Текст книги "Бунт стихий (СИ)"
Автор книги: Кицуне-тайчо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Иногда на компанию наседала одна мелочь, и тогда колчан Кучики оставался практически полон. Иногда встречались противники посерьезнее. Они уже видели Ичимару Гина, Сой Фонг и еще каких-то капитанов, узнать которых не могли, поскольку они служили в Готэй еще до рождения Бьякуи. Сражаться с ними один на один Бьякуя никому не позволял: ни к чему рисковать попусту. Здесь-то он и пускал в ход свое мастерство стрелка. До сих пор им удавалось выходить из ночных сражений без потерь, разве что с незначительными царапинами. Но сегодня им не повезло.
Над лесом полыхнула ветвистая молния, и все четверо остановились.
– Сасакибе, – сказал Бьякуя. – Его реяцу.
Они с Хаями переглянулись. Серьезный противник, особенно если разойдется во всю мощь. И тут, заставляя всех четверых похолодеть, стала увеличиваться, проявляясь все четче, еще одна, прежде скрытая реяцу.
– Ямамото, – упавшим голосом проговорил Ренджи.
– Спокойно, – решительно объявил Бьякуя. – Мы с ними справимся. Нам не придется сражаться по-настоящему. Эти заклинания способны развеять любого призрака, – и он вложил в тетиву стрелу.
– И все же бой обещает быть нелегким, – заметил Хаями, обнажая занпакто.
– Это верно.
– Банкай, – скомандовал Хаями. – Ямахиме.
Он воткнул в землю меч, превратившийся в подобие копья, и тут же с силой пихнул в плечо Рукию. Та, не ожидавшая подобного подвоха, кубарем полетела в сторону, и тут же почва под ней выгнулась и поглотила девушку, а сверху воздвигся приличных размеров холм.
Рукия зарычала от злости, когда поняла, что с ней сделали. Она грохнула кулаком в земляную стену своего саркофага, но та не подалась ни на миллиметр.
– Наото! – Заорала она. – Прекрати немедленно! Выпусти меня отсюда! Слышишь?!
Разумеется, никто снаружи ее не слышал.
– Нечего ей там делать, – пояснил свои действия Хаями, хотя с него никто и не требовал объяснений.
– Она выбраться-то оттуда сможет? – Уточнил на всякий случай Бьякуя.
– Когда моя реяцу перестанет сдерживать землю, она легко выберется наружу, – сказал Наото.
Бьякуя кивнул. Реяцу перестанет сдерживать землю в двух случаях: либо Хаями запечатает меч, либо… погибнет.
– Идем, – скомандовал Кучики. – Но осторожно. Если они отдельно, постараемся сначала разобраться с Сасакибе, а уж потом возьмемся за Ямамото.
Ренджи, очень довольный тем, что его не попытались ни упаковать, ни даже отослать подальше, двинулся за капитанами. Битва обещала стать такой, что будет потом о чем рассказать. Если, конечно, выживешь.
Поле боя было ярко освещено. Ямамото стоял с высвобожденным мечом, и Рюуджинджакка полыхал вовсю, прогоняя ночную тьму. Чуть дальше находился и Сасакибе. Оба они, казалось, принюхиваются к чему-то.
– Я попробую использовать «алмазную пыль», – шепнул еле слышно Хаями. – Это может сработать.
Они трое укрылись в кустах, не решаясь нападать в лоб.
– Делай, – согласился Бьякуя.
– Но мне понадобится время на подготовку.
– Мы постараемся, – и Кучики бросил короткий взгляд на Ренджи. Тот кивнул.
Капитан с лейтенантом осторожно двинулись дальше и немедленно были обнаружены. По взгляду Сасакибе Бьякуя отгадал, что удар будет обращен в него, и тут же ушел в сюнпо. Ренджи, вовремя сообразивший, что к чему, рванулся в другую сторону. А в то место, где они только что стояли, с грохотом ударила молния.
Бьякуя не терял времени. В конце шага развернулся к врагу и спустил тетиву. С кончика меча Сасакибе сорвался слабенький разряд, но его вполне хватило, чтобы испепелить легкую стрелу в полете.
Ничего себе сюрприз! В самом деле, для капитанов скорость полета стрелы слишком мала. Прежде он разделывался с капитанами, либо заставая врасплох, либо подходя вплотную, либо кто-то отвлекал их внимание. К этим попробуй, подойди ближе! Вот разве что лейтенант…
– Банкай! – Рявкнул Ренджи где-то за спиной.
Бьякуя в это время уже стремительно обходил противников, не давая в себя прицелиться. Сасакибе поворачивался, пытаясь за ним уследить, а Ямамото почему-то пока просто стоял, безучастный к происходящему, но в том месте, где он стоял, трава уже почернела. Абарай вылетел из укрытия, хлестко разворачивая свой занпакто, словно хлыст. Забимару, снеся своим телом пару деревьев, распрямился и плюнул в Сасакибе сгустком реяцу, и даже попал. Но больше ничего он не успел сделать, потому что неведомо откуда взявшаяся молния разворотила его от носа до хвоста.
Ренджи так понял, что спасло его от хорошего удара током только одно обстоятельство, о котором говорил ему некогда один кот, любивший баловаться с электричеством: его занпакто не проводник. Разлетевшись вдребезги, Забимару все же не позволил молнии добраться до хозяина. У Абарая хватило благоразумия не бросаться с голыми руками против таких врагов, и он поспешно укрылся за деревьями.
Бьякуя вдруг обнаружил, что зашел прямо в тыл Ямамото. Открытая спина бывшего командира была совсем близко, и, право, стоило немного замешкаться, рискуя схлопотать молнией по макушке, чтобы всадить в эту спину стрелу. Бьякуя на миг замер, чтобы прицелиться, и отпустил тетиву. Стрела влетела в раскаленную реяцу вокруг Ямамото… и бумажка, нанизанная на наконечник, мигом вспыхнула, а сама стрела долетела до места уже черным угольком, тут же рассыпавшимся при столкновении с плотью призрака.
Еще сюрприз! Да к нему же, выходит, вовсе не пробьешься!
Ренджи осторожно подобрался к Хаями, засевшему в зарослях, и с виноватой гримасой продемонстрировал обломок хвоста Забимару. Хаями, впрочем, и без того следил за битвой.
– Скверно, – поморщившись, сказал он. – Бьякуя один там долго не продержится. Придется бросать этот план…
– Много осталось? – Спросил Ренджи.
– Чуть-чуть, но не успеваем.
Подготовка атаки алмазной пылью каждый раз требовала разное время, и Хаями чувствовал, что в этот раз Бьякуя успеет нарваться. Нужно было срочно идти на помощь.
– Нет, заканчивайте, – решительно стиснул зубы Абарай. – А я попробую прикрыть.
И он снова бросился туда, где уворачивался от очередной молнии его капитан.
Бьякуя опять обходил противников по кругу, прячась за деревьями, но не особо надеясь, что за ним действительно не успеют уследить. Против двух этих древних монстров Кучики со всем его опытом – сосунок. А то, что они не нападают… может, просто забавляются. Лишь бы Ямамото банкай не использовал! Он так редко пользовался им при жизни, может, его призрак и не вспомнит, что это такое. Им тут и шикая хватит с головой на всех.
И тут Ямамото сдвинулся с места. Он сделал шаг вперед, приподнимая меч, готовя его к атаке, и Бьякуя опытным глазом распознал, что на следующем шаге он уйдет в сюнпо. И нацелен этот шаг будет точнехонько туда, где в этот миг появился Кучики. И успеет ли он увернуться…
Но призрак задуманный шаг так и не сделал, потому что за секунду до этого перед ним вынырнул из зарослей Абарай и выбросил руки вперед:
– Шаккахо!
Ренджи бил наугад. Он даже не заметил начала движения призрака. Он напал просто потому, что был намерен прикрыть своего капитана. Поэтому Ренджи так и не узнал, насколько ко времени пришлась его атака, и как высоко он поднялся в тот момент в глазах Кучики. Его мысли были простыми, точными и короткими. Меча нет. Врукопашную не сунешься. Остается кидо. Надо использовать простые приемы, знакомые. Конечно, Кучики здорово подтянул уровень лейтенанта, и он даже использовал иногда сложные кидо, но только в тренировочных поединках. Когда меньше волнение, меньше цена ошибки. Тут ошибешься немного, и оно рванет в руках, а кто его потом будет отскребать от стволов деревьев?
Разумеется, скромное кидо даже не долетело до Ямамото, расшиблось о пламя реяцу. Но Ренджи это занимало меньше всего. Он не рассчитывал всерьез навредить своими атаками, хотел только лишь немного отвлечь на себя внимание. И призрак отвлекся, оставил капитана в покое, повернулся к лейтенанту. Ренджи метнулся в сторону, противоположную той, где только что видел Кучики. Сюнпо, удар, – ой, мамочка! – еще сюнпо. Удрал, кажется.
Бьякуя ушел чуть дальше, прижал запястьем левой руки, занятой луком, ножны, вытащил меч. Эта их неспешность, наводящая оторопь… Почему не нападают? Ведь могут. Вряд ли их действительно так уж сбивают с толку атаки двух мальчишек.
– Цвети, Сенбонзакура.
Задела ли его атака Сасакибе хоть немного? У этих призраков все равно не разглядишь повреждений. И крови в них нет. А может быть, вдруг подумал Бьякуя, призраки больше ничего не соображают. Действуют инстинктивно, как животные. А составить какой-нибудь план действий им не под силу. Если это больше не синигами, а всего лишь фрагменты взбунтовавшегося пространства… И непрерывное мельтешение нападающих не дает им разобраться в происходящем, начать адекватно реагировать. Мысль была, конечно, приятной, но опасно расслабляющей, и Бьякуя выбросил ее из головы. Может, это все и так, но действовать нужно, будто перед тобой самый настоящий Ямамото и самый настоящий Сасакибе. И где там Хаями со своей хитрой атакой?
Хаями выбрался ближе к месту сражения как раз тогда, когда Ренджи закончил свой отвлекающий маневр и кубарем укатился куда-то в кусты. Призрак Ямамото развернулся следом за ним, явно намереваясь спалить к чертям все заросли, за которыми прятался враг, но сделать этого не успел. Новое обстоятельство отвлекло его: что-то пыталось разодрать его изнутри.
Ренджи, поняв, что его не преследуют, поспешно подобрался к Хаями. Кучики и Сасакибе обстреливали друг друга немного в стороне, почти на самом берегу крошечного лесного озерца. Хаями и Ямамото стояли друг против друга, напряженно глядя глаза в глаза. Ни тот, ни другой не шевелились.
– Капитан Хаями! – Тревожно шепнул Ренджи – Что это?
– Боремся, – пояснил тот сквозь зубы. – Алмазная крошка уже внутри него. Она должна разорвать его изнутри, но…
– Но? – Подтолкнул Ренджи, поскольку Хаями умолк.
– Не получается! – Капитан скрипнул зубами, с трудом перевел дыхание и скороговоркой заговорил: – Все эти алмазы, как и огонь, и лед, и вода, просто инструменты, которые использует наша реяцу, чтобы наносить урон. И что бы с чем ни сталкивалось, это всего лишь столкновение реяцу. И похоже, что моей реяцу здесь недостаточно!
Ямамото вдруг качнулся, беззвучно закашлялся.
– Работает, кажется! – Обрадовался Ренджи.
– Валим! – Рявкнул Хаями, первым разглядевший опасность.
Он схватил Абарая за шиворот и бросился наутек. И вовремя. Миг спустя на то место, где они только что стояли, обрушился настоящий огненный шторм. Ямамото перешел в наступление.
Бьякуя задействовал банкай и пытался зажать своего противника в тиски. Вскоре это удалось, и Сасакибе оказался внутри стального кокона. Немедленно там, внутри, затрещала, зазмеилась молния, и Бьякуя почти физически ощущал, как плавятся от этого жара его клинки. Стрелять в него сейчас из лука все равно было нельзя, и Бьякуя решил, что это возможность немного перевести дух.
Как бы не так! Рассвирепевший призрак Ямамото накрыл своим адским пламенем всю поляну разом. Вместе со своим напарником, с банкаем Кучики, с самим Кучики… Почти. В последний момент Бьякуя почуял грозящую ему опасность и совершил головокружительный прыжок назад и вверх, надеясь уйти от языков огня. И ему это удалось, пламя почти лизнуло подошвы его сандалий, но все же не дотянулось, осталось внизу. Тем не менее жар от этого пламени был таков, что у Бьякуи перехватило дыхание, а одежда на нем, казалось, вот-вот вспыхнет…
Хаями и Абарай успели убраться подальше от эпицентра взрыва и уже секунды полторы наблюдали за развернувшейся сценой с безопасного расстояния, а потому Хаями сумел и просчитать траекторию прыжка Кучики, и сообразить, какая опасность ему угрожает. Атаку алмазной пылью пришлось прервать, так и не доведя до логического завершения, не выяснив, способна ли она перебороть сопротивление Ямамото. Не то, чтобы он всерьез в это верил, но в иных обстоятельствах обязательно довел бы дело до конца, дождался, пока вся алмазная крошка не будет уничтожена чудовищным давлением, просто чтобы убедиться. Но банкай требовался для другого. Хаями всадил кончик меча в землю и создал короткое, локальное, строго направленное землетрясение. Лесное озеро дрогнуло и выплеснулось через край.
Бьякуя не мог понять, откуда на его голову вдруг обрушилась целая тонна воды. Поток сшиб его, закрутил и поволок, а потом шмякнул об землю. Ошеломленный, Бьякуя пытался соскрести себя с мокрой травы. Это что еще за черт?! Вообще, шуточки вполне в стиле Хаями. Нет, конечно, купание пришлось весьма кстати, но Кучики поначалу совершенно потерялся в пространстве, даже верх и низ не сразу отличил. Сообразив, наконец, где что, Бьякуя с трудом начал приподниматься. И тут вдруг отчетливо понял, что он мокрый весь, с ног до головы, и колчан со стрелами тоже, и бумажки с формулами, и весь уголь, которым колдун чертил знаки, с них наверняка стерся. Последнее оружие!
Рассиживаться было некогда. Нужно было возвращаться в бой, каким бы безнадежным он ни казался. Бьякуя принялся медленно подниматься на ноги.
Нет, на самом деле двигался он очень быстро. Тем, кто смотрел на него со стороны, показалось, что он, едва упав, тут же перекатился через плечо и вскочил. Просто мысли Кучики в этот момент были намного быстрее всего остального. Ему казалось, что он едва шевелится. И он изо всех сил заставлял свое тело двигаться быстрее, потому что…
Потому что в небе над его головой уже ветвился электрический разряд. Молния уже протоптала дорожку прямиком в его макушку, и волосы на затылке шевельнулись от движения воздуха, предшествующего удару. Только при той скорости восприятия, которой достигают капитаны в разгар битвы, можно почувствовать, как в тебя попадает молния. Бьякуя понимал, что времени у него не осталось совсем.
Удар пришелся почему-то в плечо, сбоку, сильный, чуть кости не хрустнули, и Бьякуя снова полетел кубарем, вспахивая лесную подстилку. Где-то совсем рядом слышался запоздалый грохот разряда. А Кучики схватила за шиворот неведомая, но грозная сила, вздернула, поставила на ноги и заорала в ухо почему-то голосом Шихоинь:
– Шевелись, живее! Ходу, ходу!
Бьякуя сумел найти опору под ногами, но вести себя позволил неведомо откуда взявшейся спасительнице. Сам он еще не мог различить, куда она его тащит. Грохнула за спиной еще одна молния, а потом все стихло.
Только когда они остановились, Бьякуя смог оглядеться. Йоруичи, выхватившая его из-под удара молнии (воистину, только богиня скорости способна на такое!), привычно усмехалась, но взгляд был непривычно серьезным.
– Цел?
– Откуда ты взялась? – Спросил Бьякуя вместо ответа.
– А как нам было не прийти на реяцу Ямамото? – Фыркнула она. – Отдышись. Я с ним разберусь.
Шихоинь выудила из-за пазухи смятый листочек, точно такой же, какие были нанизаны на стрелы в колчане Кучики, и тут же исчезла, не дав ему больше сказать ни слова. Бьякуя растерянно оглянулся вслед. Нам? Она ведь обычно колдуна с собой таскает. Значит, и он здесь? У него может оказаться запас готовых формул. Но она-то? Она что собралась делать с этим листком? Лепить руками на лоб, как говорил оммедзи? Ага, так они ее и подпустили!
Абарай и Хаями даже не смогли разглядеть происходящее на берегу бывшего озера. Они видели только, как микро-цунами сшибло Кучики в прыжке, а секунду спустя в него ударила молния. Испугаться не успели, поскольку в тот же миг что-то очень шустрое прошуршало по кустам. И только через полминуты они смогли разобраться, что к чему. Слева, там, где горела земля вокруг разбушевавшегося Ямамото, появился колдун, а за спиной Сасакибе, высматривавшего беглеца в зарослях, показалась Шихоинь.
Тамура сразу признал грозного старика, которого в прошлый раз так испугалась Шихоинь-тайчо. Это благодаря тому, что оммедзи одолел этого призрака в прошлый раз, его и не прикончили на месте, это для охоты на него и ему подобных Тамуру оставили в городе, а теперь, чего доброго, и вовсе позволят остаться в отряде. Так что по всему выходит, это и есть его противник на текущую ночь.
Шихоинь умчалась вперед, а Тамура остался. Он приложил к губам пальцы и, не приближаясь к демону, забормотал заклинание, усмиряющее духа. Старик, как будто, начал прислушиваться, на миг замер. Тамура резко выбросил вперед руку, словно швыряя что-то: с губ – в призрака. Не сработало. Взревело пламя, и Тамура вынужден был попятиться. Стоял бы чуть ближе – снесло бы одним только жаром. Оммедзи снова забормотал, на этот раз вроде удачнее. Повторной вспышки не последовало, и он смог подойти еще немного (в этот момент его и заметили Хаями с Абараем).
Ренджи сразу понял, что Шихоинь собирается напасть на Сасакибе сзади. Скорее всего, она попытается подойти вплотную. Но ему было ясно, что стоит ей сдвинуться с того места, где она стоит, призрак ее немедленно заметит. И даже если ей удастся увернуться, провести атаку она не сможет. Раздумывать было некогда. Ренджи не знал, есть ли у капитана второго отряда хоть какой-то план, или она действует наобум, всего лишь надеясь хоть что-то испробовать. И стоит ли рисковать ради этого ее удара, поскольку неизвестно, решит ли он проблему окончательно. Обо всем этом было некогда размышлять, равно как и прикидывать, может ли кто-то другой, кроме Абарая, взять это на себя. Он бросился вперед.
– Соурен Сокацуй!
Сдвоенное хадо ударило в призрака, но большого ущерба не нанесло. Тот только вздрогнул, а потом развернулся к Абараю. И Ренджи со всей отчетливостью понял, что ему крышка. Молния ударит прямо сейчас, снесет его еще в прыжке, и увернуться он не сумеет. И молния ударила.
Ренджи не знал одного: Хаями тоже не дремал. За его спиной выворотился из земли и взмыл вслед за ним здоровенный обломок скалы. Он взлетел выше лейтенанта, и молния ушла в кусок железной руды, как в громоотвод. Так что Абарая при приземлении только осыпало с ног до головы каменной крошкой. И точно в тот момент, как Сасакибе нанес свой удар, за ним возникла ухмыляющаяся богиня скорости и пришлепнула к его спине магическую формулу. Призрака развеяло пылью.
Бьякуя всю эту сцену не столько наблюдал, сколько домыслил, поскольку в момент нанесения последнего удара уже пролетал через выжженную поляну одним большим прыжком сюнпо. Он спешил к колдуну, который явно ухитрился как-то парализовать Ямамото. И времени терять было нельзя.
Тамура, увидев возникшего в нескольких шагах Кучики, немедленно сообразил, что пришла подмога, которой ему так не хватало. У него была одна стрела. Тамура подобрал ее в развалинах и насадил заклинание, просто так, на всякий случай. Но у него не было лука, и он никак не мог решиться сунуться со своей стрелой в самое пекло. А у Кучики лук был, и Тамура швырнул ему стрелу:
– Кучики, лови!
Нет, напрасно он прервал заклинание. Дух немедленно освободился от его влияния. Взмахнул мечом, и огненный язык метнулся к колдуну. Тамура с воем попытался отпрыгнуть назад, а потом мешком рухнул в траву.
Бьякуя остался с Ямамото один на один. Призрак, как в страшном сне, медленно поворачивал голову. Его реяцу очертила на земле огненный круг. Воздух внутри этого круга, казалось, давно должен был сгореть. У Кучики оставалась только бумажка, всего одна бумажка, но она способна была уничтожить духа в одно мгновение. Да только что толку?! Она сгорит бесследно при попытке преодолеть эту огненную стену. Вот разве что…
Бьякуя натянул тетиву, нащупал на древке стрелы, почти у самого наконечника, волшебную формулу и стиснул ее в кулаке. А потом сделал шаг вперед.
Один шаг сюнпо, всего мгновение нужно, чтобы пройти огненный заслон насквозь. Бьякуя почти не чувствовал жара. В полушаге от призрака он разжал кулак. Увидел, как моментально почернела, обуглилась по краям бумага. Но формула все еще была цела в тот момент, как он спустил тетиву. Миг, и схлынул разом удушающий жар, потянуло откуда-то живительно прохладным ветерком. Кучики стоял один в середине выжженного круга.
– Да живой он, живой, не паникуй. Бьякуя, будь хорошим мальчиком, открой глаза. Докажи, что ты живой.
Кто-то осторожно тормошил его за плечо. А Бьякуя никак не мог понять, что происходит. Как вышло, что он лежит на спине, когда вот только что стоял, бездумно вглядываясь в темноту леса. А прямо перед глазами лицо Шихоинь. А дальше, на какой-то недосягаемой высоте – Хаями. Он явно испуган. Было бы чего пугаться. Живой же!
До Бьякуи постепенно доходило, что он все-таки отключился. В принципе, неудивительно. Все тело, похоже, один сплошной ожог. Йоруичи положила ладонь на его грудь, и зажгло еще сильнее. Абарай притащил на плечах постанывающего колдуна, уложил на землю, и Шихоинь немедленно переключилась на него.
– Да, тут посерьезнее раны. Реяцу слабее, конечно, не смог толком защититься.
– Я за Рукией, – спохватился Хаями.
– Давай.
Ренджи сел в сторонке, насупился, уставившись на свои руки. Вот со всеми все понятно. Кучики и Тамуру на рассвете доставят в госпиталь. Остальные вернутся к своим отрядам. А ему-то что делать? Ранений он не получил, но Забимару разворочен вдребезги, когда еще восстановится. Вот и думай: то ли он боец, то ли нет.
Примчалась Рукия, ухитрившаяся обогнать даже Хаями. Йоруичи кивнула ей в сторону Бьякуи.
– Займись. Надо, чтобы они у нас продержались до рассвета.
Сама она лечила, как умела, раны Тамуры. Колдун жалобно постанывал. Бьякуя молчал. От рук сестры исходило тепло. Он предпочел бы, чтобы его облили ведром холодной воды.
***
Впервые в жизни Бьякуя думал, что попасть в госпиталь очень даже неплохо. Во-первых, накормили досыта, и готовили здесь люди, умеющие это делать. Во-вторых, это была возможность хорошенько выспаться. Кажется, первые сутки он спал вовсе не просыпаясь. В-третьих, потом, когда зажили раны, его отмыли, как следует, в горячей воде.
Полевой госпиталь представлял собой несколько больших шатров, составленных рядом и кое-где соединенных переходами. Разумеется, никаких отдельных палат здесь быть не могло. Но все же капитана запихнули в уголок подальше от прохода, где было поспокойнее. Рядом складировали и колдуна, который как потерял сознание в лесу, так в него до сих пор и не приходил. Для лечения новых пациентов прибыла Унохана. Не рядовые ранения, все-таки с Ямамото сражались.
Проснувшись в одно утро, а точнее уже ближе к обеду, Бьякуя обнаружил, что колдун сидит на своей постели, уставившись в противоположный полог шатра. Оклемался, выходит. До сих пор, несмотря на все усилия медиков, он очень тяжело переносил полученные раны, и Унохана накачивала его снотворным.
Тамура, почувствовав, что на него смотрят, обернулся. Взгляд его был какой-то пустой, обращенный в себя.
– Что-то не так, – сообщил он.
– А что, – Бьякуя даже приподнялся на локте от удивления, – что-то было так?
Тамура, поняв сарказм, рассмеялся, и лицо его приобрело самое обычное выражение.
– Нет, я имею в виду, еще что-то не так.
– И как же это понимать?
– Понятия не имею, – пожал плечами колдун. – Только мне кажется, скоро еще что-то произойдет.
========== 2. ==========
Не было счастья, да несчастье помогло. Наконец Кьораку смог проводить собрания так, как ему всегда хотелось: за чашечкой чая. Собственно, даже не собрания это были, а так, нечто среднее между оперативным совещанием и вечерними посиделками. Нарочно их не назначали и никого не собирали. Просто в первые же дни в осаде установилась традиция: когда стало ясно, что постигшее Сейрейтей стихийное бедствие угодило в некий цикл, что призраки являются после заката, и никак иначе, когда начал понемногу складываться новый, осадный быт, тогда и стали капитаны вечерами собираться в лагере первого отряда. Так оно само собой получалось. С утра все отсыпались после ночной битвы, после улаживали разные дела, а вот к вечеру, в ожидании нового нападения, время коротали у костров. И капитаны начали стягиваться к этому времени в лагерь первого отряда, послушать новости, рассказать о своих приключениях, просто убедиться, что Готэй еще держится.
Редко когда было что по-настоящему обсудить, но этот вечер стал приятным исключением. Приятным не потому, что новости были хорошие, а просто потому, что однообразие нынешней жизни утомляло даже больше, чем ночные войны, и это было редким удовольствием – подумать хоть над чем-нибудь. Обсуждали странное сообщение, принесенное Йоруичи. Бьякуя велел санитару позвать к нему одного из юнцов-посыльных, которых гоняли с сообщениями в город и обратно, а потом заставил оммедзи изложить этому парню свои предчувствия максимально ясно. Гонца послали к капитану второго отряда. Бьякуя предпочел предоставить Шихоинь возможность самой решать, насколько она доверяет бредням своего подопечного. Пусть думает, рассказывать об этом командованию или нет, а он, Кучики, что мог, сделал, предупредил, как умел, а уж дальше сами.
– И как это понимать – «какое-то новое движение»? – Недоуменно спросил Укитаке.
– Насколько я могу судить, он и сам этого не понимает, – усмехнулась Йоруичи. Гонец, принесший сообщение, запомнил его слово в слово, поскольку обнаружить смысла не сумел. Так что мысль колдуна дошла до собрания неискаженной, но нельзя сказать, чтобы от этого она стала хоть сколь-нибудь ясной.
– Может быть, он имел в виду, что напряжение пространства изменилось? – Предположил Кьораку. – Нарыв созрел, и теперь они как всем скопом свалятся нам на головы…
– Навряд ли, – неуверенно возразила Йоруичи. – Мне кажется, простое усиление напряжения он сумел бы распознать. Это ведь, по сути, то же самое, что уже происходит, разве нет?
– А ты понимаешь, как он это чувствует? – Заблестел любопытными глазками Сайто.
– Да нет, вряд ли, – Шихоинь пожала плечами. – Он и раньше-то не мог внятно это объяснить.
– А может, ему просто показалось? – Негромко буркнул Абарай. Лейтенанты тоже нередко присутствовали на собраниях, хотя обычно помалкивали.
– От лекарств еще и не такое бывает, – подал голос Маюри. Он на собрания являлся нечасто, предпочитая проводить время у своих приборов, но раз за разом не мог добиться никакого толку. Сперва он брюзжал насчет недостатка оборудования, а потом и жаловаться перестал, только становился все мрачнее и мрачнее. Шунсуй не справлялся о результатах исследований (по лицу ясно, что их нет) и ученых не подгонял. Он надеялся еще на колдуна, но и тот, судя по всему, ничего не мог прояснить.
– Да уж, – вздохнул Кьораку. – А что, Йоруичи, когда уже твой подопечный сможет вернуться к своим обязанностям?
– Понятия не имею, – фыркнула та. – Мы в госпиталь два уголька доставили, вряд ли Унохана скоро их выпустит.
– Не преувеличивай, – проворчал Хаями. – Нормальные они были. Ну, чуть-чуть поджаренные.
***
Кучики и Тамура лежали в своих постелях в ожидании вечернего обхода. Скучное это было занятие. Ужин съеден, а пытаться заснуть бессмысленно: все равно скоро растормошат. Прежде, пока колдун валялся без сознания, Бьякуя погружался в свои мысли, но теперь вдруг подумал, что у него внезапно появился собеседник, у которого неплохо было бы кое-что выведать.
– Тамура, – негромко проговорил Бьякуя, – а ты знаешь, о чем думают призраки?
– Думают? – Флегматично отозвался колдун. – Сомневаюсь, что они это умеют.
– Ты как-то сказал такую фразу, – вспомнил Бьякуя, – «с точки зрения мертвых». Или что-то похожее. Ты говорил о том, что, с точки зрения мертвецов, они находятся в особом пространстве. Получается, они все же как-то воспринимают происходящее, значит, должны и как-то обрабатывать информацию.
– Когда я это говорил? – Удивился Тамура. – А, кажется, когда сидел в клетке. И вы запомнили? Ничего себе! Нет, все обстоит не так. Тогда я очень поспешно пытался объяснить вещи, объяснять которые никогда никому не собирался, так что хватал любые слова, какие попадали на язык. Я ведь никогда не репетировал свою речь, не думал, какими словами описать происходящее. Вот у меня и не получилось с первого раза. Наверное, правильнее было бы сказать: «если бы они могли что-то воспринимать, они воспринимали бы это как отдельный мир». Но они всего лишь части целого, всего лишь форма, которую приняло пространство. Не более.
– Значит, я был прав, когда предположил, что они действуют инстинктивно и более не способны рассуждать.
– Да, конечно. Они не думают. Это только воспоминания о том, что здесь происходило. И как происходило. Примерно, разумеется.
– Почему ты сразу об этом не сказал? – Бьякуя недовольно скосил глаза на колдуна.
– А надо было? – Удивился тот, тоже оборачиваясь к собеседнику. – Какая, собственно, разница?
– Принципиальная, – надменно объяснил Кучики. – Тебе, видно, непонятно, какое преимущество в битве дает грамотно составленный план. Разумеется, – продолжил он уже как бы про себя, – об этом можно было догадаться и раньше. Только поэтому мы до сих пор и держимся против них. Ведь их во много раз больше, чем нас. Не будь они всего лишь комком инстинктов, они давно бы уже растоптали наше сопротивление.
Тамура принял упрек молча и даже не стал возмущаться в том смысле, что могли бы и спросить, раз это так важно. Откуда бы ему, в самом деле, знать такие тонкости!? Но он смолчал, поскольку тоже был заинтересован именно в этом собеседнике: ему пришло в голову, что это возможность кое-что прояснить.
– Капитан Кучики, – предупредительно вежливо начал он, – а вы не могли бы мне объяснить кое-какие тонкости?
– Возможно, – не стал упрямиться Бьякуя. Лежать молча действительно было скучно. – Что ты хочешь узнать?
– Вот вы и капитан Шихоинь… Никак не могу понять, друзья вы или враги? Спасаете друг друга, а потом… – Тамура хотел сказать «ссоритесь», но осекся, поскольку понял, что это слово никак не описывает то, что он неоднократно наблюдал.
– Мы не друзья, – холодно ответил Бьякуя. – Но и не враги, – подумав, добавил он. – Когда-то давно она была другом нашей семьи. Теперь ей взбрело в голову считать себя моей наставницей, но я с этим категорически не согласен.
Тамура прикинул и понял, что это очень похоже на правду. В самом деле, то, что он видел, напоминало именно приставания с одной стороны и отпор ледяным молчанием с другой.
– А с Сайто вы дружите? – Вспомнил колдун о еще одном капитане.
– Однажды мы вместе влипли в одну опасную переделку, – задумчиво проговорил Кучики. – Он заслужил мое уважение. Но это, наверное, сложно назвать дружбой, – он задумался еще больше. – Не знаю, как это назвать.
Тамура покосился на него озадаченно. Сложно тут у них все. Колдун и сам не мог понять, чего это его потянуло разбираться, – выяснил главное, да и хватит, – но его уже понесло.
– А еще мне показалось, что ваши лейтенанты как-то очень нагло держатся, – обалдев от собственной смелости, заявил он.
