Текст книги "Кредитное плечо Магеллана (СИ)"

Автор книги: kv23 Иван

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Готовьте шлюпки, – приказал Алексей. – Но десант не высаживать. Держитесь у кромки рифа. Только демонстрация.

Сорок девять испанцев – отборные бойцы, ветераны – спустились в лодки. Они гребли к берегу молча, без криков. Но они остановились у кромки рифа, там, где глубина резко падала и вода доходила до пояса. Дальше они не пошли.

Туземцы взревели. Они ждали атаки. Они начали входить в воду, размахивая мечами, чтобы встретить врага в своей стихии.

Алексей поднял руку с красным платком.

На «Тринидаде» канониры поднесли тлеющие фитили к запалам. Пушки левого борта были задраны максимально вверх, на предельный угол возвышения. В стволах лежали не каменные ядра, а специальные снаряды – каркасы, начиненные просмоленной паклей, серой и пороховой мякотью.

– Огонь! – скомандовал Алексей, резко опустив руку.

Грохот разорвал утреннюю тишину, заставив птиц взлететь с деревьев на соседних островах.

Густой дым окутал корабли.

Туземцы на пляже пригнулись, закрывая головы щитами, ожидая смерти. Но ядра пролетели высоко над их головами.

Они засвистели, как рассерженные огненные демоны, оставляя дымный след в небе, и упали далеко позади строя.

В пальмовую рощу.

Прямо в центр деревни Булая.

Секунда тишины. Казалось, промах. Туземцы начали поднимать головы, готовясь смеяться.

А потом из-за деревьев повалил густой, черный, жирный дым.

Сухие крыши хижин, нагретые солнцем, вспыхнули как порох. Огонь, раздуваемый свежим утренним ветром с моря, мгновенно перекинулся с дома на дом, пожирая тростник и бамбук.

Крики ярости на пляже сменились криками ужаса.

Воины обернулись. Они увидели, как их дома превращаются в гигантские факелы. Они услышали плач женщин и детей, которые остались в деревне, надеясь на защиту мужей.

Строй дрогнул. Монолит рассыпался.

– Держите строй! – кричал Лапу-Лапу, бегая вдоль рядов и пытаясь остановить своих людей ударами плашмя. – Это обман! Не смотрите назад! Враг здесь, в воде!

Но инстинкт был сильнее дисциплины. Инстинкт сохранения рода.

Сначала побежали те, чьи дома были ближе к краю деревни. Потом, видя это, побежали остальные.

Армия рассыпалась на глазах. Воины бросали щиты, копья и бежали спасать свои семьи, свое имущество, своих свиней. Пляж опустел за считанные минуты.

На песке остался только отряд личной гвардии вождя. Человек сто. Самые преданные, связанные клятвой крови.

И сам Лапу-Лапу.

Он стоял по колено в воде, глядя на горящую деревню, а потом медленно перевел взгляд на корабли. В его глазах была не ненависть. В них было потрясение. Он понял, что его обыграли. Не силой, не доблестью, а подлостью. Или умом, которого он не ожидал от варваров.

Алексей кивнул своим людям в шлюпках.

– Вперед. Но не стрелять, пока я не скажу. Арбалеты на взвод.

Шлюпки преодолели риф. Сорок девять испанцев выпрыгнули в воду, подняв тучи брызг.

Они шли медленно, цепью, держа арбалеты наготове.

Лапу-Лапу поднял свой огромный меч, указывая острием на Алексея.

– Вы сожгли мой дом! – закричал он. Его голос, полный боли и ярости, перекрывал треск пожара. – Вы трусы! Вы шакалы! Выходите биться, если у вас есть хоть капля чести!

Алексей вышел вперед, раздвигая воду ногами. Идти было трудно, дно было илистым, вязким, засасывающим сапоги.

Он снял шлем и отдал его оруженосцу. Он хотел, чтобы вождь видел его лицо.

– Я не сжег твой дом, Лапу-Лапу! – крикнул он в ответ, стараясь перекричать ветер. – Я зажег сигнальный огонь! Чтобы ты меня услышал!

– Ты убил моих женщин!

– Нет! Мои люди стреляли в крыши. Женщины успели убежать. Посмотри!

Действительно, из горящей деревни выбегали люди с узлами вещей. Никто не лежал мертвым на песке.

Алексей остановился в двадцати шагах от вождя. Дистанция броска копья.

За его спиной стояли арбалетчики, готовые нашпиговать Лапу-Лапу болтами при первом же резком движении. Одно слово – и вождь превратится в ежа.

Но Алексей поднял пустые руки, показывая ладони.

– Я мог убить тебя, вождь. Мои пушки могли превратить этот пляж в мясорубку, смешав песок с кишками. Но я не сделал этого.

– Почему? – Лапу-Лапу тяжело дышал. Его мощная грудь ходила ходуном, вены на шее вздулись. Он был готов к смерти, но не к разговору.

– Потому что мертвый ты мне не нужен, – честно ответил Алексей. – Мертвый вождь – это легенда. Это мученик, за которого будут мстить дети. А живой вождь – это партнер.

– Я не буду рабом твоего толстого друга Хумабона! – прорычал Лапу-Лапу, сжимая рукоять меча так, что побелели пальцы. – Я лучше умру!

– Я тоже не буду его рабом, – спокойно, почти интимно ответил Алексей.

Лапу-Лапу замер. Он не ожидал этого. Сценарий врага сломался.

– Хумабон хочет твоей смерти, – продолжил Алексей, делая шаг вперед. Рискованный шаг в зону поражения. – Он хотел, чтобы мы убили друг друга здесь, в этой воде. Если я убью тебя, он заберет твой остров и твоих женщин. Если ты убьешь меня, он заберет мои корабли и мои пушки. Он смеется над нами обоими, сидя в своей лодке.

Алексей достал из-за пояса не кинжал, а свернутый в трубку пергамент с печатью.

– Я предлагаю тебе сделку, Лапу-Лапу. Не войну. Не рабство. Сделку. Равный с равным.

– Какую? – вождь не опустил меч, но в его голосе появилось любопытство, перевешивающее ярость.

– Ты признаешь власть Испании. Формально. Для бумаги. Ты платишь дань. Но не золотом. Ты платишь кокосами, свиньями и водой для моих кораблей.

– А что получу я? – спросил вождь, прищуриваясь.

– Ты останешься вождем Мактана. И... – Алексей улыбнулся самой обаятельной улыбкой, на которую был способен, – ты получишь право торговать со мной напрямую. Минуя Хумабона. Я дам тебе железо. Я дам тебе ножи, топоры, гвозди. Я дам тебе те самые «громовые палки». И тогда Хумабон никогда, слышишь, никогда не посмеет посмотреть на твой остров косо. Ты станешь самым сильным вождем после него. А может, и вместо него.

Лапу-Лапу молчал. Он смотрел на горящую деревню, на своих разбежавшихся воинов, на флот Хумабона, который маячил вдалеке, не смея приблизиться. Он смотрел на странного белого человека, который пришел с огнем, но предлагал оружие против своего же союзника.

Это ломало все шаблоны. Это было предательство. Это была подлость. И это была высокая политика.

– Ты змея, – сказал вождь, глядя Алексею прямо в глаза. – У тебя раздвоенный язык. Ты говоришь одно, а делаешь другое.

– Я торговец, – ответил Алексей, не отводя взгляда. – И я предлагаю тебе лучшую цену на этом рынке. Жизнь, власть и железо в обмен на гордость и пару свиней. Решай, Лапу-Лапу. Прилив начинается. Скоро вода поднимется, и говорить будет сложнее. Мои арбалеты заряжены.

Вождь медленно, очень медленно опустил меч. Острие коснулось воды.

– Покажи мне железо, – хрипло сказал он.

Алексей выдохнул. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица.

Сделка состоялась. История изменила русло.

Глава 18: Черный лебедь

Солнце встало над проливом между Себу и Мактаном, огромное, багровое, словно налитое кровью, предвещая день, который должен был стать днем великой жатвы смерти. Вода, обычно лазурная и прозрачная, сегодня казалась тяжелой, маслянистой, отливающей свинцом, словно само море напряглось в ожидании удара.

Флотилия раджи Хумабона уже заняла лучшие места в этом смертельном театре. Сотни лодок-проа, украшенных пестрыми перьями, пальмовыми листьями и боевыми знаменами, выстроились широким полумесяцем на безопасном расстоянии от берега Мактана. Это был амфитеатр, а раджа Себу сидел в своей огромной королевской ладье под пурпурным шелковым балдахином, как император в ложе Колизея. Он был окружен наложницами, которые обмахивали его опахалами из павлиньих перьев, и слугами, подносящими охлажденное вино. Он шутил, смеялся, показывая черные от бетеля зубы, и делал ставки со своими визирями на то, сколько голов принесут сегодня «белые братья». Для него, хитрого политика и циничного правителя, это было просто шоу. Гладиаторские бои, где он был зрителем, а испанцы – экзотическими зверями, выпущенными на арену, чтобы разорвать его врагов или погибнуть самим. В любом случае, он оставался в выигрыше.

Алексей стоял на шканцах «Тринидада», опираясь на планшир, и смотрел на это пестрое сборище с холодным, брезгливым презрением человека, который видит скрытые пружины механизма.

– Они ждут шоу, – пробормотал он, поправляя кожаную перевязь с пистолетами. – Они думают, что мы будем умирать для их развлечения, как дрессированные обезьяны. Они уже поделили нашу шкуру.

– В истории так и было, – тихо заметил Элькано, стоявший рядом. Баск был бледен, его руки подрагивали, но он держался с достоинством человека, который уже заглянул за грань. Он доверял адмиралу больше, чем Богу, потому что адмирал творил чудеса своими руками. – Магеллан высадился в отлив, когда вода едва доходила до колен, и пошел пешком через рифы. Пушки остались на кораблях, слишком далеко, чтобы помочь. И их перерезали, как свиней на бойне. Туземцы просто закидали их копьями и камнями, а потом добили в воде.

– История – это просто плохой бизнес-план, который кто-то утвердил, не глядя на риски, – криво усмехнулся Алексей. – Мы перепишем этот кейс. Мы проведем ребрендинг этой битвы.

Он посмотрел на небо, где кружили фрегаты, потом перевел взгляд на воду у борта.

– Прилив, – сказал он, увидев, как пена лижет верхнюю отметку ватерлинии. – Полная вода через час.

Это было ключевое отличие. В реальности, которую он помнил, Магеллан атаковал в отлив, надеясь застать врага врасплох и используя обнажившееся дно для марша. Но он попал в ловушку вязкого ила и острых кораллов. Алексей решил использовать физику океана против психологии туземцев. Он решил использовать воду как дорогу, а не как барьер.

– Ждать, – приказал он спокойным, но твердым голосом. – Ждать, пока вода не поднимет нас. Мы не пойдем к ним пешком. Мы приплывем к ним как боги.

На берегу Мактана царило электрическое напряжение. Лапу-Лапу, великий вождь, вывел свою армию на пляж. Полторы тысячи воинов, цвет нации, стояли плотными, как стена, рядами, щит к щиту. Они били бамбуковыми копьями о землю, издавая ритмичный, низкий гул, похожий на рокот далекого прибоя или рычание зверя. Они ждали десанта. Они знали, что белые люди неуклюжи в воде, что их железные рубашки тянут на дно, что они задохнутся и устанут, пока дойдут до берега. Они приготовили ловушки: глубокие ямы с кольями на мелководье, скрытые под водой острые бамбуковые шипы, смазанные ядом рыбы-камня.

Они были готовы к рукопашной. Они жаждали крови.

Но враг не шел.

Европейские корабли, черные и зловещие, стояли на якорях, лениво покачиваясь на волнах. Час. Два. Три.

Солнце поднималось все выше, превращая пляж в раскаленную сковородку. Пот заливал глаза воинов, краска на лицах текла. Туземцы начали уставать от ожидания. Адреналин перегорал, уступая место недоумению, а потом и раздражению. Они начали кричать оскорбления, показывать голые задницы, трясти гениталиями, вызывая врага на бой.

– Трусы! – ревел Лапу-Лапу, бегая перед строем и размахивая своим огромным мечом-кампаланом. – Женщины! Выходите! Или ваши яйца отсохли от страха? Выходите и умрите как мужчины!

Алексей ждал. Он смотрел на марку уровня воды на борту с терпением снайпера. Вода прибывала, медленно, неумолимо. Рифы, которые торчали из воды как зубы дракона, начали скрываться под белой пеной прибоя. Проход открывался.

– Пора, – сказал он наконец, когда солнце достигло зенита. – Поднять якоря! Малый ход!

Корабли ожили. Паруса с хлопком наполнились ветром. Но они не пошли носом прямо на берег, как ожидали туземцы.

Они начали сложный маневр. Они развернулись бортом.

«Тринидад», «Виктория» и «Консепсьон» выстроились в идеальную линию, параллельно пляжу, перекрывая горизонт. Теперь, благодаря высокой воде прилива, они смогли подойти на двести-триста метров ближе, чем рассчитывал Лапу-Лапу. Они перешагнули через рифы.

Это была дистанция убойного выстрела для корабельной артиллерии.

– Открыть порты! – скомандовал Алексей.

Деревянные крышки пушечных портов с грохотом откинулись, обнажив черные, холодные жерла орудий, смотрящие прямо в душу туземной армии.

Туземцы на берегу замерли. Шум стих. Они видели пушки раньше – во время праздничных салютов в Себу. Но они никогда не видели их направленными на себя с такого близкого расстояния. Это было похоже на то, как если бы на них смотрели глаза смерти.

– Цель – не люди, – громко напомнил Алексей канонирам, проходя вдоль борта. – Повторяю: цель – инфраструктура. Хижина вождя. Склады с рисом. Лодки на песке. Пальмовая роща за деревней. Ни одного выстрела по строю!

Это был «Черный лебедь». Событие, которое невозможно предсказать, исходя из прошлого опыта. Туземцы привыкли к войне людей – копье против копья, сила против силы. Алексей принес им войну технологий. Войну логистики и психологии. Асимметричный ответ.

– Огонь! – Алексей махнул красным платком.

Залп был слитным, чудовищным. Двенадцать тяжелых орудий и два десятка фальконетов рявкнули одновременно, окутавшись облаком густого белого дыма, пахнущего серой и смертью.

Звук удара был такой силы, что многие воины на пляже упали на колени, инстинктивно закрывая уши. Вибрация прошла по земле. Птицы взлетели с деревьев на всем острове, закрыв небо черной тучей.

Ядра, с воем рассекая воздух, пронеслись над головами армии Лапу-Лапу.

Они не убили никого. Ни один воин не упал.

Но они врезались в деревню Булая, стоящую сразу за пляжем.

Первое ядро, каленое, раскаленное докрасна, угодило прямо в соломенную крышу длинного дома – резиденции вождя. Сухие пальмовые листья, нагретые солнцем до состояния трута, разлетелись огненным фейерверком.

Второе ядро разбило в щепки склад с копрой (сушеным кокосом).

Третье – специальный зажигательный каркас с серой и смолой – упало в густую пальмовую рощу.

Через минуту деревня горела.

Огонь, раздуваемый свежим ветром с моря, прыгал с крыши на крышу с невероятной скоростью. Черный, жирный дым столбом поднимался в небо, заслоняя солнце, превращая день в сумерки.

А потом началось самое страшное.

Взрыв.

Одно из ядер попало в хижину, где хранились большие запасы кокосового масла в горшках. Огненный шар взвился над джунглями, выбросив в небо горящие брызги.

На пляже воцарилась паника. Абсолютная, животная паника.

Воины Лапу-Лапу, храбрые люди, готовые умирать от меча или копья, оказались совершенно не готовы к тому, что небо падает на землю огненным дождем.

Они обернулись. Они увидели, как горит их дом. Их тыл. Их мир. Место, где были спрятаны их жены, дети, старики.

Строй рассыпался мгновенно, как карточный домик.

– Моя семья! – закричал кто-то диким голосом, бросая щит и кидаясь к горящей деревне.

– Боги гневаются! – вопил другой, падая лицом в песок и раздирая себе кожу. – Небесный огонь!

Лапу-Лапу пытался их остановить. Он бегал вдоль рассыпающегося строя, рубил бегущих своим мечом, бил их щитом, кричал проклятия, умолял стоять.

– Стойте, трусы! Это просто огонь! Враг здесь, в море! Не поворачивайтесь к ним спиной!

Но его никто не слушал. Армия превратилась в толпу погорельцев. Страх за близких, за свой род оказался сильнее страха перед вождем и сильнее воинской чести.

Через пять минут на огромном пляже осталось едва ли сотня человек – личная гвардия, тимава, связанные клятвой крови умереть вместе с вождем.

И сам Лапу-Лапу. Одинокий, растерянный, стоящий по колено в воде на фоне бушующего пожара. Его мир рухнул. Его тактика (заманить, окружить и задавить числом) оказалась бессмысленной против артиллерии. Он был как ребенок с палкой против грозы.

Алексей наблюдал за этим хаосом в трубу. Его лицо было спокойным, но внутри все сжималось.

– Достаточно, – сказал он. – Прекратить огонь. Канониры, отбой!

Канониры опустили фитили. Дым начал медленно рассеиваться, уносимый ветром.

Тишина вернулась, но теперь она была наполнена треском огня, воем пламени и плачем женщин, доносившимся из деревни.

Алексей взял в руки странный предмет. Огромный рупор, свернутый из листа корабельной меди и отполированный до зеркального блеска.

– Инти, – позвал он, не оборачиваясь. – Иди сюда. Ты мне нужна.

Девушка подошла. Она была бледна как полотно, ее губы дрожали, в глазах стояли слезы.

– Ты обещал не убивать, – прошептала она с укором. – Ты обещал...

– Я никого не убил, – жестко, чеканя слова, ответил Алексей. – Я сжег декорации. Я уничтожил их имущество, чтобы спасти их жизни. Теперь мы будем говорить. Переводи. Каждое слово. Громко. Твой голос должен слышать каждый.

Он поднес тяжелый медный рупор к губам.

– ЛАПУ-ЛАПУ! – его голос, усиленный медью и великолепной акустикой воды, прогремел над проливом как глас с небес, заглушая даже шум пожара.

Вождь на берегу вздрогнул. Он поднял голову, ища источник звука, словно с ним говорил сам океан.

– Я НЕ ХОЧУ ТВОЕЙ СМЕРТИ! – продолжал Алексей, и каждое слово падало как камень. – Я МОГ УБИТЬ ТЕБЯ И ВСЕХ ТВОИХ ЛЮДЕЙ ПРЯМО СЕЙЧАС! МОИ ПУШКИ МОГУТ ПРЕВРАТИТЬ ЭТОТ ПЛЯЖ В МЯСОРУБКУ ЗА ОДНУ МИНУТУ! НО Я ОСТАНОВИЛ ИХ!

Инти переводила. Ее звонкий, высокий голос летел над водой, проникая в уши каждого, кто еще остался на берегу.

– ПОСМОТРИ НАЗАД! ТВОЙ ДОМ ГОРИТ! ТВОИ ЛЮДИ БЕГУТ! ХУМАБОН СМОТРИТ И СМЕЕТСЯ! ОН СИДИТ В СВОЕЙ ЛОДКЕ И ЖДЕТ, КОГДА МЫ УБИЕМ ДРУГ ДРУГА, ЧТОБЫ ЗАБРАТЬ ВСЕ!

Лапу-Лапу обернулся. Он посмотрел на флот Хумабона, который стоял вдалеке, не двигаясь, не приходя на помощь. Он увидел ухмыляющиеся лица врагов. Он понял.

– Я ПРЕДЛАГАЮ ТЕБЕ ЖИЗНЬ! – гремел Алексей. – Я ПРЕДЛАГАЮ ТЕБЕ РАЗГОВОР! ВЫХОДИ НА РИФ! ОДИН! Я ВЫЙДУ ОДИН! МЫ ПОГОВОРИМ КАК ВОЖДИ, А НЕ КАК РАБЫ И КУКЛЫ ХУМАБОНА!

Наступила долгая, тягучая пауза.

Все смотрели на Лапу-Лапу. И его оставшиеся воины, и люди на кораблях, и Хумабон, который в своей лодке даже привстал, пролив вино, не веря своим ушам. Он ждал резни, а не дебатов.

Лапу-Лапу стоял неподвижно минуту, словно статуя из бронзы. Пот и сажа стекали по его лицу. Потом он медленно поднял свой огромный меч и с силой воткнул его в песок. Лезвие вошло глубоко, рукоять задрожала.

Это был знак. Перемирие.

Он пошел в воду. Медленно, гордо, не сгибая спины, раздвигая волны мощной грудью.

Алексей отдал рупор Инти.

– Спускайте шлюпку. Я иду.

– Сеньор! – Элькано схватил его за рукав, его глаза были полны ужаса. – Это безумие. Он убьет вас голыми руками. Он берсерк!

– Не убьет, Хуан. Ему интересно. Любопытство сейчас сильнее ненависти. И он умный человек. Он понимает, что я спас ему жизнь, остановив обстрел, когда он был беззащитен. Это создает долг.

Алексей спустился в шлюпку. Он демонстративно не взял оружия. Ни шпаги, ни пистолетов. Только свернутая карта и пергамент с печатью.

И один предмет в кармане камзола. Маленький, но важный.

Встреча произошла на рифе, где вода доходила до колен. Нейтральная полоса.

Два лидера. Один – в мокром, просоленном камзоле, с седой бородой, со шрамом на лице и глазами уставшего демона. Другой – полуголый гигант, пахнущий гарью, дымом и старым потом, с глазами загнанного, но не сломленного волка.

Вокруг них была вода, кипящая от прилива. А за их спинами – две цивилизации, готовые сожрать друг друга.

– Ты сжег мой дом, – глухо сказал Лапу-Лапу. Инти, стоявшая в шлюпке неподалеку, переводила шепотом, боясь нарушить напряжение.

– Я спас твой народ, – спокойно ответил Алексей, глядя снизу вверх в лицо гиганту. – Если бы я высадился, мои солдаты убили бы всех. Мои пули быстрее твоих копий.

– Ты говоришь как змея. Красиво, но ядовито.

– Я говорю как торговец. Я принес тебе не смерть, а сделку. Самую выгодную сделку в твоей жизни.

Лапу-Лапу посмотрел на горящую деревню, где огонь уже начал стихать. Потом перевел взгляд на флот Хумабона, пестреющий на горизонте.

– Чего ты хочешь, белый человек? Зачем ты позвал меня?

– Я хочу, чтобы ты стал моим партнером. Не слугой, не рабом. Партнером. И я хочу дать тебе то, чего нет у Хумабона. То, что сделает тебя сильнее его.

Алексей медленно достал из кармана предмет.

Это был не гвоздь. И не зеркало.

Это был кинжал. Великолепный дагестанский кинжал (трофей из будущего, или качественная толедская стилизация), с рукоятью, украшенной чернью и перламутром, и лезвием из дамасской стали.

Он протянул его вождю рукоятью вперед. Жест доверия.

– Возьми. Это задаток. Знак моего уважения к твоей храбрости.

Лапу-Лапу недоверчиво взял кинжал. Он лег в его огромную ладонь как игрушка. Он вытащил клинок из ножен. Сталь с тихим звоном вышла на свет, сверкнув на солнце хищным блеском. Он провел лезвием по ногтю большого пальца. Стружка снялась легко, как масло. Он рубанул по воде – клинок рассек ее без брызг.

– Хорошее железо, – признал он, и в его глазах вспыхнул огонек жадности воина. – Лучше, чем у Хумабона.

– У меня есть много такого железа. И есть пушки, которые могут ломать скалы. И я могу научить твоих людей ими пользоваться.

Глаза вождя расширились. Он понял.

Это был «Черный лебедь». Непредсказуемый фактор, меняющий все расклады.

Вместо войны на уничтожение Алексей предложил ему технологический скачок. Союз против общего врага.

Битва за Мактан закончилась, не начавшись. Кровь не пролилась в воду.

Начиналась битва за будущее. И в этой битве у Лапу-Лапу теперь был шанс не просто выжить, а победить.