Текст книги "Ненормальный практик 10 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Разин вдохнул глубже. Приоткрыл глаза.

– Как ты… – взгляд у него плыл, ища лицо Александра и не сразу его находя. – Как ты тут оказался, сынок? Как добрался… И… Где пропадал все эти годы?

– Прости, что не пришёл раньше, генерал. А пропадал – дела были. К вам заглянул из-за договора с Императором. По всему фронту устанавливаю пространственные контуры. Перебрасываю снабжение. Ваша крепость была одной из точек.

Разин тяжело усмехнулся. Поймал судорогу в животе, и поморщился.

– Не изменился ты, Сашка. Всё чем-то своим занимаешься… ненормальным.

– Участь такая, – улыбнулся тот. – Давайте, ускорим заживление.

– К-как…

– Просто закройте глаза и попробуйте уснуть. Так восстановление пройдёт быстрее.

– Тогда… – у Разина уже сами закрывались веки, ведь он был в обморочном состоянии, – тогда оставляю всё на тебя, сын Чёрного Лебедя…

И отключился.

Александр додержал ладонь, выровнял потоки и сформировал вокруг старого генерала защитный контур с ускоренной фильтрацией эфира, как капсулу. Транспортировать Разина сейчас нельзя. Тревожить – тем более. Час, полтора покоя, и встанет.

Юноша поднялся, ещё медленнее, чем в первый раз, и пошёл к Екатерине.

Лордесса лежала на земле без сознания. Чёрные волосы разметались по камням, слиплись от засохшей крови. Перерезанные сухожилия на запястье и лодыжке срастались под действием возвращающегося эфира. Но это процесс на дни, а внутри у неё могло быть ещё много того, что днями не лечится.

Он присел с ней рядом. Положил ладонь на ключицу, Лордесса всё-таки, нечего сиськи лапать, ещё и когда она в отключке. Ну, и активировал контур её организма. Хотелось присвистнуть, если были б силы. Внутри у командующей было ровно противоположное тому, что у старого генерала. Мощные, чистые каналы жрали эфир как не в себя, организм восстанавливался как на дрожжах. Сашке оставалось только растормошить слабые точки, придав им ускоренное усиление, временное конечно, чтобы потом, в спокойном состоянии, не насиловать организм лишним. Напоследок пройтись по тонким разрывам внутренних узлов. Закрыть несколько микрокровотечений…

И всё.

Он убрал ладонь, а затем сформировал над ней такую же золотую капсулу.

Ну и нормально рассмотрел её лицо. В прошлый раз было всё мельком, боковым зрением, да и она больше не сжимает до бела губы, никакой яростной гримасы на лице. Он на секунду задержал взгляд. Было в ней что-то резковатое, наверное скулы, но при этом совершенно мягкий контур губ и носа. Чёрные брови в мелких шрамах. Синяк под левым глазом, на виске запёкся кривой порез. Наверняка она дралась до последнего, ещё и против обоих китайцев, а не сбежала как Шэнь.

– Спи, командующая, – тихо произнёс он. – Теперь всё в порядке.

Домен Лю распался, последний фрагмент растаял. Повешенный Хэ Лао лежал рядом с трупом брата, свалившись ещё когда истаял Санин Фантазм, деактивировавший кусаригаму. И всё это означало лишь одно…

Конец.

Тогда-то стены и взревели.

– УРА-А-А-А-А!!! УРА-А-А-А-А-А-А!!! УРА-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Единый залп от западного бастиона к восточному и обратно. Тысячи глоток разом!

– Славься, Ненормальный!

– Славься, Ваше Сиятельство!

– Се-ве-ров! Се-ве-ров! Се-ве-ров!

– Жив, мать его, жив!

– Видали⁈ Видали, что он с ними сделал⁈

– Это не человек, братцы, легенда…

– Бог Резни!

– Не бог! Наш он, наш!

– Имперский!

– Сын Государев!

– За-ара-аза я плакать буду, мужики, простите…

– Да реви, Митька, все ревут!

Все перебивали друг друга, кричали уже вразнобой.

Юный Александр всего этого почти и не слышал. В ушах только звон, да шум. Он мог упасть прямо сейчас.

Полковник Митрохин и одиннадцать офицеров совета поспешно спустились со стен. Быстрым шагом прошли через развалины, мимо китайских трупов, и своих же павших, мимо всей этой войны. Шли молча, торопясь.

И дошли.

Пред ними две больших капсулы. В первой – Лордесса, раненая, грязная, живая. Во второй – генерал Разин тоже живой.

В десятке метров два трупа китайских Лордов.

И между всем этим, сидящий на земле юноша, чуть ли не мальчишка. В чёрной накидке Чёрного Лебедя. В окровавленной рубашке, которую проще выбросить, чем отстирать. Тяжело дышащий. В холодном поту, что тёк по вискам дорожками, размазывая пыль на коже.

Митрохин остановился.

И долго, очень долго смотрел на него.

Полковнику было пятьдесят семь. Сорок из них он отдал службе. Он многого повидал, правда. И войны, и попытки революции, один личный позор, о котором не рассказывал даже жене. Умел выражать благодарность как кивком, так и рукопожатием, и представлением к награде, и рапортом наверх. Для каждого случая своё, как говорится. Но сейчас… Сейчас он не знал, что делать… Что сказать… Как смотреть…

А потому – сделал то, чего не делал ни разу, за всю карьеру.

Согнулся в поясном поклоне.

О, старики знали, что ЭТО означает. Забытый поклон русской имперской традиции, который ещё в девяностые годы прошлого века в дворцовых залах отдавали Государю Императору или тем, чей авторитет в данную минуту стоял выше любого звания. Левая рука прижата к груди, у самого сердца. Правая – вдоль тела. Спина – ровно на сорок пять градусов.

Все одиннадцать офицеров, не сговариваясь, без секунды промедления, согнулись так же.

На стенах ахнули. Ветераны понимали, что происходит.

– Господи Боже…

И через мгновение все солдаты, что всё ещё могли стоять, сняло шлема и фуражки.

Юный Северов взглянул на всё это очень-очень усталым взглядом, всё ещё кровавых глаз из-за лопнувших капилляров. И с усилием поднялся на ноги. Он знал про этот поклон из учебников этики, прочитанных в библиотеке бабуля, а потому понимал – принимать такой поклон сидя будет неприлично.

И ответил коротким кивком.

Лорд в ранге князя Российской Империи в ответ офицерам гарнизона не кланяется. Но кивнул он чётко, неспешно, будто изрекая, мол я принимаю вашу честь, и уважаю то, что вы делали здесь до моего прихода.

Митрохин выпрямился.

Глаза полны слёз, он не скрывал и не вытирал их. Они просто стояли в глазах, как у мужчины, что был поражён до глубины души.

– Ваше Сиятельство. Гарнизон Чёрного Лебедя в Вашем распоряжении. Какие будут приказы?

Александр, по правде говоря, уже всё. Был на исходе. Ноги держат на честном слове. Мир по краям уже темнеет. Свет гаснет.

– Благодарю, полковник… – прохрипел он. – Но на сегодня с меня хватит. Подушку бы. Хотя…

И, не договорив, просто опустился на землю, оперся спиной о камень… Закрыл глаза.

– Просто я… на чуточку прилягу… а вы тут… как-нибудь сами…

И заснул.

Прямо так, в плаще, крови, у разбитого камня, как простой измученный солдат.

– Т-так точно, – тихо ответил Митрохин.

И, сняв шинель, укрыл его, оставшись стоять рядом на холодном весеннем ветру.

– Что прикажете, полковник? – спросили позади офицеры.

– Займитесь делами.

– А Вы?

– Буду сторожить его, пока не проснётся…

– Он перевернул сражение в одиночку…

– Такой молодой… младше моего сына…

– Неважно, как он выглядит, у него сердце воина… воина Чёрного Лебедя.

Примечание: ГЫЫЫЫЫЫЫЫ) Я работал несколько дней в поте лица, чтобы запилить две главы, вот только отредактировал эту. Надеюсь, вам зайдёт) Фух. Надо выдохнуть от всего этого безумия!:D

еС ЧЁ, главу на опечатки и шероховатости не проверял, простите) Позже пройдусь, силушка на исходе!

p. s Последняя глава будет числа 5-го мая. ПРИМЕРНО!))) Может, по настроению, даже завтра ей начну заниматься, но к 5−6-му точно будет) Хороших вам выходных, ребят!

Глава 11

Застучали капли по брусчатке, сбивая всю пыль. Начался мелкий дождь. Кап-кап-кап. Капали капли с носа юного Северова. Он поморщился, приоткрыл глаза, пару раз моргнул, потёр их рукавом. Голова гудела, тело зудело, ломило. Тянуло от усталости. Он взглянул в небо – всё затянуло серыми тучами, ещё и темнеет. Хотел приподняться, но понял, что укрыт добротной такой офицерской шинелью. Скосил взгляд вбок. По соседству, привалившись плечом к тому же каменному обломку, спал полковник Митрохин. Седой, уставший, обещавший сторожить покой героя, но банально не выдержал отката адреналина и всей этой измотанности. Его седая голова свесилась на грудь, и он тихо, вполне себе интеллигентно посапывал.

Поодаль, вытянувшись в струнку под моросящим дождём, стоял молоденький лейтенант. Увидев, что юный Северов открыл глаза, дёрнулся, округлил глаза и тут же попытался отдать воинское приветствие, вышло резко, что едва не выбил себе глаз.

– Ваше С-сия…

– Не шуми, парень, – Саня поморщился и лениво махнул, дескать, расслабься. Сам стянул с себя шинель и, стараясь не разбудить полковника, накинул её ему на плечи. Тот пробормотал что-то невнятное и поудобнее устроился на камнях.

Сам же Александр поднялся. Ох, как же всё затекло! Потянулся, суставы прострелили целой серией щелчков! От шеи до поясницы. Сделал пару махов руками, разгоняя застоявшуюся кровь. Немного наклонов. Даже приседаний. Ну всё – вроде как тело работает. Стартовая диагностика, так сказать, пройдена, не развалится по пути. Головокружение, что б его, ещё накатывало, но регенерация своё дело знала. Жить будет.

Он огляделся. Вокруг идёт работа. Солдаты с инженерами, пользуясь бегством врага, занимались разборкой завалов, перетаскали раненых. Кипела суета. На стенах зажигали эфирные фонари. Надрывали глотки сержанты. Нужно было подготовиться к ночёвке. Взгляд Сани сместился на генерала Разина – тот всё также спал в золотой капсуле, ну и храпел аки богатырский конь.

– Пусть поправляется, – пробормотал Сашка.

Сбоку что-то задвигалось. Юноша перевёл взгляд. Екатерина Великая морщилась, ворочаясь с боку на бок, реснички подрагивали. Очевидно – просыпалась.

Юный Северов подошёл к ней, деактивировал контур, и капсула растаяла. Командующая Чёрного Лебедя с тихим стоном приоткрыла один глаз, затем второй.

– Ох… – Ещё замутнённым взглядом скользнула по руинам, затем китайским трупам неподалёку, и сфокусировалась на мальчишке в окровавленной одежде пред собой. После чего приподняла бровь и грациозно, насколько конечно позволяли раны, приподнялась на локте. Её накидка была разорвана, льняная рубаха тоже лоскутами, при чём приоткрывая ВЕСЬМА-ВЕСЬМА внушительные виды, но Катерину подобное вообще никак не заботило. Она смотрела на юношу снизу вверх, просто лёжа на земле, как будто это совершенно нормально для командующей, ну и разглядывала его с интересом всего – начиная от грязных сапог и заканчивая мокрыми волосами, с которых стекали капли моросящего дождя.

– Ну надо же, – щекотнули её бархатные нотки. – Значит, мне не приснилось. Ты и правда существуешь.

Саня приподнял бровь в некоем замешательстве, ЧЕГО ЭТО ОНА ТАК ЗЫРКАЕТ?

– Существую. Как самочувствие, командующая?

Катерина подложила ладонь под голову, продолжая лежать, словно дикая кошка, игнорируя дождь.

– Ощущение не из приятных. Будто бомжи осквернили, и хотели меня сожрать, но передумали, – и ухмыльнулась, не отрывая от него взгляда. – Слушай, мальчик… А ты ничё так. Аркашка не врал, смазливый.

– Да ты тоже, – парировал юноша.

– Хах! Вот так ответ! – Катерина широко улыбнулась, прищурив карие глаза. А сколько озорства в них, ещё и женского любопытства. – Я, кстати, как очнулась, лежу и думаю: кто это такой дикий мне жизнь спас? Ненормальный Практик? Но ему же должно быть куда побольше чем тебе! Так сколько тебе лет, чудо ты наше? Восемнадцать хоть есть? Или меня за совращение малолетних по статье пустят? А то убивал ты этих китайских хряков как матёрый маньяк, а на мордашку – так бы и ущипнула за щёчку. А может и не только за неё.

Саня усмехнулся. Вот так неукротимая женщина!

– Не переживай, достаточно уже годков, чтоб не краснеть от твоих подкатов, Катюшка.

– О-о-о! Какой ты, а! – она рассмеялась, правда, тут же схватилась за восстанавливающиеся рёбра. – Ай, блин… Не смеши меня пока. А подкаты… это ещё не подкаты. Слушай, Князь… или как тебя там теперь величают все. – она, сморщив нос от боли, всё равно улыбалась, ещё и так заразительно. – Ты же понимаешь, что после того, что тут устроил, каждая вторая баба в Империи захочет от тебя детей?

– Возможно, – пожал тот плечами.

– Возможно говорит, – усмехнулась она. – Если что, обрати внимание, – провела она ладонью пред собой, – Видная, опытная, командующая и Лордесса, ну и просто прекрасная женщина… – и стрельнув глазками, а это ох как умела, закусила губу. – … ну или хотя бы в благодарность коньяком напою тебя. Что скажешь, спаситель? Ты как вообще с женщинами постарше? Справляешься так же мастерски, как с китайскими лордами?

Юной Северов вновь расплылся в усмешке, глядя на неё с эдакой снисходительной ленцой, как старший брат. Ни капли смущения.

– Смотря на сколько постарше, Катюха. Если песок из всех щелей не сыплется, то справляюсь играючи. У тебя, как погляжу, его нет – сплошная жаровня.

– О-о, поверь, мальчик, – мурлыкнула Катерина, облизнув разбитые губы, – там такой жар, что можно и сгореть.

– Заметил, – хмыкнул тот, скользнув взглядом по её разорванной рубахе, из-под которой щедро выглядывали пышные формы. – И рёбра тебе сломали, и резали, а буфера всё равно торчат, как на параде. Уральские мастера лепили?

Катерина аж кашлянула от возмущения, а после довольно хохотнула.

– Ах ты ж, перец! Буфера ему мои понравились! Мама с папой вылепили, что б дочь нормального муженька нашла, а его всё нет и нет. Вот и думаю, может мне нужен Ненормальный? – и подмигнула, а затем уже серьёзней спросила: – Слушай, а ты вообще как, женат? Такого породистого, да ещё и дикого жеребца грех без привязи держать, уведут же.

Юноша присел на корточки пред ней, стёр большим пальцем дождевую дорожку с её щеки.

– Дома целый цветник ждёт, еле на войну пустили, чуть с потрохами не сожрали перед уходом. Так что парень я занятой.

– Прям цветник? – глаза Катерины блеснули. – Значит, тренированный. Это хорошо… Ох, как хорошо. Слушай, Саш. Я, конечно, девочка уже сильно взрослая, сто двадцать первый годик пошёл, всё понимаю – жёны, тёщи, небось забот у тебя, побольше моего. Но то, как ты китайских хряков на ремни пустил… мне прям голову снесло, серьёзно, не потому что мне по башке шандарахнули. Я ж это… никогда о спиногрызах не думала, а тут прям захотелось от тебя нарожать! Парочку таких же отбитых, шизанутых Лордов! Будем их вместо пушек на стены ставить! Что скажешь? Внесём вклад в генофонд Империи?

Саня положил ей ладонь на плечо и чуток потрепал, как непослушную младшую сестрёнку,

– Боюсь, милая, Империя не выдержит столько Ненормальных Практиков. Ещё и с твоими габаритами. Они ж столицу разнесут в первый же день.

– А мы их по разным гарнизонам распихаем! – жарко возразила Катерина, улыбаясь. Она чуток придвинулась, грудь колыхнулась. – Ну же, Санечка. Я сверху буду, чтоб тебе не тяжело было…

– К-Катька… – раздался со стороны сдавленный, сиплый стон. Генерал Разин приоткрыл один глаз и с трудом повернул голову. – П-прекрати… домогаться… до пацана… Уйми… хотелку…

Екатерина замерла, цокнула язычком и закатила глаза.

– О, господи! Аркашка! Ты даже когда наполовину мёртвый, всё равно умудряешься всю романтику обосрать! Вот стоило тебе очнуться именно сейчас, а⁈ – и тяжело вздохнула, однако с искренним облегчением, ведь старый друг жив.

Лордесса тут же неспеша поднялась. Окровавленная, в драной рубахе, но гордая, как истинная царица. Поправила слипшиеся от крови чёрные волосы, перекинув за спину, выпрямилась во весь свой высоченный рост и смерила юного Северова многообещающим взглядом.

– Мы с тобой ещё не закончили, Александр, – сказав тише, проворковала она. – Считай, это была прелюдия.

– Как скажешь, – он кивнул.

Екатерина развернулась и прихрамывая на заживающую ногу, пошла в сторону цитадели, покачивая бёдрами. К ней тут же подскочили медики во главе с молоденькой санитаркой Дарьей, на ходу раскрывая чемоданчики.

– Командующая! Осторожнее, давайте мы поможем! – засуетилась Даша, пытаясь подхватить великаншу под локоть.

– Отставить, голубушка! – царственно отмахнулась та от помощи. – Сама дойду, не развалюсь, чай, не стеклянная.

Она прошла ещё немного, а затем, склонившись к санитарке, тихо спросила:

– Дашка… глянь незаметно. Он там смотрит на мой зад?

Дарья осторожно скосила глаза назад, на мальчишку-Лорда.

– Никак нет, командующая. Он к генералу Разину пошёл…

Екатерина раздражённо цокнула и пробормотала:

– Вот же… Ну ничего-ничего. Сегодня он от меня не уйдёт, уложу его на раз-два! И плевать мне на его цветник…

…

Генерал Разин привалился спиной к камню. Контурная капсула работала исправно: рана в животе затянулась, остался только свежий шрам, но крови Разин потерял знатно, и был белее мела. Он смотрел на подошедшего Сашку по-стариковски, будто смотрел в прошлое, на девять лет назад, ведь юный Ненормальный Практик совсем не изменился. А ещё – стал Лордом-Эфироправом. Невероятно… Этот мальчик не просто бриллиант, коего генерал рассмотрел в штрафбате, он некто больший. Возможно будущий Верховный Эфироправ, которых в данный момент нет на Земле. Последний умер ещё сорок лет назад.

Александр опустился подле него на камень, вытянул ноги, дождик хлопал по его накидке, сам он специально подставил лицо мелким каплям, освежаясь, и прикрыл глаза.

– Зря ты её перебил, Аркадий Степанович, – с улыбкой произнёс он. – Она уже перешла к конкретным предложениям.

– Если б не перебил, Сашка, – сипло ответил Разин, – она б тебя прямо тут на камнях и оприходовала. А ты вон какой, как будто только из мясорубки вылез, живого места нет. Считай, я тебе жизнь спас.

Юный Северов тихо рассмеялся, и закашлялся. Рёбра давали о себе знать. Повисло молчание. Шумел дождик, разбиваясь о камни, да вдалеке перекрикивались солдаты у завалов.

Генерал сглотнул ком в горле. Огрубевшая, мозолистая ладонь легла юноше на плечо.

– Девять лет, Сашка… – его голос надломился. Всё генеральское, всё мужское, всё уступило место простому человеческому. – Девять грёбаных лет.

Мальчишка открыл глаза и, повернув голову, увидел, как в серых глазах старого вояки наливаются слёзы. Он вообще не был сейчас похож на сурового замкомандующего, скорее уставший дед, дождавшийся любимого внука с войны.

– Я ведь, когда увидел твой чёрный арбалет… и эту накидку… – Разин, сглатывая слёзы, выдохнул. – Решил, что у меня предсмертный бред. Что это Ангел Смерти пришёл за мной в таком виде. Воробей… Эдак ты устроил тогда! Сколько наших спас… А как вышел один на один против Рональда? Всегда считал тебя борзым малым, не из-за слов, нет, словами ты всегда был скромен. А вот дела твои – как у самого борзого парня, что я повидал за свою жизнь. Потом ещё и исчез. Ни слуху, ни духу.

Саня мягко накрыл дрожащую руку старика ладонью.

– Нужно было так, Аркадий Степанович. Я уже тогда числился мёртвым официально. Если бы снял маску, и кто-то узнал, что Александр Волков жив… это принесло бы мне кучу проблем. Тогда я ещё не был готов защитить ни своих женщин, ни себя самого. Теперь, как видишь, всё изменилось.

– Да… я понимаю… головой-то всё понимаю, – Разин второй ладонью вытёр лицо и от дождя и от слёз. – Но знал бы ты, пацан, как это тяжело было. Мы ж тебя похоронили. А когда объявился Воробей… я ведь даже рассердился, что он так напоминал о тебе. Но сердцем… сердцем глубоко-глубоко внутри чуял, что это ты. Контуры с арбалета? Кто ещё способен на подобное если не Ненормальный Практик? А когда ты ушёл, все эти девять лет я каждый чёртов день думал: как ты там? Жив ли? Ешь ли нормально, в конце концов… Да и вообще, столько всяких мыслей было.

Саня тепло улыбнулся.

– Ем я отлично, генерал. Женщины мои всегда следят, чтоб не уходил из-за стола с пустым животом.

– Это хорошо… хорошо, – Разин шмыгнул носом и крепче сжал плечо юноши. – Значит, имперской логистикой сейчас занят, так?

– Вроде того. Заключил договор с Государем. Перебрасываю ресурсы через пространственные контуры, чтоб ребята на фронте с голоду не пухли. К вам, вот, тоже заглянул… правда, заказ оказался с сюрпризом. – и ухмыльнулся.

Разин тоже улыбнулся, понимая, что этот мальчишка буквально раздавил двух китайских Лордов, которым ни он сам, ни Катерина Великая так и не смогли ничего противопоставить. А остальная китайская армия свалила. Никаких больше улюлюканий, вражеских палаток под боком, только пустое вытоптанное поле.

– Ты сотворил чудо, сынок, – с благоговением произнёс генерал. – Если б не ты… Чёрный Лебедь сегодня бы перестал существовать. А Катьку бы… – его старческое лицо исказилось от боли при одной мысли о том, что должно было произойти с Лордессой. – В общем, мы перед тобой в неоплатном долгу. Снова.

– Бросьте, Аркадий Степанович, – Саня отвёл взгляд в сторону. – Мы же свои. А свои своих не бросают. Если б знал, что тут ТАКОЕ, прибыл бы пораньше.

Разин, проглотив слёзы, придвинулся и, через боль в заживающем животе, по-дедовски обнял юного Северова, как обычного мальчишку.

– Живой… – шмыгнул старик ему в макушку. – Самое главное, живой, Сашка. И какой сильный стал… Горжусь тобой. Так горжусь, что грудь распирает.

Тот похлопал старика по широкой спине.

– Спасибо, генерал, рад, что и Вы живы. А теперь – давайте-ка закругляться, а то оба сейчас промокнем и простудимся, да и Вам нужен полноценный отдых. А мне, если честно, не помешает тарелка горячей каши, нашей крепкой батальонной.

Разин отстранился, вытер глаза рукавом и криво усмехнулся.

– Каши? Да после такого я прикажу интенданту последние запасы вскрыть! У нас там где-то банка трофейной тушёнки была запрятана! Специально для такого случая берегли! Идём, сынок! Идём!

Саня помог ему подняться, придержав за плечо:

– Аркадий Степанович, раз я числюсь логистом, давайте обойдёмся без вашей заначки. Сейчас сообразим нормальный провиант из моих личных запасов. Вы только покажите, где тут главный склад, а то сваливать на плацу под дождь продукты нехорошо, под крышу бы, а Вы уж потом сами определитесь – что, да куда.

Разин, кряхтя и придерживая ладонью шрам на животе, посмотрел на него. Вздохнул. Помотал седой головой.

– Знаешь, даже не буду пытаться понять, как именно ты это сделаешь, Александр, – пробурчал он с добродушно. – А склад покажу конечно. Идём!

И пошли через истерзанный плац. Старый, седой генерал, с кровавым пятном на мундире и юный Лорд в рваной рубахе, чьё имя навсегда впечаталось в историю этой войны. Дождь накатывал, да и вечерело, тут и там вспыхивали эфирные фонари и факелы со смолой. Люди прекращали работу, когда эти двое проходили мимо. Вытягивались по стойке смирно, руки к козырькам. Тихая болтовня летела вслед:

– Ненормальный Практик…

– Наёмник Воробей…

– Он настолько молод?

– Сколько ему лет?

– Он сильнее всех Лордов в Империи…

– Как он разделался с братьями Хэ… я, признаться, до усрачки испугался…

– Жуткий мужик…

– А Я ЕГО ЛЮБЛЮ! Настоящий мужичара с яйцами! Ворвался и сделал ны-а! Как надо! Во! – солдат радостно оскалился и победно вскинул вверх большой палец.

В строю рассмеялись, одобрительно закивали.

Сержант Кузьмин, находясь у развалин вместе с молодым лейтенантом Голицыным и рядовым Петькой, смотрел в спину удаляющемуся Александру, на его чёрную уже чистую накидку.

– Да уж, – тихо произнёс он. – Не появись он, нас бы сейчас сожгли всех до одного…

Петька сглотнул, в глазах чистая благодарность.

– Этот парень… этот Ненормальный Практик… навсегда запомню его. И этот день.

Буквально через десять минут главный логистический склад «Гнезда», зиявший пустотой, оказался забит под завязку. Саня установил пространственный контур и просто щёлкнул пальцами, забрав сразу несколько партий со склада Корнелии, и всё помещение заполнилось кучей еды, что яблоку негде пасть! Тонны отборного белоснежного риса в мешках, бесконечные ряды ящиков с сушёной рыбой и копчёным мясом, медикаменты, чай. И, что особенно тронуло старое солдатское сердце Разина – целая батарея бочонков со спиртом и ящиков с трофейным вином! Генерал только крякнул, перекрестился на эту гору еды и приказал немедленно выдать гарнизону двойной, а потом махнул, и сказал тройной паёк!

* * *

В покоях командующей.

Екатерина Великая принимала купель. Глубокая дубовая бадья до краёв наполнена горячей водой, от неё поднимался густой, дурманящий пар целебных трав. Процесс регенерации забрал много сил, нужно было восстановиться, да и потом – после долгих дней осады и ожесточённых боёв Лордессе слава богам можно расслабиться. С откинутой головой и прикрытыми глазами, она блаженно напевала столичный вальс. Густые чёрные волосы влажными змеями прилипли к царственной шее и плечам, как чернила на бледной коже. Упругая бомбезная грудь вздымалась при каждом глубоком вдохе. Капли скатывались по изящным ключицам, скользили по округлостям и исчезали в ложбинке. Раненая и уставшая, со слегка припухшими губами, она выглядела чертовски соблазнительно. Дикая, властная, сильная.

В дверь постучали.

– Да заходи уже, не заперто… – бархатным, ленивым голоском отозвалась Катерина, даже не открывая глаз.

Вошла санитарка Дарья с серебряным подносом, при этом стараясь не смотреть на обнажённую командующую, хотя признаться, отвести взгляд от такой картины было ой как сложно.

– Командующая, простите, что отвлекаю. Вам тут просили передать.

Екатерина приоткрыла один глаз. На подносе – изящная пузатая бутылка дорогого китайского сливового вина и фарфоровая пиала, доверху наполненная засахаренными фруктами.

– Ого. И откуда у нас в осаждённой крепости такие деликатесы? – Катерина приподнялась, горячая вода омыла её роскошные сисяндры с аккуратными бледно-алыми ореолами и торчащими сосочками, заставив даже Дашу густо покраснеть. Вот так дива! Идеальная!

– Это… от Александра Северова. Он сказал, чтобы занесли Вам прямо в покои.

Екатерина замерла. Пухлые губёшки растянулись в широкой, откровенно хищной улыбке. Она грациозно потянулась к подносу, взяла засахаренную вишенку и закинула в рот, чувствуя, как сладкий сок взрывается на языке.

– У-у-у-ххх… – сладко простонала она, откидываясь обратно на бортик. Карие глаза заблестели ТАКИМ предвкушением, что Даше стало не по себе. – Даш, ты понимаешь, что это значит?

Санитарка хлопнула ресницами:

– Ну… что Ваше Сиятельство ранены, и он решил проявить заботу? Угостить Вас после тяжёлого боя…

Катерина запрокинула голову и раскатисто рассмеялась.

– Пф, глупышка! – и взглянула на Дарью горящим взглядом. – Заботу он проявил, когда Аркашку штопал. А бабе в спальню вино и сладости тащат только с одной целью. Всё просто, Дашуня, он меня хочет! – и слизнула остатки сиропа с мокрого пальца. – Цветник говорит, а сам, проходимец этакий, уже дорожку ко мне прокладывает! Ох, чую, ночка будет жаркой… Давай, Дашуня! Бросай поднос, тащи полотенце, масло для тела и вынимай из сундука моё чёрное кружевное бельё! Будем брать Ненормального Практика в горячий плен!

* * *

К ночи разрушенный плац «Гнезда» преобразился до неузнаваемости. Обломки и обвалы были убраны, кровь смыта, куски брусчатки уложены. Всё привели в полный порядок. Теперь тут горели десятки жарких костров, булькали походные котлы с яствами. Кто готовил плов, кто похлебку. Разливали с бочек спиртное, жарили мясцо и варили уху – в общем, сплошное раздолье. Пир выживших во всей своей красе. Искренний, надрывный, с песнями, смехом. А тем – кто горевал наливали ещё больше. Время грустить ещё будет, сегодня гуляй душа!

У огромного сооружённого кострища были сколочены лавки, готовили отобранные повара, специально для штаба. Аркадий Степанович сидел во главе, попивая сливовое вино. Тут же полковник Митрохин, офицеры, и, конечно же, юный Северов. Тот успел помыться, смыть и пыль и кровь, и переоделся в чистую льняную рубаху, остальные шмотки постирал и высушил эфиром – делов раз плюнуть. Начистил сапоги, кое как причесался и сидел теперь вместе со всеми на полном расслабоне, неторопливо жуя мясо с ножа. Офицеры посматривали на него с благоговением, то и дело поднимая за него тосты. Саня принимал почести спокойно, не скромничал, мол хватит вам и в таком духе, и не паясничал, просто кивал, улыбался и поддерживал нехитрые разговоры обо всём и ни о чём: и о службе, и о погоде, о том, как лучше вялить рыбу, о питерских ценах – никто не хотел говорить о войне.

И тут всеобщий гул на плацу начал стихать. Обрывались один за другим разговоры, ведь из цитадели вышли санитарки, а впереди Она.

Командующая Чёрного Лебедя.

Парадный, безупречно скроенный мундир чёрного цвета, с серебряным шитьём и эмблемой Лебедя на предплечье. Чёрные волосы волнами спадали на плечи. Синяк на скуле сошёл. В тёмных глазах огонёк. Как Богиня выше большинства на голову, а то и две, она проходила мимо костров в своих высоких чёрных ботфортах на белых брюках. Ух. Отборная мадемуазель. Мужики глазели в оба. Страшно было пялиться – она ж Лордесса! Ещё и командующая! Уши оторвёт! Но так хотелось…

Остановившись у офицерского костра, Катерина взяла протянутый Митрохиным кубок с вином. Обвела взглядом своих людей, и сильным, бархатным голосом громко произнесла:

– За тех, кто остался держать небо! И за тех, кто ещё попьёт кровь врагам Российской Империи!

– УРА-А-А-А! УРА-А-А-А! УРА-А-А-А-А! – взревел гарнизон.

Катерина выпила, утерла губы и, наконец, перевела взгляд на сидящего у огня юного Северова. А какие в глазах бесенята! Она грациозно опустилась на скамью напротив него, закинув длиннющую ногу на ногу. Молча, так ничего больше не сказав, зато как в воздухе повисла странная атмосфера! Стоило им только взглянуть друг другу в глаза… Она была царицей этого бала, а он – Богом Резни, который этот бал ей подарил. И оба – и она, и он это понимали. Но, как взрослые люди, просто наслаждались вечером и этим чувством молчания.

Александр вновь поймал её взгляд с лёгкой усмешкой, отсалютовал кружкой с чаем и допил до дна. Затем взглянул в сторону и увидел с десяток девиц в зеркальных шлемах, что-то рьяно рассказывающих друг другу. Парочка из них, увидев его взгляд, помахали. Он кивнул им, отвернулся, увидел прищур от Катюхи, мол как ты смел смотреть на кого-то кроме меня! Он же с улыбкой спросил у Разина:

– Аркадий Степанович.

Тот кивнул:

– Что такое, Александр?

– Да вот, увидел уральчанок, – указал он на девиц в шлемах, – и вспомнил, как там Абызова поживает?

Генерал покрутил ус с улыбкой:

– Замужем, второго скоро должна родить, – и икнул, – а так бы с нами тут была, даже свою академию бы бросила.

– Верно… Ольга – деваха боевая, – согласился Митрохин.

Юноша же снова спросил:

– Академию? Она преподает?

– Ага, не пропадать же её таланту? – улыбнулся Разин, – Она у нас это, контурную науку в полевых условиях молодёжи толкует!

– Понял, передавайте ей привет от меня, – кивнул Александр, – очень рад за неё.