Текст книги "Ненормальный практик 10 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Об этом я и говорю. Завтра ты можешь погибнуть, и я даже не смогу тебе помочь.

Та ничего не сказала в ответ. Неспеша выдохнула облачко дыма, продолжая смотреть в сторону китайского лагеря, и сказала:

– Когда ложилась вчера спать, подумала, может, переоценила свои силы? Может, мне стоило отступить, не лезть на него? А потом поняла – нет. Стоило. Даже если бы я умерла ещё вчера, точно бы унесла с собой одного из них. А это уже половина их силы и шанс для тебя удержать крепость хотя бы ещё на неделю.

Разин вздохнул, и негромко ответил:

– Если завтра ты не вернёшься, я буду держать крепость до последнего. Ты знаешь это.

– Знаю и не сомневаюсь. Но ты лучше молись, чтобы я вернулась, – и взглянула него с улыбкой, при чём с девичьей, озорной, – потому что без меня вы тут и трёх дней не продержитесь. Ладно, пошли обратно, накормлю. Дашка обещала картошку с мясом пожарить с последних запасов, нажрёмся. А потом ещё коньячку бахнем, и расскажу, как в тысяча восемьсот девяносто пятом соблазнила немецкого барона в Карлсбаде, но не дала ему, а отрезала хрен.

Разин усмехнулся, не весело, а со старой, уставшей теплотой:

– Ты эту историю про немецкого барона рассказываешь мне уже десятый раз.

– И что? Хорошие истории надо повторять! Особенно перед боями, в которых можно умереть. Понял, генерал⁈

– Так точно!

– Вот, молодец.

Глава 9

Три дня пролетели. Девять шкатулок уже разлетелись по гарнизонам восточной границы. Склады в Петербурге были заполнены под завязку и ждали часа, из-за них, кстати, у интендантов министерства снабжения были те ещё горячие деньки! Укомплектовать в кратчайшие сроки сразу девять крепостей! Император сошёл с ума! Но оспаривать, конечно же, решение монарха, ещё и срочного порядка, никто не стал. А потому – всё было готово. Всё, кроме одного. Главный доставщик всё ещё не начал свою работу. Не потому что не спешил, а просто действовал согласно расписанию. Сказал ТРИ ДНЯ, значит три.

И вот, когда время пришло, юный Северов, находясь во внутреннем дворе поместья Романовых-Распутиных, глядел на ночное апрельское небо и прощался со своими женщинами, вышедшими проводить его.

Он никогда не любил долгих речей, и уж тем более – женских слёз, этих прощальных эмоций, слезливых взглядов, а потому прощался кратко и быстро:

– Ну всё, красотки, вернусь к завтрашнему ужину, ну или позже, как получится. Не скучайте! – и щёлкнул пальцами, втягиваясь в золотую воронку.

– МЫ БУДЕМ ЖДАТЬ, ЛЮБИМЫЙ!!! – раздались крики ему в след.

– ОСТОРОЖНЕЙ ТАМ!!!

– НА РОЖОН НЕ ЛЕЗЬ!

– И НЕ ЗАБЫВАЙ НОРМАЛЬНО ПИТАТЬСЯ!

– Я УЖЕ СКУЧАЮ!!!

– И Я!

– Я ТОЖЕ!

– Я БОЛЬШЕ ВСЕХ!!!

– НЕТ – Я!

Но Саня уже не слышал всей этой бабьей возни…

* * *

Речной гарнизон «Три Мельницы». На востоке как раз было утро.

Капитан Савелий Долгополов торчал посреди центрального плаца и уже битый час подряд пытался не смотреть на маленькую шкатулку, установленную тут же. И это было чертовски трудно! Каждые пять минут он бросал на неё короткий взгляд, дескать, а вдруг сейчас? Или прямо сейчас? А может сейчас⁈ И с каждой провальной попыткой только и делал, что сердился на себя же самого, он же взрослый мужик! Капитан имперского гарнизона! А пялится на деревянный ящик, как дитя на подарок под ёлкой!

Пялиться всё равно хотелось. Ничего не помогало – хоть злись, хоть не злись. Ну любопытно мужику! Азарт – жуть!

Вокруг самого Долгополова кипела обычная утренняя жизнь «Трёх Мельниц». Караулы заступали на пересменку, на кухнях вовсю кашеварили остатки пшена, артиллеристы подвозили на тачках снаряды, молоденький писарь Егор тащил с реки два ведра воды и жаловался старшине, что у него уже пальцы не разгибаются, вообще-то. В общем, обычное утро, какие капитан Долгополов наблюдает уже полтора месяца подряд. Нихрена интересного, даже китайцы и те решили взять выходной, наверное стягивают силы, заразы такие. Хотя куда ещё больше⁈

Внезапно воздух над шкатулкой поплыл, как в жаркий день над брусчаткой. Золотая точка в маяке, которая до этого пульсировала абсолютно ровно, вспыхнула ярче, и над шкатулкой развернулся пространственный контур. Из него воронка, а из той выпрыгнул мальчишка в чёрном плаще. Воронка тут же свернулась, контур погас. И, как бы, всё.

Капитан Долгополов ОЖИДАЛ БОЛЬШЕГО! ПОЧЕМУ НЕ РАЗВЕРЗЛИСЬ НЕБЕСА И НЕ ВЗОРВАЛОСЬ ВТОРОЕ СОЛНЦЕ⁈ Что ж, не прям эффектно, но если представить, что этот пацан выпрыгнул буквально из шкатулки, то похоже на какой-то дешёвый фокус, если бы не ТАКИЕ МАЛЕНЬКИЕ РАЗМЕРЫ КОРОБЧОНКИ!

– З-здорово… – прошептал капитан.

Все его заранее приготовленные речи, а он их, чёрт возьми, заготовил не мало! Даже интонации продумывал! В общем, все вылетели из головы.

Молодой паренёк, стоявший пред ним в чёрном плаще был каким-то уж совсем юным. Это и есть Князь Северов? Серьёзно? Самые обычные серые штаны, как у бродяги, заправленные в сапоги. Да ещё какие сапоги – такие разве не выдают солдатам в штрафбатах? Ну и, вроде как, можно купить за дешман на ярмарках дома навоз чистить. Хм, а вот меч и кинжал у пояса неплохи, ЧТО ЗА ЗДОРОВЕННЫЙ АРБАЛЕТ ЗА СПИНОЙ⁈

– Капитан Долгополов, я полагаю? – спросил юноша негромко.

– Т-так точно, Ваше Сиятельство! – капитан наконец сообразил, что надо стоять по стойке смирно, и вытянулся так, что чуть не треснул в пояснице. – Капитан Савелий Петрович Долгополов, комендант речного гарнизона «Три Мельницы», честь имею!

Александр кивнул:

– Расслабьтесь, капитан. Я здесь ненадолго и не для парада. Как обстановка?

– Э-э… – Долгополов снова на секунду завис, но быстро взял себя в руки. – Держимся, Ваше Сиятельство. Китайцы вторые сутки не атакуют, наверное, после известий из «Крепкого Ореха» у них что-то случилось в штабе. Стены целы на восемьдесят процентов. Раненых в лазарете двести сорок семь человек, тяжёлых восемнадцать. Стрел и снарядов осталось на неделю активных боёв, провианта – на две, если сильно экономить. Гарнизон устал, но держится.

– Хороший рапорт, капитан, всё понятно. Благодарю.

Тем временем вокруг уже собирались солдаты. Слух о прибытии посланника, ещё и через чудо-шкатулку, разлетелся по всей крепости, тут же все побежали смотреть. Тут и рядовые, и санитары в халатах поверх формы, и кухонные работники, проще говоря – самые любопытные. Все они не веря смотрели на молодого Лорда, не понимая, почему он выглядит каким-то уже очень простым.

– Как и было указано, я установлю постоянный пространственный контур, – пояснял юный Александр, не обращая внимания на растущую толпу. – Где у вас самое просторное и ровное место? Контур будет примерно десять на десять метров, через него и начнут приходить грузы. Также вы сможете отправить тяжелораненых напрямую к медикам герцогини Романовой-Распутиной.

– Вон там, Ваше Сиятельство, – Долгополов указал на участок брусчатки у западной стены. – Там и вода близко, и к складам удобно подвозить.

– Подходит.

Северов подошёл к указанному месту, присел и приложил ладони к камням. Тут же потоком расплылись золотые линии и начали расходиться кругом, образуя сложнейший узор. В этом контуре было всё – и узлы, и страховочные элементы стабилизации, и надстройки активации, и поддержка питания. Вот теперь Долгополов был в шоке от скорости создания столь мега сложной контурной структуры!

Одна из кухонных работниц за плечом тихонько охнула.

– Какой молоденький… и тощий. Его б накормить… Да у нас только пшёнка. Не подавать же Князю пшёнку, а Ирин, как думаешь?

– Я-то откуда знаю, что они едят, Галь, – ответила вторая.

Старшина из третьей роты мотал головой.

– Вот так паренёк, ему лет хоть сколько? А уже на войне…

– Старшина, так он Лорд, – шепнули ему солдаты.

– Чего?

– Так капитан сказал…

– Ёшки-матрёшки…

Через полминуты всё перепроверив, Александр поднялся, отряхнул ладони. Гигантская золотая печать испускала мягкое тепло, как дышащее существо, и было готово к работе.

– Ну вот, – сказал он, поворачиваясь к коменданту. – Завтра через этот контур придёт первая партия. Провиант, медикаменты, комплекты боеприпасов и подкрепление. После этого поставки будут приходить каждую неделю, пока Император не отдаст приказ прекратить. Вам ничего не надо делать – контур сам примет грузы. Всё, что от вас требуется, разгружать по мере поступления ну и, не оказаться раздавленным при активации. А пока, я поделюсь личными запасами, – и щёлкнул пальцами.

Тут же на контуре проявились ящики с сушенным мясом, рыбой, с десяток мешков с чаем и три десятка риса.

Все охренели! ЧТО⁈

Александр же улыбнулся:

– Кстати, это я у китайцев вежливо стянул, с морского порта, думаю так пища будет в два раза приятней!

– Во даёт…

– Чудеса, батюшки…

– Еда! У нас теперь много еды!

Долгополов смотрел на запасы, а в голове бардак. Полтора месяца жизни под вражеской осадой, с ограниченным рационом, нехваткой боезапаса, с умирающими в подвалах ранеными. И теперь, одним утром, одним коротким визитом, одним контуром на камнях от этого странного паренька, и всё это перестало быть проблемой. Просто перестало…

– Ваше Сиятельство, как мне Вас отблагодарить… – начал было капитан, но Александр мотнул головой.

– Всё в порядке, Савелий Петрович. Вы здесь жизни отдаёте, какие могут быть благодарности, это вам всем спасибо, за то, что защищаете Империю.

Тот сглотнул, глаза на мокром месте.

Юный Северов похлопал его по плечу и повернулся к собравшимся солдатам:

– Братцы. Знаю, вам тяжело. Вы устали. У многих из вас на этих стенах погибли товарищи. Так вот – ваши товарищи погибли не зря. Потому что вы здесь и вы выстояли. Теперь вас будут кормить, лечить и вооружать как подобает, без перебоев. Эта война рано или поздно закончится, потерпите ещё немного. Империя позаботится обо всём остальном.

На плацу было тихо. У многих сжались сердца. Простая поддержка, вот что им было нужно. А ещё – о них помнит Империя, сам Император. Этого было достаточно, чтобы сражаться и день и ночь. Надежда вновь из тлеющей искры раздулась в пламя. И сделал это мальчишка, взявшийся из воздуха. Однако его спокойный голос, как он смотрит, как держит спину… всё это возымело невероятный эффект.

Солдат сорвал с головы фуражку и заорал:

– Славься, Ненормальный Практик! Славься, Император! Славься, Империя!

Все тут же подхватили! И всеобщий крик прокатился от западной стены к восточной, через казармы, лазарет, подвалы, до самых отдалённых уголков «Трёх Мельниц».

Юный Александр не мог задерживаться дольше. Он кивнул капитану Долгополову, после чего его глаза вспыхнули золотом и он исчез в золотой воронке.

– Ненормальный Практик, – прошептал капитан, – я и подумать не мог, что он такой.

– Какой? – спросил его адъютант.

– Странный. Необычный… Ты ж и сам видел, всего пара фраз, а народ с ума сходит.

– Так он же Князь, капитан, учился этому небось.

– Не знаю, Ванька, не знаю. На Князя он точно не похож…

* * *

С «Трёх Мельниц» Александр перепрыгнул в «Серый Камень», где его встретил старый полковник Старобогатов с абсолютно безэмоциональным лицом, на самом деле он хотел орать по-детски от восторга! Но смог сдержаться. Там Александр развернул такую же контурную печать на мёрзлой брусчатке горного плато, перебросил со складов Корнелии, где как раз-таки ещё три дня назад перенёс всю огромнейшую базу провианта с того самого склада Даляня и рассортировал на мелкие партии для удобства. Вот вторая из них и пригодилась для особенно голодающих. Благодарностей была тьма, Сашка же откланялся и прыгнул к следующей шкатулке. В «Каменный Брод», где его встретил майор Осипов, потерявший правую ногу и ходивший теперь на протезе. Майор поблагодарил и за печать и за запасы от самого Князя, но более сдержанно, так как не был особо болтлив, после чего Александр посетил следующую крепость «Белую Гриву». Тут комендантом оказался молодой полковник из сибирской аристократии, приветствовавший юного Северова с таким восторгом, что начал путаться в обращениях и называть его то Ваше Сиятельство, то батюшка, то милостивый государь.

Дальше был «Орлиный Коготь». Высоко-высоко в горах, охраняемый маленьким гарнизоном из двухсот человек, при чём они держали перевал уже три месяца без смены. Александра встретили с такой благодарностью, что никто вообще не смог подобрать слов. Угостили кружкой горячего отвара горных трав, он с радостью выпил её, поставил печать, перебросил парням партию риса с сушёными яствами, и ушёл.

Следом был «Скалистый Порог», затем «Тихая Падь», «Медвежий Угол». В каждую крепость короткий визит, короткие беседы, быстрая работа с контуром, и прыжок дальше. Если бы была нужна конкретная боевая помощь, Северов бы помог, но военные справлялись.

За три часа он посетил восемь гарнизонов.

Остался лишь последний, самый дальний.

* * *

Крепость «Гнездо».

Утро у Чёрного Лебедя началось с того, что западная стена всё-таки рухнула.

А ведь держалась, да ещё сколько! Даже, несмотря на то, что братья Хэ с самого рассвета били по одному и тому же сектору тяжёлыми осадными пушками, вдобавок и эфирными техниками, в последние часы уже лично. Инженеры крепости понимали – рано или поздно стена не выдержит, но всё равно, как трутни, наносили на фундамент укрепляющие контуры, таскали новые блоки, перевязывали друг другу раны от эфирных осколков. Делали всё, что могли. Но к середине утра стало ясно – бесполезно. Стена треснула. Пролом был впечатляющий, метров в двадцать. И как полагается, в него хлынул не только штурмовой отряд, но и сами братья Хэ.

Екатерина Великая вышла их встречать в чёрной накидке Чёрного Лебедя, с сигаретой в зубах и оголённой саблей:

– Ну что, колобочки, сейчас посмотрим, уйдёте ли вы от тёти Кати.

– Русская женщина, – усмехнулся Лю, – ты больше похожа на полковую лошадь, чем бабу.

Лао поддакнул:

– Кобыла ещё та, да и бьёт, сука как медведь, это точно не женщина, брат.

– Конечно нет, брат, женщины изящны как цветы, кожа нефрит, а эта только что с сиськами, как у коровы.

Екатерина сделала ещё затяжку и выплюнула окурок, выдыхая дым:

– Весёлые вы, мальчики. Знаете, я не могу понять одного? Почему у китайцев большие мечи, алебарды, у вас двоих вон арбалеты… неужели компенсируете что-то мелкое?

– Вот же сука, прям по больному, – прошипел Лао.

– У нас большие, кобыла! – гаркнул Лю. – Как закончим с тобой – увидишь! Дадим тебе распробовать!

– Ох, боюсь, колобочки, моя грядка не для ваших корнишончиков! – ухмыльнулась Катюха. – Ну что, начнём⁈

Лю оскалился:

– Начнём, русская лошадь, и тебе это не понравится!

Лао направил арбалет и выстрелил! Катерина увернулась, как в этот же миг Лю развернул Домен… Домен, в котором гас абсолютно весь эфир.

Серый прозрачный купол накрыл и командующую и пролом в стене и двух братьев китайцев – пехотинцы же оказались снаружи и прекратили бой, как-никак начинается дуэль Лордов, даже если двое против одной – такое пропускать нельзя. Братья Хэ были неделимы и всегда действовали сообща – неважно сколько против них было противников – хоть один, хоть два, но три это уже много, три не надо. Катерина замерла, ведь моментально ощутила, ЧТО НЕ МОЖЕТ АКТИВИРОВАТЬ ЭФИР! На руках проступили прозрачные эфирные оковы! Что за контур такой – чёрт знает! Но думать было некогда, всё тело тоже вмиг ослабло, а тут болт летит! ВЖУХ! На одних инстинктах она кувыркнулась в сторону, и всё же тот распорол ей плечо, на накидке порез, на коже кровавая борозда.

– Тц, новая накидка, падлы.

И крепче сжала саблю, что всегда чувствовалась как невесомое продолжением руки, а теперь, в этом проклятущем Домене оттягивает плечо.

– Куда делась твоя прыть, лошадка⁈ – заржал Лю, перезаряжая арбалет, – Мы же только начали!

– Ну вы – «герои» конечно, – выпрямилась Катерина во весь внушительный рост, – Так и будете стрелять? Или всё же покажете, что имеете яйца?

– Какие дешёвые провокации, – фыркнул второй китаец, направив арбалет.

– Как и она сама, – усмехнулся другой.

Тю-у!

Катерина отбила болт саблей! Её отбросило на метров пять, но устояла на ногах. У бока расплылось кровавое пятно. Заблокировать так и не вышло. Лю, как хозяин Домена, может использовать эфир, а потому его техники – убойны на все сто. Моргнёшь и умрёшь. А ещё, что неприятно, его брат Лао, также спокойно пользуется эфиром! Вот и весь секрет – почему они будучи Лордами, носят тяжёлые доспехи и арбалеты, всё потому что в Домене могут спокойно разобраться с любым противником играючи, расстреляв его, да тяжёлые доспехи – без эфира не пробить, они как издевательство над всеми попавшими внутрь. Всё это Катерина поняла мгновенно. И какой у неё выход? Мыслей не было, никогда не сталкивалось с подобным, всё что ей остаётся – сражаться, как может.

– Не зевай! – Лю рванул в атаку. Уже можно, Лордесса ранена, при чём серьёзно, и теперь не такая мобильная. Да, оба китайца Хэ были одними из самых осторожных среди практиков Поднебесной. Он обрушил на командующую тупо свой арбалет, как двуручную палицу.

Шварк!

Мимо!

Катерина, не смотря на габариты, ушла перекатом, чудом избежав удара, от коего брусчатка в куски. Вскочила, бросила в глаза Лао горсть грязи, старая школа, и с разворота рубанула саблей по шее Лю.

ДЗВЫНЬ!

Брызги искр всюду! Не пробила⁈ КАК ТАК⁈ Отдача отсушила кисть! Сталь без эфирной накачки оставила царапку на толстом вороте китайского панциря. И всё! Где справедливость⁈

– Ого! Ты реально ёбнутая! – оскалился Лю, вытирая уголки глаз от песка. – Но разве так бьют Лорды? Посмешище! Да моя бабка била сильнее, чем ты, командующая!

– Твоя бабка, видимо, переспала с шакалами, раз у неё такие трусливые внуки! – выплюнула Катерина, прикрывая рану на боку.

Лао, хохоча, перезарядил арбалет.

– Ох, какой же острый язык у тебя, русская сука, ну ничего, дойдём мы и до него, сначала только поломаем тебя всю. По косточке. Пока не начнёшь умолять нас о том самом, чего так боишься.

– Размечтался, колобок… Я скорее сдохну, чем дам вам, ублюдкам… повод для гордости.

И началась уже не битва, а уличная схватка. К большому сожалению – в одну сторону, как избиение слабого в подворотне. Катерина кружила, как раненая рысь вокруг двух бронированных медведей. Пробовала атаковать по суставам, пыталась подрезать поджилки, использовала каждый чёртов камень под ногами! Но её просто изматывали, как тигрицу в запертой клетке.

Время всё шло. Пролетело полчаса.

Дыхание командующей перешло в больной хрип. Всё внутри полыхает огнём. В крови накидка и брюки, сломаны три пальца, нога вывихнута. Тут Лао подловил её на ошибке, в секунду когда ей пришлось увернуться от очередного замаха Лю, китаец вдарил ей прикладом арбалета под рёбра. Катерина охнула, согнувшись пополам. Пара рёбер – всё.

– Вот так, имперка, рачком давай! – радостно тявкнул Лао.

– Гни спину, кобылка! – поддакнул Лю и ударил алебардой плашмя.

Та врезалась Екатерине в голову. Бровь рассекло до кости, кровь моментально залила левый глаз. Она пошатнулась, всё плывёт, отмахнулась наугад саблей, но Лао уже зашёл сбоку. Из-под ложа арбалета выскочил скрытый штык. Короткий, подлый взмах у колен, и лезвие, чавкнув, перерезало сухожилие на левой ноге Лордессы.

Она упала на колено, простонав от боли. Всё. Нога не слушается, став бесполезным мясом.

– Что такое? – с довольной рожей оскалился Лю, нависая над ней, и занёс арбалет для удара.

Стиснув зубы до скрежета, Катерина плашмя вскинула клинок, блокируя удар обеими руками.

Дан!

Будто рухнула гора!

Сабля уральских умельцев лопнула на два куска. Ударная волна вывихнула командующей второе плечо. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. Это конец… Она поняла – ей не победить. Ей не выжить. Сглотнув, как великий воин она просто приняла свою смерть. Понятно, что над ней будут издеваться перед тем как убить, пытать. Но именно здесь и сейчас – она приняла факт:

«Я проиграла. Впереди только смерть. Такие дела, Аркашка. Что до тебя, государь, командующая Чёрного Лебедя билась до последнего. Простите меня, солдаты, что проиграла так недостойно, но вы и сами видели, у меня не было и шанса…»

Она попробовала встать, оперевшись на обломок меча, но перерезанное сухожилие не держало. В боку что-то с присвистом втягивает воздух. Левый глаз, залитый кровью, ни черта не видит.

Лю шагнул и тяжёлым сапогом с размаху пнул её под рёбра.

– Получай, сука!

– ПХА!

Таким ударом не убивают, бьют ради унижения. Командующая завалилась на бок, падая в месиво из пыли и её же крови.

Но Лю только начал. Подхватил её за волосы и вздёрнул, заставляя снова встать на здоровое колено. Стальной рукавицей сдавил её разбитые скулы, задрав лицо к стене крепости.

– Смотри на своих щенков, сука, – прошипел он.

– Братец, и мне дай, – Лао подошёл с другой стороны. Скривил свою китайскую харю в максимальном презрении, громко втянул носом воздух, прочистил горло – так, чтобы все слышали, и густо харкнул на Катерину. Липкий мерзкий плевок прилетел ей на щеку и пополз вниз, как зелёный слизень. – Угощайся, ублюдина. Это тебе за позавчера.

– Кха-кха, – кашляла командующая, – Какой ты нежный, обидели мальчика… – и хохотнула. – Хуже бабы ха-ха-ха!

– Вот же, больная мразь, – фыркнул Лю.

– Она – варварша. – пояснил Лао и, взяв Катю за волосы, оттянул, – Вы, имперские варвары – удивительнейшие бездари, мните себя Лордами, высшей кастой, – он похлопал её по щеке. – А на деле – куски бесполезного мяса. Посмотри на себя? Ты – никто. В тебе не было смысла. Вся твоя жизнь ничтожна. Ты даже не смогла ничего сделать.

– Брат, а что может сделать собака двум тиграм? – усмехнулся Лю.

Лао хмыкнул:

– Ты прав, брат, – и снова уставился на Катю. – Мы не станем тебя убивать сейчас, русская, не мечтай. К вечеру, когда мы вырежем всю крепость, отпразднуем. Будешь раздвигать свои переломанные ноги перед каждым рядовым пехотинцем Поднебесной, пока не подохнешь. Весь твой имперский гонор утонет в твоём же дерьме. – и расхохотался.

На стенах крепости тишина. Страшная, удушливая. Такую не измерить, как не старайся. Потому что не было в этом бою никакой чести, а сейчас… сейчас вообще происходит публичное, грязное растаптывание самой сути воинской чести! И это элита⁈ Это и есть могущественные практики⁈ Почему⁈ Почему они ведут себя не как благородные победители, а как подзаборная мразь⁈

Третий ярус западной стены. Прямо на Доменом.

Рядовой Петька Терехин из третьей штурмовой был в армии всего восемь месяцев. Шесть из них он провёл на тыловом складу, перекладывая ящики. На фронт его отправили два месяца назад как пополнение в Чёрный Лебедь, и за эти дни Петька увидел столько мёртвых, сколько в родной новгородской деревне не видел за всю жизнь!

Но даже так…

ДАЖЕ ТАК ТО, ЧТО ПРОИСХОДИТ СЕЙЧАС ВЗРЫВАЛО ЕГО КРОВЬ! СДАВЛИВАЛО СЕРДЦЕ! ЭТО ХУЖЕ… ХУЖЕ ВСЕГО!

– Сержант, – прошептал он, не отрывая взгляда от зрелища внизу. – Сержант, так… так нельзя… Нельзя же так… Там же наша… наша Лордесса… Зачем они так…

Сержант Кузьмин, тридцать два года, три кампании за плечами, грязный, злой, молча стоял рядом с Петькой у зубца стены и не отвечал. Не было слов. А что делать – не знал. Никто не знал. Никто не поможет командующей.

Оба китайца продолжали избивать Катерину. Просто, грубо, пиная её под зад, унижая, оплёвывая, хлестая пощёчинами. Она больше не огрызалась, хрипела что-то под нос, но никто не слышал.

– П-почему они не убивают её, – снова прошептал Петька. – Почему…

Кузьмин тяжело вздохнул и наконец ответил.

– Хотят, чтоб мы смотрели, Петь.

Петька судорожно сглотнул – сжал до бела пальцы на луке:

– А мы… мы что, ничего не можем?

– Ничего. В Домене эфир не работает. Наши стрелы Лордовский контур не пробьют. Я пытался ещё в начале – пять стрел, всё без толку. Остаётся только пережить это, и умереть следом. Вряд ли нас оставят в живых.

Молодой лейтенант Голицын из петербургских аристократов, попавший на восточный фронт по личной просьбе отца, якобы проверить себя, стоял у соседнего зубца. За три недели осады из изнеженного столичного мальчика он стал совершенно другим человеком – под глазами круги, обветренные губы, охрипший голос, да и внешне прибавил лет пять. Вцепившись обеими руками в зубец, он смотрел вниз, понимая – что значит эта дуэль.

– Это конец, сержант, – тихо сказал он, – Как только её убьют – Чёрный Лебедь сгинет, а Гнездо падёт к ночи. Мы проиграли…

– Так и есть, Ваше Благородие.

– Я… – сглотнул Голицын, – я не хочу умирать здесь… вот так.

– Никто не хочет, Ваше Благородие.

Голицын повернулся и взглянул на сержанта. В голубых глазах слёзы. Было ли ему страшно? Нет. Скорее – это от того, что он ничего не может изменить. Обидное бессилие, что ломает тебя изнутри и говорит, что ты недостаточно хорош. Даже не так. Ты бесполезен. Букашка. Вот и всё. И это хуже любого страха.

– У меня в Петербурге невеста. Я обещал ей, что вернусь к майским. Получается, не успею.

Сержант Кузьмин ничего не ответил, да и что он мог сказать? Просто положил грязную ладонь лейтенанту на плечо.

В это же время, в главном бастионе крепости, в штабе обороны.

В самом сердце Гнезда, полковник Митрохин, заместитель генерала Разина, собрал совет последних оставшихся в строю высших офицеров. Всего одиннадцать – остальные ранены, либо мертвы.

– Докладывайте, – хрипло приказал он, стоя у карты крепости, на ней красным карандашом обведены два сектора – западный и южный. Оба на грани.

Начальник артиллерии капитан Муравьёв отозвался первым.

– Снаряды на исходе. На два полных залпа по всему периметру, и кранты. После этого – только луки и ближний бой.

– Принято, – вздохнул Митрохин, – организуем раздачу последних запасов.

Майор Пестов – комендант лазарета также высказался о своей проблеме:

– Медикаменты кончились ещё вчера, я уже говорил генералу Разину. Я оперирую людей под горячей водой и водкой. Сегодня умерло двадцать три человека, которых я мог бы спасти, если бы был нормальный морфий и стерильные бинты. Завтра умрёт больше.

Митрохин молча кивнул и перевёл взгляд на начальника связи:

– Капитан Лёвшин, были ли сообщения из столицы?

– Мы не можем отправить ни одного голубя, командир, китайцы всех перестреляли с луков, ещё и соколов запускают. Конным курьерам тоже нет ходу. Мы отрезаны.

Полковник кивнул, посмотрел на всех обравшихся. Это были его люди, с которыми он служил уже много-много лет. И понимал, именно сейчас, в этой комнате, ему придётся озвучить последнее решение, которое больше нельзя отменить.

– Господа офицеры, – тихо произнёс он. – По моим расчётам, у нас ещё час до того, как Домен братьев Хэ решит окончательный исход дуэли с Её Сиятельством. Мне доложили о её состоянии – всё плохо. Генерал Разин выдвинулся ей на помощь, но это поход в один конец, вы и сами понимаете. Её Сиятельство Екатерина Великая у черты невозврата и вот-вот проиграет окончательно. А это значит, что через час, может два, нам придётся принимать решение о том, будем ли мы сдавать крепость или умирать в ней до последнего человека.

Повисла тишина. Но ни один из офицеров не опустил глаз.

Сам полковник Митрохин сухим, но твёрдым голосом произнёс:

– Лично я буду умирать. Однако, по старой дружбе, не имею права и желания решать за всех. Поэтому спрашиваю каждого из вас лично. Капитан Муравьёв?

– Умираю, господин полковник.

– Майор Пестов?

– Умираю с вами.

– Капитан Лёвшин?

– И я, господин полковник.

Он спросил всех одиннадцать. И все сказали одно и то же – умираю. Никто не предложил сдачу. Это и были офицеры Чёрного Лебедя, которые за двести лет своего существования ни разу не сдавались врагу. И нынешнее поколение не собирались становиться первыми, кто нарушит эту традицию.

– Хорошо, господа, – с гордостью произнёс Митрохин. – Тогда все по местам. И напоследок, на прощание, если кто-то из вас случайно переживёт этот день, прошу вас передать в Петербург, что Чёрный Лебедь держался до конца. Просто – до конца. Не нужно никакого пафоса или красивых слов. Мы стояли здесь, пока могли. Всё.

Офицеры кивнули и разошлись по своим постам.

* * *

Восточная башня. В то же время.

Молодой китайский штурмовик Ли Гуан лез по штурмовой лестнице с криком:

– Да здравствует великий Хэ!

Потому что так было положено кричать по уставу, но в душе у китайца не было никаких здравиц, а только одно холодное желание – не сорваться с лестницы! Она ж сделана из хренового дерева и уже трещала под весом пятерых человек!

– Да здравствует вели…

БАМС!

Сверху стены прилетел удар молота по шлему.

Это вдарил простой рядовой имперец, имени которого Ли Гуан так и не узнал.

Удар был жуть каким, что Ли прикусил язык! Шлем погнулся, но не пробился – СЛАВА ПОДНЕБЕСНОЙ! Сам Ли Гуан качнулся от прихода, но ухватился за край стены, подтянулся и ткнул копьём в сторону имперца. Остриё ушло в пустоту – какой же вёрткий имперец!

– А ну-ка, падай, узкоглазый! – имперец снова замахнулся.

К чёрту! Подумал Ли Гуан и не стал ждать второго удара, просто спрыгнул с лестницы сам, как раз на толпу трупов собратьев! Свезло! Вывихнул только лодыжку. Соседи по ротной шеренге подхватили его и оттащили в тыл. ЗА ЧТО⁈ ОН ХОТЕЛ ПРИКИНУТЬСЯ МЁРТВЫМ! Увы. Фельдшер перевязал ему ногу и сказал:

– Вперёд солдат! За великих братьев Хэ и Китай!

– Да здравствует ВЕЛИКИЕ БРАТЬЯ ХЭ! – Ли Гуан проглотил слёзы, лезть не хочется, там же тот злющий имперец!

Наверху стены, где всё это и произошло, рядовой сорокалетний имперец Игнат хрустнул шеей и пробурчал:

– Ну вот, ещё одного скинул. А их там ещё тысячи. Как же бесит, возимся тут с мелочью! Слышал, там наша командующая уже дуэлирует! Посмотреть бы!

Товарищ, услышав его, только сплюнул и сказал:

– Мелочь тоже надо скидывать, Игнат! Чем больше скинешь, тем меньше потом придёт за нашими детьми! Дерись, брат!

Игнат кивнул и перехватил молот для следующего штурмовика.

* * *

У западного пролома. Внутри Домена.

Хэ Лао надоело. Все кулаки в крови имперской дылды. На её роже уже и живого места нет. Она больше не сопротивляется. Трахать такое мясо? Лучше уж собаку. А потому, он всё-таки решил её прикончить, но перед этим хотел расставить все точки над и, как подобает. Любил он такие моменты, они явно заслуживают красивой речи. Его голос сквозь прогремел сквозь стены Домена над всей крепостью и разлетелся по всей округе.

– ИМПЕРЦЫ! ВЗГЛЯНИТЕ НА СВОЮ ЛОРДЕССУ! ВЗГЛЯНИТЕ НА СВОЮ ВЕЛИКУЮ! ВОТ ОНА – ПЕРЕД ВАМИ!

Имперские солдаты замерли. Да, конечно… конечно они прекрасно видели, что их командующая на последнем издыхании стоит на коленях. Вся в крови. Безмолвная, потерянная, разбитая.

Хэ Лао продолжил:

– ПОСМОТРИТЕ НА ЭТУ ТВАРЬ! БЕСПОМОЩНАЯ СКОТИНА, ЗАСЛУЖИВАЮЩАЯ ГЛОТАТЬ ПЕСОК! ДАЖЕ НЕ ЧЛЕН ХА-ХА-ХА! ЕЁ РОТ СЛИШКОМ ГРЯЗНЫЙ! ВЫ ВИДИТЕ⁈ ОНА НЕ МОЖЕТ ДАЖЕ ВСТАТЬ НА НОГИ! ПОДНЯТЬ СВОЮ САБЛЮ! ВОТ ЧЕГО СТОИТ ВАША ИМПЕРСКАЯ ШКОЛА! ВОТ ЧЕГО СТОЯТ ВАШИ ЛОРДЫ! НИЧЕГО! АБСОЛЮТНО НИЧЕГО! ВЫ ВСЕ ПОЙДЁТЕ НА УБОЙ! ВАШ ВЕК ОКОНЧЕН!