Текст книги "На границе империй. Том 10. Часть 16 (СИ)"

Автор книги: Indigo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4

Имперская безопасность ругала Мерфа в коридоре. После аудиенции у императора. Достаточно громко, чтобы услышали в соседних помещениях

Грегор повторил про себя написанное. И для себя решил, что это означало одно из двух.

Либо глава имперской безопасности действительно считал Мерфа виновником своих бед, что было бы просто, понятно и совершенно наивно для разумного его уровня. Либо он намеренно произносил это имя вслух, рассчитывая, что его услышат. Что слово разойдётся по дворцовым коридорам, как сарафанное радио. И значительно опаснее для Мерфа, потому что это означало, что он уже начал формировать мнение о нём. Заранее. Ещё до имперского совета.

Он ещё раз взглянул на сообщение и закрыл его.

Грегор после чего посмотрел на время. До имперского совета оставалось чуть меньше двух часов. Немного. Но достаточно, если грамотно этим временем распорядиться.

Он поднялся с дивана, пересёк кабинет, небольшое помещение и нажал на панель у стены. Сенсор мигнул зеленоватым, на долю секунды задержался на считывании, после чего стена беззвучно отошла в сторону, открывая вход в его личные апартаменты.

Они были весьма скромными для разумного его положения, непривычно скромными. Небольшая комната с низким потолком, глубокими нишами вместо шкафов и единственным окном, закрытым поляризующим стеклом. Никакого вида – только матовый серый прямоугольник, через который в ночное время просачивался свет дворцовых огней. Самым удачным решением в этом помещении Грегор всегда считал личную ванную – светлую, отделанную камнем цвета мокрого пепла. Это была, пожалуй, единственная по-настоящему продуманная архитектурная деталь во всех его личных апартаментах, и он ценил её больше всего.

Вода в ней уже была тёплой. Искин давно знал его режим и включал подогрев заблаговременно, не дожидаясь команды, по первому движению в кабинете и от датчиков давления в полу. За годы совместного существования дворцовый искин изучил привычки Грегора лучше, чем любой из секретарей. Это было неприятно, если задуматься – ощущение, что твои действия давно смоделированы и предсказаны системой, у которой нет ни лояльности, ни враждебности, только данные. Но Грегор об этом старался не задумываться.

Пока он принимал ванну, мысли возвращались к одному и тому же.

Алекс Мерф.

Посол Велин знал, что Мерф жив. Знал давно, ещё во время переговоров, когда ненароком упомянул его имя, накинув поверх лёгкую шутку про камеру для него на Нароке. Эта встреча проходила в малом зале на третьем уровне. Велин тогда стоял у окна, как обычно, и говорил, глядя не на Грегора, а куда-то мимо, в сторону подстриженных кустов. Тогда это казалось случайным: дипломатическая колкость, брошенная вскользь, не заслуживающая отдельного анализа. А теперь получалось, что нет. Ничего случайного у Велина никогда не было. Грегор знал его достаточно долго, чтобы понимать: когда посол Авара роняет что-то как бы невзначай – это именно то, на что он хочет, намекнуть.

Аварский император знал о пророчестве. Знал достаточно много, чтобы упомянуть в официальной ноте и не туманным намёком, а конкретной формулировкой, которая оставляла пространство для интерпретации ровно настолько, насколько нужно. Значит, информацию ему слил кто-то из своих. Разумный с допуском, с пониманием и мотивом. Или несколько разумных, что было гораздо хуже. В этот момент пискнул терминал.

Он вытерся и подошёл к терминалу – небольшой рабочей панели, встроенной в стену прямо у выхода из ванной.

Отложенное сообщение от торгового атташе было написано тем же корпоративным псевдонимом другим. Атташе, очевидно, пользовался одним и тем же поставщиком анонимных адресов и был убеждён, что это делает его переписку защищённой. Это говорило о его уровне осторожности, точнее, о её отсутствии с профессиональной точки зрения, поскольку любой мало-мальски грамотный аналитик мог связать эти адреса по дюжине косвенных признаков. Но сейчас Грегора интересовало содержание, а не форма.

Он прочитал полученный текст.

Атташе сообщал следующее: на одной из малых биржевых площадок нейтрального сектора зафиксировано движение пакетов акций военно-логистической корпорации «Ренар Транзит». Движение крайне аккуратное. Оно прошло через несколько промежуточных структур, каждая из которых была зарегистрирована достаточно давно, чтобы не вызывать немедленного подозрения у стандартного финансового мониторинга. Все финансовые структуры с историей, с оборотами, с легальными акционерами. Те, кто это делал, понимали, что делают. И делали это не наспех – это чувствовалось в самой текстуре операции, в её неторопливой тщательности.

Но самое интересное шло дальше.

Покупатель одного из пакетов был зарегистрирован на Ошире, которого атташе, по его словам, «пробил» через неофициальные каналы. Адрес вёл к банковскому счёту физического лица. Частному счёту. Без корпоративной аффилиации.

И имя того, кому принадлежал этот банковский счёт, было Алекс Мерф.

Грегор закрыл сообщение и долго смотрел неподвижно, глядя в матовую серую поверхность экрана, на котором больше ничего не отображалось.

Это было невозможно по целому ряду причин, каждая из которых была достаточно весомой сама по себе, а вместе они образовывали стену. Офицер флота, тем более офицер с таким статусом, каким Мерф обзавёлся за последнее время, не мог легально торговать акциями военных корпораций. Имперский кодекс прямо запрещал такую торговлю всем флотским – именно для того, чтобы исключить конфликт интересов, когда разумный, принимающий решения о конфликтах или операциях, одновременно имеет финансовую заинтересованность в их результате. Этому правилу было лет больше, чем самому Грегору, и нарушений по нему почти никогда не бывало – не потому, что все были честными, а потому, что наказание было достаточно серьёзным, чтобы отбить любое желание так поступить.

Значит, регистрация счёта была липовой. Это несложно сделать, если знать нужных разумных и иметь достаточно времени. Несколько недель, нужный нотариальный узел в нейтральном секторе. Либо, что ещё вероятнее и значительно хуже, кто-то специально оформил покупку на его имя.

Чья же это работа?

Версия первая: аварская сторона скупала собственные военные корпорации на его имя – чтобы потом предъявить это как доказательство того, что Аратан готовится к войне через посредников. Очень удобная версия. Авар, несомненно, это предъявит как доказательство подготовки к нападению, нарушения договорных обязательств, двойной игры. Это вопрос можно вынести на совет, можно направить запрос по официальным каналам, можно потребовать расследования.

Но можно сделать и иначе. Кто-то создавал этот след – терпеливо, аккуратно, с прицелом на конкретный момент. Который позволяет в нужный момент сказать: вот, смотрите, Мерф торговал акциями. Мерф был связан с аварскими структурами. Мерф не тот, за кого себя выдаёт.

Имперская безопасность ругала Мерфа в коридоре громко. Акции покупаются на его имя. Аварский посол упоминает его по имени на переговорах.

Рисунок складывался. Он был ещё неполным, с недостающими пустыми местами, но рисунок уже читался.

Он поднялся и подошёл к шкафу.

Церемониальное облачение ждало его – аккуратно развешенное, выглаженное, с медальоном на специальной подставке из тёмного дерева. Серебристо-серый цвет дипломатического ранга, тонкие акантовые нити вдоль рукавов, указывающие на принадлежность к дипломатическому ведомству. Коуэлл позаботился об этом ещё с вечера.

Пока он неторопливо облачался, без секретарей, на этот раз, застёгивая каждую петлю в установленном порядке. В голове он формулировал в голове то, что скажет на имперском совете. Это была привычная для него процедура, каждая пауза выверена, каждый возможный вопрос продуман заранее. Он примерно уже знал, как будет развиваться совет. Видел подобное не раз и неплохо понимал, какие реплики последуют первыми, от кого и в какой тональности.

Ноту придётся зачитать вслух. Это протокол. После – дать комментарий по содержанию, изложить контекст переговоров, объяснить, почему соглашение было в шаге от ратификации и почему этот шаг так и не был сделан. Потом начнётся…

Военные ведомства немедленно потребует ответных мер. Министр финансов просчитает издержки. Он скажет это именно так – безлично и деловито, не называя войну войной, а называя её «сценарием эскалации с соответствующими бюджетными последствиями». Глава имперской безопасности будет молчать и смотреть в стол. После вчерашней аудиенции у него не оставалось иных вариантов, кроме молчания и максимальной незаметности.

Все будут смотреть на него, ожидая от него дипломатического решения.

А дипломатического решения у него пока не было.

Была только одна неудобная мысль, которую он пока не озвучивал никому – ни Коуэллу, ни Эссену, ни даже самому себе в полный голос. Мысль, которая неприятно складывалась из всего, что он знал.

Мерф – всё сейчас крутиться вокруг него.

Хотя он не был угрозой. Не поводом для войны. Он не был даже не пешкой в чужой игр. Аварцы реагировали на его появление не как на военную провокацию, не как на нарушение договорённостей. Они реагировали, весьма странно, как в пророчество, в которое, они поверили. С той особой серьёзностью, которая бывает только у тех, кто принял для себя решение: это пророчество настоящее. Это была другая логика совершено непонятная Грегору, и он сейчас думал о том, что за дурь твориться в головах Аварцев. И эта дурь не поддавалась стандартной дипломатии, потому что дипломатия работала с интересами империи и логикой, а не с верой. И хотя бы потому что до этого аварцы плевать хотели все эти пророчества, но что-то там изменилось.

А если они поверили – значит, имели основания поверить. И эти основания были достаточно весомые. Настолько серьёзные, чтобы аварский император поставил своё личное имя под нотой, а не ограничился стандартными дипломатическими каналами. Получался единственный правильный вывод из всего этого, что это пророчество всего лишь предлог, но что тогда послужило основанием для ноты?

Он надел медальон последним. Взял из стола личный искин. И сунул его в нагрудный карман.

После чего вышел в коридор.

Коуэлл уже ждал у двери, как обычно, немного в стороне, с видом предмета интерьера, который просто случайно оказался одушевлённым. Невысокий, сухощавый, с тем выражением спокойной готовности, которое у него не менялось ни в кризис, ни в штиль. Рядом с ним стоял Эссен, выглядевший так, словно провёл ночь если не без сна, то уж точно без покоя: под глазами залегли тени, воротник закрыт на один крючок выше обычного. Видел, как Эссен незаметно потянулся поправить рукав – жест, который выдаёт человека, который не успел собраться так, как хотел.

– Доброе утро, – произнёс Грегор не останавливаясь.

– Добрее, чем вчерашнее, – осторожно ответил Коуэлл, пристраиваясь следом чуть правее и на полшага позади – привычная позиция, которая одновременно означала «я рядом» и «не мешаю».

Грегор покосился на него.

Эссен тихо пристроился чуть за левым плечом и молчал. Он умел молчать в нужное время, что было редкостью в его возрасте.

– Новости из дворца? – спросил Грегор не оборачиваясь.

– Глава имперской безопасности уже в совещательном крыле, – тихо произнёс Эссен. – Прибыл ещё до рассвета. Один, без помощников. Без стандартного эскорта. Сейчас в кабинете у Варта.

– Чем он там занимается?

– Подозреваю, что ждёт либо вас, либо возможности переговорить с императором один на один. До того, как начнётся совет.

Грегор прошёл несколько шагов, не меняя темпа. Глава имперской безопасности в кабинете начальника личной охраны императора. До рассвета. После разноса, устроенного ему императором. Разумные, которым только устроили публичный разнос, не приходят на следующее утро раньше рассвета к разумному, близкому к государю, если только им не нужно что-то очень конкретное. Что-то, чего нельзя просить через официальные каналы. Что-то, что нужно выяснить, прежде чем все соберутся за одним столом.

– Варт принял его?

– Да.

Несколько шагов они прошли молча. Потом Грегор произнёс, не оборачиваясь:

– Найди мне всё, что есть по «Ренар Транзит». Не через официальные каналы. Через торговый реестр нейтрального сектора. Тихо.

– Сделать до совета?

– До совета. – Он на мгновение замедлил шаг. – И ещё одно. Ты проверял вчера биржи?

– Проверял, – сказал Коуэлл. – Военный сектор продолжил рост до утра. Аратанский – подтянулся ещё на три процента. Несколько крупных пакетов перешли через промежуточные структуры.

– Аварские структуры?

– Не все. Часть через нейтральные системы. С фиктивными адресами регистрации. – Одна из регистраций пробита на частное лицо.

– Имя?

Ответ его не удивил – хотя Грегор был почти уверен в том, чьё имя он сейчас услышит.

– Алекс Мерф.

Грегор кивнул. Как кивают, когда слышат именно то, что ожидали услышать – и именно это ожидание оказывается самым неприятным.

– Значит, знали не только аварцы.

Он больше ничего не добавил. Коуэлл понял и промолчал тоже. За годы совместной службы они давно научились разговаривать паузами – это был, пожалуй, самый точный язык из всех, которыми Грегор владел.

Галерея второго уровня вела мимо Зала Договоров. Мозаичный пол и стены здесь украшали гербы, печати, имена государств, которые когда-то заключили договора с империей. На постаментах стояли статуи геральдических животных, звёздные символы, древние знаки и каждый постамент был создан с той скрупулёзностью, которая бывает только у разумных, работающих для потомков. Некоторых из этих государств давно не существовало. Некоторые изменили флаги и названия. Некоторые просто растворились в составе империй. А их гербы так и остались на полу, безупречно выполненные. Как символы договорённостей, которые когда-то давно казались вечными.

Зал Имперского совета был устроен так, чтобы никто не чувствовал себя в безопасности. Это было сделано намеренно. Высокие потолки создавали акустику, при которой любое слово, произнесённое даже вполголоса, всё равно достигало противоположного конца стола – а именно там сидел император. Стол был достаточно длинными. Никаких мягких кресел здесь не было. У тяжёлых стульев спинки прямые, твёрдые, чтобы при долгих заседаниях у всех начинала болеть спина, и не было это неслучайностью.

Грегор занял своё место третьим слева. Привычное. Нейтральное со всех точек зрения. Достаточно близко к императору, чтобы быть услышанным без усилий, достаточно далеко от края.

Все уже находились на своих местах. Военное ведомство было представлено в лице маршала Форта – крупного, широкоплечего, разумного с короткими седеющими волосами и большими руками, которые выглядели так, словно он до сих пор проводит большую часть времени на тренажёрах. Министр финансов Аэн сидел с папкой, уже открытой, в ней лежал планшет – это означало: он пришёл с цифрами и намерен их использовать, независимо от направления разговора. Глава имперской безопасности Нарт Сальен сидел с видом разумного, которого ничто не тревожит, со слишком безмятежным видом, что само по себе было красноречивым признаком противоположного. Советник императора по внутренним делам – пожилой, молчаливый был задумчив. Контр-адмирал Кертис. Немолодой разумный командующий флотами империи. Сидел за столом с тем выражением, которое бывает у разумных, привыкших слушать больше, чем говорить, и редко ошибающихся в выводах.

Осмотревшись, Грегор понял, что император решил собрать малый имперский совет. В его понимании ситуация требовала большого – полного состава. Но, видимо, император боялся утечки. Или чего-то хуже утечки: того, что на большом совете кто-то скажет то, что не стоит знать всем.

В этот момент к нему на нейросеть пришло сообщение. Без идентификатора отправителя – только адрес, который он мгновенно опознал как зашифрованный личный канал. Отправитель был формально неизвестен. Но сообщение было от брата.

«Брат, у меня проблемы», – гласила первая строчка. – «Отправляю только так, другой возможности нет. Помоги, если сможешь. На нас на…»

Текст обрывался.

Грегор перечитал дважды. Младший брат не писал ему уже несколько месяцев. Не потому, что между ними была размолвка – просто так сложилось, как складывается у разумных, которые живут на расстоянии в несколько систем и у каждого из которых своя жизнь. Но брат никогда раньше не писал вот так – с обрывом на полуслове. Что там могло произойти? Он тут же попытался связаться напрямую, открыв канал обратной связи – ответа не последовало. Тишина. Полная. Он дал задание помощникам через нейросеть, не произнося ни слова вслух, связаться любыми доступными способами с братом и выяснить, что у них там случилось, официальными и не очень. После чего отключился.

Совет начинался через несколько минут, и он не мог позволить себе думать о двух вещах одновременно. Не сейчас.

Императора ждали пять минут. Это тоже было частью архитектуры совета – пять минут ожидания, в течение которых все присутствующие успевали произвести финальную оценку союзников и противников, скорректировать позицию, задать себе последний вопрос: стоит ли говорить то, что они собирались сказать. Иногда за эти пять минут менялось всё.

Грегор использовал их по-своему: посмотрел на каждого по очереди, не дольше двух секунд на разумного, стараясь не встречаться взглядом ни с кем. Форт был спокоен, немного напряжён в плечах, но это у него обычное. Аэн – листает данные, не отрывает глаз от планшета, что означает либо интерес, либо нежелание разговаривать до начала. Сальен – единственный из всех, кто смотрел прямо перед собой в стол не двигаясь.

Когда вошёл император, все поднялись. Он жестом велел садиться – коротким, без церемоний, почти нетерпеливым. Это тоже был сигнал: разговор предстоит деловой и серьёзный.

Он сел. Посмотрел на Грегора. Прямо без предисловий.

– Нота, – произнёс он.

Грегор раскрыл свой личный искин. Перед ним появился текст ноты. Он его зачитал. Медленно – как предписывал протокол, и даже немного медленнее, чем предписывал протокол.

После того как он закончил и сел на место, наступила тишина.

Первым нарушил её, как обычно, маршал Форт.

– Это ультиматум, – заявил он. Голос у него был спокойный, деловой. Аварская сторона требует официальных извинений под угрозой войны. – Он помолчал секунду. – Мне непонятно другое. Откуда взялась такая сумма неустойки? Цифра обоснована чем-то конкретным или это просто угроза? И главное: откуда у них данные, что Мерф жив? Насколько я помню, он был официально признан погибшим три года назад. Реестр флота, некролог в ведомостях, всё по протоколу. Так откуда?

Он обвёл взглядом стол. Вопросительно, как разумный, который уже знает, что заданный им вопрос непонятен не только ему, но и хочет убедиться, что остальные за столом это тоже понимают или могут что-то прояснить. Увидев, что никто ему ничего не собирается прояснять, он добавил, посмотрев на Грегора:

– И, собственно, какие у нас варианты, Грегор? Как я понимаю, их два: принять или не принять.

– У нас есть больше двух вариантов, – ответил ему Грегор спокойно. – Варианты у нас есть.

– Дипломатические варианты, насколько я понимаю, – произнёс маршал с тем оттенком, которым военные говорят о дипломатии, когда хотят сказать «затянуть время» Грегор, ты понимаешь, что пока мы ищем дипломатические варианты, Авар стягивает флот к нашей восточной границе? Наши разведчики фиксируют передвижения их десантных кораблей и линейных единиц вторую неделю. Это не учения. Это развёртывание.

Несколько разумных за столом переглянулись. Для части присутствующих это прозвучало как новость. Для Грегора – нет. Он читал доклад разведки ещё прошлой ночью и знал об этом, хотя детальной картины в докладе не было. Но важным сейчас было другое: как маршал произнёс это. Он начал первым, прежде чем Грегор успел, что ответить. Форт умел расставлять тезисы и, похоже, с ним, перед заседанием поговорил глава имперской безопасности.

– Стягивание флота – стандартный аварский ответ на любой кризис, – ответил Грегор. – По всей вероятности, это попытка оказать давление на нашу переговорную позицию, а не реальная подготовка к нападению. По данным разведки, у них нет логистики для полноценной наступательной кампании на этом направлении в ближайшие два месяца. – Он выдержал паузу. – И это не моё мнение, это данные разведки. Если нужно, могу предоставить аналитику в развёрнутом виде прямо здесь.

Министр финансов Аэн кашлянул. Спокойно и методично, как кашляет человек, у которого уже готовы свои цифры и который ждёт только момента, чтобы их произнести.