Текст книги "Ненормальный практик 6 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4

Зимний дворец. Половина восьмого вечера

Карета за каретой подкатывали к парадному входу. Самые дорогие. Самые шикарные. Произведения искусства, запряжённые племенными лошадьми. Из них выходили, как говорят, богатые и знаменитые. Дамы в мехах улыбались. Кавалеры с идеальными прическами помогали им подняться по ступеням. Швейцары, затянутые в форму так туго, что, пожалуй, едва могли дышать, распахивали дверцы с отрепетированной грацией.

– Их сиятельства князь и княгиня Долгоруковы! – возвещал церемониймейстер ярким, певучим голосом.

– Его превосходительство граф фон Штерн, посол Австро-Венгерской империи, с супругой!

– Их превосходительства барон и баронесса Врангель!

В бальном зале уже собрались прибывшие ранее гости. Дамы в платьях стоимостью в петербургские квартиры, грациозно обмахивались веерами, обсуждая наряды друг друга с милыми улыбками и, конечно же, «дружескими» ядовитыми комментариями. Куда ж без них. Кавалеры, увешанные орденами как новогодние ёлки, обсуждали политику, войну, женщин и последние скандалы. Оркестр проверял инструменты. К мероприятию всё было готово. Полы натёрты до блеска. Огромные зеркала в золочёных рамах удваивали пространство, создавая иллюзию бесконечности. С потолка свисали хрустальные люстры размером с крестьянскую избу – каждая весила больше тонны и сверкала как огромная звезда.

Виктория Александровна Державина находилась в окружении своих курсанток, как генерал среди адъютантов. Изумрудное платье заманчиво подчёркивало её песочную фигуру, не нарушая при этом границ приличий, хотя и балансируя на самой их грани. Наверняка один из её особых боевых нарядов. Екатерина Чернышевская и Елизавета Румянцева держались немного позади. Обе в белых модных платьях, так как белый – традиционный цвет для незамужних девиц их возраста.

– Виктория Александровна, – Елизавета посмотрела по сторонам, – как думаете, Волков придёт?

Ректор ответила ровным голосом:

– Он официально подтвердил своё присутствие. А значит – вряд ли нарушит данное слово.

Но произнося это, сама бросила быстрый незаметный взгляд на парадные двери. В прошлый раз, на межакадемическом балу, он тоже подтвердил присутствие. И не пришёл.

Екатерина заметила её взгляд и тактично перевела разговор:

– Смотрите, принцесса Евдокия. Какое изысканное платье!

Принцесса поистине выглядела великолепно. Тёмно-синий бархат с серебряной вышивкой делал её похожей на ночное небо, усыпанное звёздами. А уложенные золотые волосы – будто тёплую Луну, освещающую их. Настоящая композиция, достойная восторга. Она стояла в окружении придворных, при этом тоже периодически посматривала на двери, испытывая дежавю.

В стороне стояли молодые практики. Парочка из них раньше враждовали, но после турнира сдружились. Всё из-за того, что проиграли одному и тому же человеку. Первый – гений контуров, Михаил Наумов, курсант Гвардейского училища, пил из бокала шампанское. Нет, он не собирался напиваться и упаси Боже устраивать сцен. Просто расслабиться. Всё же нелегко будет увидеть своего соперника, когда тот ещё больше обставил его. Рядом с ним возвышался Николай Молотов. Ходячая двухметровая гора мышц из Гранитного института. Второй проигравший в бою с Волковым.

– Думаешь, явится? – спросил Михаил, поставив бокал на поднос проходящего мимо официанта.

Молотов хмыкнул.

– Должен. Не уж-то переживаешь? Уже второй бокал. Ты ж не пьёшь, Миш.

– Немного для настроения не помешает, – пожал тот плечами. – Знаешь, – сказал он тише, – до сих пор не понимаю, как он меня победил. Я же был инициированный второй ступени, лучший контурщик на потоке. А он просто… чёрт… просто проткнул мою защиту пальцем.

– А меня парализовал, и что? – Молотов заулыбался и потёр шею, будто всё ещё чувствовал те странные удары. – Три касания, и мои эфирные узлы отключились. Как неофит это мог сделать? При том мои тренера сказали, что теоретически это невозможно.

– Да уж, «невозможно», – прокряхтел Наумов. – Потому его и прозвали ненормальным.

К ним подошёл лейтенант Оболенский со своей компанией, что стояли по соседству.

– Что, господа, обсуждаете Волкова?

– Только в положительном ключе, – посмотрел ему в глаза Наумов, – хотите присоединиться?

Оболенский хмыкнул:

– Извольте. Однако, предлагаю ставку, – объявил он с вызовом, посмотрев сначала на гения-контурщика, а затем и на гиганта Молотова. – Ставлю сотню, что Волков не явится. Кто против?

Молотов хмыкнул:

– Две, что явится. И ещё сотня сверху, что заткнёт за пояс половину местных хлыщей.

– Принято, – Оболенский пожал протянутую руку. – Свидетели есть. Посмотрим, чего стоит ваш «подполковник».

В это самое время принц стоял на возвышении, наблюдая за прибывающими гостями. Рядом граф Нессельроде что-то тихо докладывал, но тот слушал вполуха. Всё его внимание то и дело приковывали парадные двери.

– Уже восемь, ваше высочество, – заметил Нессельроде. – Может быть, пора начинать без…

– Нет, – принц отрезал резче, чем намеревался. – Он придёт. Должен. Иначе весь спектакль теряет смысл без главного актёра.

На самом деле Виктор начинал нервничать. Что если Волков действительно не явится? Тогда весь тщательно спланированный вечер унижения пойдёт псу под хвост. Целый ворох заготовок…

В зале уже собралось больше четырёхсот человек. Шум бесед сливался в непрерывный гул, прерываемый женским смехом и звяканьем бокалов. Воздух становился душным, несмотря на открытые окна в зимний вечер. Ещё и лёгкий фуршет с алкоголем делали своё дело. Народ постепенно проникался празднеством.

Графиня Наталья Романова-Распутина была окружена придворными дамами, как императрица. Её платье «тёмная орхидея» с чёрными бриллиантами притягивало взгляды и отталкивало одновременно – уж слишком роскошно. А ещё – слишком соблазнительно. Но кто осмелится сказать это личному лекарю императрицы? Ещё и главе одного из великих родов?

– Графиня, – шепнула одна из фрейлин, – говорят, Волков не появится.

– «Этот Волков», – повторила графиня с такой интонацией, будто говорила о чём-то особенно неприятном. – Удивительно, как низко пало общество, если какой-то безродный выскочка становится главной темой для обсуждения.

Но впервые за всё время бросила взгляд на двери. Ей нужно было увидеть его, оценить, понять, что именно в этом мальчишке свело с ума её дочь. А он – засранец решил не явиться?

Восемь часов, десять минут

Оркестр уже дважды повторил вступительную мелодию, ещё и растягивая её в ожидании команды начать полноценный концерт. Но принц Виктор не давал знака – стоял, улыбался, и всё сильнее сжимал бокал с шампанским.

– Десять минут, – прошипел он сквозь зубы так, что слышал только граф Нессельроде. – Этот выскочка опаздывает на десять минут.

– Возможно, задержался в пути, ваше высочество, – попытался успокоить старый дипломат. – Снегопад усилился…

– Плевать на снегопад. Это неуважение. К моему дому, к моим гостям, ко мне лично.

По залу пошёл шёпоток. Сначала толику заметный, как рябь на воде, но с каждой минутой становившийся громче.

– Может, не придёт? Как в прошлый раз на межакадемическом балу?

– Говорят, он вообще странный.

– Просто не умеет вести себя в обществе и испугался.

Виктория Державина сохраняла невозмутимость, но пальцы то и дело поправляли изумрудное колье, хотя то лежало идеально.

– Виктория Александровна, – Лиза немного выпила, щёки уже краснели, – может, что-то случилось? Может, он ранен или…

– Не говори глупостей, – грубо произнесла ректор. Даже сама не ожидала. Затем, смягчившись, добавила: – Волков теперь человек военный. Если бы не мог прийти по уважительной причине, прислал бы извинения.

Но в душе думала иначе: «Опять. Он опять это делает. Опять заставляет ждать, гадать, сомневаться. Что если правда не придёт? Будет ли мне жаль?»

Принцесса Евдокия беседовала с австрийским послом о новой оперной постановке. Но взгляд юных голубых глаз каждые тридцать секунд скользил к парадным дверям. Внутри росло странное чувство. Как и тогда. Неужели снова. НЕУЖЕЛИ ОН СНОВА НЕ СОИЗВОЛИТ ЯВИТЬСЯ НА БАЛ! Невозможный… ужасный… бессердечный… ух, она бы его своими руками взяла за шею и придушила! Столько подготовки! А как тяжело дышать в этом корсете! Как он жмёт в груди, а застёжки впиваются в рёбра! А туфли! Ну почему именно сегодня они так сильно жмут⁈

Восемь пятнадцать

– Пятнадцать минут! – Оболенский торжествующе взглянул на часы. – Господа, кажется, моя ставка всё же сыграла.

Молотов мрачно молчал, сжимая в кармане деньги, которые, похоже, придётся отдать. Наумов нервно пил четвёртый бокал.

– Может, его британцы прирезали по дороге? – пошутил кто-то из гвардейцев, и все неловко рассмеялись.

– Или решил, что общество столичных аристократов ему не по зубам! – добавил другой.

В стороне Принц с трудом скрывал раздражение. Красивое, ухоженное, тепличное лицо приобрело новый оттенок багрового.

– Граф Нессельроде, прикажите начинать.

– Да, ваше высочество.

И в этот момент…

Огромные дубовые двери распахнулись.

Из проёма шагнула фигура.

Александр Волков в парадном мундире подполковника «Чёрного Лебедя». На плечи накинута расстёгнутая чёрная шинель, плечи которой были покрыты снегом, что таял.

Но не это заставило зал замереть.

Его улыбка. Спокойная, ленивая улыбка человека, коий точно знает, что делает. Человека, которому глубоко плевать на мнение четырёхсот человек, уставившихся на него.

Он неторопливо стряхнул снег с плеч. Настолько обыденно, привычно, даже по-домашнему как-то, что слишком сильно контрастировало с помпезностью обстановки.

Церемониймейстер на мгновение потерял дар речи. За тридцать лет службы видел всякое, но такое? Прокашлявшись, он возгласил дрожащим от волнения голосом:

– Его высокоблагородие подполковник барон Александр Волков!

Александр передал швейцару шинель и под взглядом всех четырёх сотен начал спускаться по лестнице. Медленно. Размеренно. Он не смотрел ни на кого конкретно, но видел всех. Викторию у дверей, чьи пальцы замерли на колье. Принцессу Евдокию, что смотрела на него, не моргая. Принца на возвышении, лицо которого багровело пятнами.

На середине лестницы молодой подполковник остановился. Достал из кармана белый платок, неторопливо вытер лицо от растаявшего снега. Затем, будто только сейчас заметив, что на него смотрят четыреста пар глаз, изобразил удивление:

– Прошу прощения за опоздание, – разнёсся по залу его улыбчивый голос. – Помогал вытаскивать карету с дамами из сугроба. Не мог оставить их мёрзнуть в такой снегопад.

В зале кто-то нервно хихикнул. Кто-то закашлялся. Несколько дам зашептались – надо же, какой благородный! Часть гостей, конечно, не поверили.

Александр же продолжил спуск. У подножия лестницы его уже ждал лакей с подносом. Он взял бокал шампанского, на мгновение задумался, затем поднял его:

– За хозяина вечера – его высочество принца Виктора и прекрасную принцессу Евдокию! За то, что в эти суровые военные времена они дарят нам возможность забыть о тяготах службы.

С точки зрения этикета – тост был безупречен. Упоминание принцессы смягчило обращение к принцу, а упоминание о военном времени напомнила всем, откуда он прибыл. Несколько офицеров одобрительно кивнули. Принцесса Евдокия слегка наклонила голову, принимая комплимент. В её глазах мелькнуло одобрение – он сыграл по правилам, с достоинством. Принц Виктор же оказался в сложном положении. С одной стороны, опоздание всё ещё бесило. С другой – тост был корректным, даже лестным. Отреагировать агрессивно означало бы оказаться в проигрыше.

– Благодарю, подполковник, – принц поднял свой бокал в ответ, растягивая губы в улыбке, кажется у него поднималось настроение. – Надеюсь, наш скромный приём окажется достойным героя Севера.

В словах «скромный приём» конечно был сарказм – зал сиял роскошью. Но как на это ответит молодой «выскочка»? Скорее всего, не заметит подвоха, либо решит не вступать в дискуссию с самим принцем.

– Любой приём, где собрался цвет империи, не может быть скромным, ваше высочество, – ответил молодой Волков с лёгким поклоном.

Лёгкий контр-ответ. Ещё и комплимент всем присутствующим. Несколько дам удовлетворённо улыбнулись. Молодой человек знает, как себя вести, даже если немного опоздал.

Виктория наблюдала за этим обменом любезностями со смешанными чувствами. Это был уже не тот Александр, которого она знала. Слишком гладко, слишком правильно. Будто он играл роль. Но какую именно? И зачем?

Молотов довольно усмехнулся:

– Что я говорил? Волков знает, что делает. Опоздал из-за помощи дамам. Ещё и извинения принёс.

Оболенский неохотно протянул деньги:

– Ладно, чёрт с ним. Твоя взяла. Но вечер только начинается. Как и ставки. Посмотрим, как он покажет себя дальше.

Глава 5

Александр двинулся в зал. Странно, но большую часть людей занимало – куда же именно он направится? К военным? К аристократам? А может, к молодым барышням?

Он решил остаться в одиночестве и двинулся вдоль стены зала, рассматривая развешанные картины. Остановился у большого полотна, изображающего взятие Измаила. И стоял спиной к залу. Не было в нем ни напряжения, ни ожидания – просто искренне рассматривал произведение искусства.

Отчего-то его непринужденная отчужденность вызвала эффект. Гости, ожидая, что молодой подполковник может поспешно присоединиться к группе военных например, дабы не ощущать себя белой вороной – наоборот, наслаждался одиночеством. Многие начали перешёптываться, бросая на него косые взгляды. Интересен ли он им был? Конечно. А после его столь яркого появления – вдвойне. Вот только, здесь, на публике, каждый твой шаг, каждое решение имело последствие для большинства присутствующих. Нельзя было просто подойти первым к Ненормальному Практику и начать разговор – ведь это означало признать его значимость. Не подойти – тоже выбор, значащий пренебрежение, которое после его военных заслуг, тем более в данный вечер, приуроченный взятию Дредноута, выглядело ещё более острым. Забавно, что никого из тех, кто брал форт тут и не присутствовало, лишь Александр. Да и тот, не будь в Петербурге, был бы и не в курсе, что в столице проводят празднество по данному поводу. Подумаешь, взяли форт. В любом случае, юный Волков своим решением абстрагироваться создал элегантный выбор для гостей. Хочешь узнать Ненормального Практика. Понять, что он из себя представляет? Приложи к этому хотя бы какие-то усилия. Десяток шагов к месту, где он смотрит на картину. Большая ли цена? Для кого как.

Принц Виктор, наблюдая за ним со стороны, хмыкнул. Решил, что «подполковник» сам загнал себя в ловушку. И скорей всего, просто не знает как вести светских бесед, вот и строит из себя не пойми что.

Однако, среди множества гостей были двое, кто плевал на условности и просто хотел поболтать. Михаил Наумов и Николай Молотов. За прошедший месяц оба достигли ранга адепта. После марафона изнурительных тренировок, подстёгнутых желанием взять реванш конечно.

И вот он здесь.

Но.

Всё изменилось.

Кардинально.

– Чувствуешь? – тихо спросил Наумов, в его голосе не было обычного высокомерия.

Молотов кивнул:

– Мастер. Минимум первой ступени. Значит, это правда. Он действительно достиг таких высот.

– Как такое возможно… – терялся в догадках гений контуров.

Оба курсанта понимали, что означает разница между адептами и мастером – это как если бы пятилетние дети выступили против взрослого воина. Выходит все их тренировки, все подготовки стали бессмысленными? Нет. Они продолжат! И возможно когда-то дадут ему равный бой. В боевых искусствах главное – системность, дисциплина. Если развиваться, развиваться, развиваться и развиваться – в один прекрасный момент совершишь такой грандиозный скачок, что уже твоим оппонентам придется догонять тебя.

– Идём, – сказал Молотов.

– Куда? – удивлённо посмотрел на него Наумов.

– Поздороваемся. Мы можем стоять тут как ущербные, злясь на то, что он сильнее. Или можем подойти и попытаться понять, как он этого достиг.

Наумов помолчал, борясь с гордостью. Потом выпрямился и кивнул:

– Ты прав. Да и победил он нас честно. Злиться нужно только на себя, могли бы тренироваться ещё больше…

Они двинулись через зал. Что не могло не привлечь внимание – два молодых аристократа, известные своими выдающимися способностями практиков, к тому же оба не из самых последних семей шли целенаправленно к одиноко стоящему Волкову.

Александр слышал как они подошли. Но продолжал изучать картину. Однако первым завёл беседу:

– Прекрасная работа, господа, не находите?

Молотов и Наумов улыбнулись. Никакой заносчивости от Волкова, ещё и показал открытость к диалогу.

– Подполковник Волков, – Наумов первым взял инициативу. – Рад видеть вас в добром здравии.

Манеры, куда ж без них. Они не были друзьями, так что он начал разговор с формальностей.

Александр повернулся. В тёмных глазах не было ни высокомерия победителя, учитывая их прошлую встречу, но и никакой фальшивой скромности. Абсолютно спокойный, оценивающий взгляд.

Он кивнул обоим:

– Господа, Наумов, Молотов. Вижу, вы оба достигли ранга адепта. Поздравляю. Стоит признать, довольно быстрое развитие, впечатляет.

Комплимент был искренним, без снисхождения. Ведь если не учитывать развитие самого Волкова – оба аристократа совершили грандиозный скачок по местным меркам. Можно только представить сколько усилий было приложено.

Молотов невольно расправил плечи. Адские усердия были признаны его соперником, значит оно, всё же стоило того:

– Твой пример мотивировал, Александр, – да, гора мышц решил не церемониться и отбросил все формальности. – После нашего боя я понял, как много чего ещё нужно натренировать. Давай как-нибудь смахнемся ещё, что скажешь? – и ухмыльнулся широкой, но дружелюбной улыбкой.

Юный Волков ухмыльнулся в ответ. Да, ещё в тот день турнира он понял, что здоровяк – занятный парень, с такими всегда просто. Прямые, как брёвна, а главное – искренние.

– Если будет вино, женщины и жаренное мясо, то с удовольствием.

– Будут, – хохотнул тот, принимая условия.

– Прошлый приём с разрушением узла, – втиснулся Наумов, преодолев гордость, – Покажешь его ещё раз? Я принесу лучшего вина. Конечно, когда у тебя будет время.

Александр взглянул на него и улыбнулся:

– Идёт. Однако, достигнув ранга мастера, ты и сам поймёшь в чём суть. Будешь ощущать наиболее плотные границы эфира в конструкции. Обычно там и скрывается формирующий узел односложных контуров.

Михаил кивнул. Ненормальный Практик абсолютно прав – ведь тоже самое говорили учителя. Но тогда как тот почувствовал это скопление эфира будучи на ранге неофита? Вот что его интересовало.

– Но каким образом ты ощутил это на турнире? – всё-таки гений не выдержал и спросил, желая узнать.

Волков понимающе улыбнулся. Такими и должны быть практики – фанатами своего дела. Именно из подобных и вырастают магистры и выше.

– Всё дело в цвете. Сражались бы мы в помещении – из-за отсутствия дневного света я вряд ли бы определил по прозрачности конструкции плотность, – пояснил Александр. – Однако, дневной свет отлично показывал разницу оттенков.

Глаза Михаила расширились. Вот оно! Вот, где скрывалась тайна! Боже… дневной свет? Такая мелочь помогла разрушить его идеальный контур. Обидно? Немного. Однако он посмотрел на своего бывшего оппонента с ещё большим уважением. Использовать подобное в бою? Это насколько нужно было всё контролировать? Гений. Он гений во плоти. Даже не то, что добился ужасающих результатов, став мастером. НЕТ! Его подход выходит за рамки понимания. По крайней мере для низших и средних рангов практиков. Наверняка магистры и уж тем более архимагистры куда более изощрённые в бою. Но каким чудовищем станет Волков, дойдя до соответствующих рангов? Наумов с опаской сглотнул. Отчего-то эта мысль оказалась пугающей. Кто сможет его остановить?

Весь зал теперь наблюдал за их разговором. Двое известных молодых аристократа из престижных академий общаются с «выскочкой» как с равным. Более того – как с превосходящим, чью силу они открыто признают.

Принц Виктор раздражённо цыкнул. Что ж, вечер только начинается.

К группе Волкова, Молотова и Наумова начали подтягиваться и другие. Молодые офицеры, заинтересованные поболтать с Ненормальным Практиком вживую. Курсанты академий, надеющиеся услышать от него парочку советов, как стать сильнее. Аккуратно приблизились даже несколько барышень, делавших вид, что рассматривают соседние картины. Любопытные девицы были во все времена. Особенно к столь противоречивым фигурам, как печально известный Ненормальный Практик.

В итоге юный подполковник оказался в очаге внимания, разрастающемся всё шире. Для аристократического общества это был мощный сигнал. Его признают.

Пока в их компании шёл разговор о боевых техниках, в зал вошли двое мужчин. Их фамилии не озвучивал церемониймейстер, так как они прибыли ещё ранее, и всё это время разговаривали тет-а-тет в соседнем кабинете. При появлении данных двух персон атмосфера зала мгновенно изменилась. Оно и понятно. Один из них был архимагистр Григорий Воронцов. Он шёл через толпу неторопливо, явно чувствуя себя всевластным. Неважно сколько лет он в столице, не имеет значения сколько лет работает в министерстве – его военная осанка всё также идеальна, как и в годы военной службы.

Рядом с ним шёл министр военных поставок князь Самойлов – толстый, потный, очевидно нервничающий после сложного разговора.

За ними, на положенных трёх шагах, следовала капитан Остроухина. О, она была прекрасна. Блондинка с длиннющими ногами, жаль те скрывало белоснежное платье в пол. При этом, девушка двигалась не так фривольно как её начальник. Напряжены были и плечи, да и сам взгляд не особо радужный, будто прошлые сутки не смыкала глаз. Работала? Или ублажала? Хотя было ли у Воронцова к ней влечение? Очень сомнительно. Годы уже не те. Да и, слишком много забот.

Архимагистр окинул гостей цепким взглядом старого хищника, оценивающего территорию. Вскользь взглянул по отдельным группам молодёжи у картин и на мгновение задержался на юном Александре. Он что-то тихо сказал Остроухиной, не поворачивая головы. Та кивнула и направилась через зал к группе. Настолько прямо и целенаправленно, что не было никаких сомнений – к кому именно она взяла курс.

Капитан остановилась в двух шагах от Александра:

– Подполковник Волков, архимагистр Воронцов желает побеседовать с вами.

Вот она – идеально выбранная формулировка. Не «просит» – что подразумевало бы возможность отказа. Не «приказывает» – что было бы грубостью, ещё и на светском приёме. «Желает» – золотая середина между вежливостью и неизбежностью.

Александр выдержал паузу, достаточную, дабы показать, что он не прислуга, бегущая по первому зову, но и не перегнул, чтобы не проявить неуважения.

– Благодарю, капитан. Буду счастлив засвидетельствовать почтение архимагистру.

После чего повернулся к Молотову и Наумову:

– Господа, надеюсь, мы продолжим нашу беседу позже.

Молотов и Наумов понимающе кивнули.

Волков последовал за Остроухиной через зал, чувствуя лёгкое раздражение. Воронцов. Старый манипулятор, который месяц назад умыл руки, когда его отправляли в штрафбат. Ни слова в защиту, ни попытки вмешаться, учитывая, что Скворцов был его человеком. Лишь холодный расчёт, дескать пусть мальчишка или докажет свою ценность на Севере или сдохнет. Всё просто. Конечно Александр это осознавал, а потому и не питал восторженных чувств ко всеобщему любимчику – архимагистру.

Старик Воронцов стоял у камина спиной к залу, но ясное дело контролировал чувством эфира все передвижения гостей позади. И ощущал приближение Александра. Министр финансов, стоявший рядом, увлечённо рассказывал о новых налогах, но Григорий слушал вполуха.

– Архимагистр, – Александр остановился в трёх шагах. Формальное приветствие, без намёка хоть на какое-то тепло.

Воронцов медленно обернулся. В серых глазах читалось любопытство. О, он внимательно просканировал эфирную ауру юноши, удостоверившись, что тот действительно стал мастером.

– Волков, – он растянул фамилию нарочито официально. – Или теперь следует говорить подполковник барон Волков? Столько титулов за такое короткое время. Вы удивляете.

Тон хоть и нейтральный, но подтекст очевиден – «посмотрите, как высоко взлетел мальчишка, которого я отправил умирать».

– Титулы даются и отнимаются, архимагистр, – Александр спокойно держал его взгляд. – Как и всё остальное.

Вот и первый ответный укол. «Как и всё остальное» – в эту фразу можно было вместить всё – и доверие, и покровительство, и уважение, и ещё множество чего. Министр финансов закашлялся, шкурой ощущая напряжение, и поспешно отошёл. Остальные тоже инстинктивно отдалялись, создав вокруг них пустырь.

Воронцов прищурился:

– Вы злитесь на меня за штрафбат?

Старый лис ударил в лоб. Откровенность вопроса вышла неожиданной. Александр позволил себе холодно улыбнуться:

– Злиться, архимагистр? На что? На то, что ваш протеже Скворцов оказался британским шпионом множество лет под вашим носом? Или на то, что когда я по чистой случайности помог ему сбежать, вы не пошевелили пальцем, дабы объяснить это трибуналу?

– Я не мог вмешиваться в дела военной юстиции, – Воронцов говорил ровно. – Это подорвало бы доверие к системе.

– Конечно, – Александр кивнул с «пониманием». – Система важнее людей. Особенно когда эти люди уже выполнили свою функцию. Я выиграл для вас турнир, создал прецедент «народного героя», так что пришло время отправиться в утиль.

Несколько человек, всё ещё стоявших достаточно близко, чтобы слышать разговор, переглянулись. Открытый конфликт между архимагистром и Ненормальным Практиком? Это была сенсация.

Воронцов хмыкнул, и произнёс тише, но жёстче:

– Мальчишка… думаешь, что понимаешь, как устроен мир? Что знаешь о настоящей игре? Да, я не вмешался. Потому что знал – либо ты сдохнешь на Севере как слабак, и туда тебе дорога. Либо выживешь и станешь тем, кем стал. Оружием.

Александр хмыкнул в ответ и тоже понизил голос:

– Советую отбросить мысли о своей причастности к моему пути на Севере, архимагистр. Это вас никоим образом не касается. Да и, чьим же оружием вы меня сочли? Империи или своим личным?

– А есть разница? – Воронцов усмехнулся. – Я служу империи пятьдесят лет. Мои интересы – это её интересы.

– Как удобно, – в голосе Александра открытый сарказм. – Вот только сдаётся мне, что вы были давно в курсе, что ваш «верный помощник» Скворцов играют за другую сторону. Так что не уверен, что могу ассоциировать вас со всей империей.

Воронцов нахмурился. На миг даже показались желваки.

– Осторожнее, мальчик, – в его голосе проскрежетала сталь. – Ты играешь с силами, которых не понимаешь.

Александр приподнял бровь:

– Уверены? Знаете, в чём ваша проблема, архимагистр? Вы всё время пытались сыграть мной. И даже сейчас всё ещё играете. Пытаетесь использовать. В этот раз, как вашего личного болванчика, которого якобы именно вы «открыли» и «закалили». Однако, вы заблуждаетесь.

Воронцов смотрел на него как на действительно интересный экспонат. Как может мальчишка вести беседу с ним в таком тоне. При том без оскорблений, без эмоций. Ему точно восемнадцать лет? Откуда такая выдержка?

– И что ты намерен делать? – прохрипел он. – Публично отречься от меня? Не удивляйся, многие считают – ты мой человек. Так что, подумай, прежде чем разрушить собственную карьеру.

– Карьеру? – Александр рассмеялся, коротко и искренне. – Архимагистр, вы правда думаете, что меня волнует карьера?

Он наклонился ближе, так, что следующие слова были слышны только Воронцову:

– Я пришёл на этот бал не ради карьеры. И не ради вас. Я пришёл попрощаться с иллюзиями. В том числе с иллюзией, что вы были моим благодетелем.

После чего отступил на шаг, и произнёс уже громче:

– Благодарю за приглашение побеседовать, архимагистр. Но, с вашего позволения, вернусь к более искренней компании.

И, не дожидаясь разрешения, развернулся и пошёл прочь. Неслыханная дерзость, конечно, уйти от архимагистра без позволения. Но никто не знал – спрашивал ли об этом Волков. Только Воронцов, проглотивший эту дерзость юнца, смотрел ему вслед со странным выражением. Злость? Уважение? А может, сожаление… Одному только архимагистру было понятно, что он чувствовал.

Принц Виктор отошёл от группы министров и направился к племяннице. Евдокия в окружении фрейлин вела обсуждение о последней театральной постановке, однако по напряжению в плечах было видно – узрела не самую дружелюбную беседу Александра с Воронцовым. Хоть и краем глаза, но и этого было достаточно, чтобы понять – не склеилось. Воронцов не смог повлиять на Волкова и забрать его к себе в коалицию. По крайней мере, сегодня.

– Евдокия, – принц наклонился к её уху, и произнёс сладко как патока и ядовито как мышьяк, – сейчас я объявлю открывающий танец вечера. И предложу нашему герою-подполковнику станцевать с тобой. Публично. При всех.

Принцесса резко взглянула на него, в юных голубых глазах вспыхнул гнев:

– Ты не посмеешь так поступить, дядя.

– А что такого? – принц изобразил невинное удивление, растягивая губы в улыбке. – У него не хватит духа отказать императорской дочери. А ты сможешь отомстить за то унижение на турнире. Поставить выскочку на место публичным отказом. Отличный план, подумай.

Евдокия мысленно выругалась. Виктор, как всегда, видел только то, что хотел видеть. Он не понимал, что никакого унижения не было – Александр спас её честь, предложив ничью. Но для принца любой результат, кроме полной победы члена императорской семьи, уже был унижением.

– Постой, – она схватила его незаметно за рукав, когда тот разворачивался.

– Что? – он обернулся, приподняв бровь.

– Я не буду этого делать.

Виктор пожал плечами, и во взгляде показалась нечто опасное:

– Как хочешь. Тогда я разберусь сам. Впрочем, так даже интересней. Наслаждайся зрелищем, милая…

Он отошёл от неё и направился к церемониймейстеру. Тот склонился, выслушивая инструкции. Евдокия видела, как старый граф удивлённо приподнял брови, но кивнул.

И через пару минут церемониймейстер ударил жезлом о пол три раза, привлекая внимание:

– Дамы и господа! Его высочество принц Виктор объявляет белый открывающий танец! Прекрасные дамы получают право выбора партнёра для следующего вальса!

По залу прокатился оживлённый шёпот. Белый танец – когда дамы приглашают кавалеров, что редкость на открытиях официальных приёмов. Обычно его объявляли ближе к концу вечера, когда атмосфера становилась менее формальной.

Принц, заняв своё место на возвышении, посмотрел прямо на Александра с ухмылкой кота, загнавшего добычу. О, у него было множество идей и стратегий. Во-первых, Волкова никто не пригласит, и тот будет стоять как дурак посреди зала, что станет поводом для насмешек. А во-вторых, помимо этого есть куда более интересный способ позабавиться…