Текст книги "Люблю тебя (СИ)"

Автор книги: Инна Инфинити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Только не кончай в меня, пожалуйста. Хорошо?

Никита не отвечает. Продолжает двигаться в том же темпе, снова целует мою шею.

– Ник, не кончай в меня! – прошу в панике. – Ты слышишь? Только не в меня! Не в меня!!!!

Я хочу оттолкнуть от себя Никиту, но не успеваю. Поздно. Он это делает. Кончает в меня.

Специально.

Глава 54. Выбор за тобой

Лиля

Я застываю, не шевелюсь. Шумно выдохнув, Никита выходит из меня.

– Я люблю тебя, – льнет к моим губам.

Чувствую, как из меня вытекает его сперма. Струится холодными дорожками по внутренней поверхности бёдер. Это ощущение прогоняет морок и отрезвляет. Резким движением руки отталкиваю от себя Свиридова и спрыгиваю со стола. Хватаю бумажные салфетки, быстро вытираюсь.

– Зачем ты это сделал? – зло рычу.

– Что именно? – делает вид, будто не понимает.

– Кончил в меня! – ору. – Зачем ты это сделал!?

Трясущимися от ярости пальцами надеваю джинсы. Никита спокойно застегивает ремень на своих.

– Хочу кончать в свою любимую девушку. По-моему, ты уже задавала этот вопрос после нашего первого секса, и я отвечал на него.

Да, помню. Тогда после ранения в «Базе» я поддалась вспыхнувшей страсти и занялась с Никитой сексом у себя дома. Он в меня кончил. Я спросила, зачем он это сделал, а Свиридов ответил, что хочет кончать в свою любимую девушку. И до операции он кончал в меня абсолютно каждый раз. Но тогда я не могла иметь детей! А сейчас могу!

Мне хочется надавать Свиридову пощёчин. Его спокойное выражение лица «ачетакова» бесит еще больше.

– А ты куда? – кричит мне вслед, когда несусь в прихожую.

– В аптеку.

– Зачем? – удивляется.

– За средством экстренной контрацепции.

Я успеваю заметить, как спокойствие на физиономии Свиридова сменяется возмущением. Но выскакиваю за дверь быстрее, чем он успевает мне что-то возразить. Я не бегу в аптеку, а лечу на всех парах. Сердце набатом стучит в ушах, от страха забеременеть кровь в жилах леденеет.

– Здравствуйте, дайте, пожалуйста, средство экстренной контрацепции, – лезу без очереди и обращаюсь к продавцу.

– Эй, девушка, вы должны быть за мной, – возмущается какой-то парень.

– Мне срочно! – рявкаю.

Незнакомец осекается и больше ничего не говорит. Видимо, считал по моему лицу, что сейчас со мной лучше не спорить.

– Какое именно? – спокойно спрашивает провизор.

– Не знаю, любое, которое можно выпить после незащищенного полового акта.

– Есть такое, такое и такое, – женщина достаёт из шкафа три разных вида.

Она издевается?

– Дайте самое лучшее из них.

– Они все хорошие.

– Тогда дайте самое дорогое!

Женщина пробивает препарат, я расплачиваюсь и мчусь обратно. На пороге квартиры меня встречает нервный Никита. Видит в моих руках упаковку с таблеткой, прищуривается.

– Ты что, серьезно собралась это пить!?

Он еще удивляется.

– Серьезнее некуда. А еще одна такая выходка – и секса больше не будет никогда.

Безразлично шагаю мимо Свиридова на кухню. Он поспевает сзади. Открываю упаковку, достаю длинную инструкцию и принимаюсь читать. Я первый раз в жизни пью средство экстренной контрацепции. Хотелось бы не лохануться и сделать это правильно.

– Нет, Лиль, ты не будешь это пить, – категорично заявляет.

– Да неужели? – язвлю, не отрываясь от инструкции. – И кто меня остановит?

– Я.

Никита подходит ко мне и бесцеремонно выхватывает из рук таблетку.

– Эй, ты совсем офигел!?

Я делаю выпад в сторону Никиты, чтобы отобрать препарат, но он прячет его за спиной. Между нами завязывается борьба. Я пытаюсь отобрать у Никиты таблетку, а он мне ее не отдаёт. Естественно, силы не равны. Никита как скала. Из меня прет возмущение. Что он себе позволяет? Кто он вообще такой, чтобы командовать?

– Свиридов, ты вконец охренел!!! – взрываюсь криком на всю квартиру.

Волосы упали на лицу, я пытаюсь сдуть их потоком воздуха, а не получается. Злюсь еще сильнее, заправляю прядь за ухо и упираю руки в бока.

Никита нагло выдавливает единственную таблетку и бросает ее в мусорное ведро под раковиной.

– Ты в своем уме? – спрашиваю в изумлении.

Я даже не знаю, как на такое реагировать.

– Я – да. А вот ты, Лилия, очевидно, нет. Скажи мне, чего ты хочешь?

Я не сразу понимаю, о чем Никита спрашивает.

– В смысле, чего я хочу?

– В прямом. Ты хочешь со мной быть? Ты хочешь со мной отношений? Замуж? Семьи? Для чего ты со мной?

Я на несколько секунд теряюсь от такого потока вопросов. Никита зол не меньше меня.

– Я от тебя ничего не хочу.

– Тогда зачем ты со мной?

– Ты хочешь расстаться? Окей, я прямо сейчас соберу свои вещи и съеду из твоей квартиры.

Порываюсь обойти Никиту, чтобы направиться в спальню, но он останавливает меня за руку и разворачивает к себе.

– Я хочу не расстаться, а получить ответы на свои вопросы.

– Какие ответы!? Замуж – не хочу. Детей – не хочу. У меня нет к тебе доверия, Ник. У тебя футбол был, есть и будет на первом месте. Это сейчас ты в Мюнхене, повезло, что он близко к Москве. А если ты уедешь играть в Австралию? В США? В Латинскую Америку? Что тогда? Я как жена декабриста должна везде за тобой следовать? Нет, Ник, этого не будет. Единственный раз, когда я хотела с тобой поехать, ты меня не взял. Больше я за тобой никуда не поеду!

Я все-таки обхожу Никиту и стремительно шагаю в спальню. Достаю из шкафа чемодан и принимаюсь бросать в него свои вещи. Свиридов становится в дверном проёме и наблюдает за этим, скрестив руки. Не останавливает меня. А я твердо намерена убраться из его квартиры. Не получается у нас ничего. Слишком разные жизненные приоритеты.

– И что, по-твоему, я должен сделать? – спрашивает, сквозь плотно сжатую челюсть. – Бросить футбол?

– А почему бы и нет?

Он смеется. Просто стоит и смеется.

– Что смешного?

– Твоя наивность.

Бросаю в чемодан платье и разворачиваюсь корпусом к Никите.

– Хорошо, предположим, я бросил футбол. Чем мне заниматься? Ты в курсе, что я ничего в жизни не умею, кроме как пинать мяч?

– Тебе следовало подумать об этом, когда выбирал профессию футболиста.

– А, я еще умею водить машину, – продолжает, не обращая внимания на мои слова. – Могу пойти работать таксистом.

– Лучше школьным учителем по физкультуре, – даю ему подсказку и принимаюсь бросать в чемодан другие вещи. – В общем, не пропадёшь. Где-то же работают футболисты на пенсии.

Никита играет желваками, молча наблюдая за тем, как я собираю вещи. Не то чтобы я хочу, чтобы он меня остановил, но немного в шоке, как легко Свиридов меня отпускает. Я шагаю мимо него из комнаты, захожу в ванную и сгребаю свою косметику. Возвращаюсь обратно в спальню и бросаю в чемодан.

Слезы колют глаза. Против моей воли слезинки катятся по лицу. Никита их видит, но ничего не делает. Я не могу найти свои туфли и начинаю психовать. Свиридов молча наблюдает за моей истерикой. А потом добиват фразой:

– Я не брошу футбол. Но это не значит, что ты для меня менее важна.

– Из-за твоего проклятого футбола я чуть не умерла!!!! – ору в слезах. – Ненавижу твой футбол! Ненавижу!

– Я сделал все от меня зависящее, чтобы всех найти и наказать. Если ты думаешь, что я не чувствую себя виноватым за произошедшее с тобой, то это не так. Но, блядь, не я же заказал нападение на тебя! Я вообще не мог такое предвидеть!

– А если на меня снова нападут!?

– Больше такого не повторится. Ни один клуб на такое никогда не пойдет, даже если у кого-то и были подобные мысли.

– Спасибо, успокоил.

Я возвращаюсь к шкафу и принимаюсь снимать с вешалок оставшиеся вещи. Туфли так и не нашла. Ну и фиг с ними.

– Я не понимаю, что еще я должен сделать, чтобы ты поверила в мои чувства, чтобы ты поняла, как важна для меня.

– Не забей пенальти на Чемпионате мира.

– Что!?

– Не забей пенальти на Чемпионате мира, – повторяю громче. – Специально. Тогда поверю, что я для тебя на первом месте.

– Ты несешь бред!

– Другого ответа я от тебя и не ожидала.

– Ты хоть понимаешь, какая на мне ответственность!?

– Боже, да какая ответственность!? – взмахиваю руками. – Вы все равно вылетите оттуда с позором, как всегда. Кто-то вообще верит, что Россия может выиграть Чемпионат мира по футболу? Ты, Ник, если мечтал стать чемпионом мира, то лучше бы шёл в хоккей.

Я ступила на очень опасную тропинку. Больше всего Никита ненавидит разговоры о том, что русские не умеют играть в футбол. Ну а то, что в хоккее у нашей страны успехов больше, – это для него как красная тряпка для быка.

– На мне ответственность за всю страну, – рычит. – Я сдохну на поле, но сделаю все от меня зависящее, чтобы привести команду к победе.

– Ты правда думаешь, что твои жертвы кто-то оценит? Нет, ну серьезно. Рано или поздно вы все равно проиграете, и болельщики обольют вас дерьмом с ног до головы. А тебя – больше всех, потому что ты главный нападающий и капитан команды. Я уже представляю эти комментарии в соцсетях: «Свиридов долбоеб, не умеет играть», «Свиридов придурок, не забил, когда была возможность», «Свиридов и в Германии ни хуя играть не умеет, там за него все немцы делают», «Кто поставил Свиридова нападающим? Он же даже бегать нормально не может». Мне продолжить?

Никита выслушивает меня с каменным лицом. Я наступила на его самые больные мозоли. Наверное, зря я это сделала, но слово – не воробей.

– Футбол – это часть меня, – зловеще выдыхает после паузы. – Ты должна принять меня вместе с ним. Или не принять.

– Ах ты мне ещё условия ставишь!?

– Я скажу один раз и больше повторять не буду, – все, у Никиты окончательно сдали нервы. – Я тебя люблю и я хочу связать с тобой свою жизнь. Но я не буду потакать твоим глупым капризам. Футбол – это дело всей моей жизни. Я пахал как проклятый с тех пор, как мне исполнилось пять лет. И я делал это не для того, чтобы однажды похерить все свои усилия ради твоей прихоти, Лиля.

– И ты еще хочешь, чтобы я поверила, что ты любишь меня больше футбола? Серьезно?

– Да, я хочу, чтобы ты поверила. Ты для меня важнее всего на свете. Я говорю правду. Какой мне смысл обманывать? Когда футбол был для меня важнее тебя, я честно об этом сказал. Почему ты думаешь, что сейчас я лгу? Для чего мне тебе лгать? Какой у меня мотив? Просто подумай, Лиля. Зачем мне лгать?

Под эмоциональную речь Никиты я закончила собирать чемодан. Осталось собрать второй. Но у меня нет на это ни сил, ни терпения. Самые важные вещи я забрала. Остальное не так нужно. Я выкатываю чемодан из комнаты. Мимо Никиты.

Меня потряхивает. Слезы продолжают струиться по лицу. Это правда конец? Мы расстанемся навсегда? К слову, Никита меня не останавливает. Вышел за мной в прихожую, наблюдает, как я обуваюсь.

Поворачиваюсь к нему. Просто смотрю. Напоследок. Как будто прощаюсь. Когда я призналась самой себе, что люблю Никиту, мы расстаемся. И так от этого больно… Как в тот раз, когда он меня бросил. Сейчас я бросаю Никиту, а боль такая же. Она рвёт душу и сердце. Вонзается в меня тысячей кинжалов. С силой сжимаю ручку чемодана.

Он молчит. Смотрит на меня всю в слезах и молчит.

– Даже не скажешь мне ничего напоследок? – спрашиваю, не выдержав.

– Я могу только резюмировать вышесказанное. Я хочу связать с тобой свою жизнь. Но футбол – это неотъемлемая часть меня. Ты должна решить: принимаешь меня вместе с футболом или не принимаешь. Выбор за тобой. Потакать глупым капризам я не буду.

Он растоптал и уничтожил меня этими словами.

– Понятно, – выдавливаю с дрожью. – Прощай, Ник.

Оставляю ключи на тумбочке с зеркалом и выхожу из квартиры. На всякий случай жду в подъезде десять секунд. Никита не идет за мной. На улице, всхлипывая, вызываю такси. Пока оно едет, захожу в ту же аптеку и под странный взгляд продавца снова покупаю тот препарат, но уже вместе с бутылкой воды.

На заднем сиденье такси долго кручу в руках таблетку. И все же выпиваю.

Глава 55. Чемпионат мира

Я разбита и растоптана. Мне плохо. Кости ломает, душу выворачивает. От Никиты ни звонков, ни сообщений. Его ледяное равнодушие убивает. Не хочу выходить на улицу, не хочу никого видеть.

Но в отличие от предыдущего расставания я не могу позволить себе такую роскошь, как никуда не выходить. Каждый день мне нужно быть на работе. Утром после расставания я собираю себя по осколкам и выхожу в люди. И сразу же опаздываю в офис почти на два часа. К хорошему быстро привыкаешь. Вот и я привыкла, что от Никиты до работы с личным водителем ехать десять минут. А от моей съёмной квартиры на общественном транспорте полтора часа.

В редакции только и разговоров о Чемпионате мира. Леша, коллега который пишет про футбол, уже улетел на Мундиаль, передает оттуда репортажи, как собираются болельщики и идет подготовка к первым матчам. В редакции знают, что я девушка Никиты Свиридова, поэтому в моем присутствии стараются говорить о нашей сборной тактично. А ранее не стеснялись в выражениях: и что в футбол играть не умеют, и что Свиридов слишком переоценён, а на самом деле ничего особенного из себя не представляет.

Для меня каждое упоминание о Никите – ножом по сердцу. Да даже упоминание в целом о нашей сборной по футболу отдаёт глухой болью. То и дело на глаза наворачиваются слезы и мешают печатать на компьютере. По несколько раз за день мне приходится скрываться в кабинке туалета, чтобы выплакать все, что накопилось внутри.

Никита – мой воздух. Я им дышала. А теперь мучительно задыхаюсь.

Дни тянутся медленно. Кажется, что с расставания прошел год, а всего-то четыре дня. Чем занят Никита? Он хоть думает обо мне? Скучает? Он ведь говорил, что любит. Мог ли разлюбить после одной крупной ссоры?

Я нахожусь в агонии. Ночами рыдаю в подушку, жду, что Никита приедет и позвонит в мою дверь, как он делал это раньше, неожиданно прилетая из Мюнхена. Но каждый день у меня в квартире стоит звенящая тишина. Она рвёт барабанные перепонки.

Сборная России прибыла на Чемпионат мира по футболу, торжественно трубят все СМИ. У нас в редакции висят несколько плазм, одна из них перед моим рабочим местом. На большом экране крупным планом показывают, как футболисты сборной выходят из автобуса и заходят в отель. Я жадно ловлю Никиту. Его показывают всего несколько секунд. В белоснежной футболке-поло, гладко выбритый и с беспроводными наушниками в ушах он быстро спускается по ступенькам автобуса и тут же скрывается за дверьми-вертушками пятизвездочной гостиницы. Очень серьёзен и сосредоточен. Я бы даже сказала, хмур.

Сердце больно сжимается при виде любимого лица. Горло стягивает проволокой. Руки сводит от сильного желания обнять крепкое тело, с которым чувствую себя, как за каменной стеной.

– Лиль, а как ты познакомилась с Никитой Свиридовым? – рядом возникает сотрудница отдела культуры Лена.

Я аж вздрагиваю от неожиданности. Мне требуется пара секунд, чтобы прийти в себя.

– Я знаю его с детства. Мы выросли в одном дворе.

– Ого! Ну ничего себе! А почему ты раньше не говорила, что вы вместе? Я читала, что он с какими-то моделями встречался.

Упоминание о бывших девушках Никиты – это соль на рану. У Свиридова действительно было много интрижек с фотомоделями. Он в Германии время зря не терял. И сейчас один не будет. Как представлю рядом с Никитой какую-нибудь топ-модель с ногами от ушей, так жить не хочется.

Неужели между нами и правда все кончено? Навсегда?

– Слушай, а правда, что у него пятьдесят миллионов долларов? – продолжает бесцеремонно меня допрашивать. – Такая астрономическая сумма! С ума сойти!

– Не правда, – огрызаюсь.

У Никиты больше, насколько я поняла. Но вслух это Лене не говорю.

– Вот и я думаю, что не правда, – хохочет. – Будь у него столько денег, ты бы не работала в нашей газете за копейки.

Лена отходит к своему рабочему месту, а я остаюсь стоять словно ведром грязи облитая. Я могла бы не работать и полностью сидеть на шее Никиты. Более того, Свиридов же этого и хочет: чтобы я переехала к нему в Мюнхен и сидела у окошка в ожидании, когда он вернётся с тренировки.

Но готова ли я к такому? Шесть с половиной лет назад я об этом мечтала. Мне не нужна была ни учеба в институте, ни работа, ни карьера. Я мечтала жить жизнью Никиты. Быть там, где он. Ждать его с тренировок, ездить на его матчи. Это мне виделось счастьем.

А что сейчас? У меня есть работа в газете, средняя по Москве зарплата и съемная квартира на окраине города. Еще есть немного накоплений. Я хочу купить машину. Права давно получила. Я счастлива сейчас? Живя той жизнью, которая у меня сложилась? Ответа нет.

По всем телеканалам теперь показывают нашу сборную. Снимают, как проходят тренировки перед первым матчем, берут интервью у футболистов и тренера. Очень много внимания Никите, не только потому что он главный форвард, но и из-за скандала с нападением на меня. Я жадно ловлю каждый кадр со Свиридовым. На тренировках он очень серьёзен, во время интервью немногословен. Видно, что его тяготит такое внимание прессы.

Да, на Никите лежит колоссальная ответственность. Нашим футболистам не простят, если они не выйдут из группы. Ник подавлен таким общественным вниманием. Хотя это не первый его крупный чемпионат, он умеет справляться с подобной нагрузкой. Но сейчас все иначе. Сейчас на Ника дополнительно идет давление из-за нападения на меня и уголовного дела.

Когда я смотрю, с каким хмурым лицом Никита бьет по мячу на тренировках, мне становится очень стыдно за все гадости, которые я наговорила во время ссоры. Вместо того, чтобы поддержать и пожелать удачи, я предрекла, что они вылетят с позором. Подавленное состояние Никиты особенно заметно на контрасте с позитивным настроем других футболистов сборной. Мой «любимый» Довлатов каждый раз, когда его выхватывает камера, ржёт и веселится, как будто уже выиграл Чемпионат мира. Такое ощущение, что из всей команды только Никита искренне переживает за исход.

Наступает первый матч сборной России в групповом этапе. Наши играют против Германии. Никите придётся встретиться на поле с доброй половиной своих одноклубников. Вся редакция смотрит матч, побросав написание статей. Я тоже не свожу взгляда с экрана плазмы. Жадно всматриваюсь в игру, ловя каждое движение Никиты. Но камеры больше показывают немцев, потому что преимущество на их стороне.

– Продуем, – кисло изрекает Гоша, редактор отдела общества, минут через десять после начала матча.

– Пф, а кто-то всерьёз думает, что мы можем обыграть Германию? – отвечает ему замглавного редактора. – Конечно, проиграем, вопрос только, с каким счётом. Не хотелось бы, чтобы немцы уделали нас пять-ноль.

– Один-ноль уже есть, – хохочет с сарказмом Гоша, потому что сборная Германии забивает в наши ворота первый гол.

Немцы ликуют, их болельщики на трибунах сходят с ума. На секунду камера выхватывает Никиту. У меня аж сердце сжимается. На Никите нет лица. Он подавлен.

Мне становится тяжело смотреть матч. За Никиту болит душа. Он несколько раз прорывается к воротам соперников, но каждый раз защитники отбирают у него мяч. Причем, делают это очень жестко. Никиту бьют по его больному левому колену.

– Бля, они там охуели совсем!? – возмущается все тот же замглавного редактора. – Почему судья не показывает желтые карточки? Они же намеренно бьют Свиридова по ногам.

И ровно в эту секунду один из немцев снова дает Никите со всей силы шипами буц по колену.

– Он же со Свиридовым в одном клубе играет! На хрена он это делает!?

Наконец-то судья показывает желтую карточку. Давно пора. Немцы начинают спорить с судьей, не согласны, а Никита в это время лежит на траве, схватившись за ногу. К нему подбегают врачи, брызгают Нику на колено жидким холодом. Я не могу смотреть на это без слез. Чтобы никто из коллег не видел, убегаю в туалет и закрываюсь в кабинке. Там позволяю себе выплакаться.

Я кожей чувствую, как Никите тяжело. Я всей душой хочу его поддержать. Ну почему, почему я наговорила ему столько гадостей? Почему, наоборот, не пожелала удачи, не сказала, что верю в него и команду? Может, это и не помогло бы обыграть немцев, но Никита хотя бы знал, что он не один, что я с ним: переживаю и поддерживаю.

Самое обидное, что Свиридов не будет бить соперников по ногам в ответ. У него принцип: не играть грязно. Никита всегда говорил, что бить соперников по ногам – это низость, до которой он не опустится.

Никита не может один противостоять всей сборной Германии. Потому что в нашей команде больше никто не играет на таком уровне, как Свиридов. Ник не может вытащить всех на своем горбу! Это невозможно! Разве Никита виноват, что наши защитники не могут отобрать мяч у нападающего Германии? Разве Никита виноват, что наш вратарь пропускает голы?

Но болельщикам это не объяснишь. Им подавай победу. А если победы не будет, то обвинят Никиту, потому что он в нашей сборной самый знаменитый, самый популярный и самый медийный. Опять будут говорить, что Свиридов слишком переоценён и ничего из себя не представляет.

Когда я возвращаюсь в редакцию, уже два-ноль в пользу Германии. Коллеги смотрят футбол с кислыми минами. Вот. Уже начинается. Вместо того, чтобы поддержать нашу сборную, будут обвинять.

– Свиридов определенно не в форме, – разочарованно произносит корреспондент отдела политики Эльнар. – То теряет мяч, то бьет мимо ворот.

– Ну вот мы и видим, чего он стоит на самом деле, – отвечает Эльнару его начальница Таня. Даже на меня уже внимания не обращают.

– Ну да, – соглашается Эльнар. – В Германии у него сильный клуб, и создаётся впечатление, что Свиридов тоже сильный. А если убрать от него сильных коллег, сам он ничего не может.

– Если вы такие умные, то пойдите и обыграйте сборную Германии, – зло отвечаю, чем привлекаю на себя внимание половины редакции. – Да вы даже по настоящему футбольному мячу ударить не сможете – сразу ногу сломаете.

– Мы не футболисты, а журналисты, – язвит мне Таня.

– Журналисты вы тоже никакие. Когда у вас последний раз нормальные эксклюзивы были? Только и делаете, что переписываете стенограммы с сайта Кремля. Президент полетел туда-то, президент встретился с тем-то. Это не журналистика, а информационное обслуживание.

Таня аж зеленеет. А я правду сказала. Главный редактор постоянно критикует отдел политики за то, что у них нет эксклюзивов. Только и делают что пишут всем и так известную информацию: какой новый закон приняли, да кому позвонил президент. Это не журналистика. Настоящая журналистика – это сообщать то, что никому ранее не было известно.

– Перерыв, – объявляет Гоша, видимо, чтобы прекратить наш с Таней спор.

Я перевожу взгляд на экран. Футболисты уходят с поля. Никита хромает на левую ногу и морщится от боли. У меня сердце кровью обливается, ком в горле встает. Но в глубине души теплится надежда, что во втором тайме все изменится. Футбол видел много чудес. На последних секундах добавочного времени забивали и выигрывали, когда казалось, что проигрыш гарантирован.

Но уже с первых минут второго тайма становится понятно: чуда не будет. Немцы забивают нам третий гол, а Никита снова получает сильную травму ноги, и тренер меняет его на другого игрока.