Текст книги "Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Кир Злой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

– Кстати. Раз уж ты все равно пойдешь в ту сторону… – он наклонился, вытащил из-под стола аккуратно завернутый в плотную ткань сверток. – Есть один заказ. Уже оплаченный. Надо только отнести.

Он положил сверток на стол.

– Артефакт для торговца Трелла, лавка специй у северной стены, напротив кожевников. Вывеска с длинным красным перцем. Физиономия у него кислая, язык острый, но деньги считает честно. Просто отдашь и скажешь, что от Салвера Данна.

– И все?

– И все. Если по дороге не потеряешь и не сломаешь, – он посмотрел на меня выразительно, – получишь еще две медных. За доставку.

Я взял сверток, ощущая под пальцами твердый край чего-то вроде стекла или керамики.

– Ясно, – сказал я. – Задача несложная.

Салвер отступил к рабочему столу, уже забывая о моем существовании. Я лишь хмыкнул и тихо вышел.

* * *

Улица встретила шумом и утренней суетой. Крамм просыпался быстро. Лавки открывались, подмастерья выносили ящики, женщины тащили корзины, кто-то уже ругался на цену за рыбу.

Сверток под мышкой ощущался неожиданно тяжелым. Рана в боку чуть тянула, но уже не мешала идти. Я шел, повторяя про себя ориентиры: северная стена, кожевники, лавка специй с красным перцем.

Рынок кожевников узнать было несложно – запах сам находил тебя за квартал. Кожа, дубильные растворы, мокрая шерсть. Люди в заспиртованных фартуках, развешанные шкуры. Шум, стук, крики.

Напротив, через улицу, как и говорил Салвер, стояла лавка с вывеской, на которой был нарисован длинный красный перец. На пороге я вдохнул аромат специй. В носу тут же защекотало, захотелось чихнуть.

За прилавком стоял высокий, сухой мужчина с острым носом и тонкими губами. Лицо казалось напряженным.

– Трелл? – уточнил я, подойдя.

– А ты кто? – спросил он вместо ответа.

– От Салвера Данна. Доставка.

Я поднял сверток, чтобы он видел.

Выражение лица у него немного смягчилось. Ну как смягчилось, перестало быть совсем колючим.

– А, наконец-то. Я уже думал, он про меня забыл.

Он кивком показал на конец прилавка.

– Клади туда.

Я аккуратно положил сверток и отступил. Трелл быстро развернул ткань, заглянул внутрь. Там что-то ярко блеснуло, круглый предмет из металла с вставками… не знаю из чего.

– Цел, работает, – удовлетворенно буркнул он.

Он щелкнул языком, накрыл артефакт тканью и убрал за спину.

– Передай Салверу, что на этот раз без претензий.

Он кивнул – то ли мне, то ли самому себе.

Я развернулся к выходу.

Неплохо. День только начался, а я уже не умер, починил светильник и доставил артефакт. Прогресс относительно вчерашнего.

Теперь нужно было идти искать Торка. Я огляделся, пытаясь понять, где здесь северная стена. Подсказка в виде высокой каменной линии маячила на горизонте. Я двинулся к ней.

* * *

Дом Рулэна Торка нашелся именно там, где описал его Салвер. У северной стены, возле небольшой площади, где местные мальчишки играли с деревянными мечами и визжали так громко, будто их кто-то мучает.

В глубине двора, окруженного невысоким каменным забором, стоял дом – крепкий, простой, с широким крыльцом. Рядом был участок утрамбованной земли, на котором были закреплены несколько деревянных манекенов, мишени и лежали пара бревен. На одном из бревен сидел мужчина лет сорока с лишним. Коротко стриженные волосы, пара старых шрамов на лице, крепкое тело, как у человека, который не перестал тренироваться после отставки. На нем была простая рубаха, штаны, сапоги. Рядом лежала дубинка.

Он наблюдал, как двое парней лет по пятнадцать пытаются исполнить что-то, отдаленно напоминающее связку ударов. Наблюдал с выражением легкого раздражения и профессионального интереса.

– Руку не сюда – резко бросил он. – Ты показываешь, куда хочешь ударить, прежде чем ударить.

Парень сдул с лица волосы и попытался снова.

Я остановился у забора. Подождал несколько секунд, набираясь храбрости, потом переступил через низкий каменный забор и подошел ближе.

– Добрый день, – сказал я.

Мужчина перевел взгляд на меня. Быстрый, оценивающий. Взгляд человека, который по одной позе может сказать, кто перед ним: рабочий, солдат, пьяница.

– Ты кто? – без всяких любезностей.

– Арден. Хочу научиться не умирать в переулках, – ответил я. – Сказали, вы в этом специалист.

Уголок его рта дернулся вверх, но до улыбки это не дотянуло.

– Кто сказал?

– Мастер артефактор Салвер Данн.

Имя сработало. Взгляд Торка стал внимательнее. Он встал с бревна, взял дубинку. Подошел ко мне на расстояние вытянутой руки.

– Встань ровно. Ноги – шире. Вес – не на пятках.

Я послушался. Он недовольно цокнул языком, обошел вокруг, осмотрел меня, как мастер изучает новый станок в цеху.

– Дрался когда-нибудь?

– Пару раз в школе, – честно признался я. – Больше на словах.

– Слова тут плохо помогают.

Он вдруг резко махнул дубинкой. Не по-настоящему, но достаточно быстро, чтобы я не успел среагировать. Я дернулся, слишком поздно прикрывая голову рукой.

– Плохо, – констатировал он. – Слишком медленно реагируешь.

Торк бросил мне вторую, более легкую дубинку. Я поймал, чуть не выронив – непривычный вес.

– Встань. Как сможешь. Я ударю один раз. Твоя задача не пропустить мой удар.

Так себе задача, но другого шанса, похоже, не будет. Я попытался вспомнить, как нас учили ставить блоки на тренировках по боксу. Поднять руку, защитить голову, корпус чуть довернуть. Только теперь вместо перчаток у меня была дубинка.

Торк не стал тратить время на отсчет. Просто шагнул вперед и ударил. Не в полную силу, но достаточно, чтобы проверить, есть ли у меня рефлексы.

Я успел поднять руку. Дубинка встретила дубинку, удар передался в плечо, зубы коротко клацнули. Я все равно отступил на шаг и почти сбился с ног. Но не упал.

– Хреново, но не безнадежно, – резюмировал он.

– Ладно. Слушай внимательно, буду говорить один раз. Я не наставник для бедных мальчиков с большими мечтами. Я не разбираю слезливые истории и не учу «иногда, как получится». Если я беру человека, я делаю из него того, кто выживет там, где другие уже не поднимутся. Это стоит денег и труда.

– Сколько?

Он посмотрел прямо.

– Неделя занятий – один серебряный. Платить вперед.

Один серебряный. Это десять медных. Я прокрутил цифры в голове. Вчера за полдня тяжелой работы я заработал пять. Сегодня – еще четыре. То есть недельный курс будет стоить как несколько дней честной пахоты, в лучшем случае. Без еды, без ночлега.

Неприятно. Но как есть, придется придумать как их заработать.

– Что в эту неделю входит? – уточнил я.

– Утренние тренировки через день, – сказал Торк. – Причем если я говорю, что ты завтра приходишь – ты приходишь. Если пропускаешь, то неделю считаю отработанной, серебряный не возвращаю.

Сурово. Но понятно.

– Если я сейчас не могу заплатить… – начал я.

– Тогда ты сейчас уходишь, – спокойно перебил он. – И возвращаешься, когда сможешь. С пустым кошелем ко мне не приходят. Я не благотворитель и не добрый дядя, который жалеет всех, кого побили в переулке.

Он скрестил руки на груди и повернулся к своим ученикам, давая понять, что разговор окончен. Я поставил дубинку у забора и вышел со двора. В голове уже крутился простой расчет: сколько дней мне надо таскать бочки, сколько можно выжать из работы у Салвера, где еще можно урвать пару медных.

Окей. План на ближайшее время есть. Выживание, версия два ноль.

Глава 5

К Салверу я вернулся ближе к полудню. Мастерская жила уже в рабочем режиме. На столах лежали разобранные детали, слышался слабый гул какого-то механизма, сам маг записывал что-то в толстую книгу.

– Доставил артефакт? – спросил он, увидев меня.

– Да. Трелл подтвердил, что остался доволен, – передал я слова купца.

Салвер кивнул и протянул мне еще две медные монеты. В сумме у меня теперь было… почти на треть недели обучения у Торка. Уже неплохо.

– Торка нашел? – спросил маг как бы между прочим.

– Нашел, – кивнул я. – Он запросил серебряный за неделю обучения. И кажется очень не любит пустые разговоры.

– На то он и Торк, – хмыкнул Салвер. – Если переживешь его тренировки, выживать тебе на улицах города будет проще. Если нет – ну, на кладбище и так не тесно.

Приятный, жизнеутверждающий юмор.

– Салвер, – я чуть помедлил. – Можно вопрос… по магии?

– Можно, если короткий и не тупой.

– Когда вы… ну, работаете с магией или чините артефакты, – я поискал слова, – вы что-нибудь видите? Линии, узоры, свет. Или это больше… ощущение? Как это вообще бывает?

Он остановился, на секунду задумавшись. Взгляд стал чуть более внимательным.

– Видеть магию… – он протянул фразу, подбирая слова. – Нет, так это не работает. Магия в обычном состоянии тише воды. Ее не увидеть глазами, как ты видишь веревку или трещину в стене.

Он поднял ладонь и постучал костяшками по корпусу ближайшего светильника.

– Вот когда начинаешь работать – да. Тогда чувствуешь, как она ведет себя внутри: где туго, где пусто, где перекос. Одни ощущения.

Он повернулся ко мне, будто проверяя, не слишком ли сложно объяснил.

– Но глазами… нет. Если бы мы могли глазами видеть, как магия течет, жизнь была бы намного проще.

А у меня, пока он говорил, внутри будто холодком провело:

Раз он не видит – значит, то, что вижу я… никто другой не видит.

Еще одна странность нового тела. Быстрая регенерация, чтение, будто я учился в местной школе, и способность видеть потоки магии.

Салвер сказал это и уже собирался вернуться к записям в своей книге, когда дверь мастерской распахнулась.

– Дядя, ты опять забыл поесть днем!

В мастерскую влетела девушка лет девятнадцати. Темные волосы собраны в небрежный хвост, пара прядей выбилась и падала на лоб. На ней был простой кожаный жилет с множеством карманов. В руках – сверток с бумагой и мешочек, от которого пахло едой.

Она остановилась посреди мастерской и только потом заметила меня.

Взгляд у нее был быстрый, цепкий. От оценивающего взгляда Рулэна Торка ее отличало одно – в глазах плясали искры любопытства и осторожной язвительности.

– А это кто? – спросила она, не утруждая себя приветствием.

– Это человек, который вчера не умер под моей дверью, – спокойно ответил Салвер. – И сегодня помог с ремонтом одного светильника.

– То есть ты уже даешь приют бродягам? – прищурилась она.

– Лисса, – маг чуть нахмурился. – Это Арден. Арден, это моя племянница Лисса Данн.

Я кашлянул.

– Приятно познакомиться.

– Посмотрим, так ли приятно.

Она поставила на стол сверток с едой, развернула его. Внутри оказались куски хлеба, сыр, что-то похожее на пирог с мясом.

– Ешь, дядя, – велела она. – А то снова забудешь и рухнешь посреди дня на каких-нибудь железках.

– Всего один раз так было, – проворчал он. – И ты мне это вспоминаешь уже третий год.

– Потому что ты можешь, – отрезала Лисса.

Ее взгляд снова вернулся ко мне.

– Ты надолго здесь, Арден?

В голосе не было ни грубости, ни особой враждебности.

– Пока не знаю, – честно ответил я. – Здесь меня хотя бы не пытаются проткнуть ножом.

– Это потому что я еще не решила, а стоит ли, – совершенно спокойно ответила Лисса.

И улыбнулась. Ехидной улыбкой.

Она развернулась к дяде, продолжая что-то обсуждать из своих дел, а я поймал себя на том, что впервые за этот сумасшедший день чувствую странное… подобие нормальности. Мастерская, ворчащий маг, язвительная племянница, планы на утро по тренировкам.

Не так я представлял себе «второй шанс». Но, пожалуй, это становится даже интересным.

* * *

Я вышел на улицу, чтобы на минуту вдохнуть прохладный вечерний воздух. Голова гудела от впечатлений, тело ныло, кошель тихо звякал – напоминая о цели в один серебряный. Улица была уже полутемной. Светильники зажглись не везде, вдалеке где-то хлопнула дверь. Я сделал несколько шагов от мастерской, просто чтобы размять ноги. И вдруг услышал:

– Арден⁈

Голос ударил, как гром среди ясного неба. Не громкий, но в нем было столько удивления и… радости, что я обернулся мгновенно.

У ближайшего перекрестка стоял парень примерно моего роста, может быть на год-два старше. Темные волосы, немного сутулые плечи, рубаха, изрядно ношеная, но чистая. Смесь шока, радости и неверия отражалась в глазах. Он смотрел прямо на меня, так, как смотрят на человека, которого точно знают.

– Арден… – повторил он. – Это правда ты?

Я не знал его. Для меня он был просто новым лицом в этом мире. Но по тому, как растянулась его улыбка, как с волнением дрогнули пальцы на ладонях, я понял главное: этот человек знал того Ардена, в чье тело меня занесло. А значит, знал его прошлую жизнь, или хотя бы часть ее.

– Это я, Томар, – быстро сказал он, будто боялся, что я сейчас отвернусь и уйду. – Ты… ты правда живой?

Вот она, ниточка к прошлому владельцу тела.

– Похоже, что да, – сказал я.

Глава 6

Томар смотрел на меня так, словно ждал, что я сейчас исчезну как видение.

– Похоже, что да, – повторил он, но голос стал глуше. – Пойдем… тут людно.

Он кивнул куда-то в сторону, и я послушно пошел рядом. Улица была уже полутемной: факелы над дверями трактиров только начинали разгораться. Мы свернули во двор между домами, в узкий проход, там был старый колодец с навесом. На каменном бордюре вокруг колодца можно было сидеть.

Томар сел, облокотился локтями о колени. Я встал напротив и только сейчас разглядел его как следует: широкие плечи, руки в разводах сажи и копоти, загорелое лицо.

– Ну, рассказывай, – сказал он. – Где ты был, Арден?

Я сделал тяжелый вздох. Пришлось начать с самого трудного.

– Томар… – я подыскал слова. – Я… почти ничего не помню.

Он моргнул. Раз, второй.

– Чего? – переспросил он, будто не расслышал.

– Ну… – я запнулся. – Я очнулся в чаще, один. Помню запах гари, землю… и охотника Рейнара. Он вытащил меня к людям. Все, что раньше, – как пустое место.

Молчание растянулось. Вдалеке хлопнула дверь, где-то в стороне скрипнула телега. Здесь, в тесном дворике, звуки звучали особенно громко.

– Ты издеваешься? – наконец спросил он. Без улыбки.

– Хотел бы.

Я сел рядом, на другой край каменного круга. Камень был прохладный и влажный.

– Но, к сожалению, это не шутка.

Томар пристально всмотрелся в меня, как будто надеялся по глазам увидеть, вру я или нет.

– Ты… не помнишь меня? Совсем?

– Я помню только свое имя. Больше ничего. Пусто.

Он сжал челюсти, на виске дернулась жилка.

– Твою… – начал он и осекся. Вдохнул. – Ладно. Ладно. Слушай тогда.

Он стукнул ребром ладони по колену, будто собираясь с мыслями.

– Ты – Арден Милтон. – Он произнес фамилию отчетливо, по слогам. – Мы с тобой с детства знакомы. Деревня Виллин, помнишь? Хотя… – он криво усмехнулся. – Не помнишь, да.

Я мотнул головой.

Милтон. Значит, так это звучит. Мил-тон. Я повторил про себя, на всякий случай. Спасибо, что хоть имя с фамилией теперь есть.

– Ты жил там с матерью, Найрой, – продолжал Томар, уже ровнее. – Отец твой… да какой там отец. Не было его. Мать всегда говорила, что он давно умер. Так что рос ты без него. Мать тебя грамоте учила. Кстати, ты в этом лучше меня. Я вечно списывал.

Я вслушивался в каждое слово, пытаясь выловить хоть тень узнавания. Пусто. Только почувствовал, как что-то сжалось в груди, когда он произнес «мать».

– Мать… – тихо сказал я. – Она… как?

Томар поморщился.

– Плохо. – Он честно не стал смягчать.

– Месяц назад ты уехал в Крамм с обозом. Хотел найти себе место у мастера. Плотника, писца, неважно. Я тебя провожать не мог, у нас заказ был, железо обрабатывать нужно было. Обоз ушел. И все.

Он провел ладонью по лицу, будто отгоняя что-то неприятное.

– Неделя, две… Мать твоя ждала вестей. Потом сама поехала в город, искала тебя здесь, по трактирам, по дворам. Нигде. Никак. Вернулась… вся в отчаянии. Словно кусок души из нее вырвали. Я к вам заходил, она сидит, смотрит в стену и руками цепляется за подол, чтобы не тряслись. – Он глухо выдохнул. – Я думал… ты умер.

Я слушал и чувствовал, как внутри поднимается тяжелая, липкая вина. Чужая женщина, которую я ни разу не видел, мысленно уже похоронила сына. А этот сын сидит сейчас на камне и кивком отмечает ее горе как факт из чужой биографии.

– Прости, – сказал я. Осознал, как это звучит, и все равно повторил: – Прости, что… так вышло.

Томар хмыкнул.

– С тебя за это извинение толку, как с дырявого ведра, – буркнул он. – Но, если ты жив, твоей матери надо об этом знать. И чем раньше, тем лучше.

– Знаю, – ответил я. – Я поеду. Как только разберусь, что со мной произошло. Я проснулся в лесу, чуть не умер, а теперь… я не могу вот так уйти, не поняв, куда меня занесло и почему.

Он повернулся ко мне, уставившись пристальнее.

– Ты правда ничего не помнишь? Ни деревни, ни меня, ни… – он чуть запнулся, – ни Релин? Наша деревенская девчонка, которая тебе нравилась, но ты все не решался ей признаться в этом?

Имя ударилось о внутреннюю пустоту и упало, не зацепившись ни за что.

– Нет, – честно сказал я. – Пока ты не сказал, я и не знал, что такое имя вообще существует.

Томар выругался вполголоса, но уже без злости, скорее беспомощно.

– Твою же… память, – выдавил он. – Ладно. Будем считать, что ты голову где-то сильно приложил. Или магией по тебе шандарахнуло. Хотя лучше даже не знать.

Он поежился, будто от холодного ветра, которого не было.

«Магией» это он интересно подметил. Я промолчал. Про обугленный круг в лесу, тела вокруг, про то, что я был весь в крови, вспоминать даже самому не хотелось, не то что рассказывать другу детства, которого я вижу в первый раз.

Томар какое-то время молчал, пинал носком камешек. Потом хлопнул себя ладонью по лбу.

– А, я же совсем забыл! – он посмотрел на меня. – Завтра Инициация начнется. Проверка на магию. Я для этого и приехал.

– Инициация? – переспросил я. Слово казалось знакомым… из объяснений Рейнара и стражников. Но тогда слова пролетели мимо, в том состоянии я едва понимал, где нахожусь.

– Ну. – Томар махнул в сторону, где вдалеке виднелись башенки городской управы. – Два раза в год всех желающих проверяют: есть в тебе мана или нет. Если есть, то тебя записывают в местный учет. Потом можешь в Академию магии подаваться. Если денег и мозгов хватит.

Он усмехнулся, но в этой усмешке сквозило что-то вроде зависти «к тем, кому повезло».

– Я думал, – продолжил он, – если уж ты все равно в Крамме, могли бы вместе сходить. Очередь занять, место держать… Короче, мне бы твоя компания очень пригодилась. Там толпа будет, тысячи людей… Да и мне спокойнее будет, если рядом будет кто-то знакомый.

И вот что делать, вроде друг детва просит помочь ему.

– Ты боишься туда идти? – спросил я.

Томар дернул плечом.

– Да ну… – начал он привычным тоном, но голос чуть сорвался. Он помолчал и все-таки честно добавил: – Чуть. Говорят, что это безопасно. Но слухи есть… Один парень рассказывал, что у его двоюродного брата после касания с плитой инициации месяц голова кружилась. Другой говорил, что кто-то там с ума сошел. Никто толком не знает, где правда.

Он посмотрел на свои ладони, широкие, в мелких ожогах.

– Но всю жизнь кувалдой махать я и дома могу, без столицы и Академии, – хмыкнул он. – Так что рискнуть стоит.

Я кивнул.

Пожалуй, это будет небольшая надбавка к абсурду, который творится вокруг меня. Да и любопытно стало, увидеть, как проходит эта проверка.

– Завтра, значит, утром встретимся? – уточнил я.

– Угу. – Он поднялся. – Я остановился в ночлежке у восточных ворот. «У Трех гвоздей» знаешь? Хотя… – он сам себя поправил, – конечно, не знаешь. Выйдешь утром на улицу – спросишь любого. Встретимся у городской управы, ближе к рассвету. Там толпу не пропустишь.

Он оглядел меня, как бы проверяя еще раз, на месте ли руки-ноги.

– Ну ты даешь, Милтон, – проворчал Томар, качая головой. – Ладно. Завтра увидимся. Постарайся за ночь больше никуда не исчезнуть.

– Попробую, – ответил я.

Он сжал мне плечо, крепко, по-деревенски, и направился к воротам, растворяясь в полосах света и тени.

Я остался сидеть на камне, слушая, как постепенно стихает дневной шум и город перелистывает страницу дня.

Мать. Деревня. Пропажа месяц назад. И вот я, который не я. Отличный старт. Главное – не рассказать лишнего и не умереть снова.

* * *

Утро оказалось светлым. Воздух еще не успел прогреться как следует, но камни мостовой уже выдыхали ночную сырость.

Очередь я увидел издалека. Поток людей тянулся от широких ступеней городской управы вниз по улице, расползаясь на весь переулок. Кто-то сидел прямо на мешках, кто-то стоял, облокотившись на соседей, кто-то ругался, что «в прошлом году очередь была меньше». Гул голосов висел над толпой, как рой.

Томара я нашел ближе к углу, он уже успел забраться на какой-то ящик из-под овощей, чтобы выглядывать через головы.

– Тут! – махнул он мне, заметив. – Думал, не придешь.

Он слез с ящика, уступая мне место рядом.

– Подержи место, – сказал Томар. – Я за водой схожу, а то к полудню тут все сдохнем.

– Иди, – согласился я. – Я постою.

Пока он пробирался сквозь толпу, я огляделся. Люди были самые разные. Старики с морщинистыми шеями, молодые парни с тонкими руками, две девчонки, прячущие глаза под платками, женщина с ребенком – явно хочет хорошего будущего для своего ребенка, вдруг у нее обнаружатся магические способности.

Очередь медленно двигалась вперед.

– О, новое лицо, – прозвучало справа.

Я повернул голову. Рядом на таком же шатком ящике устроился парень примерно моих лет. Светлые волосы, торчащие в разные стороны, нос чуть тронут веснушками, глаза светлые, прищуренные от солнца. На нем была куртка, получше, чем у большинства вокруг, но без лишних украшений.

– Седрик Арн, – представился он сам, протягивая руку, как будто мы встретились не в давке, а в приличной таверне. – Будущий великий маг, если верить моей маме.

– Арден, – ответил я, пожав ладонь.

– Ты из Крамма или из ближайших деревень?

– Сложный вопрос, – сказал я. – Сейчас – из Крамма.

– О, значит, городской, – Седрик присвистнул. – Нам, деревенским, с вами не тягаться.

В голосе не было яда, только нотки шутливого настроения. Я ощутил, как очередной кусочек чужого мира ложится на место: вот так они делят себя – город и деревня. Маги и «пустые». Свои и чужие.

– Ты первый раз здесь? – спросил я.

– Уже третий, – без всякого смущения признался он. – В первые два раза плита была ледяная. В этот раз, чувствую, повезет. – Он заговорщически наклонился ко мне. – Я слышал, если плита от твоей руки треснет, тебя сразу забирают в Академию, в этот же день. Правда, говорят, один так треснул – правда «головой». Что тоже «поехал», только уже в дом умалишенных.

Он сам усмехнулся своей истории.

– А толку-то от всех этих слухов? – поморщился я.

– Я живу слухами. Без них в очереди скучно – он прижал ладонь к груди. – Вот еще было: один маг, говорят, вытащил мальчишку прямо из зала инициации и увез к себе учеником. Потому что у того маны было, как у трех человек. А еще…

Он начал сыпать рассказами, как из мешка. Про то, как в соседнем городе плита якобы отказалась загораться вообще ни у кого, про девушку, у которой «огонь пошел из глаз». Большинство деталей явно было придумано на ходу. Я слушал вполуха, отмечая главное. Рот у него не закрывается, но от него можно узнать крупицы реальной информации, которая мне нужна – даты, названия, имена.

Ходячий информационный поток. Шумный, но полезный. Главное – фильтровать.

Толпа зашевелилась. Где-то впереди кто-то начал возмущаться. Я проследил за взглядом Седрика. По краю очереди уверенной змейкой продвигались трое парней в хорошей одежде. У одного был пояс с серебряной пряжкой, у другого – кольцо с камнем, третий выделялся зачесанными назад волосами, слишком тщательно зачесанными для обычного горожанина. Они не толкались, просто шли вперед, и люди сами расходились в стороны, чтобы не связываться.

– Мы здесь с рассвета стоим, – негромко, но сдержанно возмутился кто-то впереди.

– А мы – не стоим, – с ленивой улыбкой ответил один из троицы. – И что?

Он огляделся, будто искал, на кого еще можно надавить, и взгляд остановился на худой девушке в простом сером платье чуть поодаль. Темные волосы собраны в тугую косу, лицо с правильными чертами, слишком светлое для этой толпы. И глаза, два разных цвета: один серый, другой зеленый. В сумерках это, может, и не бросилось бы в глаза, но сейчас солнце било прямо сверху.

Парень сделал шаг к ней, ухмыльнулся:

– Вот, хоть с кем-то приятно постоять. Как зовут, красавица?

Девушка лишь чуть сильнее сжала пальцы на ремешке сумки. По тому, как напряглась линия плеч, было видно, ей не до флирта.

– Я не просила вас подходить, – тихо сказала она. Голос – не робкий, скорее, очень собранный.

– Ох, характер, – протянул второй, наклоняясь к ней почти вплотную. – Ты, может, и магичка окажешься. Нам такие нравятся.

Толпа начала отворачиваться, делать вид, что ничего не видит. Слишком знакомая картина. В любой реальности.

Так. Стоп.

Я спрыгнул с ящика.

– Эй, – сказал, подойдя ближе. – Вы очередь занимать пришли или устраивать представление?

Главный из троицы повернулся ко мне, окинул взглядом с головы до ног – от дешевой рубахи до запыленных ботинок.

– А ты кто такой? – протянул он. – Защитник обиженных?

– Просто человек, который тоже тут стоит, – ответил я. – И не хочет, чтобы перед ним лезли те, у кого глаза слепые, раз не видят конца очереди.

В толпе тихо засмеялись. Кто-то отвел взгляд, стараясь спрятать улыбку. У парня дернулся глаз.

– Смотри, – сказал он уже без улыбки, шагнув ко мне ближе. – Ты сейчас или отходишь, или…

– Или что? – я не двинулся.

Он приподнял руку, будто собирался толкнуть. Но в этот момент нас прервали.

– Хватит, – раздался голос стражника. – Инициация не место для ваших разборок.

К нашему кружку уже пробивались два городских стражника в алых плащах. Один из них жестом указал троице назад.

– Все ждут свою очередь, – твердо сказал он. – И вы – тоже. Попробуете пролезть еще раз, пойдете не к плите, а в темницу.

Богатые парни переглянулись. Я видел, как у того, что был главным, играют мышцы на скулах. Но у него хватило ума отступить.

– Не сегодня, – бросил он мне тихо, проходя мимо. – Деревенщина.

– Буду рад не увидеться, – так же тихо ответил я.

Они растворились в толпе, заняв место где-то позади, где им и положено было стоять. Девушка с разными глазами уже повернулась к выходу из ряда, будто собиралась уйти совсем. Я догнал ее взглядом.

– Ты в порядке? – спросил я уже мягче.

Она на секунду задержала на мне свой взгляд. В одном глазу отражался свет, в другом – тень.

– В порядке, – коротко кивнула она. – Спасибо, что не промолчал.

Она уже хотела отвернуться, но вдруг добавила:

– Спасибо… но не делай так больше. Я не люблю быть в должниках.

И, пока я пытался понять, что она имела в виду, девушка уже скользнула между людей и скрылась в толпе. Так ловко, как будто всю жизнь уходила в тень в нужный момент.

– Она тебе понравилась, да? – раздалось сзади.

Это вернулся Томар, с двумя глиняными кружками воды. Протянул одну.

– Тебе все кажется, – отмахнулся я, делая глоток. Вода была теплой, но все равно освежила так, словно я сутки не пил. – Лучше расскажи, что тут обычно дальше происходит. По одному запускают?

– Почти, – ответил он, отхлебывая. – Говорят, внутри плиты такие… – он повел плечом, будто от холода. – Не знаю. Сам сейчас впервые увижу.

* * *

Внутри здания было прохладнее. Толпу запускали небольшими группами, но за перегородкой из резных досок внутри нас оставалось совсем немного: люди расходились по ряду ниш, каждая с низким постаментом.

Плита, к которой нас подвели, вовсе не выглядела «просто камнем». Серо-синяя, с прожилками, напоминающими замерзшие молнии, с выемкой под ладонь в середине. По краям расположились мелкие, почти стершиеся от времени символы.

Перед плитой стоял стол, за ним сидел чиновник с реестром. Рядом стоял мужчина в темной, без украшений мантии. Маг. Я узнал его по необычным кольцам на руках и странной шляпе на голове. Но главное, его кожа имела едва заметное сияние, будто по ней проходили тонкие блики лунного света.

– Имя? – спросил чиновник.

– Томар, сын Эрина, – отчеканил друг, чуть сжав кулаки.

– Подойди, положи руку в центр, – негромко сказал маг. Голос у него был низкий, спокойный.

Томар шагнул вперед. На секунду задержался, будто хотел что-то спросить, но передумал. Ладонь легла в выемку.

Я почти ничего не почувствовал. Может, легкое изменение воздуха. На плите ничего не вспыхнуло, не загудело, не взорвалось. Томар стоял пару ударов сердца, потом маг кивнул:

– Нет отклика. Следующий.

Я видел, как у друга чуть опустились плечи. Он старался держаться, но челюсть он все же сжал.

– Эринов Томар, – чиновник сделал пометку в списке. – Магической способности не обнаружено.

Мы отступили на шаг. Томар вздохнул.

– Кузнец из меня выйдет, – глухо сказал он. – С кувалдой все проще, чем с этими камнями.

– Хороший кузнец не хуже мага, – ответил я. И это было не утешение, а факт. В мире, где мосты рушатся, если их собирает криворукий, кузнец имеет не меньше власти, чем маг, который может костер разжечь щелчком.

Он все равно усмехнулся так, будто я сказал банальность.

– Твоя очередь, – кивнул он на плиту.

Я сделал шаг вперед.

Раз уж отстоял очередь, раз уж все равно жизнь пошла по чужому сценарию, почему бы не попробовать? Глупо было бы не воспользоваться возможностью. Даже если шансы один к сотне.

– Имя, – поднял взгляд чиновник.

– Арден… – я на секунду завис. – Арден Милтон.

Фамилия легла на язык чужим, но уже знакомым словом. Я почти физически почувствовал, как в памяти вспыхивает лицо Томара во дворе и его: «Ну ты даешь, Милтон».

Чиновник записал. Маг чуть прищурился.

– Руку, – сказал он.

Я положил ладонь в выемку.

Камень обжег кожу холодом. На мгновение меня… не то чтобы меня подняло вверх, скорее, наоборот, все остальное тело стало легким и бесформенным, а ладонь осталась единственной точкой соприкосновения с миром. Звук шагов вокруг будто отдалился, как если бы уши залили водой.

Что за…

И тут плита под ладонью ожила. Не просто потеплела, а внутри нее что-то развернулось, как спираль. Тепло пошло вверх по руке, к плечу, к шее, и мир на секунду вспыхнул в других цветах. Я стиснул зубы, но не от боли, а от слишком яркого, слишком неожиданного ощущения. По краям плиты медленно зажглись светлые прожилки, как если бы кто-то подлил в камень жидкого света. Чиновник выпрямился. Маг тоже.

– Отклик сильный, – негромко сказал он. – Держите еще.

Я держал. Еще несколько ударов сердца и плита отпустила, словно сама выталкивая ладонь. Я отнял руку, чувствуя легкий озноб. С тыльной стороны кисть тонко, почти незаметно светилась бледным голубым светом. Светом, который, кажется, видел только я.

Вот это да…

– Можешь убрать, – сказал маг, уже не так равнодушно. В его голосе появилась тень заинтересованности. – Как себя чувствуешь?