Текст книги "Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Кир Злой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Дома я разделся с осторожностью, будто рубашка была не тканью, а хрупким стеклом.

Зеркало на стене честно показало результат. Под глазом расплывался синяк, свежий, насыщенный. На ребрах были расползающиеся темные пятна. На плечах остались ссадины. Я ожидал увидеть что-то хуже. Глядя на то, как били, я был готов к виду человека, у которого половина тела – один сплошной синяк.

Сейчас я видел заживающие следы, которые логичнее было бы увидеть на второй-третий день после побоев. Но прошло… всего около часа, может два. Я завел руку за спину, пощупал осторожно. Боль была. Но не такая, как должна быть после того, что со мной сделали.

В прошлой жизни после падения на лестнице я неделю не мог нормально шевелить рукой. А тут…

В памяти всплыла та зима. Скользкая лестница, телефон в руках, взгляд направлен на экран, а не смотрит на ступеньки. Один шаг не туда – и рука, вывернутая под углом, которым природа не предусмотрела.

Тогда я сидел в приемном покое, слушая, как врач говорит знакомую фразу: «перелом со смещением», и думал о том, сколько проектов накроется, пока я буду носить гипс.

Сейчас меня били трое, целенаправленно, и я стоял на ногах.

– Так не бывает… – прошептал я. – Но мне нравится.

Под кожей чувствовалось что-то странное. Как будто из глубины груди по телу разливалось тепло. Не горячка, не лихорадка. Уютное, вязкое тепло, которое пыталось залечить все раны.

Интересно, а вот если в следующий раз мне сломают, например, ребро… я выживу?

Вопрос был не праздным. Но я не хотел проверять на себе.

– Ладно, – сказал я вслух. – План на ближайшее время меняется.

Свет, вода, очищение – все это хорошо. Но сейчас, после того как меня разобрали в переулке, я понимал только одно: навык лечения должен стать для меня приоритетом.

* * *

Утром Лисса встретила меня у стола, прищурившись.

– Ты ходишь, как старик, – сказала она. – Торк решил, что ты слишком живой?

Она заметила мой новый синяк, вздернула бровь.

– Он тебя что, камнем по лицу бил?

Я пожал плечами.

– Мы… чуть больше тренировались, чем надо.

– Ты идиот, – заключила она. Но в голосе было больше беспокойства, чем злости. – Если я в один день приду сюда и увижу, что тебя принесли по частям, я тебя добью.

– Логично, – кивнул я. – Чтобы частям не было скучно.

Салвер тоже все заметил. Конечно.

– Рулен решил ускорить программу? – спокойно спросил он, когда я, прихрамывая, вошел в мастерскую.

– Можно и так сказать, – ответил я.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем обычно.

– Если станет хуже, скажи, – сказал он. – Не геройствуй. Маг, который не может двигаться от боли, – плохой маг.

– Понимаю, – кивнул я.

Понимал я, правда, не все. Но одно понимал точно: если я хочу дожить до Академии, мне нужно не только делать артефакты на продажу и расследовать дела, но и защищать себя. Не только руками и мечом, но и головой.

Поэтому уже через день я раскладывал на столе материалы для пяти новых артефактов. Личных. Не для продажи. Для выживания.

– Ты решил устроить маленькую войну? – спросил Салвер, когда увидел, сколько всего я вывалил.

– Я решил, что моя шкура слишком мне дорога, – ответил я. – Так что усиливаю свою защиту.

Я показал ему первую схему.

– Толчок воздуха. Короткий импульс вперед. Не настолько сильный, чтобы ломать кости, но, чтобы оттолкнуть человека на шаг-два, хватит. Если тебя зажали в переулке, это может дать пару лишних секунд.

– Это уже ближе к уровню ученика второй ступени, – заметил он. – Но если мы ограничим силу и радиус…

– Мы уложимся в первую, – кивнул я. – И в мой запас.

Второй – Каменная кожа.

– Одноразовый щит, – объяснил я. – Не вокруг всего тела, а на одном участке. Распределяет силу удара по всему телу. Ты все равно испытываешь боль, но точно обойдешься без перелома.

Третий – Ложный голос.

– Маленький камень. Заряжаешь его придуманной заранее фразой. При активации он воспроизводит ее чуть в стороне от тебя. Хочешь – за углом, хочешь – у входа в переулок. Люди поворачиваются на звук, а ты успеваешь вырваться или сделать удар.

– Это грязный прием, – хмыкнул Салвер.

– Зато оставит меня в живых, – усмехнулся я. – Честные приемы редко дают преимущество на улицах.

Четвертый – Путы.

– Веревка, – пояснил я. – Пропитываем структуру так, чтобы по сигналу она резко сжималась. Обматываешь вокруг ног противника, активируешь – и он падает.

– Путы хороши… пока не решат, что ближайший противник – это ты, – поддел он.

– Я подумаю над защитой от дурака, – сказал я.

Пятый – Скользкий след.

– Тонкая пластинка, – сказал я. – Активируешь, кидаешь под ноги противнику – и на секунду-другую земля под ним превращается в гладкий лед. Не больно, но очень эффективно.

Салвер фыркнул.

– Пока ты сам не поскользнешься на этом льде.

– Для этого я потренируюсь метать точнее. Моя цель, чтобы падал противник, а не я.

Салвер смотрел на меня, пока я объяснял. В его взгляде было и одобрение, и тревога.

– Все эти вещи не для продажи, – сказал он. – Это… личный набор выживания.

– Да, – кивнул я. – И, если все будет хорошо, я никогда не применю ни одно из них. Но я хочу, чтобы они у меня были.

* * *

Встреча с Эльгаром Корстом произошла в тот день, когда я уже начал думать, что мир устал на меня давить и дал небольшую передышку.

Я шел домой, погруженный в мысли о том, как доработать схему Толчка воздуха так, чтобы он не опрокидывал меня самого. Возле дома Салвера, чуть в стороне, там, откуда окно не просматривало переулок, стоял человек.

Он не выглядел как разбойник. Скорее, как человек, привыкший к власти. Хорошая, но не кричащая одежда. Коротко подстриженные волосы. Лицо без улыбки, но и без явной злобы. Только взгляд – холодный.

– Арден Милтон, – сказал он, когда я подошел ближе. Не спрашивая, а утверждая.

Я остановился на расстоянии пары шагов. Рукой машинально коснулся рукояти кинжала. Не потому, что думал его применить. Просто… так было спокойнее.

– Да, – сказал я. – Вы… что-то хотели?

– Я хотел поговорить, – ответил он. – Меня зовут Эльгар Корст. Мастер второй ступени.

Он произнес это так, будто за каждым словом стояло «это должно тебя впечатлить».

– Рад знакомству, мастер Корст, – вежливо сказал я. – Чем могу быть полезен?

– Ты работаешь у Салвера Данна, – констатировал он. – И слишком быстро делаешь себе имя.

Тон был такой, будто это уже преступление.

– Я помогаю мастеру Данну, – уточнил я. – А имя… оно само приходит, если делать что-то полезное.

Уголок его рта чуть скривился.

– Талант, который не направляют, – сказал он, – часто пропадает зря. Ты понимаешь, что работа под началом мага, застрявшего на уровне ученика третьей ступени, ограничивает тебя?

Я почувствовал, как во мне поднимается сухой, неприятный протест.

– Мастер Данн многое для меня сделал, – спокойно ответил я. – И учит тому, что умеет сам. Для нынешнего этапа этого более чем достаточно.

– Тебе достаточно? – уточнил он. – Или ему?

Он смотрел внимательно. Слишком внимательно.

– Со мной, – продолжил он, не дожидаясь ответа, – ты получил бы доступ к настоящим лабораториям. К материалам, которые не валяются в углу старой мастерской. К заказам от людей, которые могут по-настоящему оценить твои… – он сделал легкую паузу, – идеи.

В его голосе слышалось уважение к моим идеям. Но не ко мне.

– Я думаю, что сейчас мне есть чему учиться там, где я есть, – сказал я. – И что бросать человека, который дал мне крышу и работу, ради того, кто обещает «настоящие лаборатории», – не лучший вариант.

Он молчал несколько секунд. В его взгляде мелькнула тень узнавания. Как будто он уже слышал подобные слова. Когда-то раньше. От кого-то, чья потеря до сих пор отдавала горечью.

– Благодарность – хорошее качество для простолюдина, – сказал он наконец. – Но маг живет не ей. Маг живет силой и выбором, с кем эту силу делить.

– Возможно, – согласился я. – Но пока я живу еще и совестью. Она иногда мешает. Но зато потом помогает спать.

Он чуть прищурился.

– Я даю тебе шанс, – холодно сказал он. – Шанс перейти туда, где твой талант не будет тратить время на починку старых вещей. Ты уверен, что хочешь его упустить?

– Я благодарен за ваше предложение, мастер Корст, – сказал я. – Но откажусь. Я уже выбрал, с кем работать.

Тишина между нами стала плотнее.

– Ты еще пожалеешь, что выбрал слабого, – сказал он тихо.

Эльгар развернулся и ушел, даже не взглянув на дом Салвера. Но я чувствовал, что этот разговор не закончился.

* * *

Интерлюдия. Салвер Данн

Много лет назад, в тесной мастерской, двое молодых людей сидели над столом, заваленным чертежами. Один был с усталыми, но живыми глазами, чуть сутулый – Салвер. Второй – с прямой спиной и огнем во взгляде – Эльгар.

– Если мы вот этот узел перенесем сюда, – говорил Салвер, – у тебя не будет перегрузки на накопителе. Видишь? Линия распределяет поток.

– Но так не выглядит красиво, – возражал Эльгар. – Схема должна быть стройной.

– Схема должна работать, – мягко парировал Салвер.

Они спорили, смеялись, дополняли друг друга. Совместный артефакт, над которым они работали, должен был стабилизировать потоки в учебных контурах. Ничего боевого. Но тем не менее артефакт был важным.

В день презентации перед комиссией вышел один.

– Это моя работа, – сказал Эльгар. – Мой артефакт. Я разработал систему стабилизации и…

Слова текли легко. Комиссия кивала. В конце куратор похвалил Эльгара. Сказал, что видит в нем будущего мастера.

Салвер стоял в тени и молчал.

Вечером, в пустой аудитории, он подошел к Эльгару.

– Ты украл мою работу, – сказал он тихо. Без крика, без истерики. Просто факт.

– Я сделал ее лучше, – ответил тот. – И представил так, как никто бы не стал слушать тебя. В итоге ты все равно в выигрыше. Был рядом с гением.

– Я не хочу быть рядом с человеком, который так поступает, – сказал Салвер. – Мне не нужен такой друг.

Он развернулся и ушел.

Для Эльгара это оказалось ударом, к которому он был не готов. Он привык, что люди или завидуют ему, или подстраиваются. А здесь кто-то просто вышел из игры.

Он запомнил это. И не простил.

* * *

На следующий день в дверях мастерской появилась женщина. Я машинально поднял голову – обычная посетительница, усталая, немного потерянная. Плащ мокрый по краю, руки сцеплены так, будто она боялась их разжать.

Но женщина не делала ни шага вперед. Просто смотрела на меня. Слишком внимательно, слишком долго, будто искала черты, которые давно знала.

Я ощутил странное беспокойство. Она открыла рот, попыталась говорить, но лишь выдохнула, словно сама не верила, что стоит здесь.

И только потом, когда голос прорезал тишину, меня будто ткнули под ребра:

– Арден… сынок…

Слово ударило сильнее любого удара Торка. Я всмотрелся. Морщины у глаз, тонкий шрам у виска, привычка чуть наклонять голову, когда волнуется…

Это она. Но я понял это только сейчас.

– Мама?

Она бросила узелок на пол и обняла меня так, будто пыталась убедиться, что я не мираж.

– Ты жив, – шептала она. – Ты жив. Ты жив…

Я почувствовал, как ком подкатил к горлу. Обнял в ответ. На секунду все – магия, бизнес, мечи, Академия – ушло на второй план. Остались только эти руки и мелкая дрожь, проходящая сквозь все тело.

Через пару минут она отстранилась и тут же провела рукой по моему лицу.

– Синяк, – сказала она. – Рубцы. Ты… – голос ее стал жестче, – чем ты тут занимаешься, Арден?

– Работаю, – ответил я. – Учусь. Живу.

– Томар сказал, что ты потерял память, – сказала она. – Что у тебя магия. Что ты собираешься в Академию.

– Все так, – кивнул я.

– Нет, – сказала она. – Тебе туда нельзя ехать.

– Мам, – я мягко взял ее за плечи. – Сядь, пожалуйста.

Она села, но напряжение из плеч не ушло.

– Там опасно, – сказала она. – Там маги. Там люди, которые выше закона. Они не будут смотреть на тебя как на человека. Они используют тебя. Сломают. И выбросят.

– Здесь тоже опасно, – спокойно сказал я. – Вопрос не в том, опасно ли там. Вопрос в том, что я собираюсь с этой опасностью делать.

– Ты не обязан ничего делать, – сказала она. – Ты можешь жить спокойно. Купить землю. Жениться. Завести детей. Не лезть туда…

Она закрыла глаза. Вздохнула тяжело.

– Хорошо, – сказала она. – Я расскажу то, чего не должна была рассказывать. Может быть, тогда ты поймешь.

Я сел напротив, чувствуя, как внутри все сжалось в тугой комок.

– Твой отец… – она замялась. – Он не был торговцем, как я тебе всегда говорила. На самом деле он был магом. Я ушла, потому что хотела жить. И чтобы ты жил. Я спряталась в деревне, где никому не было до нас дела. Там ты был просто сыном женщины, которая работает.

Она сделала короткую паузу и продолжила.

– Но сейчас все повторяется. Ты идешь туда же. В мир, где людей вроде меня топчут, даже не замечая. Где маги решают, кому жить, кому нет.

– Не все маги плохие, – поправил я. – Есть и другие.

– Может быть, – согласилась она. – Но мне достаточно того, что произошло.

Она посмотрела в чашку.

– Для меня он… человек, которого нет в нашей жизни, – сказала она. – И не должно быть. Я не хочу, чтобы ты пошел в его мир, а потом этот мир забрал тебя у меня, навсегда.

Я молчал. В голове крутилось сразу несколько мыслей: и о том, что мой отец возможно, все еще жив, и о том, что он находится в столице, куда я планирую добраться к осени. Но вслух я этого не говорил.

– Мам, – сказал я. – Я благодарен тебе. За то, что ты сейчас пришла и пытаешься меня защитить. Но… – я сделал паузу, подбирая слова, – я уже не ребенок. У меня есть дар. И он никуда не исчезнет, если я притворюсь, что его нет. Если я не пойду в Академию, я не научусь управлять и сдерживать то, что внутри меня. А этот путь намного опаснее, чем учиться в Академии.

Она долго молчала. Потом в глазах мелькнула смесь из гордости и страха.

– Ты похож на него, – сказала она. – Слишком.

Мама поднялась, посмотрела на меня, и сказала:

– Я не могу запретить тебе, – сказала она. – Я могу только просить. Но, похоже, в твоем возрасте просьбы матери уже не работают, да?

– Работают, – улыбнулся я. – Просто не всегда в ту сторону, которую ты хотела бы.

Она тоже улыбнулась – чуть-чуть.

– Ладно, – сказала она. – Тогда пообещай мне одно. Что, кем бы ты ни стал и куда бы ни дошел, ты не забудешь, что у тебя есть дом, где тебя ждут – сказала она.

Я кивнул.

– Обещаю, – сказал я. – И еще обещаю, что буду заботиться о тебе. Насколько смогу. И что буду стараться не умереть по глупости.

– Второе важнее, – заметила она.

Мы простились не сразу. Она осталась на пару дней, помогла с хозяйством, поговорила с Лиссой и Салвером, с подозрением потрогала один из наших артефактов. Потом все-таки уехала.

Самое важное, что теперь между нами было меньше секретов. И гораздо больше тревоги.

* * *

Проблемы, которые начал создавать Эльгар, проявились не сразу. Сначала были мелочи, которые можно было списать на случайность. Партия материалов, которую нам привезли, оказалась подозрительной. Медь с примесью. Один из камней «глухой», не держал поток. Травы – пересушенные.

– Вы уверены, что всегда так возили? – спросил я у извозчика.

– Конечно, – развел тот руками. – У меня все, как всегда. Что дали, то и привез.

Лгать он не умел. А значит, источник проблемы был выше.

Потом я услышал на рынке:

– Слышал, у Данна сигнализация нестабильно работает. То срабатывает, когда не надо, то молчит, когда надо.

– Откуда знаешь? – спросил другой.

– Маг один говорил. Сказал, что у него контуры лучше.

Я не стал спрашивать, какой маг. Город был невелик. Маг здесь один такой, кто считает себя центром мира.

Пара поставщиков, с которыми мы хотели начать работать, вдруг передумали.

– Понимаешь… – мялся один. – Сейчас не самое лучшее время для новых связей. У меня… обязательства. Если я буду работать с тобой, некоторые люди могут… неправильно понять.

– Какие люди? – спросил я.

Он только отвел взгляд.

Вдобавок ко всему меня один раз остановил городской патруль.

– Ваше имя? – спросил стражник.

– Арден Милтон, – ответил я. – Что-то случилось?

– Жалоба была, – сказал он. – Что здесь ходит человек с оружием и пугает честных граждан.

Маг в патруле окинул меня взглядом, и, не найдя ничего подозрительного, сказал:

– Ладно, можешь идти, – сказал он. – Но помни, не нарушай закон.

– Я помню, – кивнул я.

Когда я рассказал обо всем этом Салверу, он только сжал губы.

– Похоже, кто-то решил, что если не удалось переманить тебя, – сказал он, – то хотя бы можно сделать твою жизнь сложнее.

– Я могу уйти, если от меня проблемы – предложил я.

– Не думай, будто дело только в тебе, – покачал он головой. – У меня с этим человеком старые счеты. Он использует тебя как удобный рычаг. Если ты уйдешь, он найдет другой.

В тот вечер, лежа на кровати с пульсирующей ноющей болью от тренировок с Торком и головой, забитой новыми схемами артефактов и старыми обидами, я думал о том, как странно быстро этот мир выставляет счета тем, кто в нем только появился.

Этот мир любит давить на слабых. На тех, у кого нет имени, связей, силы. И если я не хочу остаться в списке тех, кого можно безнаказанно бить в переулке, мне придется стать сильнее, чем я когда-либо планировал.

Физически. Магически. Умственно. Эмоционально.

Боль и неудачи, которые на меня уже свалились, не спрашивали, готов ли я. Но если уж они все равно пришли, то хотя бы пусть станут уроком для меня.

Глава 13

За месяц я успел измениться. Не так, чтобы любой прохожий на улице остановился и сказал: о, да ты теперь воин. Нет. Все было куда проще. В том, как я ставил стопу перед поворотом. В том, как плечи сами уходили чуть назад, разгружая корпус. В том, как перестал моргать, когда рука летит в лицо. В том, как начал угадывать момент, еще до движения, когда противник собирается рвануть.

И да, я все-таки купил себе меч. Не красивый, не украшенный, не тот, что хочется повесить на стену. А обычный практичный клинок из хорошей стали, с удобной рукоятью, без излишеств. Тот, который Торк рекомендовал взять, когда мы зашли к кузнецу на соседней улице.

С тех пор я носил меч с собой везде. Не чтобы выглядеть грозно, просто теперь так было безопаснее. Этот мир много раз уже объяснил мне, что лишний шанс – это не роскошь.

Прямо сейчас я выполнял разминку без лишних мыслей в голове: наклоны, короткие рывки, пара быстрых разворотов по двору. Движения шли легче, чем месяц назад. Тело отзывалось быстрее, будто наконец перестало сопротивляться и решило, что мы в одной команде. Я чувствовал себя собраннее, крепче, быстрее.

– Хватит, – хрипло сказал Торк, наблюдавший за мной у бревна. – Пора.

Трое его учеников вышли вперед. Парни были старше меня, тяжелее и опытнее.

– Без оружия, – напомнил Торк. – Работайте как в жизни. Только не калечить окончательно.

Это у него называлось держать удар. У меня – не умереть.

– Начали.

Первым рванул коренастый, по прозвищу Рыжий. Я ожидал прямого удара, но он сыграл иначе, сделал шаг в сторону и ударил локтем мне под ребра. Чисто, аккуратно. Если бы я не тренировался весь месяц, меня бы сложило пополам.

Я ушел на полшага назад, подставил предплечье, перехватил локоть и вывел Рыжего из равновесия. Тот выругался, но удержался, шагнул обратно.

Второй, Дран, атаковал снизу, пытаясь сбить мне ноги. Я прыгнул вверх, хотя раньше такого бы точно не сделал – рефлексов не хватило бы. Приземлился с перекатом, развернулся – и резким выпадом ударил Драна в плечо.

Третий не торопился. Слоноподобный Рух. Он всегда ждал, пока другие выбьют из противника лишнюю дурь.

Рух шагнул вперед спокойно, как валун, который катится с горы. Я увернулся. Отошел. Попробовал зайти сбоку. Но тут же получил удар плечом, от которого я отлетел на два шага. Второй удар – и я уже лежу на земле. В ушах звенит, во рту привкус пыли. Я попытался подняться, но Рух не дал – аккуратно, без злобы, но уверенно прижал к земле.

– Довольно, – сказал Торк.

Я расслабился, наконец набрав хоть немного воздуха. Мир перестал качаться.

– Двух сделал, – отметил Торк, глядя, как я поднимаюсь. – Уже неплохо.

– Неплохо, – прохрипел я. – Но победитель тот, кто стоит.

– Верно, – кивнул Торк. – А ты не стоишь.

Он подал руку. Я принял, поднялся, чувствуя ноющую боль во всем теле. Но это была рабочая боль. Такая, после которой есть ощущение результата.

* * *

Мы сидели у крыльца, где Торк обычно чинил ремни и просмоленные палки для новичков. Солнце клонилось к закату, и свет падал на двор длинными полосами. Я пил воду маленькими глотками, чувствуя, как тело наконец перестало дрожать от усталости.

– Торк… – начал я и сам удивился, как хрипло прозвучал мой голос. – Скажите… если человек тренируется каждый день, без пропусков… сколько ему нужно, чтобы стать по-настоящему сильным?

Торк поднял бровь.

– От года до трех. Иногда дольше. Зависит от возможностей тела и силы духа.

Я кивнул. Именно этого я и боялся.

– У меня нет трех лет, – сказал я тихо. – И, если честно, даже года может не быть. Я… – и слова сами вышли наружу, – слишком часто оказываюсь в ситуациях, где моих навыков просто не хватает. Вы сами видели. Даже троих я не одолел…

Торк не перебивал. Он смотрел так, будто наконец понял, чего именно я пришел к нему просить.

– Я не прошу легкого пути, – продолжил я. – Я хочу знать, есть ли способ ускорить… все. Чтобы результаты шли не по капле, а быстрее. Значительно быстрее. Цена – это цена. Я понимаю.

Торк молчал почти минуту. Обычно он отвечал сразу, даже на глупые вопросы. Когда молчал долго, это значило, что вопрос действительно серьезный.

Наконец он сказал:

– Есть способ. Но тебе он не понравится.

Я выдохнул.

– Говорите.

– Ритуал, – произнес он. – Варварский, если по уму…

Я слушал, не перебивая.

– Был у меня товарищ, Жарр. Решил пройти такой ритуал. Хотел стать лучшим в отряде. Стал… на три минуты. Потом его мышцы разорвались изнутри, – сказал Торк ровно, будто вспоминая способ починки сапога. – Это первый риск.

– Звучит весело, – заметил я.

– Второй риск – стать калекой навсегда. Третий риск – что проживешь меньше. Каждый раз, когда входишь в боевой транс, сгорают дни жизни. Ты берешь энергию в долг у самого себя.

Торк хмуро посмотрел на меня.

– И еще риск умереть – один к десяти. Риск остаться инвалидом – три к десяти.

– Занимательная статистика.

– Я бы запретил тебе, – сказал он честно. – Но запрещать не могу. Ты упертый.

Мы сидели молча. Я переваривал услышанное. Торк снова заговорил только спустя минуту:

– Если ты все же решишься… ритуал могу провести я. Я делал это раньше. Но нас будет ждать опасная поездка.

Я поднял взгляд.

– Тогда… почему вы сразу не предложили?

Он хмыкнул.

– Потому что ритуал – не подарок. И не услуга другу. Это работа. Тяжелая. И ответственность тоже моя. А ответственность – дорогая штука.

Он выдержал паузу и добавил:

– Десять золотых.

Сумма была высокой. Но не завышенной – это чувствовалось сразу. Торк не наживался. Он ставил цену за риск, за знание, за умение провести ритуал так, чтобы шанс выжить был выше.

Я кивнул медленно.

– Подумаю.

– Подумай, – повторил Торк. – Такой ритуал – не то, что можно проводить на бегу. И не то, что стоит делать без уверенности. А пока… иди домой. На сегодня хватит.

Но в ту ночь я почти не спал.

* * *

Человек, который пришел к нам утром, совсем не походил на того, кто боится, что все рухнет. Никаких дрожащих рук, ни сбитого дыхания, ни попыток сыграть на жалости.

Он держался так, будто перед ним не беда, а просто неприятная задача, которую нужно наконец решить.

Мы сидели в лавке Салвера за длинным столом, и мужчина – Вестан, заведующий складами артели, медленно перекатывал в пальцах тканый мешочек. Не для того чтобы успокоиться. Скорее привычка, от которой не думают избавляться.

– Кристаллы пропадают уже несколько месяцев, – начал он без предисловий. – Сначала один. Потом два. Сейчас – по три, а то и по четыре за раз. Я думал – ошибка в учете. Но нет.

Он говорил спокойно, но паузы между фразами были слишком выверенными, будто человек много раз репетировал этот разговор. Значит, проблема тянулась давно.

– Вы обращались в сыск? – спросил я.

– Обращался. – Он коротко кивнул. – Но без улик никому это не надо. Ущерб небольшой, никто расследовать не хочет.

Он был прав, по меркам города пропажа нескольких кристаллов едва ли тянет на громкое дело. Но для артели это могло быть важно, потому что страдала их репутация.

– Что именно вам нужно? – уточнила Лисса. Ее голос был спокойным, почти ленивым, но я знал этот оттенок. Она уже собирала ниточки задачи.

– Хочу, чтобы кристаллы перестали исчезать, – сказал Вестан. – Если еще и вернете пропажу… буду благодарен.

Он положил мешочек на стол. Тот упал тяжелым, уверенным звуком.

– Плачу двенадцать серебряных.

Мы обменялись взглядом с Лиссой. Это была не щедрость – это была адекватная цена за работу, которую, по-хорошему, должен был делать городской сыск.

– Мы возьмемся, – сказал я.

Вестан выдохнул едва заметно, словно все это время держал внутри воздух и не позволял себе расслабиться.

– Тогда начните сегодня вечером, – попросил он. – Боюсь, если потянем, потеряю еще больше.

– Начнем, – сказала Лисса. Ее уголок губ поднялся в той самой улыбке – не радость, а вызов. Она любила такие дела. Там, где другим скучно или страшно, она оживала.

Когда он ушел, лавка словно стала тише. Я почувствовал внутри знакомое чувство, которое возникало перед началом нового дела. Не тревога. Скорее азарт. И легкий холодок в груди: каждая новая история в этом городе могла закончиться чем угодно.

Мы вышли на улицу. День был ясный, прохладный. Я посмотрел на Лиссу – она уже прокручивала в голове варианты, привычно перебирая возможные точки старта.

Еще одно дело. Еще одна ниточка, за которую придется тянуть. И где-то там, среди складов, начиналась новая загадка, которая вполне могла привести нас намного дальше, чем хотелось бы.

* * *

Склады артели находились на восточной стороне города – длинная полоса одноэтажных строений с навесами, где постоянно кто-то таскал тюки, перекрикивался, подписывал накладные. Мы пришли туда ближе к полудню, и работа кипела так, будто ничто в мире не могло ее прервать.

– Начнем отсюда, – сказала Лисса, оглядывая проход между складами. – Если ворует кто-то свой, наверняка оставил следы.

Мы прошли вдоль стены главного хранилища. Я заметил сразу: двери, замки, петли – все целое. Ни следов взлома, ни подточенных петель, ни сорванных пломб.

– Слишком чисто, – пробормотал я.

– Потому что вор не ломает, – отозвалась Лисса. – Он открывает.

Мы заглянули к надсмотрщику. Тот ворчал, что ничего необычного не видел, но стоило Лиссе вежливо попросить журналы учета, как он сразу смягчился. Я стоял рядом и наблюдал.

Пары минут хватило, чтобы Лисса нахмурилась.

– Смотри сюда, – она постучала пальцем по строчке. – Запись есть, отметки о выдаче есть… а вот подписи грузчиков нет.

– Он мог забыть.

– Один раз – да. Но не пять подряд.

Это выглядело странно: будто кто-то знал, когда именно надсмотрщик отвлекается, и пользовался моментами, когда запись ставится автоматически, без сверки.

Мы вернулись к погрузочной площадке, и Лисса остановилась у стойки с расписаниями.

– Смотри, – сказала она. – Здесь отмечены часы сдачи смен. Видишь?

Я посмотрел. Ряды мелких отметок: кто приходит, кто уходит, кто отвечает за перерыв. И заметил сразу.

– Здесь пусто, – указал я. – Три строки.

– Да. И каждый раз, когда пропадали кристаллы… – она провела пальцем по списку, – … именно в этот промежуток надсмотрщик не сверял подписи. Он в это время ходит на склад №3 – проверять баланс тары.

Я выдохнул медленно. Это уже было не совпадение.

– И ты хочешь сказать…

– Кто-то знает его расписание лучше, чем он сам, – закончила Лисса. – И пользуется этим. Всегда в один и тот же промежуток, когда журнал лежит на столе без присмотра.

Мы обменялись взглядами. Это уже был не просто вор. Это был тот, кто понимает работу артели изнутри.

* * *

На обратном пути я уловил движение сбоку. Легкое, едва заметное, будто кто-то стоял слишком долго в тени и на секунду неловко переступил.

Я обернулся. Улица – обычная. Люди идут по делам. Девчонка таскает ведро. Старик поправляет телегу. Двое молодых разговаривают у лавки. Но один силуэт вдалеке замер на несколько секунд дольше, чем должен. Холодок прошел по спине.

За нами следят.

– Эй, – тихо сказала Лисса. – Ты это тоже заметил?

– Да.

– Как думаешь, кто это?

– Пока не знаю.

Но мысль была четкой: это как-то связано с кристаллами. Либо мы зацепили след, либо нас заметили раньше, чем мы думали.

Силуэт в конце улицы вдруг сделал шаг и растворился в потоке людей, как будто его и не было.

Лисса прищурилась, но ничего необычного уже не видела.

– Может, показалось? – спросила она.

– Вряд ли. Сегодня лучше держаться людных дорог.

Она удивленно фыркнула:

– Боишься?

– Осторожность не страх. В переулки сегодня не суйся.

Для спокойствия я коснулся внутреннего кармана, где лежали мои защитные артефакты. Они не способны были причинить большой урон, но могли помочь отвлечь противника, лишить его равновесия или погасить удар на секунду. Иногда этого достаточно.

Мы пошли дальше по широкой улице, где всегда толпились торговцы, гуляли матери с детьми и проходили караваны. Я держался ближе к середине дороги, чтобы никто не мог подкрасться со спины.

Пару раз мне казалось, что за нами снова кто-то идет. Но каждый раз, когда я останавливался у витрины или делал вид, что поправляю ремень, ничего заметить не удавалось. Толпа, обычная суета, ни единого прямого взгляда.

Мы дошли до перекрестка. Лисса остановилась.

– Я пойду к надсмотрщику. У него должны быть учетные записи. Ты сейчас на рынок? – ее голос звучал ровно, будто все спокойно.

– Да. Хочу посмотреть ряды перекупщиков. Может, кто-то пытался сбыть украденные кристаллы.

Она кивнула. Мы договорились разделиться, чтобы не терять время.

– Если что – встречаемся у склада, – сказала Лисса.

И я поймал себя на мысли: сегодня лучше бы держаться вместе. Но работа есть работа.

– Только людными улицами, – напомнил я.

Она улыбнулась уголком губ – это была улыбка человека, который слегка нервничает, но делает вид, что все под контролем.

– Не волнуйся. Я не полезу никуда одна.

Это, конечно, была ложь. Но сейчас я не стал спорить. Мы разошлись в разные стороны. Толпа поглотила нас обоих.

* * *

Рынок гудел, как обычно. Шум не резал слух, просто создавал фон, в котором легко затеряться. День был холодноватый, но светлый. Я шел по центральному проходу и мысленно повторял цепочку фактов: склады, пропавшие кристаллы, тот странный недосмотр в отчетах, который заметила Лисса.

Она сейчас как раз пошла проверить одну свою догадку на этот счет. Я же должен был осмотреть рынок. Не весь, конечно. Только те ряды, где перекупщики скупают «все, что плохо лежит».