Текст книги "На границе империй. Том 10. Часть 16 (СИ)"

Автор книги: Indigo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

Аэн поднялся, когда в зале установилась та особая тишина, которая предшествует неприятным словам. Он был высок, сутуловат от многолетней привычки склоняться над столом.

– Разрешите, – произнёс он, посмотрев на императора, с выражением лица разумного, который собирается сказать что-то неприятное. – Я подготовил предварительную оценку.

В ответ император лишь едва заметно кивнул в знак согласия.

Тогда Аэн раскрыл папку с планшетом внутри, хотя, по всей видимости, не нуждался в ней – цифры он наверняка уже помнил наизусть.

– Сценарий эскалации первого уровня на этом направлении – ограниченный конфликт в зоне спорных маршрутов – даёт нам потери торгового оборота порядка восемнадцати процентов в первый год. Страховые выплаты по действующим контрактам – дополнительно от десяти до двадцати процентов. Плюс, если союзники на восточном фланге пересмотрят позиции, мы теряем ещё два транзитных коридора. Это ещё тридцать процентов, – он сделал паузу, а потом добавил. – Это серьёзные потери для финансов империи.

Если после его первых слов, не все поняли, о чём он говорит. Особенно это казалось представленных на совете военных и флотских. Но всем стало всё понятно после его слов, что это серьёзные потери для империи. Несколько сидящих за столом переглянулись, так как переглядываются разумные, которые уже знают следующий вопрос, но никто не горит желанием задать его.

– А если мы принесём извинения? – спросил советник по внутренней безопасности, взяв эту ответственность на себя.

Его звали Меннер. Это был невысокий, крепко сбитый разумный с тем особым выражением лица, которое называют непроницаемым. Он курировал безопасность и обстановку на планетах империи, и в этой работе научился задавать неудобные вопросы первым. Видимо, поэтому к его мнению часто прислушивался сам император, что при дворе ценилось дороже любой должности.

– Если принесём извинения… – начал Грегор, не торопясь, тщательно подбирая формулировку, но его тут же перебил Аэн.

– Что значит принесём⁈ – возмутился министр финансов.

Министр финансов Аэн был разумным, который хотя не ел цифры на завтрак, но точно родился вместе с ними и с детских лет испытывал к ним нечто близкое к сильной любви – до тех пор, пока цифры не начинали вести себя неприлично. Сейчас он выглядел как разумный, которого только что ударили по голове папкой с любимым планшетом.

Его круглое лицо покраснело, глаза налились кровью, он с видом разъярённого быка посмотрел на всех представителей силового блока. И многие из них не рискнули ответить ему таким же взглядом.

– Вы видели цифру, которую они запросили? – возмутился он, – Да я чуть в обморок не упал, когда увидел! – он взмахнул рукой, словно отгоняя видение. – У них что эта тюрьма состоит из особо редких специальных металлов? А погибшие в ней охранники и заключённые – особо ценные разумные? Что за бред? Мы же разговаривали с ними! Мы сделали совместные оценки! Почему эта цифра вдруг изменилась в двести раз? Что за временное помутнение или двухсотразовое удорожание на ровном месте? – Он потряс папкой с планшетом в воздухе. – Я глубоко возмущён таким отношением к финансам!

Все вначале изучающе посмотрели на вроде бы искренне возмущённого финансиста с той смесью понимания и настороженности, которая возникает, когда не вполне ясно, где заканчивается профессиональное негодование и начинается расчёт, а потом все как один перевели взгляд на императора.

Всё ждали, что он скажет по этому поводу. Но император был хмур и молчал – и это молчание само по себе было высказыванием. Он сидел прямо, руки сложены перед собой на столе, взгляд направлен в пространство перед собой. Тем самым он молча предлагал высказаться всем остальным, прежде чем он что-то скажет.

– То есть не принесём? – уточнил Меннер, глядя на Аэна, но не отводя взгляда от императора. Хотя его вопрос был обращён скорее ко всем в зале сразу.

– Конечно, не принесём! – ответил за императора Аэн, всё ещё разгорячённый. – Пусть только сунутся – мы им самим такую неустойку выставим, я лично позабочусь, чтобы они обалдели там так же, как я вчера от их суммы!

Все замолчали, обдумывая ситуацию.

Грегор решил продолжить, дождавшись момента:

– Я недоговорил. Есть форматы, при которых выражение сожаления не является юридически обязывающим признанием вины. Дипломатическая практика допускает несколько таких конструкций. Вопрос в том, согласится ли аварская сторона рассматривать это как достаточный ответ. Но этот вопрос – не ко мне.

Он поднял взгляд на императора.

Тот молчал. Смотрел в точку посередине стола. Грегор за годы службы научился читать это молчание: это было не колебание. Это было обдумывание порядка следующих шагов.

И добавил, не повышая голоса:

– Я считаю, им нельзя выдавать Мерфа.

– Это почему? – спросил кто-то с дальнего конца стола.

Но прежде чем Грегор успел ответить, император, наконец, заговорил.

– В ноте упомянут Мерф. Персонально. – Он обвёл взглядом присутствующих. – Я хочу услышать мнение от каждого из вас: что это означает для наших действий.

Пауза была недолгой. Первым заговорил глава имперской безопасности, и это само по себе было неожиданностью, поскольку после вчерашнего он, по расчётам Грегора, должен был хранить молчание.

Нарт был разумным, про которого говорят, что он никогда не ошибается в разумных, только иногда выбирает неправильное время для правоты.

– Ваше Императорское Величество, Мерф является источником нестабильности. Аварская сторона реагирует на его присутствие непропорционально, что говорит о том, что они рассматривают его как угрозу стратегического характера. В таких обстоятельствах разумно было бы…

– Нарт, – прервал его император. – Я задал вопрос о том, что это означает для наших действий. Не о том, кем является Мерф.

Глава имперской безопасности умолк, но выражение его лица не изменилось, что само по себе говорило о многом.

Контр-адмирал Кертис чуть наклонился вперёд. Он выглядел как разумный, выглядевший старше своего возраста из-за ранней седины на висках и глубоких горизонтальных морщин на лбу.

– Позволю себе высказать флотскую точку зрения, – произнёс он спокойно, с той уверенностью офицера, который никогда не торопится, потому что знает: его всё равно дослушают до конца. – Мерф находится у нас на восьмом флоте. Под арестом, формально. Он хорошо известен личному составу. Если аварская сторона рассматривает его как угрозу – это означает, что Мерф имеет для них какое-то значение. Но для нас он не имеет важного или стратегического значения. Поэтому я поддерживаю точку зрения имперской безопасности и не вижу смысла усложнять всё из-за него.

– Использовать его как разменную монету? – произнёс маршал Форт без сложных витиеватых фраз. Он всегда так говорил – коротко и без украшений, как военный рапорт.

– Как козырь, – поправил его Кертис. – Это разные вещи.

Форт не ответил, лишь слегка приподнял бровь. Может быть, он соглашался. А может быть, и нет.

– У меня есть предложение, – произнёс Грегор. – Прошу выслушать до конца, прежде чем возражать.

Он огляделся. Никто его не перебил.

– Аварская сторона знает о пророчестве. Считаю, что упоминание Мерфа в официальной ноте – неслучайное. Это значит одно из двух. Либо они боятся Мерфа настолько, что готовы ради его нейтрализации идти на военный конфликт. Либо, и, мне кажется, это более вероятно, они хотят его заполучить. Не уничтожить. Именно заполучить. Потому что пророчество при всей его туманности описывает его не как угрозу для Авара.

Грегор сказал это негромко. Посмотрел, что никто не пытается ему возразить, и продолжил:

– Я не знаю содержания пророчества достаточно точно, чтобы делать выводы. Но я знаю, как ведут себя разумные, которые верят в предсказание. Они не пытаются его предотвратить. Они пытаются оказаться на нужной стороне его исполнения. Именно это делает аварская сторона. Им нужен Мерф. И именно поэтому его имя оказалось в ноте. Я считаю, это не угроза. Это запрос. Завёрнутый в форму требования. – Он выдержал паузу. – Кроме того, я считаю, что его нельзя выдавать аварцам.

Закончив говорить, Грегор сел и посмотрел на реакцию остальных.

Император после его последних слов поднял голову и спросил:

– Почему, Грегор?

– Ваше Императорское Величество, а если он возглавит флот аварцев? – Грегор говорил спокойно, но внутри уже выстраивал следующий аргумент. – Или, того хуже, они устроят спектакль, где именно его обвинят в нападении на тюрьму и в развязывании войны между империями. Считаю, что этого допускать нельзя.

– Да это ерунда, – ответил Нарт пренебрежительно. – Заявим, что это не он, а двойник. Аварцы уже двоих к нам присылали. Так что у них ничего из этого не выйдет.

– Вот только аварская пресса разнесёт в пух и прах все ваши аргументы с двойниками, – возразил Грегор, – и обвинит Аратанскую империю в развязывании войны. У них будут читать то, что им напечатает их местная пресса. Там они не читают наши новости.

Глава имперской безопасности не ответил, вместо этого он медленно раскрыл папку, лежащую перед ним. Движение было намерено неторопливым. Все присутствующие это заметили: когда Нарт не торопится, это означает, что он готовился.

– Ваше Императорское Величество, – произнёс он ровным голосом, – прежде чем совет примет какое-либо решение относительно Мерфа, я обязан озвучить и предоставить материалы, которые имеют прямое отношение к этой персоне.

Он сделал паузу, такую, какой достаточно, чтобы привлечь внимание, но не настолько долгую, чтобы выглядеть театрально.

– За последние восемь дней на биржах Третьего и Седьмого секторов империи были зафиксированы систематические покупки акций военно-промышленных корпораций. Преимущественно производителей двигательных установок, систем наведения и защитных экранов. Небольшими пакетами, через цепочку посредников, с разбивкой по времени, характерной для профессионального обхода систем мониторинга, – он перелистнул страницу на планшете и продолжил: – Имперская безопасность установила конечного бенефициара этих транзакций. Им является разумный Алекс Мерф. А точнее, адмирал Алекс Мерф.

Маршал Форт первым нарушил тишину, установившуюся после этих слов. Тишину, которая бывает не от удивления, а от того, что все одновременно начинают думать.

– Насколько значительны эти пакеты? – спросил он.

– По отдельности совсем незначительны, – ответил глава имперской безопасности. – А в совокупности сумма весьма значительна.

Контр-адмирал Кертис чуть откинулся на спинку. Его лицо не изменилось, но Грегор заметил, как пальцы контр-адмирала на секунду сжались на краю стола. Маленькая деталь, которую большинство пропустило.

– Это могут быть его личные инвестиции, – произнёс Меннер осторожно.

Он всегда так делал: прежде чем согласиться с обвинением, предлагал простейшее объяснение, чтобы посмотреть, выдержит ли оно следующий удар.

– Могут, – согласился глава имперской безопасности. – Если не учитывать, что одновременно с этими покупками аварцы через подставных аратанских разумных провели ряд финансовых операций по тем же самым секторам. С теми же целями: скупка акций тех же корпораций.

Он сделал ещё одну паузу.

– Мы не утверждаем, что это доказывает прямое сотрудничество между ним и аварцами. Мы утверждаем, что это создаёт весьма убедительную картину.

– Весьма убедительную картину? – медленно повторил министр финансов Аэн. – Глава имперской безопасности, я занимаюсь финансами всю свою сознательную жизнь. И я вам скажу следующее: «весьма убедительная картина» и «доказательство» – это два совершенно разных финансовых и юридических термина. Одно из них можно предъявить в суд. Другое высказать только на совете.

Глава имперской безопасности посмотрел на него без раздражения. Без малейшего. Именно это Грегору и не понравилось. Раздражение означало бы, что удар достиг цели. Спокойствие означало, что удар был предусмотрен заранее.

– У нас также есть косвенные свидетельства переписки. Зашифрованной. Дешифровать её полностью пока не удалось, однако характер маршрутизации сигнала указывает на источники за пределами империи.

– За пределами империи, – повторил Аэн с той же мягкой интонацией. – Глава имперской безопасности, это могут быть торговые партнёры, родственники, старые знакомые. Это может быть кто угодно.

– Может, – сказал контр-адмирал Кертис, и его голос прозвучал неожиданно тихо – Но когда, это совпадает с покупкой тех же акций аварской разведкой, это перестаёт быть совпадением, здесь можно смело выдвигать обвинения в сотрудничестве с аварской разведкой.

Он поднял взгляд.

– Ваше Императорское Величество. Я не имею удовольствия лично знать Мерфа достаточно хорошо, чтобы судить о его характере. Но я знаю, как выглядит ситуация с точки зрения военно-политической логики. Если аварская сторона включила его имя в официальную ноту, и одновременно имперская безопасность фиксирует его финансовую активность в стратегических секторах, и при этом выясняется, что у него есть зашифрованные каналы связи – это уже не отдельные факты. Это одна общая картина.

– Передать его Авару, – произнёс маршал Форт.

Как констатацию – тем тоном, каким военные говорят о неизбежном.

– Это снимет ноту. Это уберёт формальный повод для эскалации, – подтвердил контр-адмирал Кертис. – И это покажет аварской стороне, что мы готовы к сотрудничеству в вопросах, которые они считают принципиальными.

Меннер поморщился, едва заметно, но Грегор сидел достаточно близко, чтобы это видеть, и был не удивлён, когда он произнёс:

– Мы отдаём гражданина империи и адмирала иностранной державе по их требованию, – он говорил ровно, без эмоций, как разумный, зачитывающий протокол. – Это прецедент, мягко говоря, неоднозначный, а завтра они кого из нас захотят? Тебя или тебя? И что тогда? Тоже вас выдадим?

Он кивками показал на маршала Форта и контр-адмирал Кертиса.

– Он под арестом, – напомнил глава имперской безопасности. – С нашей стороны это можно оформить как экстрадицию в рамках расследования. Юридически всё чисто.

Грегор до этого момента молчал.

Теперь он посмотрел на Аэна.

Тот сидел с закрытой папкой и выражением разумного, который уже всё подсчитал и ждёт, пока остальные закончат дебаты. Расклад был понятен уже почти для всех. За исключением одного.

Грегор перевёл взгляд на императора.

Тот смотрел на стол перед собой.

– Глава имперской безопасности, – произнёс наконец император, и в голосе не было ни обвинения, ни одобрения. Только вопрос. – Скупка акций военных корпораций. Это не дёшево. Даже небольшими пакетами, даже через посредников – это значительные суммы.

Он чуть поднял взгляд и посмотрел в сторону главы имперской безопасности.

– У Мерфа есть такие средства?

Глава имперской безопасности уже открыл рот и сразу закрыл. Потому что всем в этот момент стало ясно: этот вопрос император адресовал совсем не ему. Он уже смотрел на Аэна.

Министр финансов спокойно выдержал взгляд императора.

– Ваше Императорское Величество, – произнёс он. – Это именно тот вопрос, который я сам хотел бы задать имперской безопасности. Желательно под протокол.

Глава имперской безопасности посмотрел на Аэна с выражением разумного, которого только что попросили объяснить очевидное, но которое при ближайшем рассмотрении оказалось не таким уж очевидным.

– Средства установлены. Они прошли через несколько уровней номинальных структур, но конечная верификация указывает на Мерфа как конечного бенефициара. Это зафиксировано в материалах.

– Это действительно зафиксировано, – сказал Аэн с мягкой интонацией, видимо, немного успокоившись после своего боевого запала. – Глава имперской безопасности, я не сомневаюсь, что это зафиксировано. Я спрашиваю о другом. Мерф офицер флота. Пускай бывший. С соответствующим денежным содержанием. До ареста он не занимал должностей, предполагающих значительного личного состояния. У него нет наследства, нет семейного капитала, нет зафиксированной предпринимательской деятельности.

Он раскрыл свою папку и нажал несколько кнопок на планшете. Экран осветился строчками цифр.

– Я навёл справки этой ночью. Предварительно. Официальный запрос намерен оформить позднее, под протокол, как уже сказал. Но предварительно: ни один из легальных источников дохода, доступных Мерфу за последние несколько лет, не объясняет суммы, необходимые для описанных операций. Даже если сложить всё вместе и умножить на два.

– Так откуда деньги?

Этот вопрос он адресовал главе имперской безопасности. Прямо. Без смягчений.

Глава имперской безопасности нисколько не смутился и ответил:

– Именно это и свидетельствует о внешнем финансировании. Аварская разведка располагает достаточными ресурсами для операций подобного масштаба. Мы считаем, что средства поступили от неё.

– Считаете, – сказал Аэн. – Или располагаете документальным подтверждением?

– Располагаем косвенными свидетельствами достаточной степени убедительности.

– Глава имперской безопасности. – Аэн закрыл папку с тем звуком, который в тихом помещении звучит почти как точка в конце приговора. – «Достаточная степень убедительности» и «документальное подтверждение» – это не синонимы. Я это уже говорил об этом сегодня. Повторяю, потому, что, мне кажется, важным, чтобы все присутствующие понимали разницу, прежде чем принимать решение об экстрадиции имперского гражданина.

Маршал Форт медленно повернул голову в сторону финансиста. В этом движении не было раздражения, только интерес, слегка окрашенный подозрением.

– Аэн, ты защищаешь Мерфа?

– Я защищаю точность формулировок, – ответил тот без паузы. – Это моя профессиональная обязанность. Неточные формулировки стоят денег. Иногда – больших.

Контр-адмирал Кертис, посмотрел на главу имперской безопасности, потом на императора, и, казалось, он взвешивал каждое слово, прежде чем произнести его.

– Ваше Императорское Величество. Позвольте добавить. Вопрос об источнике средств, разумеется, требует ответа. Но с военно-стратегической точки зрения этот вопрос вторичен. Независимо от того, кто финансировал операции – аварская разведка или иной источник, – факт остаётся: Мерф представляет собой элемент, вокруг которого концентрируется нестабильность. Аварская сторона строит на нём свою ноту. Наша безопасность фиксирует вокруг него подозрительную активность. Восьмой флот держит его под арестом. Это три независимых вектора, сходящихся в одной точке. Я не знаю, виновен ли он. Но я знаю, что пока он находится у нас, эта точка не перестанет быть источником давления. Думаю, от этой точки давления нужно избавляться.

Император не торопился с решением.

Сейчас на лице императора было нечто, что Грегор видел у него редко. Это не было сомнением или колебанием. Это было что-то похожее на настороженность.

– Аэн, – произнёс наконец император.

Министр финансов поднял взгляд.

– Ты сказал, что источник средств не объясняется легальными доходами Мерфа. Ты проверял его легальные доходы этой ночью. По собственной инициативе. До того, как имперская безопасность подняла этот вопрос на совете?

Это не было обвинением со стороны императора. Это был вопрос.

– Ваше Императорское Величество, когда я получил предварительные материалы имперской безопасности вчера вечером – первое, что я сделал, – это проверил финансовую сторону вопроса. – Аэн ответил совершенно спокойно. – Это у меня как рефлекс. Я не умею иначе.

– Ты получил материалы вчера вечером, – повторил император.

И посмотрел на главу имперской безопасности. На этот раз долго.

– Предварительное ознакомление ключевых членов совета с материалами является стандартной практикой, – ответил глава имперской безопасности спокойно.

– Разумеется, – сказал император.

И замолчал снова.

Потом император повернулся к Грегору и спросил:

– Ты что молчишь, – произнёс он. – Что это означает?

– Это означает, что я слушал, – ответил Грегор. – И теперь хочу спросить у имперской безопасности кое-что, прежде чем выскажусь.

Он посмотрел на главу имперской безопасности.

– Глава имперской безопасности. Зашифрованная переписка, маршрутизация за пределы империи, финансовые операции через посредников. Всё это задокументировано за последние восемь дней?

– Именно так.

– Все эти дни Мерф находился под арестом на восьмом флоте?

– Большую часть этого периода действительно так.

– Тогда у меня простой вопрос, – произнёс Грегор, и именно это слово – «простой» – заставило сразу нескольких советников слегка напрячься. Потому что когда Грегор называл вопрос простым, это, как правило, означало, что ответа на него нет или вопрос совсем непростой. – Меня интересует, каким образом разумный, находящийся под арестом в камере флотской безопасности, в течение восьми дней проводил биржевые операции через цепочку посредников, поддерживал зашифрованную переписку с зарубежными источниками – и при этом не был замечен в этом службой безопасности флота?

Маршал Форт с интересом медленно повернулся и посмотрел на контр-адмирала Кертиса сидящего рядом.