Текст книги "На границе империй. Том 10. Часть 15 (СИ)"

Автор книги: Indigo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

И всё же – в последний момент, уже у самого трапа – не удержался. Обернулся.

Мила стояла там же, держа детей за руки. Алекса махала – быстро, изо всех сил, как машут только дети, когда очень хотят, чтобы их заметили. Макс не махал – просто смотрел. Серьёзно, по-взрослому, чуть исподлобья.

Этот взгляд я запомнил надолго.

Глава 5

Как только поднялся на борт, тесть закрыл за мной дверь и сразу обернулся:

– Ты уже подумал над тем, что возьмёшь с собой? – с ходу спросил он.

– Да, – ответил ему, хотя всё ещё обдумывая ответ. – Вряд ли пиратам нужны большие силы для захвата станции. Им смысла нет тащить туда много кораблей. Станция, насколько я понимаю, совсем небольшая?

– Алекс, это может оказаться ловушкой.

– Ловушкой на кого?

– На тебя, Алекс.

Покачал головой в ответ.

– Не думаю. Никто ведь не знает, что ты отправил меня. Да ещё с таким боем.

– Император знает, а там у тебя точно есть недоброжелатели.

– Это, конечно так, но всё слишком спонтанно для ловушки, – прошёлся вдоль борта, заглянул в иллюминатор, посмотрел, что происходит в ангаре. – К тому же наверняка даже император знал, что после взрыва меня едва откачали. Об этом, я уверен знают и мои враги. А кто-то из моих врагов мог узнать о том, что он меня отправляет сейчас туда? Раненого, после двух тяжёлых ранений? Это, конечно, может многое поменять в их планах, но слишком мало времени для этого.

– Смотри сам, как знаешь.

– Одним словом, я решил, возьму вот этот новый линкор – он сейчас флагман флота, – два рейдера и пару фрегатов.

– Немало?

– Думаю, даже это много и столько там не нужно.

Тесть нахмурился.

– Может, крейсера возьмёшь вместо рейдеров? Они гораздо крепче.

– Нет, они медленные.

– Эти крейсеры самые новые, недавно с верфей прислали.

– Всё равно медленные. Мне нужна скорость. Именно поэтому я и выбрал эти корабли.

– Ладно, как знаешь, тебе виднее. – он помолчал, потом добавил с заметным беспокойством: – Только учти: ты выбрал самые новые корабли и экипажи на них почти все недавно скомплектованные. В бою многие ещё не бывали. Там, конечно, есть опытные офицеры, но их мало.

– Это поправимо. Знаешь, меня волнует другое. И больше всего меня интересует: боекомплекты у них полные?

– Сейчас проверю, – он заглянул в свой планшет. – Да, боекомплекты полные.

– Это сейчас самое главное.

Тесть протянул мне свой планшет.

– Вот все данные по станции. Их мало. Сам понимаешь – в связи с её секретностью.

– Понимаю. У вас ничего не меняется. – взял планшет в руки, полистал. Несколько страниц, схема внешнего периметра, пара размытых снимков. Густые белые пятна там, где должны были быть подробности. – А теперь послушай меня.

– Что ещё? – он прищурился.

– Ты сейчас сказал о ловушке, и у меня появилась другая мысль.

– Какая?

– О том, что ловушка, возможно, и есть, но не там и не на меня. Хотя может быть и так…

– Вот сейчас я тебя совсем не понимаю, – тесть удивлённо посмотрел на меня. – А на кого?

– На тебя.

– Не понял?

– Всё просто. – вернул ему планшет, глядя на него в упор. – Вначале они пытались уничтожить командование флотом, а сейчас пытаются убрать отсюда побольше кораблей.

Он помолчал, явно осмысливая мою мысль. Видимо, я высказал то, что не назвали вслух, но о чём он сам уже догадывался.

– Думаешь, готовят полномасштабное нападение на центральную базу флота?

– Есть такое подозрение. На твоём месте отправил бы главного инженера вместе с СБ проверить ключевые точки на станции. Опасаюсь, что тени оставили за собой сюрпризы в виде закладок.

– Я так понимаю, ты считаешь, что взрыв, от которого тебе досталось, – тоже их работа?

– Есть такое подозрение. Но заряды установили явно не они сами – кто-то из местных. Сбш-ник или техник. Здесь надо искать. И всё проверить.

В этот момент в закрытую наружную дверь шлюза кто-то начал настойчиво стучать.

– Тебя понял, подумаю…

Вице-адмирал открыл дверь шлюза.

– Хватит уже совещаться, лететь пора! – заявила появившаяся в салоне тёща.

Она притащила с собой внушительную гору вещей и сразу принялась осматриваться в поиске подходящей каюты. За ней следом появились дочь с сыном, а за ними – Мила, и последней зашла Лера. Все тоже несли вещи – судя по всему, тёщины, потому что дружно последовали за ней в выбранную каюту. Дети под присмотром деда начали изучать детали и осматривать челнок. Дед был явно рад общению с ними, с удовольствием отвечал на оба голоса, наверное, понимая, что Мила своё обещание выполнит. Честно говоря, и сам хотел бы пообщаться с ними перед вылетом, но времени не оставалось.

Прощание вышло недолгим. Обнял обеих жён одновременно и сказал им, что очень их люблю, а наших детей – обожаю.

– Папа, а ты когда вернёшься? – спросил сын, поднимая на меня серьёзные глаза.

Присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.

– Как только закончу дела – сразу прилечу. Обещаю.

– А если тебя снова взорвут? – Дочь смотрела с тревогой, и в её взгляде читался страх.

Вопрос застал врасплох. Дети оказались гораздо наблюдательнее, чем думал. Видимо, слышали разговоры взрослых и понимали больше, чем хотелось бы.

– Не взорвут. – Не переживай за меня, – я постарался говорить уверенно. – Я обещал вернуться, и слово всегда держу.

– Всегда? – недоверчиво переспросила дочь.

– Всегда! – твёрдо подтвердил и крепко обнял обоих.

Мила молча наблюдала за нашим прощанием, и было видно, как она старается сдержать слёзы. Лера стояла чуть поодаль; лицо спокойное, но напряжение выдавали плотно сжатые губы.

– Береги себя, – тихо сказала Мила, когда поднялся. – И возвращайся целым.

– Постараюсь. – Попытался улыбнуться, но получилось не очень убедительно.

Лера подошла ближе, ещё раз обняла.

– Ты нужен нам живым, а не героем, – прошептала она на ухо. – Помни об этом.

После чего сунула мне в руки свёрток и отступила.

Все вместе направились на выход. Посмотрел на свёрток. Вице-адмирал последним покинул челнок, дверь шлюза за ним сразу закрылась.

Честно говоря, большую часть времени молчал, понимая: просто так меня никуда бы не отправили, дав долечиться. Но моим мнением никто не поинтересовался – хотел ли лететь, хотел ли расставаться с семьёй. Ответ был бы категоричным «нет». К сожалению, я находился в такой ситуации, где только непонятное пророчество имперского псиона удерживало меня подальше от карающих органов империи, да ещё немного везения – которое, по сути, сложно было назвать везением. Взрыв хотя и прикончил начальника контрразведки, явно точившего на меня зуб, но мне самому досталось весьма серьёзно.

И тут понял, что чего-то не хватает. Лану забыли! Вспомнив о ней, сразу направился в рубку. Челнок уже готовился к вылету. Два пилота удивлённо посмотрели на меня, когда заглянул к ним.

– Парни, тормозим – Лану забыли.

– А вы кто? – спросил первый пилот, изучая меня с видом разумного, который ожидал кого угодно, только не меня.

Дожил. На восьмом флоте не знают, кто такой Алекс Мерф. Впрочем, тут же вспомнил слова вице-адмирала о том, что на кораблях – новобранцы.

– Меня зовут Алекс Мерф, моё флотское звание – адмирал флота. – Представился официально, после чего удостоился двух скептических взглядов. Одновременно вспомнил себя в зеркале – утром – и примерно понял, почему они так смотрели.

– А почему на вас арестантская роба? – поинтересовался второй пилот.

Всё это время краем глаза наблюдал, как Мила с Лерой, детьми, тестем, Багирой и няней устраиваются на платформе, а потом платформа с ними медленно покидает ангар.

– Что ты спросил? – уточнил у пилота, когда внутренние ворота ангара начали закрываться.

– Что у вас с одеждой? – уточнил пилот.

– С одеждой? А, ты про арестантскую робу… – пожал плечами. – Что в СБ выдали, то и надел. Начальнику СБ потом отдельно передам от меня привет за заботу о моём гардеробе.

Немного помолчал, глядя на закрывшиеся ворота. За ними уже ничего не было – только металл и тишина.

– Стоп, а где медик?

– В трюме, – ответил первый пилот. – Разбирается там с чем-то на платформе.

– Понятно. Тогда чего ждём? Взлёт – и на линкор.

– Разрешение ещё не получено… Всё, получено – вылетаем.

– Отлично.

Оставив рубку, направился в трюм. Лана разбирала медицинское оборудование, аккуратно выкладывая его рядами прямо на пол рядом с платформой.

– Ты как раз вовремя, – она посмотрела на меня, заметив меня и оторвавшись от своего задания.

– Думал, тебя забыли.

– Не забыли, разбираюсь здесь с выданным оборудованием. Садись пока сюда. – Показала на пассажирское сиденье платформы.

– Что случилось?

– Не сказала тебе раньше. – Голос у неё стал чуть серьёзнее. – Я установила тебе специальный шунт для стабильной работы сердца. Надо проверить его параметры. Тебе вообще нельзя было брать детей на руки и поднимать что-либо тяжёлое. Может произойти остановка сердца, и даже шунт тебе не поможет. – Чуть помолчав, добавила: – Что это у тебя за свёрток?

– Не знаю, – Лера сунула в последний момент.

– Разверни. – Лана подключала какой-то прибор к планшету не отрываясь. – Посмотрим, что там.

Развернул свёрток. Внутри оказался комплект формы адмирала флота – новенький, с иголочки, с золотыми адмиральскими погонами, идеально отутюженный.

Улыбнулся, представив, как Лера умудрилась раздобыть форму за такой короткий срок. Предыдущую я почти не носил – надел раза два, а потом пришлось оставить на корабле. Её посекло осколками, и вдобавок она была вся в моей крови и грязи от вентиляции. Видимо, Лера решила, что её уже не восстановить, и заказала новую. Или воспользовалась своими связями в службе снабжения, или просто попросила тестя. В любом случае она была права – арестантская роба точно не добавляла мне уважения.

– Что там? – поинтересовалась Лана, не отрываясь от приборов.

– Форма. – Аккуратно сложил её обратно. – Лера позаботилась.

– Умная женщина, – кивнула Лана. – Хорошо. Теперь сиди спокойно – проверю показатели шунта.

Она приложила датчик к груди, и на экране планшета появилась серия графиков. Лана нахмурилась, изучая данные.

– Алекс, ты, похоже, не понимаешь, в каком состоянии находишься, – голос у неё стал жёстче. – Шунт компенсирует повреждения, но он не всесилен. Любая серьёзная физическая нагрузка, стресс, резкие движения – и может случиться новая остановка.

– Понимаю, – кивнул в знак согласия. – Но ты ведь понимаешь, выбора у меня нет.

– Выбор всегда есть, – возразила она, не поднимая взгляда от экрана. – Ты мог отказаться от задания. Сослаться на медицинские показания.

– И что тогда? – Посмотрел ей в глаза. – Император лично даёт приказ, а я отказываюсь? Думаешь, это нормально закончится?

Лана помолчала, глядя на экран.

– Нет, конечно, – ответила она, немного подумав. – Но мне не всё равно. Моя задача – следить за твоим здоровьем. А ты сейчас балансируешь на грани.

– Именно поэтому ты и летишь со мной, – напомнил ей. – Чтобы эту грань контролировать.

Она вздохнула и убрала датчик.

– Показатели относительно стабильные. Пока держится. Но тебе нужно беречь себя. Никаких подвигов, никакого геройства. Ты не бессмертный!

– Не обещаю, – честно ответил ей.

– Знаю, как ты обещаешь… – при этом она закатила глаза. – Поэтому и взяла с собой усиленный медицинский комплект. И ещё кое-что.

Лана достала из сумки небольшой инъектор.

– Это экстренный стимулятор. Если почувствуешь, что сердце даёт сбой, – колешь сюда. – Указала на область груди. – Даст тебе минут десять-пятнадцать форы. Этого должно хватить, чтобы я успела добраться до тебя.

– Оптимистично, – усмехнулся, принимая инъектор. – Всего десять – пятнадцать минут между жизнью и смертью.

– А ты хотел вечность? – она тоже усмехнулась. – Ты же адмирал, должен уметь распоряжаться временем эффективно.

– Ладно, – покрутил инъектор в руках и убрал его во внутренний карман. – Договорились.

– Теперь переоденься. – Лана кивнула на свёрток. – Будет странно, если адмирал флота появится на флагмане флота в арестантской робе. Экипаж подумает, что новый командир – беглый арестант.

Взял свёрток с формой и направился к одной из кают челнока. Переодевание заняло несколько минут. Форма сидела не идеально, я сильно похудел, а Лера заказывала по прежним размерам. Рукава были чуть длинноваты, в плечах немного болталось. Но золото погон лежало ровно, и в целом всё выглядело как надо. Впрочем, я всё равно был ей благодарен.

Посмотрел на себя в зеркало. Странное ощущение. Ещё несколько дней назад – полумёртвое тело на операционном столе. А теперь веду эскадру в бой.

Империя умела использовать разумных.

На флоте это быстро понимаешь не умом, а нутром. Когда тебя списывают, возвращают, снова списывают и снова возвращают. Начинаешь чувствовать себя не разумным, а инструментом, который достают из ящика ровно тогда, когда он нужен, и убирают обратно, едва надобность отпадает. Никакой благодарности. Никакого интереса к тому, что у тебя на душе. Только звёздочки падают на погоны в качестве награды, о которых ты не просил, а потом очередной приказ.

– Вот так гораздо лучше, – одобрительно кивнула Лана, когда я вернулся в трюм.

Она стояла посреди тесного металлического отсека, окружённая медицинскими кейсами и упакованными контейнерами с оборудованием – аккуратно застёгнутыми, пронумерованными, готовыми к переноске. Её взгляд прошёлся по мне с профессиональной скрупулёзностью врача, оценивающего пациента.

– Теперь ты на адмирала похож, – добавила она с едва заметной улыбкой, в которой смешались тепло и привычное беспокойство.

Адмиральский мундир сидел непривычно. Я чуть повёл правым плечом, проверяя, как отзываются недавно сросшиеся рёбра, и тут же тупая тягучая боль немедленно дала о себе знать, расползаясь от места разреза до самой лопатки. Ланин взгляд немедленно стал острее.

– Не надо так делать, – сказала она тоном, не допускающим возражений.

– Просто проверяю.

– Проверяй словами. Не телодвижениями.

Челнок неожиданно качнуло – резко, с характерным рывком ускорения. Я машинально вцепился в ближайшую скобу на стене и чуть не выругался – не от боли, хотя рёбра немедленно отозвались болью, а от неожиданности. Автопилот перестраивался на новый курс.

Почти сразу подключился к бортовой системе и вывел на внутренний экран картинку с камер наружного наблюдения.

То, что я увидел, заставило меня внутренне напрячься.

Все корабли моей эскадры два рейдера, два фрегата и флагманский линкор на дальнем фоне, уже разгонялись для ухода в гиперпространство. Мы их догоняли на максимальной скорости для челнока, и по расчётам автопилота нам предстояло стыковаться с линкором на ходу.

Без приказа полетели, – мрачно отметил я про себя. Хотя, наверное, приказ они получили ещё от тестя. Он их отправил, пока у него шли разборки с тёщей. Выиграл для нас немного времени, но и смотреть в глаза жене, судя по всему, не захотел.

Кстати, о тёще.

Я обернулся. Дверь, ведущая в единственную каюту челнока, была плотно закрыта. С тех пор как она вошла туда после взлёта, не показывалась. Даже взглядом не удостоила. Словно меня не существовало.

Ну и ладно, – сказал я себе, хотя странная заноза где-то под рёбрами – там, где рёбра уже не болели физически, – упорно давала о себе знать.

– Лана, – спросил я, переводя взгляд на неё. – А ты чего не взяла личные вещи?

– Что значит «не взяла»? – Она слегка нахмурилась и кивнула куда-то себе за спину. – Взяла, вон целая сумка с вещами.

Сумка и впрямь стояла у борта – плотная, стандартная, флотская. Весьма скромная на фоне того, что утаскивала в трюм тёща: там фигурировали как минимум четыре объёмных кейса.

– Я вот ничего не успел с собой взять, – озвучил я свои мысли, разглядывая пустой пояс без кобуры. – Нет ни оружия, ни скафандра.

– Чего⁈ – Голос Ланы немедленно потерял всю медицинскую сдержанность. – Какое тебе оружие? Ты серьёзно?

– На всякий случай.

– На всякий случай тебе нужна не пушка, а исправно работающий шунт! – Она уже стояла передо мной, и в её тёмных глазах горело то самое профессиональное праведное раздражение, которое я за последние месяцы научился распознавать безошибочно. – Тебя ещё лечить и лечить требуется. Миокард не железный, Алекс. Ты понимаешь это?

– Понимаю, – ответил я. – Но в бой же я не полезу.

– Хорошо хоть это понимаешь.

– Ну я так просто. Для уверенности.

Глава 6

– Никакой уверенности! – Она ткнула в меня указательным пальцем, так что я на мгновение ощутил себя нашкодившим пацаном. – Прилетаем, быстро разбираешься с пиратами и обратно на базу долечиваться. Что здесь, может быть неясно?

– Понял, прилетаем, разбираемся с пиратами, улетаем. – ответил ей. – План предельно прост и понятен.

Но про себя всё равно пожалел, что не вооружён. Впрочем, в чём-то она была права – адмиралы на абордаж точно не ходят, это занятие для молодых и здоровых. Но в моей крови уже бродил адреналин, такой знакомый, такой родной. Несмотря на ранения, на усталость, на тупую боль, что-то внутри меня требовало действия и борьбы. Я слишком долго пролежал без дела и соскучился по действиям. И теперь я рвался в бой, доказать всем, но прежде самому себе, что я по-прежнему могу громить пиратов. И не зря моего имени боялись все пираты в округе.

– И ещё, – добавила Лана чуть тише, но не менее твёрдо, кладя руку на мой локоть. – Ты главное помни: как прилетим на линкор – первым делом в медсекцию. Мне нужно развернуть там полноценный госпиталь на случай, если ты решишь снова проверить прочность своего сердца. А то ты, как только пиратов видишь, сразу в бой рвёшься.

Удивлённо посмотрел на неё. Видимо, она настолько хорошо меня знала, что всё, что я чувствовал, передавалось и ей.

– Сначала мне нужно встретиться с командиром корабля и старшими офицерами. Представиться, так сказать.

– Только не затягивай, – предупредила она, и в её голосе появилась та интонация, которую я про себя называл «попробуй рискни». – У тебя через два часа приём препаратов. Пропустишь – и твой шунт начнёт барахлить. Давление поднимется, появятся аритмия. Тебе это надо перед боевой операцией?

– Не надо.

– Вот и я о том же. Два часа, Алекс. Не больше.

Шлюз челнока открылся с характерным шипением выравнивающегося давления. За ним открылась лётная палуба линкора – огромное пространство с высокими потолками, покрытыми противопожарными панелями, рядами специальных захватов и креплений вдоль стен и характерным запахом. Смеси технических жидкостей, горячего металла и очищенного воздуха замкнутого контура. Обычный флотский запах.

При этом совершенно пустая. Лишь пара дроидов сейчас покидали её.

Из разумных меня никто не встречал.

Бардак, – первая мысль была именно такой, короткой и злой. – А где все?

Пилоты вышли из кабины следом за мной и, заметив адмиральскую форму на мне, застыли с видом людей, которые не совсем понимают, что происходит.

– Алекс, а где все? – спросила вышедшая за мной Лана, оглядываясь по сторонам с таким выражением на лице, как было только что у меня.

– Хороший вопрос, – ответил ей.

– Мне надо, чтобы помогли донести всё до медсекции линкора. У меня там четыре контейнера с оборудованием, диагностический комплекс и два блока экстренного реанимационного набора.

– Понял. Сейчас всё решим, – подключился к местному искину, интегрируясь в корабельную сеть через стандартный протокол командирской идентификации. Первое, что сделал – проверил реестр персонала. – Так, сперва назначим тебя командиром местной медсекции.

Пауза в три секунды, пока система обрабатывала запрос.

– Готово. Ты командир местной медсекции.

– Это, конечно, приятно, – Лана перевела на меня взгляд с тем особым выражением, которое означало «я, ценю твои усилия, но ты слегка промазал мимо цели», – я просила тебя о другом. Мне надо доставить всё оборудование в медсекцию. Физически. Руками или дроидами.

– Сейчас и это решим.

Я выпрямился и поднял голову.

– Искин, как слышишь меня?

– Отлично слышу вас, адмирал, – ответил мужской голос корабельного искина – ровный, чистый, с лёгкой формальной интонацией. Хороший искин. Новый. Сразу чувствуется. Никаких задержек.

– Искин, слушай мою команду! – я намеренно повысил голос, вкладывая в него командные тона. – Боевая тревога! – зло рявкнул вверх. – Абордажной секции линкора, срочно вооружиться и прибыть для отражения нападения на лётную палубу линкора!

Где-то в глубине корабля взвыли сирены – долгий нарастающий вой, который приближался и который подхватили сирены, установленные на лётной палубе, за которыми последовало трёхкратное мигание аварийного освещения. Оранжево-красные проблески превратили пустую лётную палубу в нечто зловещее.

– Искин, десять минут – обратный отсчёт.

– Принято, адмирал. Отсчёт пошёл.

– Алекс, – Лана произнесла моё имя с той интонацией, которая на медицинском языке означает «пациент делает что-то клинически нецелесообразное», – по-моему, это уже перебор.

– Это не для тебя, – ответил ей, спускаясь вниз по трапу челнока, ноги при этом немного гудели, хотя я старательно делал вид, что это не так. – Это для меня. Здесь экипаж молодой, только после учебки. Должен я знать, на что они способны перед операцией. А на обратном пути они тебе помогут с оборудованием.

Она посмотрела на меня долгим взглядом и, судя по всему, решила временно принять мою логику.

Шла уже двенадцатая минута.

На тринадцатой в дальнем конце коридора раздался наконец топот ног. Нарастающий, тяжёлый, с характерным бряцанием снаряжения. На тридцатой минуте на лётной палубе появились первые абордажники.

Их было мало.

Они вошли в боевом порядке, но скорее в таком, который им казался боевым рассыпным порядком. Оружие в руках, взгляды настороженные, движения напряжённые. Увидев меня и Лану, стоящих у трапа челнока, они сначала взяли нас на прицел. Потом, не обнаружив никаких признаков нападения и угрозы с нашей стороны, медленно опустили оружие. По их лицам пробежала смесь облегчения и растерянности.

– Так! – сказал я. – Почему вас так мало?

– Здесь не все, – ответил один из них – рослый парень лет двадцати трёх с нашивкой рядового и новым скафандром без единой царапины.

– Командир ваш где?

– Скоро прибудет.

– Передай ему, что я уже заждался.

Вскоре стали прибывать остальные – небольшими группами, кто-то на бегу, застёгивая разгрузку, кто-то, ещё придерживая шлем, не успев закрепить его на поясе. Лётная палуба постепенно наполнялась разумными и шумом.

– Вот видишь, а ты ещё спрашивала зачем, – шепнул я Лане.

Она не ответила, но я заметил, как её взгляд стал задумчивым. Она смотрела на абордажников с тем же вниманием, с каким смотрела бы на поступающих в приёмный покой пациентов. Оценивала. Считала. Делала выводы.

Когда все прибыли, попросил искин произвести перепись личного состава. Система сработала мгновенно, наложив на моё поле зрения сетку идентификационных меток.

– До штатной численности не хватает двоих, – доложил мужской голос искина.

– Так, а где ещё двое? – поинтересовался я у столпившихся абордажников.

Пауза.

– В медсекции они, – ответил кто-то из толпы.

– Лана, проверь, – сказал я. – Пока я с этим сбродом буду разбираться, – и хмуро посмотрел на абордажников.

Она кивнула коротко, без лишних слов.

А я медленно прошёлся вдоль строя.

Молодые лица. Скафандры новые, без отметин, без залатанных дыр, без выгоревших пятен от близких попаданий. Разгрузки кое-где расстёгнуты. Оружие держат небрежно – кто-то слишком высоко задрал ствол, кто-то просто положил руку на приклад без должного хвата. Так держат инструмент, которым редко пользуются. Не оружие, которое может спасти или убить.

Боевого опыта – ноль, – констатировал я про себя с нехорошим чувством. – Учебка и три месяца на базе.

– Кто из вас командир? – громко спросил у них.

– Я, – ответил один из толпы, выступая вперёд. Среднего роста, черноволосый, с квадратной челюстью и напряжёнными плечами.

– Фамилия и звание!

– Лейтенант Баренс.

– Смирно, лейтенант! – голос вышел жёстче, чем я, возможно, планировал – но именно то, что требовалось. – Команда всех касается! Общее построение!

Строй выровнялся с запозданием в несколько секунд – тоже слишком долго.

– Запомни, лейтенант, – продолжил я, медленно чеканя каждое слово. – Твои абордажники – нет, твой сброд – только что не выполнили стандартные требования по боеготовности. Ты прибыл через тридцать минут вместо положенных десяти. Если бы сейчас было реальное нападение – противник уже захватил бы корабль, перебил экипаж и улетел на новейшем линкоре к чёрту на рога. А ты со своим «сбродом» явился бы как раз вовремя, чтобы посмотреть на пустоту космоса.

Лейтенант побледнел. Его скулы напряглись, но он не пошевелился.

– Объяснения у тебя есть?

– Так получилось, адмирал, – выдавил он. Пауза. – Треть личного состава только прибыла из увольнения.

– Из увольнения, – повторил я. Именно тут я почувствовал его – слабый, но вполне различимый запах. Алкоголь. Не свежий, но присутствующий. – А думаю, почему я сейчас чувствую запах алкоголя. Теперь понятно. Корабль в боевом походе, через считаные часы предстоит столкновение с противником – а треть абордажной команды в увольнении. Кто дал разрешение?

– Старпом, адмирал.

Я медленно выдохнул, понимая, что сейчас надо сдерживать себя.

– Искин, вызвать старпома на лётную палубу. Немедленно. И командира корабля тоже.

– Есть, адмирал.

Пока ждал, снова прошёлся вдоль строя.

Три месяца, – крутилось в голове. – Три месяца на базе, и дисциплина летит в тартарары. Флотская учебка выгоняет их собранными и острыми, как новый клинок. А потом три месяца покоя – и всё это медленно стачивается. Ржавеет. Это всегда так бывает. Это не вина их – это вина тех, кто должен был держать их в тонусе и не сделал этого.

– Лейтенант, – окликнул я Баренса. – Когда в последний раз твоя команда проходила учебные абордажные тренировки?

– Месяца три назад, адмирал.

– Три месяца, – повторил я задумчиво. – А стрельбы?

– Перед вылетом из учебной базы были. Месяц назад.

– Понятно.

– Искин, слушай мою команду! Абордажной команде линкора назначается учебная тревога каждые сутки до конца похода. Стрельбы – каждые сутки по три раза. Физподготовка ежедневно, утром и вечером. Лейтенант Баренс, ты лично отвечаешь за то, чтобы через неделю твои бойцы умели хотя бы правильно держать оружие и не путали приклад со стволом – или снимешь свои лейтенантские погоны.

– Есть, адмирал!

– Хотя… Искин, передай этот приказ на все корабли эскадры. Всех касается.

– Выполнено, адмирал.

– И искин, напомни мне проконтролировать тренировки лично. А теперь – будем выводить из вас алкогольный дух. Всех касается! Упор лёжа принять!

В этот момент на лётной палубе появились двое офицеров.

Первый – полноватый разумный лет сорока, с недовольным лицом человека, которого оторвали от чего-то крайне важного. На ходу застёгивал мундир – пальцы на пуговицах торопились, и это было заметно. Второй – худощавый, лет тридцати пяти, и легко угадываемой заторможенностью движений человека, которого только что подняли со сна.

Они увидели меня.

Оба застыли на месте одновременно. По их лицам прошла одна и та же волна – удивление, за которым пришёл шок, за которым пришло то особое выражение, которое я видел у людей в момент, когда реальность расходилась с ожиданием примерно на сто восемьдесят градусов.

– Адмирал Мерф? – недоверчиво протянул полноватый, глядя на меня так, словно проверял, не галлюцинация ли я. – Вы… живы?

– Как видите, капитан, слухи о моей смерти несколько преувеличены, – сухо ответил я. – Представьтесь!

– Старший помощник Хольберг, – отрапортовал худощавый, неловко пытаясь принять бравый вид, который с заспанным лицом категорически не давался.

– Я, вообще-то, не к вам обращался, – сказал я, переводя взгляд на второго офицера.

– Капитан линкора Рейман, – представился второй.

Я оглядел его с тем же внимательным взглядом, с каким смотрел на абордажников. Командир флагманского линкора. Одного из самых мощных боевых кораблей флота Империи. Выглядел он, как курсант после первой увольнительной: китель кое-как застёгнут, на ткани – мятые складки, которые не разгладишь одним движением.

– Капитан Рейман, доложите обстановку на корабле.

– Корабль следует в составе эскадры курсом на точку перехвата пиратов, – начал командир, слегка выпрямляясь. – Время до ухода в гиперпространство… сорок шесть минут. Экипаж…

– Экипаж совершенно не готов к бою, – закончил я за него. – Треть абордажной команды – только из увольнения. Я правильно понимаю ситуацию, капитан?

Рейман сглотнул. Его кадык дёрнулся вверх и вниз.

– Адмирал, мы не ожидали столкновения с противником в ближайшие сутки…

– Не ожидали? – Сделал шаг к нему и посмотрел прямо в глаза – приём, который работает безотказно, потому что очень немногие умеют выдерживать мой прямой взгляд. – Капитан, вы командуете линкором флагманского класса в составе боевой эскадры, летящей на перехват пиратского соединения. И вы «не ожидали столкновения»? А чего тогда вы ожидали? Экскурсии на пиратский корабль? И что пираты вам её проведут?

Капитан Рейман побледнел. Подбородок слегка дрогнул.

– Адмирал, я… мы получили приказ о выходе всего час назад. Времени на подготовку…

– Времени? – перебил его. – Капитан, боевой корабль должен быть готов к вылету в течение часа с момента получения приказа. Это базовый стандарт флота. Прописан в уставе флота. Вы командуете линкором уже сколько?

– Три месяца, адмирал.

– Три месяца, – повторил я задумчиво, позволяя паузе поработать. – И за это время вы так и не удосужились довести экипаж до боевой готовности? У меня складывается ощущение. Причём это ощущение сильное. Что с вашим назначением явно поторопилось командование флотом. Впрочем, это не сложно исправить.

Молчание Реймана было красноречивее любых слов. Я перевёл взгляд на старпома.

– Старший помощник Хольберг, кто дал разрешение на увольнение трети абордажной команды накануне боевого похода?

– Я, адмирал, – Хольберг выпрямился с усилием, которое было почти физически ощутимо. – Я ничего не знал об отправке корабля и считал, что экипажу не помешает отдых…

– Считали, – зло кивнул я. – А выяснить у капитана или у искина было сложно? Сводка текущих приказов эскадры – стандартная утренняя процедура для старшего помощника. Вы её делали сегодня утром?

– Адмирал…

– Молчать! – отрезал я. – Оба – упор лёжа принять!

– Но, адмирал! – начал было Хольберг, и на его лице мелькнуло то выражение, которое я ненавижу больше всего – смесь оскорблённого достоинства и неверия в реальность происходящего.

– У вас есть возражения, офицер? – посмотрел на него холодным злам взглядом. – Хотите оспорить мой приказ? Здесь? Сейчас? При подчинённых?

Хольберг сглотнул и отвёл взгляд.

– Нет, адмирал.

– Отлично. Тогда упор лёжа принять! Начинаем отжимания! Двадцать раз! – развернулся к абордажникам, застывшим в ожидании. – Касается всех! Искин, начинай считать у каждого, чтобы никто не простаивал!