Текст книги "На границе империй. Том 10. Часть 16 (СИ)"

Автор книги: Indigo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Готово, адмирал, – доложил Баренс. – Молчит. Не спорит. Странно спокоен для того, кого только что заковали.

– Именно это меня и беспокоит, – ответил я тихо, скорее самому себе, чем лейтенанту.

– Корсак, – произнёс я, – сенсоры. Всё пространство вокруг станции. Максимальное усиление. Прямо сейчас.

– Что ищем, адмирал? – спросила она, уже работая, а на скулах у неё уже читалась сосредоточенная собранность, с которой она встречала любую задачу, требующую точности.

– То, чего мы пока не видим.

– Ничего, адмирал. Пространство чистое.

Я кивнул.

Снаружи – ничего. Подкреплений нет. Других кораблей нет. Значит, их козырь находился внутри станции. Там, куда я пока не мог дотянуться.

«Вы делаете большую ошибку. Вы не понимаете, во что вмешались».

Вновь посмотрел на тактическую схему станции, которая вновь появилась на боковом экране – разветвлённая паутина тоннелей, шлюзов, технических отсеков и жилых палуб. Красные точки пиратских позиций не двигались. Они ждали. И я ждал вместе с ними. Ожидание, похоже, затягивалось.

Что же они задумали?

Глава 17

– Баренс. Приготовиться.

Чувствовалось: Баренс всё решил задолго до этого момента и сейчас только ждал команды от меня. Пока я вёл переговоры, он уже что-то поменял в построении, тихо, без лишних слов и запроса у меня. Судя по всему, слышал весь разговор от первого до последнего слова. Молчал и слушал. Впрочем я ведь не скрывал переговоры ни от кого. Он успел согласовать действия с командирами обоих взводов, которые заняли позицию за спинами пиратов. Бойцы уже занимали позиции в исходной точке. Держали цели в прицелах своих винтовок, готовые в любую секунду открыть огонь.

– Готов, – ответил Баренс коротко.

Мне нужно было только отдать команду. Больше ничего не требовалось. Просто «в атаку». Но у меня оставались сомнения: я по-прежнему не понимал логики действий противника. Они занимали позиции и пока не наступали. Вызвали меня, отключились и ничего пока не предпринимали. Хотели учёных и предлагали их отпустить. У меня складывалось впечатление, что между неизвестными и учёными есть какая-то договорённость.

В итоге ни одна из этих деталей не складывалась в понятную картину, сколько бы я ни вертел её так и так.

А я не люблю и никогда не любил непонятных картин.

– Баренс, выдвигай дроидов вперёд. И через паузу выдвигаешься сам.

Решив, для себя, что лучшая защита – это нападение.

– Принял, адмирал, – отозвался Баренс, и в его голосе я расслышал короткую, почти неуловимую нотку облегчения – то самое чувство, что накрывает бойца, когда томительное ожидание, наконец, сменяется движением, а неопределённость обретает форму приказа.

На тактическом экране три треугольника, обозначавшие боевых дроидов, медленно поехали вперёд по коридорной сетке станции – ровно, синхронно, как фигуры на разграфлённой доске, повинующиеся невидимой руке. Я успел заметить, как рядом со значками замигали короткие цифровые метки – уровень заряда орудийных блоков, температура ходовых сервоприводов, состояние брони по секторам. Всё в зелёной зоне. Машины входили в бой полностью исправными, а это в тоннельной войне значило едва ли не больше, чем численный перевес.

– Дроиды на исходной, – доложил кто-то из технического отсека, невидимый мне голос, звучавший ровно и буднично, будто речь шла о плановой перезарядке систем, а не о вводе боевых машин в зону контакта с противником. – Телеметрия в норме, канал управления устойчив.

– Принято, – коротко отозвался я, не отрывая взгляда от экрана.

Только дроиды двинулись вперёд, и я услышал взрывы.

Не одиночный взрыв, а целую серию. Глухие, объёмные, такие, что даже через канал связи ощущаешь, как вибрирует воздух в тоннеле, как сама порода вздрагивает где-то в глубине, словно огромное живое существо ворочается в темноте станции.

– Баренс. Стой. Дроидов остановить.

– Принято, адмирал, – отозвался лейтенант, коротко без лишних слов. В голосе собранность. Никакой паники. Я успел заметить, что за последние минуты что-то изменилось в его интонации: он перестал переспрашивать, перестал искать во мне подтверждение собственных решений.

Секунда тишины. Долгая, как бывает долгой только та тишина, которая предшествует плохим новостям. Тактический экран продолжал мерцать, обновляя данные. В нём текла своя жизнь, равнодушная и точная, безразличная к тому, что стоит за каждой сменившейся отметкой.

– Адмирал, – снова услышал голос Баренса, на этот раз с отчётливым напряжением: у нас проблема. Со стороны пятого и шестого взводов. Тех, что прикрывают тоннель с тыла. Взрывы и связь с ними пропала.

– Знаю. Сам пытаюсь запросить взводы прикрытия. Каналы связи с ними молчат.

– Такая же картина, – выдохнул Баренс. – Что там произошло, адмирал?

Хотел ответить, что это понятно всем и без объяснений, но сдержался. Слова сейчас ничего не стоили. Нужна была информация, а не констатация очевидного. Я подумал о Касо и Эрне, оба сержанта вроде опытные, оба умеют не паниковать, когда сыплется всё вокруг. Если они молчат, значит, уже некому отвечать.

Смотрел на экран и ждал, а ожидание в такие секунды тянется куда дольше, чем показывают часы.

В этот момент связь с сержантами восстановилась. Экран мигнул и ожил, обновляя данные в режиме реального времени. Цифры и значки на экране зашевелились, расставляясь по новым позициям, будто кто-то невидимый переставлял фигуры на игровом поле.

– Пятый взвод! Доклад! – сразу потребовал, связавшись с ними.

– Адмирал, – выдохнул сержант Касо хрипло, с характерным прерывистым дыханием разумного, который докладывает на бегу, не сбавляя шага, – пираты атакуют. Много. Они подтянули дополнительные силы и дроидов – не менее четырёх единиц – и, прикрываясь ими как щитом, пошли в открытую атаку. Мы отступаем.

– Шестой взвод!

– Подтверждаю, адмирал! – голос сержанта Эрна звучал жёстче, суше, как будто выбит из металла. – Две пиратские группы, дроиды в первой линии. Работают плазмой. Бьют точно.

– Эрн, потери есть? – спросил я, хотя уже понимал, что ответ мне не понравится.

– Двое, адмирал, – донеслось после короткой паузы, и в этой паузе было больше, чем в самих словах. – Держим линию. Пока держим.

Вот, значит, что они готовили…

Пока я разговаривал с их командиром, они явно не теряли времени. Подтягивали силы. Готовили удар. Переговоры были просто завесой, дымовой шашкой из слов. Я это чувствовал с самого начала – тогда, когда он делал чуть более длинные паузы, чем требовал вопрос, когда его голос звучал чуть слишком спокойно для командира, чьи бойцы терпят потери. Я всё равно вёл эти переговоры, потому что они нужны были мне так же, как им: чтобы выиграть время. Мы оба играли в одну и ту же игру, просто каждый со своей стороны.

– Адмирал, – произнёс Касо, и в голосе его было что-то, чего я раньше у него не слышал. Не страх, не растерянность. Что-то другое. Холодная, рабочая удовлетворённость разумного, который сделал именно то, что планировал, и теперь видит результат собственными глазами. – Разрешите доложить полностью?

– Докладывай.

– Мы отходили. По плану, как было запланировано, держа линию, вынуждая их идти за нами вглубь тоннеля. Ждали, пока они полностью втянутся. А когда втянулись, вначале дроиды, а потом основная группа, я отдал команду на подрыв.

По плану? Кем было запланировано? Лично я ничего не знал об этом. Впрочем, что сделано, то сделано. Сейчас точно было не до этого.

Слева занимай позицию, – донеслось до меня сквозь эфир: чужая команда, его команда, отданная кому-то из своих бойцов. Голос у него был спокоен, будто Касо расставлял фигуры на учениях, а не отдавал приказ в разгар боя. Потом он продолжил, обращаясь уже ко мне:

– Взрывчатку мы заложили ещё до начала боя. По всем несущим точкам на участке в тридцать метров, в основания свода, в боковые распорки, в две опорные колонны. Тоннель сложился. Вместе с ними. А нас там уже не было.

В ответ я посмотрел на экран. Там, где только что двигались красные отметки пиратских дроидов, сейчас никаких отметок. Сектор тоннеля, обозначенный на схеме светло-серым прямоугольником, стал просто серым. Всё, что находилось внутри на момент взрывов, осталось погребено внутри, под породой астероида.

Всё бы ничего, но им надо было как-то возвращаться по этому тоннелю обратно, а он сейчас был завален.

Впрочем, будем решать проблемы по мере их поступления, решил я для себя и спросил:

– Потери?

– Нет, адмирал. Все живы. Двоих задело ударной волной, лёгкие контузии, идут сами.

– Добро. Держите позицию.

Касо не зря считался лучшим сержантом линкора. Мне вспомнилось выдержка его инструктора из его личного досье, что я успел бегло просмотреть перед отправкой. «Этот думает на один шаг вперёд, даже когда не понимает, зачем». Значилось в его досье, и я сейчас был с этим полностью согласен.

Я не успел додумать эту мысль до конца, как на экране появился Баренс.

– Адмирал. Пираты, что преследовали нас, тоже пошли в атаку. Одновременно с первыми.

– Понял.

Значит, по команде действовали. Обе группы – одновременно. Скоординированная атака с разных направлений в один момент.

– Баренс. Действуй по обстановке. Полная свобода решений.

– Принято, адмирал, – ответил лейтенант. И в этот раз – никакого уточнения, никакого «что именно делать». Он уже знал, что делать, и это знание читалось в самой краткости ответа.

На экране я видел, как три треугольника его дроидов двинулись вперёд – слаженно, без паузы, не ожидая дополнительной команды. Баренс выдвинул их в коридор первыми, принимая на себя удар, пока его взводы перестраивались за ними.

Пираты ответили немедленно.

Я наблюдал за разворачивающимся боем на тактическом экране, и то, что там происходило, не давало расслабиться ни на секунду.

Из тёмного зева коридора – широкого, метров семь в поперечнике, с низкими сводами из необработанного камня, влажного и серого, покрытого старыми слоями минеральных потёков, похожих на застывшие каменные слёзы, – вылетел первый залп. Плазменные гранаты полетели, одна за другой.

Первый дроид принял два прямых попадания, туда, где концентрировались основные системы движения и управления. Взрывы разорвали его передний экран в клочья, выбили опорные гидравлические стойки с сухим металлическим треском. Расплавленный металл брызнул в стороны короткими дугами, зашипел на сыром камне пола, поднимая тонкие струйки пара. Машина просто остановилась, заглушив двигатели, и теперь стояла посреди коридора как импровизированное укрытие. Правый сектор прохода оказался перекрыт её корпусом. То ли так сработала программа аварийной блокировки, то ли абордажник управляющий дроидами успел дать команду вручную.

Второй и третий дроиды немедленно заняли позиции за первым, используя его обездвиженный корпус защиту. Их плазменные пушки открыли ответный огонь плазменные вспышки, каждые полсекунды, заливали весь коридор. Насыщенный сине-белый свет вспышек на мгновение выхватывал из темноты тоннеля шероховатые стены.

– У них что-то тяжёлое, – произнёс Баренс ровно, деловито, как будто докладывал о погоде за бортом. – Подтаскивают к передней линии. Орудийный плазменный блок, судя по звуку. Большой. Характерный гул зарядки конденсаторов.

– Вижу. Отвечай из всего, что есть. Не давай им установить.

– Уже, адмирал.

Со стороны пиратов в ответ полетело сразу несколько зарядов из плазменных винтовок – длинные, пульсирующие нити раскалённой плазмы, прочерчивающие воздух ярко-белыми росчерками. Один заряд ударил во второй дроида, пробив левый наплечный кожух, внутри что-то с резким хлопком разрушилось, из пробоины повалил синеватый дым. Машина накренилась, но удержалась на ногах и продолжила огонь, теперь слегка покосившись на левую сторону, как раненый зверь, что всё ещё огрызается.

Следующие несколько секунд экран показал, что третий дроид Баренса переключился на движущуюся цель на одного из пиратских абордажных дроидов, пытавшегося сменить позицию перебежкой – и открыл огонь короткими очередями, выбирая упреждение с поправкой на скорость противника. Первые два заряда прошли мимо – абордажный дроид сместился правее, уходя с линии огня. Третий заряд накрыл его в правый борт. Четвёртый попал точно в двигательный модуль – туда, где располагались маршевые сервоприводы. Машина кувыркнулась, прошла юзом по полу тоннеля, оставив за собой полосу искр и горящих фрагментов, и остановилась, дёрнувшись несколько раз напоследок, как живое существо, отказывающееся признать собственную смерть.

– Один готов, – коротко бросил Баренс, не отрывая, судя по звуку в канале, внимания от собственного тактического дисплея. В его тоне не было торжества – только рабочая констатация факта, как будто он вычеркнул строчку из длинного списка задач.

Я наблюдал за всем этим внимательно не вмешиваясь. Здесь всё шло так, как должно.

Пираты втянулись в ближний бой – именно этого я и ждал.

– Первый взвод, второй взвод, – произнёс я спокойно, хотя внутри всё было натянуто, как та самая струна, о которой недавно говорил Баренс. – Вперёд в атаку!

– Первый – принял! – отрапортовал командир первого взвода коротко, по-военному сухо.

– Второй – принял! – почти одновременно отозвался второй, и в его голосе прозвучало что-то похожее на азарт, тщательно придавленный дисциплиной.

– Работаем, – коротко сказал Баренс.

Всё началось одновременно с двух сторон, и в этом была своя жестокая красота – красота хорошо спланированной ловушки, захлопывающейся ровно в тот момент, когда жертва меньше всего этого ждёт. Дроиды и взводы Баренса ударили в лоб, где пираты попытались атаковать. А два взвода, вышедшие из тоннелей за их спинами, ударили им в спины.

Пираты оказались в буквальном смысле зажаты между двух огней. Перед ним дроиды, без эмоциональные, методичные, и Баренс с двумя взводами, наступающий волнами, перекатами, прикрывая друг друга огнём. За спиной свежие активные, злые абордажники с полными зарядами батарей, с той особой остервенелостью, что рождается только после долгого ожидания в темноте.

Плазменный разряд ударил в стену тоннеля в полуметре от его головы Баренса, и он вжался в неглубокую нишу технического короба. Камень зашипел, потёк, оставляя после себя дымящуюся оплавленную борозду – рваную, неровную, похожую на старый шрам, какие остаются на теле после плохо залеченного ранения.

Таких борозд за следующие несколько минут появится десятки, если не сотни, и тоннель превратится в галерею уродливых, дымящихся отметин. Но сейчас никого не интересовал тоннель. Бой находился в самом разгаре.

– Слева! Прикрой слева! – рявкнул кто-то из первого взвода, здоровяк с тяжёлым голосом, чьи большие ладони, казалось, были созданы природой именно для того, чтобы сжимать оружие.

Пираты не побежали. Хотя я ждал этого и надеялся, что паника сломает их строй за считаные секунды. Но нет: они держались, огрызались короткими злыми очередями, пытались перестроиться, лихорадочно искали хоть какую-то щель, хоть какой-то выход из капкана, в который сами же и загнали себя, не проверив собственный тыл как следует.

– Они пробуют развернуть фланг, – доложил кто-то по связи, прижимая ладонь к уху, будто это помогало лучше слышать сквозь треск помех. – Барс, слышишь? Пробуют развернуться к нам.

– Слышу, – отозвался Баренс, и в его голосе не было ни капли удивления, только холодная констатация факта, привычная работа мысли командира, который просчитывает варианты на два шага вперёд. – Держите позицию. Дроиды подожмут их с фронта плотнее, деваться им будет некуда.

Кто-то из пиратов, не было видно, кто именно различался лишь смутный силуэт, швырнул назад гранату. Не прицельно, скорее отчаянно, наугад, как швыряют последний козырь, понимая, что игра уже проиграна. Граната взорвалась между двумя бойцами второго взвода. И яркая вспышка озарила тоннель там, где находилось подошедшее подкрепление.

Обоим досталось. Одного отбросило на добрый метр. Второй находился немного дальше, он покачнулся, но устоял на ногах, схватившись рукой за стену.

– Раненые есть, – доложил кто-то по связи.

– Контужены, а не ранены, – поправил кто-то, судя по всему, медик. – Двигаются. Прикройте их с фланга.

– Экономьте заряды, – коротко отозвался Баренс. – Они уже не смогут перестроиться нормально, не дай им передышку.

Видно было, что пираты до последнего пытаются нащупать брешь в построении атакующих их со спины, найти тот единственный коридор, ту единственную щель, через которую можно было бы вырваться. Но брешей не было. Баренс и его парни слишком хорошо всё продумали для этого.

Глава 18

Перестрелка получилась не такой уж длительной. Но безусловно, жёсткой, с полным напряжением всех сил и внимания. Зажатые в замкнутом пространстве тоннеля, где не было возможности для манёвра, для отступления и для перегруппировки, пираты один за другим теряли позиции. Теряли последнюю надежду на прорыв, которая ещё несколько минут назад заставляла их огрызаться с таким отчаянным упорством. Вскоре всё закончилось. Взводы объединились, добивая последних из пиратов.

Баренс ходил среди них тем самым выражением лица, которое мне было хорошо знакомо. Победы всегда окрыляют и добавляют опыта, и сейчас про себя он праздновал победу. Он взглядом окинул дымящийся тоннель, задержался на раненых бойцах, которых медики уже усаживали, привалив спиной к стене.

– Адмирал, – произнёс Баренс через несколько минут. Голос спокойный, но с той особой интонацией, которая бывает после боя, когда разумный ещё весь на адреналине. – Группа пиратов нейтрализована. Трое пленных. У меня несколько раненых и двое убитых.

– Пленных обыскать, разоружить и под усиленную охрану. Меня интересует их командир, если он среди них.

– Нет его среди них, адмирал, – ответил Баренс после короткой сверки данных. – Я проверил. Тех троих, что взяли живыми, из числа рядового состава, даже не сержантский.

– Жаль. Впрочем, ожидаемо. Принял. Хорошая работа Баренс.

– Адмирал… – он сделал короткую паузу, и я понял, что он сомневается, стоит ли задавать следующий вопрос, но он всё-таки решил его задать: – Это был их основной удар?

В ответ я смотрел на схему.

Система опознавания свой – чужой размечала метки автоматически: красным – противник, синим – наши подразделения. После активации взрывчатки и отступления взводов прикрытия, состоящих из пятого и шестого взводов. Взрывами накрыло отряд пиратов, наступающий с дроидами впереди, накрыло взрывными волнами и обрушившейся на них следом породой. Вот только накрыло далеко не всех пиратов, а только тех, кто находился в самых первых рядах наступающих. Коридор был достаточно узок.

Кроме того, это была не самая плохая новость. Тоннель, который по планам, после взрывов должно было завалить полностью, завалило породой всего лишь чуть больше, чем наполовину. И пока большинство абордажников занималось нижней группой пиратов. Верхняя группа пиратов после взрывов пришла в себя и осторожно двинулась вперёд. Теперь они занимали позиции вверху на завале и, мало того, сумели каким-то образом подтянуть туда ещё и дроидов. А два отступивших взвода занимали позиции ниже их по туннелю. Теперь явно невыгодные позиции.

– Думаю, что нет, – ответил я Баренсу. – Ещё ничего не кончено. Основной удар, как был, так и остался, со стороны пятого и шестого взводов.

– Понял, – отозвался Баренс и сразу стал что-то активно перераспределять.

Сам я решил пока не вмешиваться, а просто понаблюдать. Баренс вроде сам справлялся. Хотя я, похоже, явно погорячился насчёт его самостоятельности. Тем временем красные точки на схеме перестали жаться за укрытиями и тронулись вперёд, медленно, совсем нерешительно, постепенно заполняя пространство, которое минуту назад оставляли отступающие взводы.

Пираты на завале явно активизировались, и это было хорошо видно через изображение тактического экрана: россыпь сигналов набирала плотность. Некоторые из пиратов уже спускались с завала по склону из обломков, под обстрелом двух взводов.

Проблемы возникали только у их дроидов. Завал из камней не лучшее место для передвижения дроидов. Острые края обломков, неустойчивые камни разных размеров, как и непредсказуемые просветы между ними, куда может провалиться в любой момент одна из опор.

Дроиды двигались медленно, осторожно, почти неуклюже. Разумные обгоняли их без труда, легко перепрыгивая через то, что заставляло машины останавливаться и пересчитывать траекторию.

Пираты явно решили, что мы отходим.

В тактической науке это называется «тактическим отступлением» – приём древний, как сами войны, задокументированный в десятках трактатов задолго до того, как кто-то из нас поднялся в небо. Отступить, показать спину, дать противнику почувствовать запах победы – и выдернуть почву у него из-под ног в тот самый момент, когда он перестал смотреть себе под ноги. Приём работает не потому, что он умён. Он работает потому, что противник всегда хочет верить в победу. Достаточно намекнуть ему на этот шанс, и он сам, добровольно войдёт в ловушку. Да и сейчас ничего не изменилось. Меняются только инструменты, а суть боя, его психология, его слабые места остаются теми же, что и тысячи лет назад.

Посмотрев на картину в целом, понял, что Баренс ждёт моих дальнейших приказов и что я сильно погорячился в плане того что он сам дальше проявит инициативу. После чего отдал приказ искину для связи.

– Первый взвод. Второй взвод, – произнёс я. – Доложите позицию.

Несколько секунд тишины, только хриплый фоновый шум канала и потрескивание помех.

– Первый взвод, – наконец отозвался голос, плотный, немного запыхавшийся, с характерным акцентом северных колоний, растягивающий гласные чуть длиннее обычного. – Боковой проход под контролем. Стоим в тридцати метрах от выхода на основной тоннель.

– Второй взвод, – сразу за ним, почти без паузы, доложил другой голос – суше, короче, без единого лишнего слога, тот тип речи, что вырабатывается у бойцов, прошедших слишком много докладов под огнём, чтобы тратить дыхание впустую. – Подтверждаю. Готовы.

– Боеприпасы? – спросил я коротко, потому что удачная засада строится не только на позиции, но и на арифметике магазинов.

– Почти полный боекомплект, даже гранаты есть, – отчитался первый взвод.

– То же самое, – эхом отозвался второй.

Этого было достаточно, я опасался, что в первом бою они потратят слишком много боеприпасов.

– Слушайте внимательно, – произнёс я, чуть понизив голос, будто уже сейчас не хотел, чтобы меня услышал кто-то за пределами канала, хотя это было бессмысленно – канал был закрытым, зашифрованным на уровне, который пираты не смогли бы вскрыть даже за неделю работы всей своей абордажной командой. – По моей команде начинаете движение назад.

– Принято.

– Принято.

Честно говоря, я опасался, что сейчас придётся много чего объяснять им. Ведь противник находился совсем не в той стороне, а у них за спинами. Но они меня удивили, без каких-то сомнений, они были готовы выполнить вроде бы совершенно нелогичный приказ.

– Тогда начинайте движение.

– Есть адмирал!

Снова смотрел на экран. Красные точки медленно ползли вперёд. Многие пираты уже почти полностью спустились с завала. Часть из них выдвинулась метров на десять – туда, где ещё несколько минут назад держали позицию взводы прикрытия. Абордажные дроиды пиратов – разномастные, собранные явно из разных серий и комплектаций, что само по себе говорило о небогатом арсенале их владельцев, двигались первыми. Ехали они медленно вперёд, но неотвратимо. За ними, рассредоточившись по всей ширине тоннеля, передвигались пираты, держались больше по одному, не кучковались, что говорило о хорошей выучке. Явно опытные бойцы сделал я для себя вывод. Это следовало помнить и не позволять себе недооценивать противника только потому, не смотря, что мой план сработал на первом этапе.

Расчёт строился на скорости продвижения пиратов, на протяжённости бокового тоннеля, на времени, которое требовалось первому и второму взводам, чтобы обойти завал по параллельному коридору и зайти с тыла. Малейшая ошибка в любом из этих чисел – и обходной манёвр либо запоздает, застав нас всё ещё сражающимися в одиночку, либо что хуже, слишком поторопится и обнаружит себя раньше срока. Я пересчитывал эти цифры уже трижды за последние десять минут. Каждый раз получалось одно и то же. Ещё немного.

– Касо, стоп. Держите позицию прямо здесь. Сейчас к вам подтянется Баренс ещё с двумя взводами и дроидами.

– Принято, – выдохнул сержант, и по голосу было слышно облегчение. Короткое, почти незаметное – но настоящее, то самое облегчение, которое трудно спрятать, даже если очень стараешься. Отступать ему не нравилось. Мало кому из хороших сержантов нравится отступать, особенно когда видишь своих бойцов, которые тоже это не любят.

Красные точки продолжали двигаться вперёд.

– Баренс, – произнёс я. – Чего вы там застряли?

– Есть проблема с дроидами. – коротко откликнулся лейтенант, и в его словах прозвучало столько сдержанного нетерпения, а потом я увидел, как он, рванулся к абордажнику, который управлял дроидами, как что-то на эмоциях высказывает тому. При этом он отключил связь со мной, и я понял, что там прозвучало что-то совсем нецензурное.

И сразу, без паузы – в общий канал:

– Третий, четвёртый взводы – вперёд!

То, что творилось на экране в следующие секунды, я видел как схему множества цветные точек, линии, вспышки, сухую данные тактического дисплея, обновляющиеся с частотой, за которой глаз едва успевал следить.

Но по каналам связи это звучало совсем иначе рёвом, криками, руганью и хаотичным шумом настоящего боя, который никакая схема передать неспособна, как бы совершенны ни были датчики, передающие данные с поля боя.

Дроиды Баренса подошли к пятому и шестому взводам первыми. Три потрёпанные и частично повреждённых дроида, появились на поле боя на полном ходу, поливая позиции дроидов противника и пиратов непрерывным потоком плазмы. Они двигались клином: ведущий дроид чуть впереди, двое замыкали фланги и держали сектора, синхронизировав прицельные системы, так что каждая машина знала, какой сектор прикрывает соседняя, и не тратила ресурсы на дублирование. Плазменные разряды прошили передние ряды пиратов, прежде чем те успели среагировать. Первый залп подтянувшихся взводов снял сразу троих пиратов. Они упали один за другим, как подкошенные. Тоннель наполнился вспышкам и грохотом. Пару раз что-то прилично грохнуло, но в этой перестрелке я так и не понял кто это или что это.

Пираты совершенно не ожидали контратаки и методично начали отступать назад, к завалу, завал находился у них за спиной, на нём уверенно держали позиции больше десятка пиратов. Судя по всему, самые опытные, а вот спустившимся вниз, отступать было некуда. Забраться обратно наверх под огнём живыми у них не было ни единого шанса. Поэтому они стали занимать позиции около завала.

– Контакт! – рявкнул Баренс, и в голосе его прорвалось что-то хищное, азартное, то самое, что появляется у молодых офицеров в первые секунды удавшейся атаки, когда план на бумаге вдруг оживает и начинает работать именно так, как задумывалось. – Плотный огонь, работаем!

Пираты реагировали быстро, слишком быстро для пиратов. Они действовали как хорошо организованное, как обученное подразделение. Трое у правой стены мгновенно сменили позиции, откатились назад под прикрытие нижних уступов завала, откуда простреливался весь фланг – они явно знали тактику и работали как единица, а не как трое испуганных существ, которые пытаются выжить. Кто-то из них бросил дымовую гранату – плотное облако белого дыма мгновенно заполнило треть тоннеля, клубясь у самого потолка и стелясь понизу неравномерными языками, размыло контуры, съело расстояния, превратив бой в стрельбу по силуэтам и вспышкам, а не по видимым целям. На тактическом экране это выглядело безобидной серой дымкой, лёгким помутнением картинки; я знал, что там, внутри неё.

– Ничего не вижу! – раздался в общем канале чей-то голос, резкий, почти сорвавшийся.

– Отставить панику, стреляй на движение и вспышки! – тут же одёрнул его кто-то другой, судя по интонации – более опытный боец, привыкший держать себя в руках даже в дыму.

– Понял, понял, – выдохнул первый, и голос его, хоть и всё ещё напряжённый, стал ровнее – как будто одной короткой команды хватило, чтобы вернуть его к делу.

Этих секунд хватило пиратам, чтобы перегруппироваться.

Я слышал, как Касо что-то выкрикнул своим – коротко, без лишних слов, тем особым тоном, которым опытные сержанты умеют одной фразой поднять взвод с места. Пятый и шестой взводы перестали отступать. И в этот момент к ним подошли третий и четвёртый взводы, которые до этого находились рядом с Баренсом.

– Третий на подходе, занимаем правый фланг! – коротко доложил один из бойцов, почти на бегу, судя по обрывистости фраз и сбивчивому дыханию.

– Четвёртый следом, – эхом отозвался второй голос.

Их появление изменило расклад на поле боя мгновенно.

Пираты быстро поняли, что количество обороняющихся резко увеличилось вдвое. Мало того – они усилены абордажными дроидами. То, что несколько минут назад казалось им преследованием отступающего противника, обернулось чем-то принципиально иным. Моя ловушка закрывалась. Это всегда особый момент в бою – тот, когда атакующий начинает понимать, что атакует уже не он. Одни в этот момент паникуют. Другие дерутся ещё злее.

Эти пираты дрались злее.

Я вновь успел подумать и уже не в первый раз, кем вообще эти существа под завалом. Слишком слаженно двигались для обычной абордажной пиратской швали, слишком грамотно держали позиции для непонятного сборища разного сброда, как правило, наспех сколоченного вокруг угнанного транспорта.

Такая выучка обычно означала одно из двух: либо это бывшие военные, либо давно промышляющий пиратский отряд, для которого пиратские налёты, это не авантюра отчаявшихся, а уже ремесло, отточенное годами и десятками выигранных боёв и абордажей. Ни то ни другое не делало мою задачу проще. Впрочем, сейчас это было неважно, важно было то, что они делали в следующую минуту, а не то, кем они были до неё.

Их командир, кем бы он ни был, реагировал на все вызовы точно и без промедления. Видя, что к обороняющимся подошло подкрепление, он начал оттягивать своих назад, методично занимая позиции у завала, за большими и малыми обломками. Это было разумно, и я поймал себя на мимолётном уважении к тому, кто отдавал эти приказы с той стороны. Мой противник явно не был случайным сбродом. Завал давал укрытие, давал высоту, давал возможность простреливать открытое пространство перед собой. Между абордажниками и пиратами пролегала узкая полоса пустоты, открытое пространство и отлично простреливаемое пространство, где каждый шаг вперёд стоил дорого. Пожалуй, за исключением дроидов, лишённых инстинкта самосохранения.