Текст книги "На границе империй. Том 10. Часть 16 (СИ)"

Автор книги: Indigo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Это не вам решать, оправдывает ли, адмирал, – отозвался голос, и в этой фразе впервые отчётливо прозвучало что-то очень похожее на раздражение, впрочем, тщательно прикрытое тем же ровным, обработанным фоном. – Вам достаточно знать, что цена уже назначена. Не мной сегодня, а гораздо раньше и не здесь.

– Как это загадочно звучит, – иронично заметил в ответ. – Вы вообще любите говорить загадками, или это только сегодня так удачно получается?

Ответом было молчание, на этот раз короткое, почти демонстративное, будто он давал понять, что подобные уколы его не задевают, хотя предыдущий вздох на том конце говорил ровно об обратном.

– Передайте нам учёных, – произнёс наконец размытый силуэт. – Всех шестерых. Живыми и в целости. В ответ я гарантирую вам жизнь вашего экипажа, сохранность ваших кораблей и свободный выход из системы. Никаких преследований. Никаких инцидентов.

В рубке стало тихо, очень тихо.

В ответ я помолчал секунду. И совсем не потому, что раздумывал над ответом. Ответ я знал задолго до того, как начал этот разговор.

«Гарантирую вам жизнь вашего экипажа, сохранность ваших кораблей и свободный выход из системы»?

Он что дури нанюхался? – Этот вопрос был первым, что пришёл мне в голову. Он был коротким, понятным и почти весёлым, несмотря на всю серьёзность ситуации.

Спокойно предлагает. Почти любезно. С той особой деловитостью, что бывает у разумных, убеждённых, что у них на руках козырь, и именно эта убеждённость сейчас интересовала меня куда больше самого предложения.

Всё потому, что никакого козыря у него не было. Не должно его было быть. Или же я просто не видел его на тактическом экране, а это меняло всю ситуацию.

Второй моей мыслью было, что это чистый блеф.

Всё, что могло находиться у него в системе, всё, чего я не видел на сенсорах линкора, я перебрал в голове за долю секунды: два небольших быстрых корабля с маскировочными полями, оборудованные под разведывательно-штурмовые задачи, – меня они не пугали от слова совсем. Сейчас они, по всей видимости, пристыкованы к обратной стороне станции, прячась от нас за её корпусом. Три штурмовые группы внутри уже разгромлены. Возможно, есть ещё одна группа, контролирующая уцелевших пленных в глубине станции, это, конечно, было всего лишь предположение, но вполне разумное. И всё. Больше никаких вводных у меня не было, а у него не было ничего больше. Не было у него необходимости тащить сюда для захвата станции даже такое количество разумных.

Получалось это совсем не та позиция, с которой ставят ультиматумы эскадре во главе с флагманским линкором флота.

Значит, либо блеф, либо я чего-то не вижу. Третьего не дано, а оба варианта требовали одного и того же: времени и информации. И я намеревался получить и то и другое, прежде чем дать хоть какой-то ответ на это в высшей степени странное предложение.

Мысленно прошёлся по списку вариантов в моей голове. Шестеро учёных, ради которых затевалось всё это представление, да кто они такие, что их обмен на целую эскадру и линкор кажется противнику сделкой хоть немного равноценной? Неужели спрятанный на станции архив для них настолько важен. Мне уже было примерно понятно, что освобождённые ими военные, были для него расходным материалом. Подлежащим утилизации после окончания всей операции, но это означало и другое, что никто из моей эскадры и не должен живым покинуть систему. Значит, это предложение – чистый блеф, хотя я и не был уверен в этом до конца.

Одно я знал точно: ответ, который он получит от меня, будет звучать спокойно, взвешенно и совершенно не так, как ему, судя по всему, хотелось бы услышать.

Глава 24

Именно поэтому я не торопился с ответом. Несоответствие и заставляло меня сомневаться. Блеф работает, даже когда у блефующего нет ничего, никакого весомого аргумента, только блеф и надежда, что противник не вскроет карты. Но этот разумный, явно с военной дисциплиной, которую не могло скрыть даже электронное искажение голоса, совершенно не производил впечатления того, что он блефует просто так. За его хладнокровием стояло что-то реальное, что-то весомое. Да и молчал он долго. Подозрительно долго. Будто тщательно готовил мне какую-то гадость, а сейчас решил поторговаться.

Но что он приготовил? Что я пока не видел?

Именно это меня и озадачило больше всего остального.

– Весьма щедрое предложение, – произнёс в ответ, стараясь, чтобы мой голос звучал, без сомнения. – Особенно учитывая текущие обстоятельства.

– Какие именно обстоятельства вы имеете в виду, адмирал? – спросил расплывчатый образ в ответ, и в наложенном на голосе мне почудилась едва уловимая насмешка.

– Те обстоятельства, при которых разумный, предлагающий сделку, обычно имеет для этого основания, – ответил ему и, немного подумав, добавил: – Все ваши группы в тоннелях разгромлены. Ваши корабли уничтожены. Два оставшихся корабля пристыкованы к станции и заперты около неё, потому что выходить в открытое пространство в текущей конфигурации они не рискнут, мои рейдеры и фрегаты контролируют все подходы, и только этого ждут. Да и я их жду. Так с чего вы предлагаете мне гарантии?

– Вы недооцениваете то, что имеется в нашем распоряжении, адмирал, – произнёс голос. – Но это сейчас не главное. Главное совсем другое.

– Другое? – скептически спросил в ответ.

– Я имею в виду те данные, которые хранятся в туннеле, – произнёс голос без всякого выражения. – Вы о них знаете. Карстон вам сказал.

Здесь я откровенно напрягся, хотя внешне, надеюсь, это осталось незаметным. Неужели они слушают наши переговоры? Или у них есть источник внутри станции, а может, и внутри моей эскадры? С другой стороны, когда я блефовал совсем недавно, я сам ему говорил об архиве, но тогда я только подозревал о его существовании, у меня не было ничего, кроме намеков, без понимая и подтверждения.

– Допустим, хотя я не понимаю, о чём вы, – ответил ему, стараясь не менять интонацию.

– Эти данные опасны, – сказал голос, и в этот раз в нём прозвучало что-то похожее на убеждённость. – Не только для вас лично. Не только для вашего флота. Для всех. Для имперской системы, которую вы защищаете. Передайте нам учёных и улетайте из системы. Данные мы уничтожим. Вы получите гарантию, что они никогда не всплывут и никогда не попадут в те руки, которые могут ими воспользоваться. Это лучший исход для всех.

– Включая вас, – добавил я, почти буднично, размышлял вслух.

– Включая нас, – согласился голос. Как будто этого и ждал, как будто именно эта фраза была той дверью, в которую он хотел, чтобы я постучал сам.

– Тогда объясните мне ещё одну деталь, – сказал я, не давая паузе затянуться. – Если данные настолько опасны, почему вы просто не отдали приказ уничтожить их сразу, ещё до того, как мы вошли в систему? У вас было для этого время. У вас были для этого возможности, если верить тому, что вы говорите о своих возможностях.

– Не всё уничтожается удалённо, адмирал, – ответил голос после короткой заминки. – Некоторые системы защиты требуют гарантированного уничтожения. Такова природа защиты архива.

Я смотрел на размытый силуэт на экране и думал, прокручивая в голове всё, что видел и слышал за последний час.

Была в этом предложении одна вещь, которая не давала мне покоя. Нет не само предложение. Оно было простым и ожидаемым. Загнанный в угол, он предлагал единственное, что у него ещё было: информацию и жест доброй воли. Это было вполне логично и понятно, укладывалось в любой учебник по тактике переговоров под давлением. А вот то, как это было сделано, вот это меня непонятно почему зацепило. Он проиграл, но не готов был отступить и бежать.

В такой ситуации, как у него, разумные либо дерутся до конца, до последнего вздоха, либо пытаются сбежать тихо, по запасному маршруту, пока существует такая возможность. А такая возможность у него однозначно существовала. Они не выходят на связь. Они не предлагают сделки, которые им самим невыгодны. Этот же до последнего пытается выиграть бой, хотя, на мой взгляд, он проиграл его уже давно.

Если только у него нет козыря.

Похоже, всё-таки какой-то козырь у него всё-таки был или он сам по себе чрезвычайно упрямый.

Хотя я не видел его, но чувствовал так же отчётливо, как чувствовал боль под рёбрами. Что-то внутри станции, скорей всего. Что-то, о чём не знал ни Баренс, ни его бойцы, ни я сам. Что-то, связанное с архивом на нижнем ярусе или с Карстоном, или с тем и другим одновременно. Что-то, что давало этому размытому силуэту достаточно уверенности, чтобы сидеть там и разговаривать с адмиралом флота, будто у него ещё есть тузы в рукаве.

Так, Алекс, давай сначала, – сказал я себе мысленно, отделяя факты от предположений, сначала то, что известно наверняка, потом то, что, вероятно, и только в последнюю очередь догадки. Они прилетели за данными. Это однозначно. И без этих данных они не собираются возвращаться.

И эти данные пока находились у них на станции, вне зоны их прямого доступа, и именно это было единственным почему они не улетали.

– Мне нужна минута, – сказал я размытому образу, коротко и без объяснений.

– У вас есть три, – ответил голос буднично, как будто время играло в его пользу и он мог себе позволить быть щедрым даже в мелочах.

Я отключил канал, но не полностью, так, чтобы с той стороны не слышали, а линия оставалась активной, обратно я мог открыть её одним касанием и посмотрел на Толли. Мой офицер связи смотрел на меня с выражением сосредоточенного ожидания. Но я хотел поговорить совсем не с ним.

– Баренс, ты где сейчас? – спросил у него.

– Движемся к абордажным ботам, адмирал, – отозвался Баренс, и в его голосе, несмотря на помехи, отчётливо слышалась шаги разумного, идущего быстрым шагом по узкому техническому коридору. – Примерно шесть – десять минут хода. Коридоры чистые, но нас сильно тормозят раненые.

– Карстон с тобой?

– Да, адмирал. Идёт своими ногами. Выглядит неважно, но держится.

В ответ я посмотрел на тактическую схему. Синяя точка Баренса медленно двигалась по тоннелям, к пробитому мной пролому в обшивке станции, к абордажным ботам, к выходу. Рядом с ним учёные, шесть отметок поменьше, идущие плотной группой. Раненые, ещё несколько меток, светящихся тревожным жёлтым шли в середине. Тела погибших, которых везли два поврежденных, но способных передвигаться дроида. Всё вроде правильно. Всё так, как и должно быть.

И всё же что-то не давало покоя. Какая-то деталь ускользала, вертелась на краю сознания и не давалась мне.

– Корсак, – произнёс я.

– Слушаю, адмирал, – откликнулась она мгновенно, не отрывая взгляда от своих приборов.

– Что сенсоры? Есть изменения?

Корсак даже не потрудилась повернуться и взглянуть на приборы, она и так знала их состояние, следила за ним краем глаза, её ответ прозвучал сухо, по-деловому.

– Отрицательно, адмирал. Два неизвестных корабля по-прежнему не фиксируются активными сенсорами, их маскировочные поля держатся стабильно, ни одного засвета уже давно. Пассивные датчики фиксируют тепловой след, но он нестабильный, двигатели у них на минимуме, их недостаточно для фиксации их точного положения. В системе больше нет ничего нового.

– Хорошо. Продолжай наблюдение, доклад о любому изменению немедленно, даже если оно покажется тебе незначительным.

– Так точно, адмирал.

Я включил канал обратно, но при этом приказал Толли что бы он сделал меня также размытым как и его. А нечего! Раз я его не вижу, то и он меня не должен видеть.

– Итак? – спросил голос, и в этом коротком слове мне послышалось лёгкое нетерпение.

– Итак, – я облокотился на оба подлокотника кресла и сложил руки в замок, как складывают руки разумные, у которых есть много времени. – Ваше предложение в целом интересное. Особенно его часть про уничтожение данных. Впрочем, мне интересно только одно: если данные настолько опасны, что вы готовы уничтожить их, зачем вы вообще за ними сюда прилетели? Не проще ли было бы уничтожить их дистанционно, сэкономив и корабли, и разумных, которых вы потеряли в тоннелях?

– Это не ваше дело, адмирал.

Короткий и понятный ответ, произнесённый чуть резче, чем всё, что говорилось до этого.

– Возможно, – согласился я с лёгкой улыбкой, которую, я знал, он не мог видеть из-за искажения на своей стороне, но которую, возможно, слышал в моём голосе. – Но вы только что предложили мне отпустить учёных в обмен на уничтожение архива. Это значит, что вам важнее, чтобы архив исчез, чем чтобы он оказался у нас в руках. Вот это, мне кажется, интересным. Почему? И это совсем нериторический вопрос. Я действительно хочу понять.

– Вы снова пытаетесь выиграть время, – произнёс голос. В нём появилась та тонкая напряжённость, которую хорошо слышно именно тогда, когда пытаешься её скрыть, – как трещина в броне, которую заклеивают краской, но она всё равно проступает под определённым углом света.

– Нет, – ответил я спокойно. – Сейчас я веду с вами переговоры. Это разные вещи. Вы это мне уже говорили сегодня, кажется. Да и выиграть время мне не нужно. Время и так работает на меня.

– Вы хотите знать, кто мы, – произнёс голос после паузы, чуть более длинной, чем предыдущие. – Только это никак не изменит ситуацию.

– Не изменит, – согласился я с ним. – Но мне всё равно интересно. Потому что, кое-что у меня не сходится. Военные корабли с маскировочными полями, которых нет ни в одной базе данных флота, ни в оперативных, ни в разведывательных данных, а я, поверьте, их проверил внимательно. Бойцы с закрытой военной колонии, дравшиеся как профессиональный военный отряд с дисциплиной и с распределением ролей. – Я ведь прекрасно понимаю, что вы не частная корпорация. За вами стоит имперская структура.

– Адмирал, – произнёс голос, и в нём что-то изменилось – едва уловимо, но безошибочно, – вы удивительно наблюдательны для разумного, которого, насколько я понимаю, только вчера выпустили из медицинской части.

После этих слов в рубке стало очень тихо.

А я не изменился в лице и одновременно понял, что я своими словами попал точно в десятку.

На его ответ я никак не среагировал, и не потому, что хорошо контролировал себя, скорей всего, из-за вколотого в меня препарата Ланы. После него я был спокоен как удав и воспринимал его слова с долей безразличия, не проявляя эмоций, хотя внутри, под этим искусственным спокойствием, что-то всё же шевельнулось.

Но чёрт побери, как они узнали, что я находился на лечении? – спросил я сам у себя.

Одновременно я понял, что не ошибся, и против меня работает разведка. Хотя они это очень хотели скрыть. Вот только чья? К сожалению, это была не та информация, которая находится в открытом доступе. Медицинские данные офицерского состава, не говоря уже о высшем командном составе, всегда находились под несколькими грифами секретности, с доступом к ним только для медицинского персонала и командования. Это внутренняя информация флота, засекреченная на уровне, недоступном даже большинству штабных офицеров. Только разведка или их агенты на флоте, имеющие доступ к данным, могли добыть подобное. А значит, где-то во флотской структуре находилась утечка.

– Вы хорошо информированы, – произнёс я в ответ, стараясь, чтобы это прозвучало как констатация факта.

– Мы всегда хорошо информированы, – ответил голос. – Это наша работа.

– Тогда вам должно быть известно, – сказал я задумчиво, – что разумного в моём звании и моём положении подобными вещами никак не напугать. Меня можно только заинтересовать.

– А мы не пытаемся вас напугать, адмирал.

– Нет? – в ответ я сделал вид, что удивлён, слегка приподняв бровь – жест, рассчитанный скорее на себя самого, чем на собеседника, который не мог его видеть. – Тогда зачем это упоминание? Что оно должно было сделать? Выбить меня из колеи? Показать глубину вашей осведомлённости? Или просто сообщить мне, что у вас есть рычаги, которых я пока не вижу?

– Это простое напоминание о том, что у нас нет оснований скрывать то, что мы итак знаем, – произнёс голос в ответ. – И нет необходимости что-то скрывать от вас.

Это было уже не предложение. Это была угроза, мягкая, вежливая, от разумного, который привык угрожать именно так, без повышения тона, без прямых слов, одними только намёками и полутонами.

Какая-то чересчур тонкая угроза, отточенная годами практики в подобных разговорах, наверно для простого флотского офицера это было слишком тонко для его понимания, но я понял его намек.

В ответ я смотрел на размытый и намеренно обезличенный силуэт и думал о том, зачем он меня сейчас вызвал.

Ответ был прост, потому что данные, которые ему позарез были нужны, находились всё ещё не у него.

Потому что Карстон идёт к абордажным ботам. И пока он идёт, архив остаётся там, где он его оставил, на нижнем техническом ярусе, среди переплетения силовых кабелей и вентиляционных шахт, спрятанным и недоступным для него. Потому что ему потребуется много времени, чтобы обыскать всё на нижних технических уровнях станции, десятки разных закоулков, сотни метров технических коридоров, и всё это без гарантии, что архив он там найдёт.

Именно этот архив и держит тебя здесь.

– Хорошо, – произнёс я.

На том конце, кажется, удивились, хотя сквозь электронное искажение это было сложно сказать уверенно, – пауза перед ответом была длиннее обычной, как будто собеседник не ожидал от меня такой реакции.

– Хорошо?

– Я готов с тобой поговорить, – сказал я, впервые за весь разговор позволив себе перейти на «ты», намеренно, чтобы сбить его с той дистанции, которую он так старательно выстраивал. – Но не так. Не через экран, с намерено испорченным изображением и изменённым голосом. Если у вас есть что предложить – предлагайте лично. На борту моего линкора. Вы и я. Один на один, без оружия. Тогда я буду готов что-то решить.

Молчание растянулось секунд на десять. Долго для разумного, принимающего решение, я успел досчитать про себя почти до восьми, прежде чем он что-то ответил:

– Это не входит в наши планы.

– Я понимаю, – ответил ему. – Но альтернатива проще. У вас есть ровно столько времени, сколько нужно мне, чтобы принять решение о следующем шаге.

– Что за следующий шаг? – спросил голос, и в этом вопросе впервые прозвучало что-то похожее на настоящую тревогу, а не на привычную интонацию.

– Зависит от вас, – сказал ему. – Вы проиграли это сражение, только не хотите это пока признавать.

– Вы не боитесь, что у меня ещё есть козыри? – спросил голос.

– Я уже давно ничего не боюсь, – ответил я ему честно, и, произнося это, понял, что впервые за весь разговор сказал чистую правду, без единой доли тактического расчёта.

– Я подумаю, – произнёс голос.

– Думайте, – согласился я с ним. – Только не слишком долго. Я терпелив, но не бесконечно.

Экран погас.

А я смотрел на тёмный экран несколько секунд, потом перевёл взгляд на Толли.

– Держи канал открытым, – сказал я ему.

– Принято, адмирал, – отозвался Толли, уже возвращая пальцы на панель.

Вновь активировав тактический экран, посмотрел, как точка Баренса двигалась по тоннелям. Медленно, но уверенно. Учёные с ним. Раненные рядом. Медики чуть позади, придерживая носилки. Через несколько минут они будут у ботов. Через несколько минут после этого на борту линкора.

Но с кем же я имею дело?

Вопрос оставался открытым. Ответа у меня не было даже частичного. Только очертания, только контур фигуры, которую я пока не мог разглядеть целиком. Я прокрутил в памяти весь разговор заново, слово за словом, интонацию за интонацией, пытаясь найти зацепку, которую мог пропустить. К сожалению, я понял, что тот не допустил ни одной ошибки. Но я чувствовал своим пси чувством, которое не обманывало меня ещё ни разу, что ответ находился совсем рядом. На этой станции.

– Адмирал, – произнесла Корсак, чуть развернувшись в кресле. – Баренс запрашивает разрешение на погрузку раненных в бот.

– Он уже добрался? – спросил в ответ.

– Ещё нет, но уже на подходе, – уточнила она.

– Карстон, Карстон… – пробормотал я почти про себя, – неужели он это задумал?

– Передай лейтенанту, – сказал я громче, – как только Карстон будет на борту, сразу доставить его ко мне в рубку. Сразу! Хотя, если…

– Есть, адмирал, – откликнулась Корсак и тут же развернулась обратно к своей консоли, пальцы уже набирали короткое сообщение для Баренса.

И я снова посмотрел на тёмный прямоугольник экрана, туда, где ещё совсем недавно была размытая фигура разумного, который знал обо мне куда больше, чем следовало бы.

Думай, неизвестный. Думай хорошо. Потому что следующий разговор у нас точно случится совсем не через экран.

Уважаемые читатели!

Спасибо вам большое за внимание и отклик. За отзывы, библиотеки, лайки, награды и подписки. Это очень мотивирует и вдохновляет.

Очередная книга закончена, но это не конец истории и главного героя ожидают многочисленные испытания и приключения.

Подписавшись на мою страницу /u/indigo (верхний правый угол) вы не пропустите старт новой книги.

Продолжение приключений Алекса Мерфа здесь /reader/626723/5989188