Текст книги "Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Кир Злой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

Крамм не был похож ни на один город, который я знал из своей прошлой жизни. Но что-то в нем все равно казалось странно привычным.

Высокие каменные стены, не слишком красивые, но крепкие. Над воротами – простые, без излишеств, флаги с гербом, который мне ни о чем не говорил. Перед воротами – очередь. Повозки, люди с тюками, крестьяне, пара всадников. Шум, голоса, запах пота, лошадей и навоза. Как крупный рынок, просто обнесенный стеной.

Мы заняли место в хвосте очереди. Рейнар стоял спокойно, привычно переступая с ноги на ногу. Я украдкой оглядывался, стараясь копировать поведение других.

Люди были разными. Кто-то в грубой домотканой одежде, кто-то в более дорогой, с аккуратной вышивкой. Кто-то шумно ругался на соседа, кто-то молча смотрел себе под ноги. Несколько пар глаз скользнули по мне – голый по пояс парень, в одних штанах. Я почувствовал эти взгляды как иголки.

– На вот, – буркнул Рейнар, скинул с плеча короткий плащ и кинул мне. – Отдельное внимание стражи тебе ни к чему.

Я поймал плащ, накинул. Ткань была грубая, но теплая. Я поджал край плаща, прикрывая засохшую кровь.

– Спасибо.

Он только пожал плечами. Видимо для него это был рациональный жест, а не проявление теплых чувств.

У ворот стояли двое стражников. Серые куртки, короткие мечи, копья. Один проверял повозки, другой окидывал взглядом людей. Иногда задавал пару вопросов. Когда подошла наша очередь, взгляд второго уперся в меня.

– Этот кто?

Он говорил сухо, без особой подозрительности, но все равно неприятно было оказаться под прицельным вниманием.

– Рабочий, – ответил Рейнар, не давая мне открыть рот. – Подобрал в лесу. Говорит, в Крамм идет работу искать.

Я поймал себя на том, что готов был поддержать любую легенду, лишь бы меня не заставили объяснять про самолет с турбулентностью.

Стражник еще раз оглядел меня, потом спросил:

– Документов нет?

– С чего бы, – Рейнар фыркнул. – Крестьянин из деревни, а не граф. Куда ему документы.

Стражник еще секунду подумал, потом махнул рукой.

– Ладно. В городе не буянить. К аристократам не приставать.

Он перевел взгляд на Рейнара:

– А ты все по своим лесам бродишь?

– А что мне еще остается, – буркнул охотник. – Живот сам себя не наполнит.

Это, по всей видимости, считалось достаточным обменом новостями. Нас пропустили.

Внутри стены мир изменился. Узкие улицы, дома из камня и дерева, некоторые уже со вторыми этажами. По мостовой грохотали колесами телеги. На перекрестках кричали торговцы. Над головой, между домами, были натянуты веревки с бельем. Шум давил, но по-своему успокаивал. После мертвого круга в лесу, жизнь, как бы грубо она ни выглядела, была очень кстати.

– Биржа вон там, – Рейнар кивнул куда-то в сторону широкого здания с вывеской, на которой я не успел еще прочитать буквы. – Внутрь зайдешь, увидишь доски с объявлениями. В общем, разберешься.

Он перевел взгляд на меня:

– Нож купи. Даже если драться не умеешь. Иногда достаточно показать, что не хочешь умирать легко.

Совет был… в духе этого мира.

– Понял.

– Ну и помни, – добавил он после короткой паузы, – я тебя из леса вывел, а дальше сам. Здесь у каждого свои заботы.

Он не протянул руки, не сказал «удачи». Просто развернулся и пошел по одной из боковых улиц, легко растворяясь в толпе.

Я остался стоять, наблюдая, как его фигура исчезает. Странное ощущение. В прошлой жизни люди вокруг меня сменялись —кадры, инвесторы, партнеры, команды, клиенты. Здесь охотник из леса был первым, кто не дал мне умереть. Просто потому что так считал правильным.

* * *

Биржа труда оказалась именно там, где Рейнар и сказал. Двухэтажное здание, краска на стенах облупилась, двери скрипят, над входом выцветшая вывеска. Внутри – шум и плотный воздух, пропитанный потом и жаром.

Вдоль одной стены была длинная доска, утыканная обрывками бумаги. Перед ней стояла толпа. Люди читали, что-то обсуждали, иногда спорили. Чуть в стороне сидел толстый мужик за небольшим столом. К нему по очереди подходили, что-то спрашивали.

Я замер у входа и сначала просто смотрел. Информацию лучше собирать, прежде чем кидаться в бой.

– Эй, ты чего встал, мешаешь читать.

Мимо протиснулся жилистый парень с мозолистыми руками, пахнущий лошадьми. Я отодвинулся к стене, нашел момент, когда у доски стало чуть посвободнее, и подошел. На бумагах были набросаны слова. Без аккуратных шрифтов, без таблиц, без логотипов. Просто грубые буквы.

«Нужны двое на погрузку в порт у реки. С собой иметь силу».

«Ищется подмастерье к ткачу. Желательно из Крамма. Честный».

«Нужны руки на разнос воды в верхний квартал. Платеж ежедневно, по медному».

Я поймал себя на том, что читаю автоматически. Так, словно всегда знал эти буквы. Мог бы и не задумываться, если бы не заметил, что рядом мужчина лет двадцати, шевеля губами, через слово спотыкался, раздраженно бормоча. Другой, возрастом постарше, тихо попросил его:

– Прочитай, что там про ткача.

Молодой снова подался к доске, нехотя. Несколько секунд складывал буквы по слогам, дважды ошибся, запутался, выдохнул, но все-таки дочитал до конца.

Грамотность здесь была не нормой, а привилегией. И я почему-то эту привилегию получил вместе с новым телом. Интересно, где настоящего Ардена успели научить чтению, если он, судя по виду, явно не из богатых.

– Работа интересует?

Голос выдернул меня из мысли. Толстяк за столом смотрел прямо на меня. Лицо красное, потное, маленькие глазки цепкие.

– Да, – сказал я. – Что есть?

– Можешь бочки таскать?

– Могу.

Это была не самая вдохновляющая перспектива, но выбирать не приходилось.

– Тогда иди туда.

Он кивнул на дверь сбоку.

– Выйдешь во двор, там старший по бочкам. Скажешь, что от Ларга. Оплата по медному за день. Если хорошо себя покажешь в первый день, можешь рассчитывать на второй.

Во дворе оказалось с десяток людей, которые уже таскали тяжелые дубовые бочки от колодца к телегам. Старший по бочкам был низким коренастым мужиком с грубыми руками, как у плотника. Лицо усталое, но не злое.

– От Ларга? – уточнил он.

Я кивнул.

– Ладно. Живой, руки-ноги есть. Бочку подхватил, донес до телеги – вернулся. Если не будешь выть через пару часов, посмотрим, что ты за зверь.

Бочка оказалась тяжелее, чем я ожидал. Мышцы нового тела протестующе заскрипели, но я упрямо поднял груз, закинул на плечо и потащил.

Первый час я просто таскал. Из колодца воду поднимали двое других, осторожно переливали в бочки. Еще пара ребят грузили телеги. Все действие было довольно хаотичным: народ ходил туда-сюда, сталкиваясь, кто-то стоял без дела, пока ждал своей очереди.

К середине дня я начал видеть, где система дает слабину.

У колодца постоянно образовывалась очередь из пустых бочек, потому что их приносили быстрее, чем успевали наполнять. У телег – наоборот, простаивали. Старший по бочкам гонял всех голосом, но общую схему работы не менял.

Я дошел до очередной бочки, поставил ее на землю, размял плечо и подошел ближе к колодцу. С минуту просто следил, как они работают. Трое сильных мужиков крутят ручной подъемный барабан, вытаскивают тяжелое ведро, один осторожно переливает воду, стараясь не расплескать лишнее. При этом половина времени пропадает в пустоту – пока ведро поднимают, остальные просто стоят.

– Эй, ты чего встал, работать не хочешь? – крикнул кто-то со стороны телег.

– Хочу, – отозвался я. – Просто смотреть пока легче.

Старший по бочкам подошел, насупившись.

– Если смотреть легче, то оплаты не будет. Здесь руками переносят бочки, а не глазами.

– Руками здесь как раз передвигают плохо, – сказал я. – Вот смотри.

Я, к своему удивлению, поймал на себе десяток взглядов. Ну да, холеный парень начал учить людей, как таскать воду. Отличный способ, чтобы тебя здесь ненавидели. Зато это был понятный мне мир – мир процессов.

– Вы поднимаете ведро, – я показал, – потом один человек из ведра переливает в бочку, остальные ждут. В это время у телег пусто. Если поставить сюда второе ведро, а рядом еще одну пустую бочку, другой человек сможет переливать воду сразу в нее, пока первую несут.

Я быстро прикинул схему в голове.

– И пусть два человека постоянно работают с телегами, а двое – с колодцем. Остальные – носят. Тогда не будет простоев.

Старший по бочкам нахмурился. Для него это, возможно, звучало как попытка умного выскочки. Но он не был тупым. Просто привык, что «всегда так делали».

– Думаешь, сработает?

– Думаю, да. Если нет, скажешь, что я идиот, и все вернете обратно.

Он фыркнул, но махнул рукой.

– Ладно. Попробуем.

Минут через двадцать во дворе стало шумнее, но двигаться все начали быстрее. Пустых бочек почти не оставалось. Телеги наполнялись без простоев. Люди ругались, но в голосе стало меньше раздражения, больше рабочего азарта.

К концу дня старший по бочкам подошел ко мне, когда я, едва стоя на ногах, пил воду из глиняной кружки.

– Слушай, Арден.

Он почесал бороду.

– Ты, конечно, выскочка. Но выскочка толковый.

Он вытащил из кармана не один медный, а пять, и положил мне в ладонь.

– На, возьми. Заслужил.

Пять медных монет. Скромно. Но, учитывая, что утром у меня не было ничего, кроме чужого плаща – уже неплохо.

– Спасибо.

– Завтра приходи, будет для тебя работа. Если не найдешь чего получше.

* * *

Первое, что я сделал после биржи, это пошел искать одежду. В плаще Рейнара ходить весь день было странно, а возвращать его ему не представлялось возможным.

Небольшая лавка с вещами нашлась недалеко от площади.

– Дешевое, но крепкое, – сказала худая женщина за прилавком, оценивая меня взглядом. – Не граф, значит, без претензий будешь.

– Мне бы рубаху и штаны, – сказал я. – И сапоги, если хватит.

Хватило на простую льняную рубаху, чуть великоватые штаны, но пояс решал проблему, и самые простые ботинки. Одна монета перекочевала к женщине, вещи – ко мне.

Когда я вышел из лавки, одетый пусть бедно, но все равно почувствовал странное облегчение. Так я хотя бы выглядел по-людски.

Оставалось четыре монеты. Одну я, недолго думая, отдал в лавке оружейника за короткий, но острый кинжал. Рукоять деревянная, ножны из дешевой кожи, но сталь вполне приличная.

– Драться умеешь? – лениво спросил оружейник.

– В теории, – ответил я. – Практику придется наверстывать.

– Главное, чтобы не на мне, – усмехнулся он.

Я повесил нож на пояс. Оставшихся монет должно было хватить на еду и ночлег.

Солнце клонилось к горизонту, когда я вынырнул на чуть более широкую улицу. Люди спешили по своим делам. Где-то ругались, где-то смеялись. Из одной лавки доносился звон молота по металлу, из другой – стук ткацкого станка.

И тут я снова увидел магию. У входа в небольшую лавку с тканями висел светильник – стеклянный шар, внутри которого мерцал мягкий желтый огонек. Сейчас он дергался, мигал и как будто выдыхался. Хозяин лавки, краснолицый мужчина, раздраженно стучал по корпусу светильника кулаком.

– Чтоб ты треснул, старый паразит, – бормотал он. – Только клиентов отпугиваешь.

Мимо неспешно шел мужчина в темном плаще. На его рукаве поблескивала какая-то эмблема. Он остановился на полшага, бросил взгляд на светильник.

– Опять? – спросил.

Лавочник узнал его, скривился.

– Опять. Я уж думал, ты с ним сладил. А он опять за свое.

Мужчина в плаще вздохнул, поднял руку. Даже слова не произнес – просто коснулся пальцами стекла.

Я увидел, как тонкая нить чего-то – света, воздуха, не знаю – потянулась от его ладони к светильнику. Воздух вокруг шара замерцал, как над выжженным кругом в лесу, только гораздо слабее. Там мерцание было густым. Здесь – почти прозрачным.

Через секунду свет внутри шара вспыхнул ровно, ярко, без рывков.

– Он уже старый, – сказал мужчина. – Пора заменить его.

Лавочник проворчал благодарность, больше для вида, чем от души.

Мужчина в плаще краем глаза заметил мой взгляд. Окинул меня быстрым оценочным взглядом: одежда, кинжал, лицо. Не задержался и пошел дальше.

Никто вокруг, похоже, не видел того, что видел я: как меняется воздух, как по тонким нитям идет энергия.

Интересно. Очень интересно.

* * *

Харчевня стояла на углу, будто прячась между двумя кривыми улицами. На уже наполовину выцветшей вывеске красовалась смешная, неуклюже нарисованная курица. За дверью слышались голоса посетителей и пахло жареным мясом. Именно то, что надо.

Внутри было тесно и шумно. Я протиснулся к стойке.

– Что есть на медный? – спросил я.

Хозяин, плотный мужик с короткой бородой, смерил меня взглядом. От ног, ботинки уже успели немного запылиться, до лица.

– Похлебка, хлеб. Воду можешь из бочки взять сам.

– Похлебка и хлеб, – кивнул я.

Медная монета перекочевала к нему, через минуту передо мной оказалась глиняная миска с чем-то густым, где плавали куски овощей и какая-то крупа, и кусок черствого, но все еще съедобного хлеба.

Я забрал все это и забился в угол, откуда было видно весь зал.

Люди ели, спорили, смеялись, ругались. На ближайшем столе кто-то азартно рассказывал, как его кузен видел в Лирении корабль, который ходит чуть ли не без парусов. У дальнего стола двое спорили о ценах на зерно. Рядом со мной старик тихо пил из кружки, глядя в одну точку.

Я ел. Похлебка оказалась удивительно вкусной после дня без еды. Хлеб скрипел на зубах, но тоже был съедобным. И впервые за этот день я позволил себе немного расслабиться.

Самолет. Тот мир. Илья с письмом. Катя. Это все казалось уже сном. Очень долгим, очень подробным, но сном. Здесь мир был намного грубее, каждая мелочь давала понять – я не дома.

И вместе с тем, я был жив. В каком-то чужом, худом теле, без истории, без документов, с ножом за поясом и пустыми руками. Но жив. Это мой второй шанс. Мысль родилась неожиданно.

В той жизни я уже успел нарисовать себе будущее: свадьба, дети, новые проекты, изобретения, лаборатории. Там меня устранили, чтобы заполучить мои изобретения.

Здесь… пока никто обо мне не знает. И это, возможно, лучшее стартовое условие.

– Недавно в городе? Я тебя раньше не видел.

Голос выдернул меня из потока мыслей. Хозяин харчевни, опершись на стойку, смотрел в мою сторону.

– Да, я приехал… издалека, – сказал я после короткой паузы.

Он хмыкнул.

– Все так говорят, когда им нечего рассказать.

Он вытер кружку тряпкой.

– Ночевать где будешь, издалека пришедший?

– Пока не знаю.

Я пожал плечами.

Он задумался.

– Есть ночлежка на Рыбной, у самого конца улицы. Там дешево. Но и люди там… разные. Кошель лучше держи при себе и нож рядом. Есть ночлежка подороже, у старой стены, но тебе она явно не по карману.

– Значит, Рыбная, – сказал я. – Спасибо.

– Не забывай про переулки, – добавил он. – По главным улицам иди. И голову не задирай, на всех не глазей, пока не знаешь, на кого можно, а на кого нет.

Полезный совет.

Я доел похлебку, поднялся, поправил кинжал на поясе и вышел на улицу. Небо уже темнело. Между домами зажигались редкие светильники, где-то люди ставили обычные масляные лампы. Улицы постепенно пустели. Гул дневной жизни сменялся другим – более тихим, тяжелым.

Рыбная улица оказалась не самой приятной. Запах здесь преобладал соответствующий: рыба, тухлая рыба, люди, которые пахнут хуже рыбы, и канал рядом. Я старался держаться в центре улицы, как советовал хозяин харчевни. Но, чтобы сократить путь к ночлежке, все же свернул в боковой переулок. Решил, что пару десятков шагов меня не убьют.

Но это была ошибка…

Глава 4

Переулок был узкий, между двумя домами. Каменные стены, мусор по углам. Свет почти не доходил сюда, только отсвет от дальнего фонаря чуть освещал вход. Я шел быстро, кинжал держал на поясе под рукой.

Шагов через десять из тени отделилась фигура. Потом еще две.

– Эй, дружок, – сказал один. Молодой, худой, с длинным носом. – Вечер добрый. Не заблудился?

Двое других чуть разошлись по сторонам, перекрывая выход из переулка. Классика.

– Ищу ночлежку, – сказал я. Голос держал ровно. Паника сейчас была бы очень плохим помощником. – Сказали, что она дальше по улице.

– Дальше по улице все и найдут, – ухмыльнулся длинноносый. – А вот здесь мы сейчас найдем кое-что у тебя.

Его взгляд скользнул к моему поясу. Кинжал. Кошель, в котором остались последние две монеты.

– Парни, давайте без банальностей, – сказал я. – Вы выйдете на улицу, найдете кого-нибудь побогаче, вам всем будет веселее.

– Слышал? – один из них усмехнулся. – Умник.

– Умников я особенно люблю, – сказал длинноносый, и в его руке блеснул нож подлиннее моего.

Тело откликнулось знакомым выбросом адреналина. Я чувствовал, как сердце ускоряется, как руки становятся чуть легче. Кинжал был под пальцами. Я медленно вынул его, стараясь не делать резких движений.

– Эй, эй, тихо, – сказал второй. – Мы же просто поговорить.

– Конечно, – кивнул я. – Я всегда разговариваю с людьми, которые стоят передо мной втроем в темном переулке с ножами в руках.

Я сделал полшага назад, нащупывая стену. Отступать было некуда. Впереди – трое, сзади – стена.

В голове всплыли базовые приемы самообороны, которыми нас обучали на кружке по боксу. Тогда это казалось детским развлечением. Сейчас стало единственным доступным набором навыков для обороны.

Новое тело двигалось не так, как старое. Но память сидела не в мышцах, а где-то глубже. Я попробовал вспомнить, как ставить стойку. Одна нога чуть вперед, корпус развернут, нож ближе к телу, не вытягивать руку.

– Мы ж можем и без крови, парень, – сказал длинноносый. – Просто отдаешь кошель и нож. И идешь спать. Живой.

Неплохое предложение. Проблема в том, что кошель был почти пуст. А нож был единственным, что защищало меня от того, чтобы остаться в этом переулке навсегда.

– Не люблю плохие сделки, – сказал я. – Вы предлагаете мне жизнь без денег и ножа. Очень невыгодно.

– Ну что же – гнусаво прошипел один из стоявших сбоку. – Мы давали тебе шанс.

Он двинулся чуть вперед. Я тоже. Мы встретились где-то посередине. Я шагнул в сторону, уходя с линии удара, и коротко, не замахиваясь, полоснул кинжалом по руке того, что был ближе. Лезвие прорезало ткань и полоснуло ему руку чуть выше локтя.

Парень взвыл, отшатнулся, нож вывалился у него из пальцев.

В этот момент второй ударил меня дубиной по ребрам. Воздух вылетел из легких, в глазах потемнело. Я попытался удержать равновесие, но третий удар, уже по затылку, отправил меня на землю.

Каменная кладка встретила меня без особой нежности. Мир качнулся. Я почувствовал, как из затылка по шее течет что-то теплое.

– Сука, порезал, – завыл раненый. – Убей его!

– Сейчас, – процедил длинноносый.

Он навис надо мной. Я увидел его лицо очень близко. В темноте, с кривой ухмылкой, с прищуренными глазами. В руке нож. Очень реальный.

Вот так, значит. Второй шанс: полдня жизни, и все закончится в этом прекрасном ароматном переулке и ударом дешевого клинка в мою грудь.

Вариант фиговый. Очень.

Я попытался поднять руку с кинжалом, как увидел блеск металла в руках третьего бандита. Все что я успел, лишь повернуться боком. Лезвие рассекло ткань рубахи и оставило глубокий порез, чуть выше поясницы, но, к счастью, не вошло в мое тело. Кровь тонкой струйкой побежала вниз.

– Держи его, – прошипел длинноносый. – Сейчас…

И в этот момент мир взорвался светом.

* * *

Не теплым, уютным, как от светильника у лавочника. Не мягким, не желтым. А белым, режущим, как если бы в глаза одновременно направили десяток сварок.

Я зажмурился, даже при том что уже лежал почти лицом вниз. Один из бандитов закричал:

– Маг!

Кто-то отпрыгнул, споткнулся об меня. Чьи-то шаги застучали вдоль стены.

Свет не просто заливал переулок – он давил. Воздух стал плотнее, тяжелее. На коже побежали мурашки.

– Стоять на месте.

Голос оказался низким и тяжелым, не громким, но таким, что даже мне, лежащему на земле, захотелось не шевелиться.

Я услышал, как один из бандитов всхлипнул, потом сдавленный шепот:

– Пошли, пошли, пошли же…

Шаги стали удаляться быстрее. Спустя пару секунд звук почти исчез. Свет стал чуть мягче, перестав резать глаза.

– Можешь подняться, если жив.

Голос теперь раздался ближе. Надо мной. Я медленно перевернулся на спину, морщась от боли в боку. Открыл глаза. Над переулком, словно кусок дневного солнца, висел шар белого света. Не просто висел, а держался, как будто зацепился за воздух. Рядом стоял мужчина.

Средний рост, худощавый, темные волосы с первыми седыми прядями, глаза серые, внимательные. На нем был потемневший от долгой носки плащ, под ним простая, но аккуратная одежда. В руках тот держал маленький металлический стержень, который он лениво крутил между пальцев.

В воздухе вокруг его головы голубое мерцание было особенно заметным.

– Встать можешь? – спросил он.

– Могу, – выдохнул я, цепляясь за стену.

– Отлично. Не хватало еще, чтобы ты тут окочурился.

Он щелкнул пальцами. Белый свет чуть уменьшился, отступил к концу переулка, но не исчез совсем. Достаточно, чтобы все еще было видно.

Я с усилием поднялся, опираясь на стену. В боку ныло. На рубахе расплывалось темное пятно. Я машинально прижал ее ладонью. Кровь теплая, липкая. Мужчина скептически оглядел меня.

– Ты всегда так гуляешь по подворотням ночью? Или специально сегодня решил проверить, насколько тебе нравится жить?

– Я только знакомлюсь с местностью, – выдохнул я. – Экскурсия вышла… насыщенной.

Уголки губ мужчины дернулись в легкой улыбке.

– Люблю людей с чувством юмора. Живут дольше.

Он вскинул голову, посмотрел на дальний конец переулка.

– Больше не вернутся. Пока.

Потом снова перевел взгляд на меня.

– Тебя сильно задели?

Я на секунду прислушался к телу. Боль была. Но… странная. Обжигающая, но не нарастающая. В прошлой жизни я пару раз резался ножом так, что швы накладывать приходилось. Там ощущение было другим, рана словно пульсировала. Здесь… она уже начала неметь по краям.

– Нет, – сказал я. – Жить буду.

– Тем лучше.

Он вздохнул.

– Меня зовут Салвер Данн. Мастер по артефактам.

Он чуть кивнул на дальний конец переулка.

– А там, через два дома, моя мастерская. И если завтра утром здесь найдут твой труп, мне придется очень долго объяснять, отчего это он лежит именно под моей дверью.

Ага. Вот она, мотивация помочь.

– Я могу уйти, – сказал я. – Дальше от мастерской.

– Можешь.

Салвер чуть приподнял бровь.

– А можешь зайти, сесть, не умереть до утра и не привлекать ко мне стражу с вопросами. Мне, знаешь ли, работой заниматься надо, а не допрашиваться.

Логика была безупречной. Для него. Для меня она тоже была вполне удобной.

– Согласен, – выдохнул я и выпрямился, чувствуя, как рана тянется и горячо ноет. – Я Арден.

– Иди за мной, – коротко бросил маг и пошел к концу переулка.

Я чуть задержался, посмотрел туда, где совсем недавно были мои потенциальные убийцы. На земле виднелись следы борьбы, пара капель крови – чужой, надеюсь. Нож одного из них валялся у стены. Я наклонился, поднял, мельком оценил качество.

Сгодится. Я спрятал его за пояс к своему кинжалу и пошел за магом.

* * *

Мастерская Салвера Данна оказалась совсем рядом. Пара десятков шагов по узкой улочке, резкий поворот в проход между домами, и мы оказались на месте. Дом Салвера выделялся тем, что у него над дверью висела большая вывеска «Ремонт магических артефактов», на которую я засмотрелся.

В это время маг отпер тяжелую дубовую дверь и толкнул ее плечом, не глядя, жест явно отработан годами. Дверь отозвалась скрипом, и в нос ударил теплый воздух, пропитанный пылью, маслом и старым железом.

– Заходи уже, не стой, – бросил он.

Я переступил порог. Внутри царил контролируемый хаос. Длинный стол у стены, уставленный инструментами: щипцы, маленькие молотки, наборы тонких отверток и резцов. Рядом лежали коробки с деталями, аккуратно разложенными по отделениям: металлические кольца, шестеренки, странные пластины из желтоватого металла. На полках у дальней стены – стеклянные колбы, шары, какие-то камни, зажатые в оправы. Некоторые из них тихо светились в полутьме, как угли в печи.

– Садись сюда, – сказал Салвер, кивнув на лавку у стены.

Я послушно опустился на лавку. Доски подо мной жалобно скрипнули, но выдержали. Бок ныл, голова кружилась, но сознание держалось цепко. Салвер приблизился, прищурился, изучая мою рубаху.

– Кровь твоя?

– Похоже, да.

– Сними, посмотрю.

Я привычным движением дернул подол рубахи, стянул через голову. Салвер взглянул на бок, где ткань прилипла к телу темным пятном, цокнул языком. Потрогал пальцами край разреза.

– Хм.

– Насколько все серьезно? – спросил я, стараясь не морщиться.

Салвер аккуратно осмотрел бок, провел пальцем по краю пореза.

– Видал и хуже, – сказал он спокойно. – Резануло прилично, но глубоко не вошло. Кровь уже остановилась. Перевязать бы и сойдет.

Я тоже посмотрел. Рана, которая в переулке должна была быть глубокой, сейчас выглядела странно. Как будто кто-то торопливо затянул ее изнутри. Края были розовыми, припухшими, но кровь почти не шла. В центре оставалась узкая красная полоска, больше похожая на свежий шов, чем на только что полученный удар.

В голове сразу вспыхнуло слово аномалия. Вслух я его произносить не стал.

Салвер поднялся, порылся в одном из ящиков, достал маленький глиняный пузырек.

– Потерпишь немного.

Жидкость внутри пахла едко, чем-то между спиртом и травами. Когда он плеснул ее на рану, меня обдало огнем. Я дернулся, сжал зубы, чтобы не заорать. По спине прошлись мурашки.

– Живой, значит, – удовлетворенно произнес маг. – Кому больно, тот еще не умер.

Он заклеил бок кусочком чистой ткани, поверх туго обмотал бинтом.

– На сегодня хватит. Вон там, у стены, – он кивнул на свободную лавку под полкой, – можешь устроиться на ночь. Ночью если сдохнешь – постарайся сделать это тихо.

Он потушил часть светильников, оставил только один, на стене, мягкий, желтый. Прошел в соседнюю комнату, дверь не закрыл, лишь притворил.

Я остался в полутемной мастерской. Бок ныл, голова гудела после удара, но внутри было странное чувство… как будто мне дали передышку от неприятностей.

В голове всплыла картинка круга, где я очнулся утром. Обугленные тела, черная стеклянная земля, браслет с вмерзшими синими стеклышками. И то, как по краю круга тянулась голубая линия, как будто кто-то обвел реальность светящимся карандашом.

Если кто-то это сделал, то зачем. И почему я жив, а те – нет.

Ответов по-прежнему не было.

Бок перестал пульсировать, превратился в тупое, терпимое нытье. Тело тянуло в сон. Я позволил себе закрыть глаза.

В этот раз падения не было. Только медленное проваливание в темноту, в которой не было ни гари, ни криков, ни синего всплеска.

* * *

Проснулся я от того, что кто-то матерился. Ненавязчиво, профессионально, с расстановкой.

Я открыл глаза. С улицы прорезался дневной свет, в комнате горели несколько настенных светильников ровным, приятным светом. Салвер стоял у одного из столов и хмурился на круглый прибор. Похожий на маленький светильник, только пузатый и с несколькими металлическими полосками по бокам.

– Старый паразит, – пробормотал он. – Работал пять лет, а теперь решил, что достаточно.

Он тронул пальцем бок прибора. Я увидел тот самый тонкий рисунок энергии. Внутри артефакта голубое свечение собиралось в узлы, оттуда тянулись нити к ободу. В одном месте свет как будто вязнул, рассыпался, не доходя до «лампы».

Я осторожно поднялся с лавки, бок отозвался тупой болью, но той жгучей боли уже не ощущалось. Я медленно подошел ближе.

– Это что за штука? – спросил я, кивнув на прибор.

– Светильник, – отрезал Салвер. – Для людей, у которых слишком много денег и слишком мало желания зажигать фитили руками.

Он щелкнул по корпусу. Прибор дернулся, вяло моргнул и снова потух.

– Клиент капризный, а репутация у него хуже пороховой бочки. Если светильник снова мигать начнет, он мне весь мозг вынесет.

Я смотрел не на корпус, а на свет внутри. Там, где нити энергии должны были сходиться, одна из них шла каким-то странным, изломанным маршрутом, как криво проложенный кабель в старом сервере.

Если бы это был блок питания, я бы сказал, что часть нагрузки завели не туда.

Я поймал себя на том, что подался ближе.

– Можно… глянуть?

Салвер бросил на меня быстрый взгляд, как на ребенка, который тянется к паяльнику.

– Глазами – сколько хочешь, руками – только по моей команде. Здесь любое лишнее движение только хуже сделает.

– Просто… кажется, что энергия застревает вот тут.

Я показал пальцем, не касаясь корпуса, на узел, где голубой свет сжимался и дергался, будто через слишком узкую трубу гонят слишком много воды.

– Если сюда чуть меньше, а вот тут… – я обозначил другое место, где наоборот было пусто, – дать больше, он не будет так дергаться.

Я говорил осторожно, сам не до конца понимая, что именно предлагаю. Слов для «потоков магии» у меня не было. Были только аналогии с током и распределением нагрузки.

Салвер помолчал, поглядев туда, куда я показывал.

– Меньше… больше, – повторил он. – Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?

– Если бы понимал, был бы магом, – честно признался я.

Он дернул бровью.

– Хм… – он прищурился сильнее, – в этом месте действительно есть перегрев. А я думал, камень старый, в этом причина.

Он взял тонкую отвертку, поддел одну из металлических полосок, чуть сместил контакт.

Голубой свет внутри дрогнул, перелился иначе. Нити, которые раньше шли в одну точку, разошлись на две. В свободной зоне мягко вспыхнуло. Светильник дернулся, зажегся. Ровно. Без рывков. Салвер еще несколько секунд смотрел на прибор, потом медленно повернул голову ко мне.

– Сколько раз ты до этого вскрывал светильники?

– Ноль, – сказал я. – И видел их вчера первый раз, у лавочника.

Он взглянул на меня с каким-то… живым интересом.

– Ладно. Не знаю, как ты это увидел, но светильник заработал. Клиент будет доволен. Мне этого достаточно.

Он залез в ящик стола, достал пару монет и бросил их мне.

– На, держи.

Два медяка звякнули у меня в ладони. Учитывая вчерашние заработки, это был очень приятный звук. Я кивнул, с благодарностью.

– Салвер… – я помолчал, подбирая слова. – Вчерашние… бандиты во дворе. Это были не первые люди, которые решили меня убить. За сутки. Поэтому вопрос у меня простой.

– Давай, – он оперся бедром о стол, крутя в пальцах прибор.

– В этом городе есть кто-то, кто может научить, как не сложиться от первого же удара?

Он усмехнулся. Небольшая складка у рта, глаза чуть прищурились.

– Это хороший вопрос. Хоть кто-то иногда задает толковые. Есть. Рулэн Торк.

Имя прозвучало жестко.

– Бывший капитан стражи. Голова у него работает не хуже клинка. Он в отставке. Иногда учит тех, кому нужно научиться драться. Дом Торка недалеко от северной стены. Выйдешь с нашей улицы, возьмешь вправо до рынка кожевников, потом по шуму найдешь двор, где по утрам кто-то орет на бедных учеников так, что слышно через квартал. Вот тебе туда.

Я уже собирался поблагодарить, как он вдруг хлопнул себя по лбу.