Текст книги "Ненормальный практик 10 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

В личном кабинете Императора догорала свеча. Уже было поздно, около одиннадцати ночи. Самодержец стоял у окна, заложив руки за спину, и мрачно наблюдал за ночным ливнем. Последние два дня он перечитывал все сводки с восточного фронта и каждый раз всё меньше находил поводов для надежды. И что там с Крепким Орехом? Выстояли ли? Никаких вестей ещё нет, что сжирало изнутри. А помимо гарнизона Воронцова, есть и другие, в которых дела обстоят не лучше… Император вздохнул. Под глазами мешки. Никакие эфирные настойки не помогают уснуть. Будь проклята бессонница вместе с Китаем и Японией!

Стук в дверь нарушил все его размышления.

– Ваше Величество, – в кабинет скользнул дежурный адъютант. – Лорд Волконский просит срочной аудиенции.

Император, нахмурив густые брови, резко обернулся.

– Волконский? Он же должен быть на Востоке, в «Крепком Орехе»!

– Он только что прибыл от Романовых-Распутиных, Ваше Величество. Я проводил его в приёмную.

– Зови немедленно!

– Слушаюсь!

В кабинет вошёл Иван Степанович. На белоснежном мундире ни пылинки, хотя от него всё ещё уловимо пахло жжёным эфиром. Он почтительно поклонился.

– Приветствую Вас, Ваше Величество.

– Вы бросили крепость? – Император шагнул ему навстречу, взяв за плечи. – Что с гарнизоном? Азиаты прорвали фронт?

– Никак нет, Ваше Величество, – абсолютно спокойным, даже будничным тоном ответил Волконский. – Крепость выстояла. Осада снята. Я прибыл сюда с помощью прямого пространственного перехода, организованного князем Северовым, чтобы доставить вам срочный рапорт.

Император замер.

– С-снята? Вы отбили стотысячную армию и трёх Лордов Азиатского Союза⁈

– Мы их не просто отбили, Ваше Величество. Мы их уничтожили. Точнее, их командование, – Волконский вытянулся по стойке смирно, начиная официальный доклад. – Генерал Ода и Лорд Вэй убиты. Лорд Шэнь бежал благодаря артефакту.

Николай медленно, как во сне, подошёл к своему столу и тяжело опустился в кресло. Что? ОН НЕ ВЕРИЛ! ПРОШЛИ ВСЕГО ЛИШЬ СУТКИ!!! И двое Лордов убиты, а третий свинтил⁈ Да это ломало всю арифметику мирового баланса сил!

– Как… как они умерли, —спросил он, ослабляя воротник рубашки и тут же наливая себе и Волконскому коньяк.

– Генерал Ода был убит князем Северовым лично, в дуэли на рассвете. Японец затянул князя в свой Домен, и я лично был убеждён, что дуэль для нас проиграна. Однако, Князь практически без ран, вышел победителем. А знаменитый мечник так называемой страны Восходящего Солнца, пал.

Николай молчал.

– Лорд Вэй был убит Лордом Воронцовым, – продолжил Волконский. – Хотя изначально с ним собирался разобраться Александр, но в итоге уступил это право Григорию Михайловичу. Их бой продлился весь день, от утра до заката. Сам Григорий Михайлович получил серьёзные раны, но живой и уже на ногах.

– Как Воронцов вообще смог драться? Он же наверняка был истощён за все эти дни.

– Это отдельная история, Ваше Величество. Вы ещё не знаете, что Князь Северов не только восстановил его за одну ночь особой техникой, которую я не берусь объяснить даже приблизительно, но и остановил самодетонацию Григория Михайловича в самый последний момент, когда крепость была на грани.

Император выпил. Налил себе ещё – снова до дна. Вытер усы пальцами и хрипло спросил:

– А Лорд Шэнь? Неужто правда сбежал?

– Ему позволили, Ваше Величество. По прямому решению князя Северова.

– Но… зачем?

– Шэнь нужен живым в качестве курьера. Он должен донести информацию своему заказчику – человеку, на которого работала вся эта кампания. Так сказал князь.

Николай прищурился.

– Заказчику? То есть… Северов полагает, что за этой войной стоит не просто воля Императоров Китая и Японии?

– Князь Северов убеждён в этом, Ваше Величество. Мне было поручено передать Вам это имя лично, при аудиенции, и только Вам.

В кабинете стало тихо.

Николай раздумывал. Затем спросил:

– А что с армией азиатов?

– Бежала в панике по открытому нами коридору отхода. Мы не стали их вырезать, опять же, это было сознательное решение Князя, и признаться, изначально мне показалось это неправильным, но когда услышал его доводы, принял решение полностью. Вместо резни я лично накрывал каждого проходящего солдата своей аурой, оставляя в их памяти неизгладимый отпечаток. Каждый из тысяч солдат теперь до конца жизни будет испытывать физический ужас при одной мысли о возвращении на русскую землю. Никакая пропаганда в Пекине и Токио не сможет стереть это ощущение.

Император медленно кивнул:

– Вот оно что… Это гораздо умнее резни. Резнёй бы мы создали сто тысяч мучеников и миллион мстителей. А так – сто тысяч живых свидетелей, что будут сами же рассказывать в своих деревнях, что на русскую землю ходить нельзя, – и хмыкнул, – Знаешь, этот Северов меня пугает.

– Он передал Вам, Ваше Величество, что это его подарок для Вас и Империи.

– Передайте ему при следующей встрече, что подарок принят. И что за такие подарки я награжу его чем он пожелает.

– Передам.

Волконский перешёл к следующему пункту.

– Ваше Величество, в связи со снятием осады Крепкого Ореха, у нас появилось окно возможностей, и князь Северов намерен использовать его на сто процентов. Через три дня, если Вы оплатите вот эту цену, – старик вынул лист и положил на стол перед Императором, – то он примется разворачивать стационарные пространственные контуры в девяти узловых гарнизонах восточной границы. Для этого нужно, чтобы к этому времени корона собрала партии продовольствия, медикаментов, обмундирования и запасов эфирита. И конечно же, подкрепление. Как только гарнизоны активируют маяки, князь лично прибудет в каждый, установит контуры перехода и на следующий день займётся переброской грузов напрямую из Петербурга.

Император прошёлся глазами по рукописному договору от юного Александра и счёл цену более чем приемлемой, а потому сразу же подписал.

– Это меняет всё, Волконский. Всю логистику, всю военную доктрину, весь баланс сил с соседями. Он ведь понимает, что предлагает?

– Понимает, Ваше Величество. – улыбнулся старик. – Поверьте, он понимает куда больше, чем говорит.

– Да уж, странный он всё-таки парень…

– Ненормальный.

– Верно, – усмехнулся Император. – Хорошо. Я подниму все министерства прямо сейчас. К утру склады будут открыты, к вечеру завтрашнего дня грузы будут готовы к отправке. Три дня – это более чем достаточно. – и вновь отпил коньяка, после чего хмыкнул, – Кстати, а где сейчас сам князь Северов? И почему не пришёл лично? Всё-таки за такую работу я хотел бы отблагодарить его сверх того, о чём мы договаривались.

И Волконский улыбнулся уже широко, как обычно:

– Князь Северов передал, что в ближайшие несколько часов будет категорически недоступен для государственных дел, Ваше Величество.

– Недоступен? – Николай нахмурился. – После всего этого? Что может быть важнее для него прямо сейчас, чем разговор со мной?

– Ужин со своей семьёй, Ваше Величество. Утром он обещал быть у Вас на аудиенции в десять часов.

Император усмехнулся:

– Ох, уж этот паренёк… Кстати, как думаешь, срастётся ли у них с Евдокией?

– Не знаю, Ваше Величество, – спокойно ответил Волконский. – Для этого нужно организовать их встречу, иначе уважаемый Князь даже не попробует. Не потому что считает себя недостойным дочери монарха, а потому, что не захочет связывать себя узами с правящей династией.

– Ты неплохо узнал его, да?

– Не всего, его характер непредсказуем, но одно я знаю точно, этот человек не хочет никак связывать себя с властью. Он скорее предпочтёт простую крестьянскую жизнь, нежели возиться в интригах высшего света.

– Ясно. Что ж, я подумаю над твоей идеей.

– Разрешите приступить к организации складов?

– Если Вам не требуется отдых, то приступайте, Иван Степанович, и спасибо Вам за благие вести.

– Служу Империи, Ваше Величество…

Николай кивнул, понимая, что скоро служение Волконского закончится, ведь формально Северов выполнил договор о снятии осады с крепости, ещё и Воронцова спас, а значит Волконский перейдёт ему в служение, как и было обещано. Но ничего не поделать – договор есть договор.

– Нужно бы подготовить ещё и плату за жизнь Григория Михайловича, – задумчиво пробубнил Император, явно пребывая в эйфории, – ненормальный чертёныш точно ведь упомянет это, и потребует дополнительную плату… лучше быть готовым. Может, предложить ему в оплату Евдокию? Боже… что я за отец такой… Но ведь я о дочери думаю… Но использовать ТАКИЕ методы. Пф-ф, как низко ты пал, Николай? Но что не сделаешь ради счастья любимой Дуняши…

Глава 8

Девять гонцов выехали из «Крепкого Ореха» с одной и той же задачей – доставить до гарнизонов маленькую коробку, отданную князем Северовым и объяснить коменданту, что с ней делать. Кому повезло больше, и он скакал к ближайшей крепости по соседству, а вот другим приходилось добираться сутками…

* * *

Горная застава «Серый Камень». На второй день.

Полковника Илью Максимовича Старобогатова, коменданта горной заставы, сложно было чем-то удивить, особенно за последние сорок лет. Видел и турецкую кампанию в молодости и две мятежные зимы на юге. А ещё отправил трёх своих сыновей на разные фронты, и одного так и не дождался. После всего пройденного, маленький гарнизон на голом каменном плато, где вместо деревьев шелестел только ветер, казался ему заслуженным отдыхом. Считай пенсия, пусть и на границе. Война шла вроде где-то далеко и тут же рядом – в десятках километров. На заставу как-то пытались пробиться китайские патрули через перевал, но там настолько непроходимое место, что удалось дать китаёзам отпор, теперь они пытаются максимум раз в неделю, не больше, и каждый раз их отгоняют двумя залпами крепостных эфирных пушек и одной ротой лучников. Пять погибших за три недели – весь урон гарнизона. Признаться, полковник даже малость заскучал. Единственное чего не хватало – провианта. С десяток человек уже слегли с недомоганием. Охотиться тут негде, хоть самих китайцев жри, да вот только тела сразу забирают. Всё что осталось – крохи чайной пыли. Даже птиц, сука, тут нет!

И вот в ветруган, к воротам подскакал всадник в имперском мундире, полуобморочный от пятидесяти часов без сна.

– Полковника Старобогатова! – прохрипел он, едва не падая с седла. – Срочное донесение из «Крепкого Ореха» от князя Северова!

Полковник, как раз выходивший из штабной казармы со стаканом горячего чая, поднял седую бровь.

– Пропустить!

Врата тут же открыли, гонец заехал и спешился перед полковником.

– «Крепкий Орех» уже в осаде с месяц, парень, – прогудел Старобогатов. – Ты как выбрался оттуда? Да и это… Каким ветром тебя вообще сюда принесло?

– Осада снята, Ваше Высокоблагородие! Три дня назад! – тороторил тот. – Трое вражеских Лорда выведены из строя, армия бежит! Вот донесение! – и, шатаясь, протянул вощёный конверт, лично от Воронцова с печатью, а следом – маленькую шкатулку.

Старобогатов прокашлялся, откровенно не понимая: Как это снята осада? Все сто тысяч вот так просто сдались? Что же там произошло у Григория Михайловича? Он поставил чай на перила крыльца, прочитал письмо, при этом кивая, будто тут и сейчас слушал распоряжения самого Воронцова. После отложил его и открыл шкатулку, при чём осторожно. Внутри лежал синий эфирный кристалл и сложенный вчетверо лист с инструкциями. Полковник изучил, перечитал ещё раз, на всякий случай, и посмотрел на своего адъютанта, что стоял с удивлённым лицом.

– Кондратий, объяви по гарнизону подъём. Только не тревогу. Просто подъём. Разговор есть. А этого молодца, – кивнул он на уставшего гонца, – в лазарет, чаем отпоить, и спать сутки.

– Слушаюсь, Ваше Высокоблагородие. А что в донесении-то?

Старобогатов посмотрел на шкатулку и по-стариковски рассмеялся.

– Спасение, Кондратий, спасение от голодной тётки, что б её все демоны истрахали… Помнишь, я тебе рассказывал, что на таких фронтах, как наш, чудеса иногда всё-таки случаются? Кажется, сегодня наш черёд. Император посылает нам тонны снабжения прямо через пространственный контур. Князь Северов прибудет лично установить его в ближайшие дни. А до тех пор – нам надо только подготовить плац и ждать. Ну и сожрать пару китайцев, если подойдут ближе.

– Понял! Так может это… коня того? – показал Кондратий на аппетитного взмыленного жеребца, на коем прискакал гонец.

И тут же получил по шапке!

– Ах ты сволочь такая! – ухмыльнулся полковник, – Коня он удумал сожрать! Ишь ты! Вот бери лук и иди охоться на китайца! Коня не отдам. Это ж конь генерала Воронцова, как потом отвечать пред ним будешь, а?

– Виноват!

– Виноват он, – фыркнул Илья Максимович, – шуруй уже, что б я тебя не видел ближайшие сутки.

– Есть!

Кондратий свалил подобру-поздорову, пока его тут самого не сожрали.

Полковник же согласно инструкции активировал маяк на кристалле. Зачем? Сам не знает, но раз написано НАДО, значит НАДО.

* * *

Речной гарнизон «Три Мельницы». В тот же день, ближе к вечеру.

Капитан Савелий Долгополов, тридцати двух лет от роду, комендант речного гарнизона, был совершенно иного склада, чем старый полковник Старобогатов. Более энергичен до суеты, криклив, любил свою новую должность до обожания и спал по четыре часа в сутки, потому что всё остальное время бегал по стенам, проверял караулы, спорил с поваром о норме соли в похлёбке и сам лично заряжал эфирные орудия, если у артиллеристов что-то не сходилось.

«Три Мельницы» держали речную переправу на среднем течении Сунгари. Это была не тихая застава, как «Серый Камень», и не гигантская крепость, как «Крепкий Орех», а средний гарнизон, что каждые два-три дня отбивал серьёзную атаку и терял немного людей, немного стен, немного артиллерийских запасов и немного надежды. Но не ломался.

Когда всадник с донесением подъехал к воротам на захлёбывающейся пеной от усталости лошади, капитан Долгополов лично сбежал с третьего яруса стены, перепрыгивая через три-четыре ступеньки за раз, ведь увидел имперский мундир и решил, что наконец-то пришли долгожданные подкрепления! Он был так уверен в этом, что даже успел крикнуть старшине:

– Петрович! Готовь баню для нового батальона!

А следом прозвучала фраза уставшего гонца:

– Капитану Долгополову! Донесение из «Крепкого Ореха»! От князя Северова!

– От кого-кого? – Савелий затормозил так резко, что едва не поскользнулся на брусчатке. – От Северова?

– Лорд-эфироправ Александр Северов, его ещё называют Ненормальным Практиком, Ваше Благородие. – уточнил гонец.

Капитан Долгополов со вскинутыми бровями, всё ещё в недоумении, принял конверт и шкатулку. Через тридцать секунд побежал обратно на третий ярус стены, держа шкатулку на вытянутой руке, как святыню, и крича на ходу всем встречным:

– Братцы! Братцы! Осада с Ореха снята! Снята, ёлки-палки! И снабжение пришлют! Мясо, крупы, медикаменты! Всё будет!

Солдаты на стене не сразу поняли, что происходит, продолжая стрелять с луков и пушек по китайским разведчикам на противоположной стороне реки. Но как до них дошло, так над крепостью прокатилось бурное УРА! А его на «Трёх Мельницах» не слышали уже месяца полтора. Кто-то даже заплакал. Кто начал обнимать соседа. Другие продолжали стрелять с удвоенной силой. У всех своя реакция на внезапную надежду.

Сам капитан Долгополов поставил шкатулку в центре плаца и активировал маяк, тут же в кристалле вспыхнула золотая точка. Капитан прогундел:

– Ещё немного, братцы… и всё изменится. Держимся.

* * *

Третий день пути.

Подступы к крепости «Гнездо».

Кирилл Старостин, а для своих просто Кирюха, был самым молодым имперским курьером из Новгородской губернии, но работу делал не хуже ветеранов. Благо задание, которое ему дали в «Крепком Орехе», было понятным, без заморочек, и Кирюха, как любой хороший курьер, выполнял его со всей душой.

А задание было такое – ему необходимо добраться до крепости «Гнездо», в котором стоит знаменитый батальон Чёрный Лебедь, вручить шкатулку коменданту лично в руки, убедиться, что маяк активирован, и привезти обратно устное подтверждение. Были инструкции и по поводу провала. Так что – если по какой-то причине он не смог бы добраться до коменданта напрямую, например, если крепость в осаде и прорваться через кольцо невозможно, или упаси Господь, захвачена, ему следовало действовать по обстоятельствам. Одно из них, кстати, заключалось в установке маяка в условленном тайнике в заранее указанном месте, положить туда шкатулку, самому активировать маяк и уходить. А Князь сам разберётся, как к ней прыгнуть и что делать дальше, так ему сказали.

Естественно, всё это Кирюха заучил наизусть ещё в первый день пути. И не зря! Пришлось применять, ведь ситуация на подступах к «Гнезду» оказалась куда хуже, чем ему говорили.

Проползя по кустам, он лежал на гребне лесистого холма, в полукилометре от крепости, и смотрел через сосновые ветки.

«Гнездо» было огромной крепостью. Даже больше чем «Крепкий Орех»! Говорят он был построен ещё во времена царя Алексея Михайловича и с тех пор перестраивался раз в пятьдесят лет, наращивая стены, ярусы, угловые башни, подземные ходы и внешние бастионы. В нынешнем состоянии он занимал целый холм, накрывая его, как большая каменная черепаха, с торчащими во все стороны зубцами стен. Над главной башней развевался имперский штандарт с чёрным лебедем – знаменитейшим военным подразделением, о коем ходила куча легенд.

Кирюха снял шапку, вытирая пот. Сглотнул.

Его можно было понять – сейчас вся эта крепостная громадина была окружена колоссальными силами китайской армии! По всем правилам осадной науки, с тремя эшелонами пехоты, двумя кольцами конницы, четырьмя батареями тяжёлых эфирных пушек и рвами, выкопанными так, что между ними и крепостью не оставалось ни одного свободного коридора. Сквозь такую осаду не пробиться, тем более одинокому всаднику с пакетом.

– Супостаты узкоглазые, – просипел под нос Кирилл. – Откуда вас столько…

Но пугала даже не двухсот тысячная армия, а две фигуры, находящиеся на холме напротив крепости. Что за убойная аура⁈ От них исходила такая тяжёлая аура убийства, что даже тут, в лесу было неприятно дышать. Первый в тяжёлом доспехе и развевающимися длинными чернющими волосами и бородкой стоял, опираясь на что-то длинное, похожее на какой-то чудовищно гигантский арбалет. Второй, ещё больше в размерах, сидел на раскладном походном табурете! КАК ЕЩЁ ТАБУРЕТКА ДЕРЖИТ ВЕС ТАКОЙ ТУШИ⁈ И этот китаец ел кашу с огромной бадьи.

– Двое монстров, – прошептал Кирюха сам себе, – против одной Лордессы. Это плохо.

Он очень осторожно отполз обратно за гребень, где его не могли увидеть даже самые зоркие китайские наблюдатели, и зайдя глубже в чащу, взял лошадь под уздцы и повёл к заранее подготовленной точке, что была обозначена на его карте – старая часовня глубоко в лесу. Её построили столетие назад монахи и давно забросили, черепичная крыша просела, стены поросли мхом, внутри ничего – ни алтаря, ни иконостаса. Зато стены оставались крепкими, и в одной из них, меж третьим и четвёртым рядом кладки, был выдолблен тайник, прикрытый подвижным камнем. Инженеры крепостной логистической службы делали такие вдоль всей восточной границы для чрезвычайных ситуаций, теперь вот один из них пригодился.

Кирюха снял с пояса шкатулку, открыл её и активировал эфирный кристалл с маяком.

– Вроде как работает… надеюсь, – выдохнул он и вложил шкатулку в тайник, после чего задвинул камень обратно так, чтобы снаружи ничего не было видно. Ещё и прикрыл листвой у входа все следы. Так – на всякий.

Всё. Задача выполнена.

Он постоял ещё секунду, глядя на часовню. Неужели Князь и правда сможет прыгнуть сюда? И что будет делать… там же тьма-тьмущая китайцев. Паренёк выдохнул, вновь вытерев лоб от пота, и прошептал:

– Ну, Ваше Сиятельство, я своё дело сделал. Дальше – за Вами. Удачи Вам, и крепости. Она, кажется, держится из последних сил.

Он вывел лошадь из леса, с трудом забрался в седло, всё же три дня непрерывной скачки могут вымотать даже самого мотивированного, и поскакал к «Крепкому Ореха», стараясь не думать, успеет ли князь прийти до того, как крепость падёт.

* * *

Крепость «Гнездо».

Внутри самой крепости, в нижнем каземате, куда не долетали отголоски штурма, ни свежий воздух, на низкой табуретке сидела высоченная женщина, метра под два не меньше, и матерно ругалась из-за перевязки.

Её звали Екатерина. Не было у неё ни отчества, ни девичьей фамилии. У неё вообще не было документов, в которых значились бы хоть какие-то родственники, так как все умерли ещё восемьдесят лет назад. Формально она числилась в имперских списках как 'Лорд-эфироправ Екатерина, прозвище Великая – из-за своего двухметрового роста, и была знаменитейшей и в тоже время одна из наиболее скрытых личностей Российской Империи – командующая подразделением Чёрный Лебедь.

На вид ей было лет сорок, не больше. Вся подтянутая, ноги длинные, фигуристые бёдра, худая талия, но внушительных размеров грудь, да и плечи были чуток великоваты для светской барышни, как у пловчихи, но это нисколько не умоляло её привлекательности. В реальности же Екатерине шёл сто двадцать первый год. Она, как и многие Лорды, давно перешла на употребление лекарств, замедляющих внешнее старение, разработанные ещё при батюшке-императоре Александре Первом. Мужчины, в основном, отказывались от подобных косметических процедур, а вот дамы не чурались, в том числе и Великая. Лекарственные настойки работали чуть хуже, чем китайские пилюли, но зато не отравляли организм. Екатерина подтрунивала над этим, мол, у них красота снаружи, у нас здоровье внутри, а у кого сиськи дольше продержатся – вопрос открытый.

Сейчас, правда, и здоровье подводило после бессчетных попыток китайцев пробиться в крепость. Катерина сидела на табуретке голая, в одних белых подштанниках, вокруг груди и плеч бинты с эфирными мазями. Левое плечо было вывихнуто – пришлось принять выстрел придурошного китайского Лорда-арбалетчика, что чуть не снёс болтом барьер. Как минимум два ребра треснуты, на правом боку красовался широкий синяк, но барьер был спасён, что главное. Её чёрные волосы до самой округлой попы, сейчас были распущены и спадали на обнажённую спину, полную шрамов.

– Вот ещё раз дёрни, Дашка, и я тебя, стерва, из крепости выставлю прямо под стрелы к узкоглазым братьям, поняла⁈ – рычала она на молоденькую санитарку, которая пыталась затянуть ей бинт на рёбрах. – Думаешь, у меня тут лошадиная шкура? Я женщина! Хрупкая, нежная, впечатлительная! Ещё и выпить перед сном хочу, а если ты рёбра сейчас в три ряда стянешь, даже нагнуться за коньячком не смогу!

– Генерал, – спокойным тоном возразила санитарка, – если не стяну, у вас рёбра сойдутся криво, и будете потом всю жизнь кряхтеть при каждом вдохе…

– Я уже сто двадцать лет кряхчу, голубушка. Ещё годик-другой ничего мне не сделает.

– Но вам же завтра снова на бой выходить…

– Вот именно потому и не тяни так! Мне же саблей махать! А я уже не чувствую правую!

Санитарка продолжила перевязку, игнорируя крики. За годы совместной работы поняла одну простую вещь: Екатерина материлась только тогда, когда ей действительно было больно, а больно ей бывало редко. Так что чем громче она ругается, тем лучше идёт работа. Такой вот странный, но надёжный индикатор.

В дверь постучали.

– Да. – ответила Катерина.

Вошёл генерал Разин.

Аркадий Степанович, проживший на войне больше, чем не гражданке, увидел свою Лордессу голой, с распущенными волосами, в бинтах, ревущую на санитарку, и даже не моргнул. Вообще, он видел её в таком виде уже раз сто.

– Здоров, Аркаша, – ухмыльнулась Екатерина, подставляя санитарке левый бок под следующий виток бинта. – Садись, сейчас плеснём тебе. Дашунь, выдай генералу коньячку, который я под кровать заныкала.

– Кать, – Разин опустился на соседний табурет, потёр переносицу и тяжело вздохнул. – Ты бы рубаху накинула, что ли. Дарья молодая, смущаться будет.

– Даша, ты смущаешься?

– Никак нет, командующая.

– Вот видишь, Аркаша. Даша не смущается. Её ничем не смутишь, – и чуть наклонившись к Разину, прошептала, – поверь, я пробовала разные методы, – и отклонившись обратно, заговорила обычным тоном, – Да и ты, старый хрыч, тоже, сисек, что ли, не видел? Так что сиди молча, пей коньяк и рассказывай, как там обстановка на стенах.

Разин вздохнул тяжелее и принял от санитарки маленький стаканчик. Выпил одним глотком. Поморщился.

– На стенах плохо, Кать. Но есть и хорошая новость – сегодня Братья не пойдут на штурм. Того, которого ты вчера ранила, до сих пор лекари обхаживают, сам видел как его там на холме лечат, а он жрёт как не в себя. Так что, минимум сутки передышка. Но завтра поднимутся оба одновременно, и тогда…

– Да не дрейфь ты, я их уделаю, – буднично закончила за него Екатерина, затягивая зубами узел на собственном бинте. – По очереди, ну или обоих, как получится. Ты же видел, какие они: толстые, медлительные, с картофельными носами. Я вчера первого чуть надвое не разрубила, если бы он в последний момент не подставил свой арбалет.

– Но они так и не использовали Домены, – не расслаблялся Разин.

– Разберусь, Аркаш, – ответила командующая, – каких я Доменов только не видела, будет забавно если они создадут огромную пельменную и выходом из неё будет пережрать их, – и расхохоталась.

– Будь хоть чуточку серьёзнее, – вздохнул Аркадий Степанович.

– Ой, да ладно тебе, – ухмыльнулась Катерина, – Если бы я была такой же занудой, как и ты, уже давно бы уволилась и пропалывала грядки на даче. Работа – это развлечение!

Она наконец поднялась, взяла со стола свою широкую льняную рубаху и аккуратно натянула через голову, чтобы не тревожить плечо. Санитарка помогла ей с пуговицами.

– Ну, чего сидишь? – взглянула Екатерина на Разина, – налей мне тоже. И себе вторую. Сегодня, Аркашка, будем тихо пьянствовать, как два старых ворчуна, наверху всё равно ничего не решится без тех братьев, так что отдыхаем. А ты, голубушка, можешь быть свободна, – указала она Дарье на дверь.

– Как прикажете, командующая, – санитарка поклонилась и, забрав чемоданчик с медицинскими принадлежностями, вышла.

Разин наполнил две рюмки. Они чокнулись, выпили. Помолчали.

– Кать, – тихо сказал Аркадий Степанович, – ты понимаешь, что помощи не будет?

– Понимаю, Аркаш.

– Имперский корпус, наверняка, всё ещё в Суэце. До нас им идти минимум месяц.

– Всё я понимаю.

– А братья Хэ – серьёзные противники. Я попытаюсь помочь, чем смогу, но сама понимаешь, кто я против Лордов. Тебе придётся рассчитывать только на себя.

Екатерина поставила пустую рюмку на стол и посмотрела на старого генерала. В её тёмно-карих глазах не было страха, не было в них и паники, даже усталости. Спокойны, безмятежны, повидавшие очень-очень много. Таковы были её глаза.

– Аркаша. Сколько лет ты со мной воюешь?

– Тридцать два года.

– И сколько раз за эти тридцать два года ты мне говорил «помощи не будет»?

– Наверное, раз семь, если считать.

– И сколько раз помощь в итоге приходила?

Разин подумал. Налил себе ещё коньяка. Выпил.

– Шесть из семи.

– Ну вот. Шесть из семи, Аркашка. Статистика, блин, говорит, что помощь обычно всё-таки приходит. Не всегда. Не вовремя. Не в том виде, в каком мы ждём. Но приходит. Так что ты мне эту свою «помощи не будет» брось. А если помощь действительно не придёт, ну что ж, значит, завтра я выйду за стены и буду делать то, что умею делать лучше всего. Рубить узкоглазых братьев. – и усмехнулась, при чём жутко, как и подобает женщине, видевшей безумные смерти, красивые смерти, ужасные, неудачные, разные.

– Кстати, Аркашка, – уже лёгким, насмешливым голосом пропела Екатерина, – я тут недавно перечитала твои старые донесения, что ты писал мне девять лет назад, во время британской кампании. Помнишь, у тебя там был мальчишка, о котором ты мне ещё лет пять все уши прожужжал? Инициированный второй ступени, который потом оказался чёрт знает кем. Волков, кажется?

Разин напрягся. Он не любил вспоминать эту историю, ведь та до сих пор была одной из самых странных и болезненных.

– Помню. Александр Волков. А что?

– Да так, – Катерина налила себе ещё коньяка, сделала глоток. – Ох… хорошо пошла. А насчёт мальчишки, просто я все эти годы слушала с каким энтузиазмом ты про него рассказывал, и думала, вот бы хоть раз на такого вживую посмотреть. Ты ж его расписывал как какое-то божество. Гений контуров, ещё и мастер ближнего боя. Лицо как у ангела. Талант, какого не видели два века. Я аж заревновала.

– Да брось, Кать.

– Нет, правда. Слушала твои байки про этого мальчугана и решила: Аркашка, в него прямо влюблён, что ли? Не, в старости со всеми бывает, ещё и не такое! – и заржала.

– Прекращай, – насупился Разин.

– Прости! – та улыбалась, – Шутка конечно. Так что с тем мальчишкой? Чем сейчас занимается?

– Он исчез, – тихо сказал Разин, глядя в стакан. – Девять лет назад. Все об этом знают. Я ж писал тебе. Он просто подсобил мне на поле битвы, спас тысячи солдат, убил архимагистра и скрылся. Никто его потом не видел.

– Да-да, исчез. Очень удобное слово – «исчез». – хмыкнула командующая. – Я вот, например, три раза в жизни «исчезала». А потом, когда надоедало прятаться, «внезапно объявлялась». И все вокруг ахали и говорили: «О, Екатерина, ты же умерла!», а я в ответ – «ну вот, ошибочка вышла».

Разин хмуро посмотрел на неё.

– На что намекаешь?

– Ни на что, Аркаша. Просто делюсь своим женским опытом. Люди, которых считают мёртвыми или пропавшими, иногда оказываются очень даже живыми.

– Если бы.

– Ладно, выше нос, пойдём пробздимся, что ли.

– Пойдём, чего уж.

…

Через десять минут они уже стояли на верхнем ярусе крепостной стены, глядя на закат. Ветер нёс с северо-запада моросящий дождь. Екатерина облокотилась на зубец, с сигаретой в зубах, поверх рубахи тяжёлый плащ, и смотрела вдаль, на лагерь осаждающих. Разин молча наблюдал рядом.

В полутора километрах от крепостной стены раскинулось море из палаток, походных кухонь, стойл. И в центре всей этой армии, на самом высоком холме, в окружении ржущих китайцев хохотали два Лорда-здоровяка, рассказывающие что-то своим подданным.

Братья Хэ.

Хэ Лю, которого называли Громом, был огромен. Тяжёлый доспех из чёрного эфирного металла, за спиной висел внушительный гуаньдао с широченным клинком. Сбоку лежал массивный арбалет, что применялся китайцем не только как стрелковое оружие, но и щит.

Хэ Лао, прозванный Горой, был ещё шире в плечах. Сидел неподалёку от брата и вновь уплетал ужин из большой миски. Доспех был ещё массивнее и тяжелее, чем у брата, рядом с табуретом лежал второй такой же арбалет-щит, только большего размера.

– Боженьки, – сделала Екатерина затяжку, разглядывая их. – Что за морды… как репа в базарный день. – вновь затянулась, а затем тихо призналась, – Знаешь, Аркаш, когда вчера схлестнулась с первым, думала, ну всё, подарок, сейчас этого увальня разом положу. А он, зараза, оказался быстрее, чем выглядит. И сильнее. Не зря молва ходит, что внешность обманчива. Так что, никогда не суди китайского Лорда по тому, сколько он жрёт лапши.