоководных рыб, а взгляды – пустыми и стеклянными.

Алексей стоял у нактоуза, глядя на компас. Стрелка дрожала, как лист на ветру, мечась из стороны в сторону. Магнитное склонение здесь было безумным, и компас, верный друг в открытом океане, превратился в лжеца.

– Барометр падает, – сказал он тихо, скорее для себя, чем для кого-то еще. – И падает так, будто у него перерезали нить.

Элькано, стоявший рядом, сплюнул за борт. Слюна, подхваченная ветром, улетела мгновенно, не коснувшись воды.

– Он падает уже неделю, – голос баска был хриплым, простуженным. – Это не новость, генерал. Новость – это то, что у нас закончилась вода. Осталась только та зеленая жижа, что плещется на дне последних бочек. Люди пьют ее, зажимая нос, а потом их рвет желчью.

– Мы не будем заходить за водой, – отрезал Алексей. Он не смотрел на Элькано, его взгляд был прикован к горизонту, где небо уже начинало тяжелеть. – Мыс нужно пройти одним рывком. Если остановимся – нас размажет о скалы или перехватят португальцы. Они знают, что мы здесь. Они чувствуют запах нашей гнили.

– Рывком? – Элькано рассмеялся, и смех этот был похож на лай побитой собаки. – Посмотри на море, Магеллан! Там волны выше мачт! Мы не пройдем. Это безумие. Нужно повернуть. В Мозамбике есть вода. И есть жизнь.

– В Мозамбике есть тюрьма, Хуан. Или виселица. А жизнь там будет короткой и очень неприятной.

– Лучше виселица, чем это! – Элькано махнул рукой в сторону горизонта, где океан уже начинал вскипать белой пеной. – Ты хочешь утопить нас всех ради своей гордыни? Ты думаешь, ты бессмертный?

Там, на юго-западе, небо и вода слились в единую свинцовую массу. Оттуда шел гул – низкий, вибрирующий, от которого дрожали зубы и ныли старые раны. Это был голос Мыса Бурь.

Ветер ударил внезапно, без предупреждения. Он не разгонялся, он просто включился на полную мощность, как турбина. «Викторию» положило на борт так резко, что люди покатились по палубе, как кегли, сбивая друг друга. Раздался треск – что-то сломалось наверху, но в грохоте волн было не разобрать, что именно.

– Все наверх! – заорал Алексей, перекрикивая хаос. – Убрать бизань! Грот на гитовы! Живее, черт бы вас побрал!

Матросы лезли на ванты неохотно, медленно. Их руки, изъеденные солью и язвами, скользили по мокрым канатам. Страх сковал волю, превратив опытных моряков в дрожащих детей. Они смотрели вниз, на кипящую бездну, и не хотели делать ни шагу.

Элькано не двигался. Он стоял у фальшборта, вцепившись в леер побелевшими пальцами, и смотрел на капитана с ненавистью, смешанной с отчаянием.

– Мы не пойдем туда! – крикнул он, и его лицо исказилось. – Поворачивай! Я требую совета офицеров! Это мое право!

Это был бунт. Не скрытый, как раньше, шепотом по углам, а прямой, открытый, рожденный животным ужасом. Матросы замерли на вантах, глядя вниз. Они ждали. Ждали, кто победит: хромой капитан или стихия.

Алексей шагнул к Элькано. Палуба ходила ходуном, взлетая и проваливаясь, но ноги Магеллана держали равновесие идеально – работала мышечная память тела и вестибулярный аппарат, усиленный интерфейсом. Он шел, не качаясь, как будто палуба была неподвижной.

– Ты требуешь? – тихо спросил он, но Элькано услышал. В этом тихом голосе было больше угрозы, чем в реве шторма. – Ты требуешь смерти, Хуан. Если мы повернем сейчас, подставим борт волне. Мы перевернемся за секунду. Нас просто сотрут.

– Ты врешь! Ты просто хочешь своей славы! Ты хочешь привезти эту чертову гвоздику любой ценой!

Алексей увидел, как рука баска потянулась к ножу. Движение было быстрым, но для Алексея, чей мозг работал в режиме боевого тактического анализа, оно показалось замедленным. Интерфейс мгновенно подсветил траекторию удара красной линией.

[Угроза]: Атака холодным оружием

[Вероятность]: 90%

[Контрмера]: Болевой захват / Нейтрализация

Алексей не стал доставать свое оружие. Он сделал шаг вперед, перехватил запястье Элькано в воздухе и вывернул его с сухим, противным хрустом. Нож звякнул, упав на палубу, и тут же был смыт водой.

Элькано взвыл и рухнул на колени, хватаясь за поврежденную руку.

– Слушать всем! – голос Алексея, усиленный яростью и адреналином, перекрыл шторм. – Здесь нет демократии! Здесь есть только я и океан! Кто хочет в Мозамбик – может прыгать за борт и плыть! Там тепло, акулы будут рады! Остальные – работать! Если кто-то еще откроет рот – я лично выкину его за борт!

Он отшвырнул Элькано к переборке, как мешок с ветошью, и встал за штурвал сам, оттолкнув рулевого.

– Альбо! Ко мне! Держать курс зюйд-вест! На волну!

Следующие сорок восемь часов слились в один бесконечный, серый кошмар. Океан превратился в ледяной ад. Волны здесь были другими – не длинными и пологими, как в Тихом океане, где можно было передохнуть между валами. Здесь они были короткими, крутыми и тяжелыми, как удары молота по наковальне. Они шли сериями, одна за одной, не давая кораблю времени всплыть, не давая людям вдохнуть.

Алексей не отходил от штурвала ни на минуту. Его руки привязали к спицам пеньковыми веревками, чтобы их не сорвало ударом воды. Он не ел, не пил, не спал. Он был подключен к кораблю и к интерфейсу, став единым целым с деревом и металлом.

[Высота волны]: 18 метров

[Период]: 12 секунд

[Угол атаки]: 30 градусов

[Режим]: Глиссирование (Экспериментальный)

Он делал то, что считалось невозможным для тяжелого, неповоротливого нао XVI века. Он заставлял «Викторию» серфить.

Вместо того чтобы тупо биться носом в стену воды, теряя ход и разрушая корпус, он подставлял скулу под удар, позволяя волне подхватить корабль и протащить его вперед, как доску серфингиста. Это требовало нечеловеческой реакции и точного, компьютерного расчета. Чуть передержал руль – и корабль брочинг, разворот лагом к волне, мгновенный оверкиль. Чуть недодержал – и нос зароется в воду, сломав бушприт и мачты, превратив судно в щепки.

Алексей чувствовал корабль кожей. Он слышал, как стонут шпангоуты, готовые лопнуть, как вибрирует киль, напряженный до предела. Он стал нервной системой «Виктории», ее мозгом и ее волей.

– Держись! – кричал он в пустоту, когда очередной вал накрывал их с головой, заливая палубу ледяной пеной.

Вода была не просто холодной – она обжигала. Она пришла из Антарктики, неся холод вечных льдов и смерти. Матросы, привязанные к мачтам и леерам, уже не молились. У них не было сил на молитвы. Они просто выли от ужаса, когда мир исчезал в белом хаосе, и скулили, когда он появлялся снова.

На вторые сутки, когда казалось, что сил больше нет, и сам корабль готов сдаться и пойти ко дну, пришла Она. Волна-убийца.

Алексей увидел ее не глазами, а интерфейсом. Красный маркер вспыхнул на границе видимости, пульсируя тревожным светом.

[Аномалия]: Одиночная волна (Rogue Wave)

[Высота]: 25 метров

[Скорость]: 60 км/ч

[Статус]: Критический. Неизбежное столкновение

Из серой мглы выросла стена. Она была не просто высокой – она закрыла небо, горизонт, весь мир. Это была движущаяся гора воды, темная, почти черная, с белым гребнем на вершине, который кипел, как лава.

Альбо, стоявший рядом (он тоже был привязан к нактоузу, чтобы не смыло), закричал беззвучно, широко открыв рот. Элькано, лежавший у фальшборта в полубессознательном состоянии, закрыл голову руками, сжавшись в комок.

Алексей понял: стандартный маневр не сработает. Эта волна была слишком крутой. Если они пойдут на нее носом, она просто сломает корабль пополам, как сухую ветку. Если отвернут – перевернет и раздавит.

Оставался один шанс. Безумный, невозможный, противоречащий всем правилам мореходства того времени.

– Полный поворот! – заорал он, срывая голос. – Травить шкоты! Разворачиваемся!

Он начал крутить штурвал с такой силой, что вены на руках вздулись, как канаты. Он заставлял корабль развернуться кормой к монстру.

– Мы утонем! – кричал Альбо, глядя на приближающуюся смерть. – Ты убиваешь нас!

– Мы взлетим! – прорычал Алексей сквозь зубы.

«Виктория» медленно, мучительно поворачивалась, сопротивляясь воде. Волна надвигалась с ревом курьерского поезда, заглушая все остальные звуки.

В последний момент, когда тень гиганта накрыла палубу, погрузив их в сумерки, корабль встал кормой к волне.

Удар был такой силы, что у Алексея потемнело в глазах. Его швырнуло на штурвал, ребра хрустнули. Корма взлетела вверх с невероятной скоростью. Корабль встал почти вертикально, носом вниз. Люди повисли на страховках, болтаясь в воздухе. Вода хлынула через кормовую надстройку, заливая ют, срывая шлюпку, бочки, все, что было плохо закреплено, смывая все в океан.

Но «Виктория» не переломилась. Она, дрожа всем корпусом, скользнула вниз по склону водяной горы, как санки с ледяной горки. Скорость была бешеной. Пена летела из-под форштевня веером, заливая бак. Корабль летел вместе с волной, оседлав ее.

Секунды растянулись в вечность. Алексей держал штурвал, чувствуя, как дерево стонет и выгибается под его руками. Он видел перед собой только белую пену и серую бездну внизу.

И вдруг все кончилось. Корабль вылетел в подошву волны, зарылся носом в пену по самую фок-мачту, вздрогнул всем телом, словно отряхиваясь, и... выпрямился.

Волна ушла вперед, унося с собой ярость океана, оставляя за собой шлейф пены. За ней шла обычная, тяжелая зыбь, которая теперь казалась почти штилем.

Алексей разжал пальцы. Они были сведены судорогой и напоминали когти хищной птицы, застывшие в мертвой хватке. Он осел на палубу, повиснув на веревках, которые удерживали его у штурвала.

Тишина. Только скрип снастей, тяжелое дыхание людей и шум воды, стекающей с палубы через шпигаты.

Кто-то подполз к нему. Это был Элькано. Он был мокрый, грязный, с разбитым лицом, из которого сочилась кровь. Он посмотрел на Алексея снизу вверх, потом перевел взгляд на уходящую волну, которая все еще была видна вдалеке как темная гора.

– Ты... – прохрипел он, и в его голосе больше не было ненависти. – Ты дьявол, Магеллан. Или Бог. Я не знаю.

– Я капитан, – прошептал Алексей. Сил говорить не было, язык прилип к гортани.

Он закрыл глаза. Интерфейс перед внутренним взором мигал зеленым светом, успокаивая:

[Достижение]: Мыс Бурь пройден

[Состояние корабля]: Тяжелое, но стабильное (Повреждения такелажа 40%, течь в трюме)

[Статус экипажа]: Шок / Поклонение

[Лояльность]: Абсолютная

Когда солнце, робкое и холодное, пробилось сквозь рваные тучи, осветив избитый, но живой корабль, матросы начали подниматься. Они смотрели на фигуру у штурвала не как на человека. В их глазах был священный трепет. Они видели чудо. Они видели, как человек победил океан.

Алексей спал, все еще привязанный к штурвалу. Ему снилась Москва, дождь за панорамным окном пентхауса, запах кофе и цифры на экране монитора. Красные и зеленые графики, котировки, индексы. Цифры, которые там, в будущем, значили все, а здесь, среди соленой бездны, не стоили и глотка пресной воды.