Текст книги "Цикл неизбежности (СИ)"

Автор книги: K.P.Ariana

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 38 страниц)

– Ох, как же мне надоели эти королевы! Появляются и появляются, а ведь правители редки...

Новый вздох со стороны Квази.

– Простите, а чему именно вы будете меня учить? – чопорно, но достаточно вежливо проговорила Фрост. Всё-таки некультурно обижать незнакомцев, если они ничего плохого пока не сделали. – «Хм, где-то я уже её видела. И точно не у себя в супнице…»

– Всему, – ответила Черепаха, не забыв при этом печально вздохнуть, – Четвертованию, поиску вечной молодости, чтению по органам, Роковым танцам – то, что должны знать чистокровные королевы. Как и остальные, ты будешь монстром. Да... Такова судьба всех Королев. Взять хотя бы Шалтая-Болтая...

– Но я не хочу быть монстром! – запротестовала потенциальная правительница. – Я – Белая королева, а белые – хорошие. Им по закону жанру запрещено казнить, кого бы то ни было. Можете это у любого спросить! Вон, хотя бы у него.

Она указала на появившегося рядом Грифона, который сверзился к ним прямо с неба.

– Тебе придется, – меланхолично ответила Квази, – Все королевы – монстры, даже хорошие. Думаешь, Красная Королева хотела рубить всем головы? Пока Чешир не начал исчезать, она была вполне хорошей, ее очень любили... А потом Чеширский кот стал распадаться по частям, и она пришла ко мне. Я сделала из нее настоящую королеву.

– Королева Алиса, – грифон опустился на одно колено, поцеловав руку Памеллы, – Для меня большая честь обучать вас.

– Понимаю, но я – это я, а не все остальные, – заметила будущая королева, выпутывая руку из когтей новоявленного зверя. – Ладно, можете обучать меня, но давайте начнём с чего попроще. С танцев, к примеру.

Она сделала услужливый книксен, пытаясь всем своим видом показать королевское достоинство.

– Тогда становись в триста восемьдесят восьмую позицию, – приказали ей Грифон и Черепаха.

– Это как? – опешила Памелла, ибо знала только пять позиций, да и те были из балета. А больше поз только в Камасутре, а она, как таковая, к танцам не относится.

Она, конечно, попыталась встать, как показали ей новые учителя, но получилось далеко не с первого раза, ибо поза враскорячку никак не давалась Белой Королеве.

– А что это за танец, хоть скажите…

– Роковая кадриль, естественно, – становясь за Памеллой и обхватывая ее за пояс, провозгласил Грифон, после чего троица пустилась в пляс под аккомпанемент песни про устриц, Моржа и Плотника.

«Раковая кадриль? Ну, тогда понятно, почему мы движемся задом наперёд», – думала про себя Фрост, повторяя движения заливающихся песней преподавателей. Этот танец напоминал ей помесь ламбады и ча-ча-ча, но уж никак не кадриль.

– Фух… когда стану королевой…. буду танцевать только цветочный вальс… – выдохнула она, когда бешеная пляска была окончена.

И тут прозвучал сигнал из дворца, а голос, усиленный мегафоном, кричал:

– Все на суд! Начинается королевский суд!

– Опа! Так здесь и такое есть? А я думала, что Алая Королева казнит без суда и следствия, – удивилась Памелла, понимая, что всё не так уж и запущено.

– Королева справедлива, если она решила казнить просто так, то это решение обосновано. А если она решила сделать суд, значит, причина ничтожна, – объяснил ей Грифон, – Но ты должна явиться туда.

– Хорошо, тогда можете проводить меня, если угодно, – вскинулась вампирша, которой было всё же интересно взглянуть на суд, поэтому она развернулась и направилась в сторону дворца.

Добравшись до оного, она вошла в залу, откуда неслось больше всего шума. Народу там собралось просто немеряно: зверюшки и птицы всех цветов и мастей, все встреченные ею знакомые и куча незнакомцев – все они стекались во дворец, чтобы посмотреть на суд, который был здесь нечастым гостем, ибо местная правительница предпочитала использовать быструю казнь. Так что здесь яблоку было упасть негде.

Однако Фрост смогла пробраться к передней скамье, устроившись неподалёку от присяжных, с интересом оглядывая участников суда. А ими были: Акацки в кудрявом старом парике судьи, вместе с Кармен сидящей на верхней трибуне, и закованный в цепи Валет в качестве подсудимого.

– Тихо! – вскричала Королева. Ей даже не пришлось стучать молотком – одного слова Королевы было достаточным, чтобы восстановить в зале тишину. Сейчас было видно, что Червонная Дама правит страной железной дланью. – Итак. Мы судим Валета за то, что он подмешивал в еду опасное лекарство, заставляющее всех здесь изменяться. За попытку изменить нас он приговаривается...

– Дорогая, надо опросить свидетелей, – напомнил ей Красный Король.

– А я их еще не казнила? – искренне удивилась Ее Величество, – Ну ладно. Первый свидетель – Шляпник.

Упомянутый мужчина занял свое место перед королем и королевой, щеки которой отчего покраснели.

– Итак, любезный, что вы скажите по этому делу?

– Ничего.

– То есть, как? Вы что, не знаете, что Валет подсыпал в еду опасный вирус?

– Знаю, – хмыкнул Шляпник.

– Тогда что вы скажите?

– Ничего. Вы вообще помешали моему насыщению и теперь меня мучает жажда. Поэтому я говорить ничего не буду.

– Голову с плеч! – рявкнула Стронг, но Шляпник, не будь дураком, предпринял попытку к бегству, но был схвачен и унесен из зала.

– Стоять! Я сама отрублю ему голову! – опомнилась королева, а после швырнула Алисе молоток, – А ты будешь судить Валета за меня!

Она скрылась из зала, а спустя несколько секунд до ушей присутствующих донесся крик:

– О да, Шляпник! Люби меня всю! – и это отнюдь был не гневный вопль.

«О господи, какие страсти», – слегка зарделась Памелла от услышанных откровений, с покорностью поднимаясь на помост и присаживаясь рядом с флегматичным королём.

– А разве вы не должны быть возмущены по поводу того, что делает ваша жена? – тихим голосом поинтересовалась она у верховного вампира, пока шумная аудитория переговаривалась между собой, так что в зале вновь лился неистовый галдёж.

– Нет, – откликнулся Каин, приложив ладонь к лицу, – Они же любовники, зачем мне возмущаться?

Он бросил взгляд на Герцогиню, которая не сводила глаз с Белого кролика, тот в свою очередь любовался Кухаркой, что сидела в зале и качала ребенка. Та же смотрела на Твидолди, а он на Гусеницу, Гусеница смотрел на Памеллу, куря кальян и держа ружье наготове.

«Вот те раз! Измена, значит, к преступлению не приравнивается. Хотя, если у них фиктивный брак, то удивляться нечему», – заключила Фрост, посмотрев в ту же сторону, что и Король, быстро отследив полную цепочку отношений, – «Любовный многоугольник какой-то…»

Сама она глянула на Мартовского зайца и случайно встретилась с ним глазами, отчего зарумянилась и опустила голову. Однако надо было продолжать процесс, ведение которого поручила ей Красная королева, так что вампирша постучала молотком по столешнице, пытаясь привлечь внимание народа.

– Эм… Господа… Леди и джентльмены… сегодня мы собрались в этот радостный день… Нет, не то. Ах да! – она вновь постучала молоточком, однако аудитория продолжала галдёж, так что Фрост вынуждена была перейти к более действенным мерам. – А НУ, ВСЕМ ВСТАТЬ! СУД ИДЁТ! – рявкнула она так, что все замолкли и испуганно соскочили с мест, решив, что Алая Королева вернулась.

– Простите, а куда он идёт? – поинтересовался один из присяжных.

– Пока никуда, но точно пойдёт псу под хвост, если кто-либо ещё продолжит мешать судебному процессу, – отозвалась раздражённая Памелла, но затем прокашлялась и обратилась к Валету. – Прежде всего, подсудимый, вы признаете то, что отравили еду опасным вирусом, из-за которой кое-кому приходилось уменьшаться и увеличиваться, мучаясь со своими размерами, а также под действием отравленной еды сходить с ума и кидаться на прохожих?

– Нет, не признаю, – улыбаясь, ответил молодой Куран, которому, похоже, было веселее всех здесь, – Здесь все не в своём уме, а мой вирус делал так, чтобы они были в своем. А то, что ты, Алиса росла, так то твои проблемы, а не наши.

– И, тем не менее, вы только что признали, что вирус – ваших рук дело, а значит, вина доказана, – поймала его чистокровная на словах, довольно улыбнувшись. – А посему Валет признаётся виновным в данном преступлении и приговаривается к пожизненной готовке и мытью тарелок на королевской кухне. Раз уж он так любит экспериментировать с едой, то пускай, и готовит пир на весь мир!

Она шмякнула молотком о стол, тем самым показывая, что заседание окончено. Зрители и присяжные недоуменно перешептывались, ведь это первый в их жизни не смертельный приговор. Однако это было новым, даже несмотря на то, что наказание было слишком мягким и поэтому понравилось присутствующим, отчего те захлопали в ладоши и засвистели.

– Что тут происходит? – в зал вошла Красная Королева, застегивая на себе платье.

– Алиса оставила преступнику жизнь, дорогая, – тут же отозвался Король.

– ЧТО?! – от этого ора в зале вылетели стекла. – В камеру её! Суд после вечернего чаепития.

Похоже, это настолько разозлило Её Величество, что она затопала ногами. Стража быстро подхватила Мэл и отволокла ее вниз, где и заперла. Рядом с ней, по соседству сидели Шляпник и ещё кто-то, кто спал, отвернувшись к стене.

– А вот и мой десерт, – усмехнулся мужчина и, облизнув губы, подошел ближе к Мэл.

Да уж, эйфория от суда прошла довольно быстро благодаря стараниям Кармен, а тюремная камера и злополучное соседство не улучшили опущенного настроения.

– Не подходи! – пискнула вампирша, отскочив подальше от Ридо, – Я всё Кармен расскажу! Она тебя казнит, если хотя бы притронешься ко мне пальцем.

«Да и меня, наверное, тоже», – безрадостно подумала она, понимая, что «болезнь Курана» довела всех до полного сумасшествия, потому они и не узнают Памеллу.

– Я королева, между прочим, у меня статус полной неприкосновенности! – возмутилась она в очередной раз.

– Но и я король, но это не мешает моей возлюбленной сажать меня сюда каждую неделю и рубить мне голову раз в месяц, – он подошел вплотную к решетке, разделяющей их камеры, – А кто такая Кармен?

Их беседа была прервана появлением упомянутой Стронг.

– Ты не должен был себя так вести в зале. Сам знаешь, как я бешусь, когда на меня смотрит столько людей, – обратилась она к Шляпнику, словно не замечая Фрост.

– Прости, но это не моя вина. Это все сон Алисы, – ответил тот, наблюдая за тем, как Алая Королева открывает его камеру. Он подошел к Кармен и, сжав ту в объятиях, припер к стене, покрывая лицо и шею поцелуями.

– Фу, идите в спальню! – скривилась заключённая, которой отнюдь не хотелось наблюдать перед собой сцены подобного контекста. – И кстати, причём тут сон?

– Дорогая, объясни ей про сон, – прошептал Шляпник, запуская руки под юбку девушки.

– Сон? – похоже, Королеве было не до того, но она все же снизошла до ответа, – Видишь того беднягу напротив? Так вот, так же, как мы снимся тебе, ты снишься ему... – договорить она не успела – Шляпник утащил ее прочь, сопровождаемый громким смехом Дамы Червей. Но перед этим прямо под ноги Памеллы упал небольшой ключик.

«Снюсь? Что за бред?!» – хоть и чистокровная осталась в непонятках, но упавшую вещицу подобрала. Ею удалось открыть свою камеру, а также соседнюю решётку, ибо девушка просто не могла оставить неизвестного ей беднягу, скорее всего, несправедливо осуждённого злой интерпретацией Стронг. Подойдя к чёрному человеку, девушка удивлённо выдохнула и…

Памелла внезапно проснулась от звука раздвигаемых штор. За окном стоял погожий день, а представители Ночного класса как всегда спокойно спали в своих постелях, пока Дневной класс маялся учёбой.

– Ох, и приснится же такое! – вздохнула она, потягиваясь, и с подозрением посмотрела на разбудившую её слугу, которая по обыкновению принесла ей завтрак. – Кармен, если вдруг Айдо начнёт исчезать по частям, ты уж к черепахе Квази не ходи, а лучше обращайся ко мне, ладно?

Комментарий к (Спешл) Цикл чудеса-фантазия: Алиса? в стране Чудес Интерпретация всем известной повести Л.Кэролла “Алиса в стране Чудес”.

В ролях:

Алиса – Памелла Фрост

Белый кролик – Куран Канаме

Мышь – Тоя Рима

Дронт – Кросс Кайен

Тритон Билл – Сейрен

Мартовский заяц – Ичиджоу Такума

Твидолди и Твидолдам – Зеро и Ичиру

Шалтай-Болтай – Шизука Хио

Безумный шляпник – Куран Ридо

Соня – Шики Сенри

Чеширский кот – Ханабуса Айдо

Герцогиня – Соуэн Рука

Повариха герцогини – Юки Кросс

Гусеница с кальяном – Ягари Тога

Красная Королева – Кармен Стронг

Червонный Король – Каин Акацки

Валет – Куран (потомок)

Грифон – Ичиоу

Черепаха Квази – глава Гильдии

Птицы и звери в подземелье – ученики Дневного класса

Королевская рать – Совет Старейшин

Стражи-карты королевы – вампиры уровня Е

Свита и присяжные – ученики Ночного класса

Шахматные ходы (Алиса играет за пешку):

Второй – гусеница на грибе;

Четвёртый – близнецы Твидолди и Твидолдам (в лесу)

Пятый – Шалтай-Болтай?

Шестой – дом герцогини

Седьмой – «безумное чаепитие»

Восьмой – сад красной королевы (становится белой королевой)

P.S. немного о том, как мы с соавтором решили развеяться после сей мрачной истории. Надеюсь, вам понравилось) И простите, что долго не выкладывала, так как возникли проблемы с редактированием. Следующий спин-офф будет поменьше, так что рассчитываю закончить с ним быстрее. Приятного чтения!

====== (Спинн-офф) Цикл любви-ненависти: Я хочу верить в нас ======

Во что мы верим, то не потеряно ещё. ©

Ф. Шиллер

«Грусть… она всё также сопровождает мою жизнь. Ничего не меняется по истечении времени. Я до сих пор оплакиваю свою давнюю утрату. Двести лет прошло, а я всё ещё вижу её. Мою умершую девочку. Мою бедную маленькую малышку, которую я хотела назвать твоим именем…»

Тихая светлая ночь властвовала на небосводе, даря успокоение душам, похороненным на старом кладбище в дебрях беспросветного леса. Облака разошлись, открывая взор луне, роняющей на землю тусклый свет. Её бледные лучи осветили тонкую фигуру, выделяющуюся среди темноты деревьев и надгробных плит.

Памелла стояла перед могилой Кармен Стронг, ушедшей из жизни триста лет назад. Рядом с ней стояло более свежее надгробие с именем Кармен Куран. Ни первое, ни второе нельзя было назвать настоящими могилами, ибо невозможно похоронить чистокровных: когда они умирают, то не обращаются в пепел подобно другим вампирам, а рассыпаются на миллиарды осколков и незримых частиц. От них ничего не остаётся… так что это были просто камни – холодные, серые и пустые.

Высеченные на них инициалы были стёрты временем и почти незаметны, но вампирское зрение Мэл позволяло прочесть их даже в полной темноте. Она привыкла думать, что души погибших находятся тут, в специально созданных для них последних пристанищах, потому продолжала приходить сюда, чтобы отвести душу.

Две принесённые алые розы были положены на могилы согласно людскому обычаю. «Мне не хватает тебя… Вас обоих», – тяжко вздохнув, женщина в последний раз взглянула на пожелтевшее надгробие своей малышки и поспешила прочь.

Двести лет назад её дочь, которая должна была стать первым ребёнком и наследницей в семье, умерла, даже не успев родиться. На восьмом месяце беременности у Памеллы случился выкидыш. Ужасная потеря, но не первая… И, тем не менее, эта утрата подкосила и без того несчастную женщину ещё больше. «Это было неизбежно. Моё проклятье всё ещё действует. Этому не будет конца, пока я жива…» – выйдя из леса, чистокровная особа подошла к дожидавшейся её на дороге машине и забралась внутрь, сев на переднее пассажирское сидение.

– С возвращением, Мэл-сама, – проговорил светловолосый мужчина за рулём, – Вы закончили?

– Да. Можем ехать, – буднично бросила та.

– Тогда возвращаемся.

Автомобиль тронулся и быстро направился дальше по дороге, увозя двух пассажиров всё дальше от мрачного леса и старого захоронения.

«Это судьба. По предсказанию я должна родить ему именно мальчика, поэтому у нас никак не может быть девочки. Это неоспоримо. И как я могла подумать, что могу пройти против неизбежности рока? После всего того, что было, взять и наступить на те же грабли… Это больно», – думала про себя Памелла, отстранённо глядя в окно.

Долгие годы изменили её почти до неузнаваемости. Внешне она не утратила свойственной всем чистокровным вампирам внеземной красоты, а даже, наоборот, похорошела: повзрослела, поправилась, исчезла подростковая угловатость фигуры, сменившись на округлые женские формы. Волосы она отрастила, и теперь они спускались серебряным водопадом аж до колен. Но, несмотря на поразительные внешние данные, Мэл не чувствовала себя такой прекрасной, какой её видели другие. Она уже не была той скромной, милой и доброй девушкой, которая, не взирая на своё проклятье, умела радоваться жизни, с улыбкой наслаждаясь её благоприятными мгновениями, и видеть всю красоту этого мира. Но теперь… Даже печали и горести почти не затрагивали её. Бесконечная череда несчастий и жизнь в неволе иссушили её силы. Памелла замкнулась в себе и почти потеряла способность чувствовать. Какой толк в эмоциях, если они приносят лишь боль и разочарования?

– Нам надо поспешить, – её отвлёк голос блондина, – Наш господин может вернуться в любую минуту. Ему не понравится, если он не застанет вас дома.

С этими словами он прибавил газу, гоня машину во весь опор по пустынной трассе.

– Не нужно так нервничать. Моё внутреннее чутье подсказывает мне, что мы успеем вовремя, – успокоила его соседка. – Но я знаю, как ты рискуешь, давая мне возможность покидать дом. И я очень благодарна тебе за это, Айдо. Спасибо.

– Не стоит благодарностей, Мэл-сама. Я ведь всё понимаю.

– Да. Только ты один…

Вампир только улыбнулся, и на этом их разговор закончился.

Ханабуса Айдо. Единственный её соратник и последний оставшийся на службе у семейства Куранов аристократ, не считая Сейрен, которая всегда ходила за своим господином. Он же присматривал за Памеллой с тех самых пор, как она стала супругой главы верховного клана Куран, и по сей день оберегал её покой. А ещё он был её другом. Только подумать, ведь раньше никто не смог представить, что они станут так хорошо ладить. Всё же время изменило не только её. Преданность и умения блондина просто поражали. Остальные его друзья уже давно оставили прежнюю службу и завели свои семьи, а Айдо… Он просто коротал время, пока ждал её – ту самую, что вскоре должна была переродиться.

– Мэл-сама, я пришёл доложить, что ухожу.

Этим же вечером он пришёл, чтобы попрощаться.

– Значит, ты наконец-то решился, – тихо произнесла женщина, поднимаясь из-за стола, где лежал очередной расклад таро.

– Да. Я уезжаю в Европу, – ответил он, – С Канаме-сама я договорился вчера, но решил провести ещё один день с вами. И, похоже, не зря.

– Верно, – кивнула Мэл с нотками печали в голосе, глядя ему в глаза. Она больше не скрывала свой правый глаз, так как хорошо научилась управлять проклятым даром, потому необратимые предсказания больше не срывались с её уст, рискуя испортить кому-то жизнь. – Ты собираешься найти её?

– Вы ведь сами сказали, что пришло время, – напомнил ей Ханабуса, – Как бы то ни было, но вся моя семья перебирается туда. Клан Айдо не перестанет поддерживать правление Куранов, но мы не хотим полностью от него зависеть. Это что-то вроде длительной командировки с целью расширения круга содружества и налаживания сотрудничества с другими частями света. Так что, как только прибуду туда, то попробую наладить связь с вашим кланом и кланом Стронг.

– Именно так я и предполагала.

При этих словах губы вампирши дрогнули, словно она хотела улыбнуться, но так и не сделала этого.

– Ты ведь до сих пор любишь её, да?

– Что за глупый вопрос, Мэл-сама? – в свою очередь вопросил аристократ, усмехнувшись, – Конечно, люблю. И могу подождать ещё немного, пока она вырастет. Я готов ждать её хоть тысячу лет…

– Я вижу. И теперь понимаю, почему Кармен любила тебя. И, я уверена, полюбит снова. Только помни, что тебе нельзя рассказывать никому о том, чем я поделилась с тобой.

– Разумеется. Я не дурак, чтобы подставлять под угрозу наше с ней совместное будущее.

– Ты, наверное, хотел сказать, что не такой дурак, каким был раньше.

– Мэл-сама!

Чистокровная прикрыла рот ладошкой, глядя на экспрессивную реакцию собеседника.

– Думаю, тебе пора, – примирительно сказала она, положив руку ему на плечо, – Я буду надеяться, что у тебя всё получится, и что судьба будет к тебе благосклонна.

– А что же тогда насчёт вас, Мэл-сама?

– Меня? – этот вопрос несколько ошарашил женщину, хотя ей было в принципе всё равно, – Не думаю, что что-то изменится. Я уже давно примирилась со своей жизнью.

– А Канаме-сама? – продолжал выспрашивать Ханабуса. – Неужели вы так и хотите быть несчастной с ним?

– Мне ничего другого и не остаётся. Ведь мы поженились не потому, что хотели быть вместе. Это был вынужденный брак…

– Я не о том! Даже если вы и примирились с этим, то почему до сих пор страдаете?

– Потому что я – причина всех страданий моего мужа. Как я могу быть счастлива, если между нами ничего нет? – при этих словах на лице Памеллы едва не навернулись слёзы.

– Вы ненавидите Канаме-сама?

– Нет. Ненависть давно прошла. Но я и не люблю его.

– А он?

– Не знаю.

– Тогда может, стоит узнать? – на его лице появилась утешительная улыбка. – Поверьте, Канаме-сама не выбрал бы вас своей супругой, если бы испытывал одну лишь ненависть к вам. Вы оба очень много пережили в этой жизни. Может быть, пора освободиться от прошлых печалей?

Чистокровная молчала. «Моя участь предрешена. Я сделаю только хуже, если попытаюсь снова её изменить», – говорил ей внутренний голос. Айдо же только покачал головой, а затем осторожно обнял хозяйку дома.

– Подумайте об этом, Мэл-сама. И берегите себя, – выдал он напоследок, так как ему было пора отчаливать.

– И ты тоже, Айдо, – прошептала она, обнимая его в ответ. – Друг мой… я не прощаюсь.

– Как и я. Возможно, мы ещё увидимся, – улыбнулся тот, размыкая объятия.

«Да. В моей другой жизни…» – знала Памелла, провожая его взглядом. Она ничего не сказала ему о том, что должна умереть, когда родит для Курана наследника. Ничего она не сказала и об обстоятельствах смерти самого Ханабусы. Это было излишне, ведь он не сможет отвадить от себя смерть, а если попытается, то может потерять Кармен. Нельзя менять будущее, особенно то, что предрешено, как необратимая постоянная.

«Я не могу ничего изменить, даже время своей смерти. Поскорее бы она наступила. Я так устала от этой безрадостной жизни…»

Прошло несколько дней со времени отъезда Айдо, а жизнь Памеллы не менялась к лучшему. Даже, наоборот, она угнетала чистокровную. С уходом блондина исчезло всё светлое и яркое в этом доме, ибо только он один мог удивить её, давая возможность отвлечься и не сойти с ума. За кого теперь ей держаться? Мэл и раньше чувствовала одиночество и изолированность, но теперь испытала это особенно остро. Впрочем, она к подобному привыкла, так что беспокойство о себе было отодвинуто на задний план. И всё же…

«Что мне делать? У меня больше никого не осталось, кроме вечно отсутствующего мужа. Что толку быть королевой, если приходится прятаться тут?.. Кармен, как бы ты поступила на моём месте?»

Она всё чаще задумывалась о словах, сказанных Айдо в его последний день перед их прощанием, но не находила им должного ответа. Что же на самом деле она чувствует к Канаме? А он к ней? Мэл видела лишь безразличие во взгляде, когда он приходил домой, чтобы встретиться с супругой. Его сердце, как её, было разбито давным-давно, осколки которого раскидал ветер времени. Никто и ничто уже не могло собрать их воедино.

«Мы просто двое несчастных, доживающих свои дни вместе. Возможно, рождение ребёнка помогло бы нам хоть как-то наладить отношения, но…» – однако Памелла знала, что не переживёт следующих родов, так что ни о какой надежде и речи быть не может. В этот момент она осознала суть сказанного Айдо, – «Значит, он хотел, чтобы мы начали налаживать их сейчас? Но возможно ли это…»

Она попыталась вспомнить все моменты вынужденной совместной жизни с Кураном, но не увидела там ничего хорошо. Только их общую грусть и боль. В основном свою боль. Хотела ли она такой жизни для себя?

«Нет. Никогда не хотела… но могу ли я это изменить? Моё время ограничено…»

Но ведь так живут все люди, как она поняла позже. Может, стоит взглянуть на это с их стороны и последовать человеческому примеру?

Раздумья были прерваны шумом со стороны входных дверей, затем послышался возглас слуги, что стоял возле них, для всех остальных домочадцев:

– Хозяин вернулся!

Следуя зову, Мэл тут же встала со своего места, как полагает супруге, чтобы встретить своего мужа.

Через пару минут в гостиной появился Канаме. Как и всегда, он был безупречен и хорош собой. Даже в юности он был сказочно красив, но с годами эта красота только увеличивалась. Он повзрослел и возмужал, так что теперь от него было просто глаз не отвести. Для всего вампирского сообщества он был умным и справедливым правителем, за которым можно последовать хоть на край света. И лишь Памелла знала его с другой, менее прекрасной стороны. Глядя на него, она видела всё того же страшно одинокого и печального вампира, которого встретила в первый день знакомства с Ночным классом Академии Кросс. И только с ней он мог быть иногда жестоким, ведь именно она ожесточила его сердце, вырезав без ножа, когда позволила своей слуге убить его возлюбленную. В тот роковой день мир потерял двух чистокровных: младшую сестру Канаме – Юки, и Кармен Стронг, убившую чистокровную принцессу Куранов и поплатившуюся за это тяжкое преступление. Оба чистокровных повелителя сами лишили друг друга самых дорогих им существ и теперь оплакивали свои грехи. И всё же они были вместе, хоть и в тоже время порознь…

– С возвращением, – как обычно приветствовала Памелла мужа, сделав миниатюрный книксен.

Куран на это только кивнул и как всегда направился через гостиную к своему кабинету. По большей части именно там он коротал ночи и дни, изредка выходя в столовую, чтобы пообедать с супругой, либо удалиться в их общую спальню. Сегодня было точно также.

«Холодно. И больно. Каждый раз, когда вижу его лицо, то испытываю эти чувства. Чувства вины и сожаления – мои вечные спутники» – думала она, провожая взглядом удаляющуюся фигуру шатена. – «Но я не хочу, чтобы так было всегда. Правда, не хочу…»

– Канаме… – решилась она окликнуть его в последнюю секунду.

Тот замер на пороге комнаты и обернулся.

«Смогу ли я сказать ему?..» – ещё сомневаясь, женщина всё же подошла к супругу.

– Не хочешь ли поужинать сегодня вместе? – предложила она, явив давно невиданный интерес к его персоне. Правда, вампира это не проняло.

– Не особо, – равнодушно выдал он, поворачивая голову обратно и собираясь продолжить движение.

Однако Мэл не дала ему этого сделать. Схватив его за руку, она заставила мужчину опять развернуться к себе лицом.

– Послушай… Нам надо поговорить, – со вздохом она отпустила его кисть.

– О чём же? А, да… Я слышал, Айдо покинул нас. Наверное, теперь тебе стало скучно без него, – так рассудил Куран, чуть опустив голову в понимающем знаке, – Не беспокойся. Завтра же поищу кого-нибудь подходящего, что он мог за тобой присматривать…

– Я не о том, – возразила вампирша, чуть поджав губы, а затем резко выдала, – Я говорю о нас, и что не могу так больше!

– А что тебя не устраивает, Мэл? Может, ты хочешь обратно в клетку?

– Нет! – испугалась она, но всего лишь на секунду, – Но всё равно, так больше не может продолжаться. Сколько мы ещё будем с тобой страдать вдвоём? Сколько ты будешь держать меня за вещь?

– У тебя есть другие предложения? Не забывай, чем это заслужила.

– Да, может и заслужила. Но как насчёт тебя, Канаме? Ты тоже этого заслуживаешь?

Он замолчал, не желая ничего отвечать, и сцепил руки на груди. Когда-то давно они уже говорили об этом, но так и не пришли ни к чему хорошему. Так стоило ли поднимать больную тему снова? Однако его жена только подошла ближе, по-прежнему не сводя с чистокровного разноцветных глаз.

– Пойми, Канаме, мы с тобой уже многое потеряли. И мы же сами загнали себя в угол. Ты думаешь, что страдаю лишь я одна, но на самом деле мы оба пребываем в бездне беспросветного отчаяния. И это очень печально, – она подняла руки, ласково касаясь ладонями его скул, – За столько лет мы сполна испили эту несчастливую чашу. Может, пора это прекратить? Я не хочу этого для нас. Это не жизнь, а пустое существование. И неважно, что ты никогда меня не простишь, но я не хочу тратить свою оставшуюся жизнь ради того, чего нет. И поэтому… я хочу дать тебе хоть немного того семейного тепла и уюта, что может дать любящая жена.

Темноглазый вампир смотрел на неё и всё также угнетающе молчал. Затем накрыл женские ладони своими и отнял от своего лица. «Не получилось», – подумала Мэл, потупившись и опустив взгляд. Но тут её уста накрыли мужские губы. Твёрдые, холодные, подчиняющие себе. Её муж никогда так раньше не целовал её.

Его поцелуй был ещё холоден и безжизнен, как и сам Куран, но, тем не менее, Памелла сделала то, что не позволяла себе раньше: ответила ему взаимностью, обнимая за шею и цепляясь за волосы. Оторвавшись от её губ, Канаме спустился к шее, чувствуя, как напряглось её тело.

– Говоришь, что хочешь стать любимой, но до сих пор боишься, – сказал он, когда выпрямился, потому что вампирша вся сжалась, ожидая укуса, – Ты не можешь дать мне то, чего хочешь. Да и сможешь ли вообще когда-нибудь?

Той не нашлось, что на это ответить, так что он повернулся и вышел из комнаты. «Неудачница…» – внутренне укорила себя белокурая, услышав, как хлопнула дверь кабинета.

Весь оставшийся день она не смела показываться никому на глаза, проведя всё время в опочивальне. Думая о том, что произошло, Мэл то терзалась угрызениями совести, то терялась в догадках, почему же он так с ней поступил. «Я была жестока, когда говорила ему о несбыточном? И о несбыточном ли? Если бы Канаме выпил мою кровь, то понял, что я его не люблю. Я просто не могу полюбить так сразу. И стоит ли обманывать его, притворяясь, что это не так?» – она не могла спокойно спать из-за этого. Даже карты не могли отвлечь её, так что, в конце концов, она просто смирилась с неизбежным.

«Да, сейчас я не могу ничего поделать с этим. Но могу попытаться поговорить с ним снова, правильно? Нам просто нужно время. Это лишь в сказках всё случается сразу, но в жизни… Быть может, я и правда смогу его полюбить. Хочу, чтобы и у нас было немного счастья среди этой беспросветной тени, которую на нас наложило прошлое. У меня осталось не так много времени, но ничего страшного, если я потрачу их на попытки осчастливить других, так ведь?»

Осознание этого дало ей нужную мотивацию. Так что вскоре, когда Памелла выходила из кухни с подносом еды собственного приготовления на руках, она впервые за много лет улыбалась. Ведь теперь ей было, к чему стремиться, даже если надежда окончательно покинула их дом.