Текст книги "На границе империй. Том 10. Часть 15 (СИ)"

Автор книги: Indigo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21

Энергичный капитан, – подумал я без злости. – Но поздновато поумнел. Впрочем, лучше так, чем никак. Будет что рассказать детям, если доживёт до конца контракта. Но ему повезло.

Моя эскадра сейчас действовала согласованно – без лишних слов, без задержек. Хотя для многих это был первый настоящий бой, видимо, моё нахождение на мостике флагмана придавало им уверенности. Никого даже не смущало, что противник превосходил нас числом кораблей. Впрочем, это превосходство было ненадолго – огневая мощь линкора впечатляла не только своих, но и противника, и они явно не ожидали, что я на нём залезу в астероидный пояс. Это был нестандартный ход. Линкоры в астероидных поясах не воюют – слишком большие, слишком неповоротливые. Именно поэтому я это и сделал, от меня этого не ждали.

Я хотел сосредоточиться на тактическом экране, но краем взгляда зацепил кое-что.

Мигал индикатор связи. Маленький янтарный огонёк в правом нижнем углу вспомогательного экрана такой ровный, настойчивый, терпеливый.

Канал с базой не был отключён. Я бросил беглый взгляд на связиста. Он был чем-то занят и не заметил этого. Знает или нет? Подумалось мне? Впрочем сейчас было не до выяснения отношений.

Несколько секунд смотрел на мигающий огонёк. Потом усмехнулся вроде тихо, почти незаметно, но раскрасневшаяся Вэнс, сидящая достаточно далеко, что-то заметила или почувствовала. Она повернулась ко мне и улыбнулась.

Тесть схитрил. Он отключил только большой экран – вроде как дал понять: разговор окончен, связь прервана, занимайся своим делом. А сам остался на канале и сейчас наблюдал за тем, что здесь происходит. Смотрел, как я действую. Слушал мои приказы. Оценивал каждое моё решение с холодной внимательностью опытного командующего флотом, который умеет отделять правильное от неправильного с первого взгляда. Интересно, как бы он поступил сейчас на моём месте. Впрочем, это я никогда не узнаю. А, возможно, не только он один наблюдает за моими действиями? А кое, кто из столицы также наблюдает за моими действиями.

Впрочем, у меня сразу возникло и другое подозрение – более серьёзное. Что это не его одного инициатива. Что он сейчас не один. Что мои жёны рядом с ним, и все они вместе внимательно следят за каждым моим решением. Обсуждают. Комментируют. Делают выводы и спорят.

Проиграть мне точно нельзя, – мелькнуло у меня в голове. Они злые. Могут и меня в угол поставить и не поморщатся.

Снова перевёл взгляд на тактический экран.

Ракеты уверенно летели к цели – все четыре отметки двигались по разным траекториям, и второй пиратский крейсер заметался, пилоты явно паниковали, не зная, в какую сторону уводить корабль. Но вот общие действия пиратов мне совсем не нравились. Они, понимая, что раскрыты, должны были удирать от нас, да так, что только дюзы сверкать. Ведь ничего даже близко сравнимого с мощью моего флагманского линкора у них не было. Один крейсер уже хорошо отхватил от головных орудий и окрасился на экране в жёлтый цвет, получив серьёзные повреждения, пробитые секции, потерю части мощности двигателей. Второй всё-таки сумел сбить одну ракету, его противоракетная защита сработала, но три оставшихся ракеты, искусно маневрируя в пространстве, продолжали сближение.

Бой шёл уже восемь минут, и каждая минута пиратам давалась тяжело.

Но они не бежали.

Шесть пиратских кораблей рассыпались по астероидному поясу с той расчётливой аккуратностью, которая мне решительно не нравилась с первой же минуты, как только я увидел их построение. Два крейсера и четыре корабля поменьше – судя по данным сенсоров, что-то среднее между эсминцами и крейсерами, с усиленным вооружением и нестандартными энергетическими сигнатурами – заняли позиции так, словно кто-то заранее нарисовал им схему и объяснил каждый шаг. Заняли новые позиции и явно собирались их удерживать. Они использовали каждую крупную глыбу как щит: выстрел из укрытия, короткий манёвр, новое укрытие. Никакой суеты. Никаких панических переговоров в эфире, которые обычно выдают разный сброд с головой. Только чёткая, хорошо отлаженная работа.

Обычные пираты так не дерутся. За предыдущее время службы я видел их достаточно, много разных, с разных империй, с разными пиратскими флагами и без флагов вовсе. Одни сразу удирали, едва услышав флотские опознавательные транспондеры разворачивались и уходили на максимальной тяге, бросая добычу. Другие лезли напролом, рассчитывая задавить числом или первым ударом, надеясь, что страх и скорость возьмут своё раньше, прежде чем флот успеет опомниться и прийти в себя от их наглости. Третьи хитрили и торговались – за время, за позицию, за возможность уйти с тем, что уже захватили. Но такой слаженности, такой координации между шестью разными кораблями, без замешательства после того, как их обнаружили. Без суеты. Такого я не встречал раньше. За одним исключением. Когда я имел дело с пиратами с серьёзной флотской подготовкой. У тех, кто прошёл нормальное обучение на флоте. Кто знает и умеет удержать позицию под огнём противника. Вот только пираты тогда оказались флотскими. И здесь у меня появились подобные подозрения.

Кто-то их учил. И учил долго и хорошо.

На главном тактическом экране рубки разворачивалась трёхмерная карта сектора – синеватое свечение голографической проекции превращало каждый астероид в чёрную глыбу с подсвеченными контурами, каждый корабль в мигающую отметку, каждую траекторию выстрела в яркую пунктирную линию, каждую ракету в быстро ползущую точку. Вся картина боя как на ладони. Смотрел на эту карту и чувствовал, как в голове медленно складывается что-то важное – кусок за куском, как складываются пазлы, правда не хватает нескольких ключевых фрагментов, но общий контур уже угадывается и он мне не нравится.

Один из пиратских крейсеров к этому моменту уже висел в пространстве тёмной неподвижной консервной банкой. Первые три попадания от головного калибра линкора сбили всю его силовую защиту. Поле погасло мгновенно, звуковые сенсоры зафиксировали характерный всплеск и треск сгорающих силовых эмиттеров. Следующие три пробили в корпусе три приличного размера дыры. Из пробоин уходила атмосфера. Двигатели крейсера сразу молчали. На экране его отметка горела красно-серым: система присвоила ему статус «вероятно, уничтожен».

Но я не торопился с этим соглашаться.

Не так давно, в совершенно другой системе и на другом флоте, я видел похожую картину. Пиратский эсминец провисел вот так минут двадцать – тихий, неподвижный, по всем признакам мёртвый. Его явно отметили как уничтоженный и занялись другими кораблями. А он внезапно ожил один и всадил ракету в борт аварского крейсера с дистанции, с которой промахнуться было почти невозможно, а крейсер не успел что-то предпринять в ответ. В итоге крейсер потерял почти всю кормовую секцию. С тех пор я не торопился хоронить противника раньше времени, пока хотя бы одна ракета не войдёт в пробоину.

– Ракетная атака, – произнёс я, не отрываясь от экрана. – Одна ракета. Цель – повреждённый пиратский крейсер. Искин, постарайся попасть в одно из отверстий, проделанных главным калибром. Внутри силовой защиты нет – детонация в внутри корпуса крейсера будет куда эффективнее.

– Принято, адмирал. Вычисляю оптимальную траекторию с учётом угловой скорости вращения корпуса цели, – спокойно ответил искин. Пауза в три секунды именно столько требовалось его вычислительным блокам на точный расчёт. – Траектория найдена. Погрешность попадания плюс-минус полтора метра от центра ближайшего отверстия.

– Пли!

– Ракета вышла!

Линкор качнулся – коротко, уверенно. Вэнс покосилась на меня, бросила быстрый взгляд через плечо, ни слова не говоря снова вернулась к своему экрану. По её лицу ничего нельзя было прочитать. Но взгляд был такой, каким смотрят на что-то правильное.

Второй пиратский крейсер беспокоил меня меньше первого, но лишь относительно. Он хорошо получил от ракет: одна прошла сквозь заградительный огонь и ударила в кормовую секцию, пробив бортовую броню и, судя по снижению энергетической сигнатуры, повредив один из маршевых двигателей. Две другие хорошо повредили носовую часть крейсера. Сейчас крейсер медленно маневрировал и уходил за небольшой астероид, подставляя под возможные удары менее повреждённый борт, чтобы оттуда продолжать вести огонь. Не по линкору. По нам никто не стрелял. Все понимали. Что носовую защиту флагманского линкора флота никому из них не пробить. Они сосредоточили огонь на моих кораблях поддержки.

Слишком дисциплинированный для пирата подумалось мне в очередной раз.

Кто-то очень хорошо их подготовил, – и эта мысль зацепилась и не отпускала. – Вопрос кто их подготовил и кто они такие?

Впрочем, я быстро отвлекся на другое, мои пилоты что-то явно задумали, пока шла перезарядка головного калибра.

Я наблюдал за ними краем глаза, не поворачивая головы, сосредоточившись на действия противника. Но обратил внимание, что второй пилот что-то быстро говорила первой, короткими фразами, явно по делу, а первый пилот уже тянулась к вспомогательному пульту, не дожидаясь конца фразы. Они работали в унисон, как бывает только у экипажей, которые вместе пережили уже не один бой. Хотя для них это был первый бой.

Второй пилот меняла положение линкора.

Если говорить честно – мы были окружены камнями со всех сторон. Астероидный пояс вокруг нас больше не напоминал аккуратное, точное расположение тел, которое отображалось на тактических картах до начала боя. Взрывы, силовые поля кораблей, попадания – всё это сместило массу объектов с их прежних орбит, и теперь они двигались по новым, непредсказуемым траекториям. Мелкая щебёнка и обломки меньше метра, для нас не представляла угрозы: силовая защита линкора отражала такие удары, не замечая их как слон не замечает комаров. А вот с крупными. Мы уже задели несколько приличных глыб боковыми силовыми полями, и теперь те медленно отлетали от нас по касательным, добавляя хаоса и без того перегруженной тактической картине.

Видимо, заметив, что проход, в который мы забрались, немного расширился – то ли от взрывов, то ли от смещения соседних тел, – пилоты решили перестроить корабль. Сейчас они вдвоём производили манёвр, требовавший очень точной синхронизации: одна давала тягу с одного борта, вторая гасил её с другого, и линкор поворачивался медленно, почти бесшумно, если не считать слабой вибрации под ногами.

Я решил им не мешать.

Хорошая пара, – подумал я, глядя на их напряжённые спины. Такой манёвр в таких условиях – это не по инструкции. Это чутьё. Этим двоим можно доверять. Сразу видно лучшие на курсе.

При этом лица у обеих были весьма и весьма напряжёнными.

Второй пиратский крейсер по-прежнему продолжал огрызаться. Не по нам. То по рейдеру, то по фрегату – целям более доступным для него и менее защищённым. Его орудия работали короткими сериями, экономно, почти расчётливо, и это само по себе говорило о многом: командир этого крейсера не паниковал. Он действовал и медленно, очень медленно смещался вглубь пояса.

Я смотрел на его отметку на тактическом экране и чувствовал нехорошее ощущение под рёбрами – то самое, которое появляется, когда враг делает что-то, смысл чего ты ещё не понял, но уже знаешь, что это не глупость.

Он явно что-то задумал. Либо искал позицию получше, откуда можно ударить во фланг. Либо тянул время, отвлекая внимание на себя, ожидая чего-то, о чём я пока не знал.

Оба варианта мне не нравились.

– Первый рейдер, – произнёс я по общему каналу, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без лишнего нажима. – Сместись влево, закрой сектор шесть. Не давай второму крейсеру уходить глубже в пояс. Держи его на виду.

– Принято, адмирал, – голос пилота или капитана рейдера был чуть напряжённым, но твёрдым. Именно так должен звучать голос пилота в бою – чётко собранно.

Рейдер начал маневрировать. Его отметка на экране медленно поползла влево, огибая крупную глыбу. Метров семьсот в поперечнике, почти чёрную, с характерными острыми гребнями углового скола. За этим манёвром я и не заметил, как второй рейдер выстрелил.

Здесь я не сразу понял, что произошло.

Выстрел выглядел разумным: второй рейдер бил по одному из эсминцев противника, который зачем-то решил высунуться из-за своего укрытия. Нормальная цель, нормальная дистанция, нормальный угол атаки. Плазменный разряд главного калибра рейдера один из тех, что пробивают силовую защиту среднего класса с первого попадания, это заряд летел точно в борт пиратского эсминца.

Вот только эсминец вернулся чуть раньше за астероид, чем плазменный разряд поразил его. Эсминец сместился буквально на долю секунды раньше, как будто его пилот угадал или увидел что-то, чего не должен был видеть с этой дистанции.

Псион-пилот? – мелькнула мысль. Или просто очень хороший пилот?

Я слышал о таких пилотах, у которых интуиция опережает показания приборов на полсекунды, а именно эти полсекунды, порой решают всё. Я слышал, что это не псионика, просто особенности обработки информации мозгом. Может быть. А может, и псионика. Граница там была тонкая.

Два плазменных сгустка выпущенных главным калибром рейдера врезались в астероид позади него.

То, что произошло дальше, я наблюдал на экране в режиме реального времени, и это зрелище было одновременно красивым и пугающим.

Астероид – крупный, метров триста в поперечнике, тёмно-серый, с характерной изрытой поверхностью оказался пористым. Из числа тех, что состоят больше из пустот и трещин, чем из монолитного камня. Астероид, который держит форму только до тех пор, пока его никто не трогает. Специалисты называют такие структуры агломератами – рыхлые конгломераты породы и пустоты, спечённые гравитацией в подобие монолита, но на деле хрупкие, как горы слежавшегося песка. Удар плазменного разряда пробил внешнюю корку и нашёл одну из этих пустот.

Глыба не раскололась на несколько крупных кусков, как раскалываются монолиты. Она взорвалась изнутри – разлетелась на сотни фрагментов самых разных размеров, от обломков в десятки метров до мелкой пыли, и разлетелась ими во все стороны. Это длилось секунды три – и в эти три секунды на тактическом экране творился настоящий хаос: сотни новых отметок вспыхивали и гасли, система идентификации захлёбывалась, пытаясь обработать все объекты одновременно, цветные маркеры мигали и расплывались.

Пилоты, увидев это, бросили манёвр и обеими руками вцепились в рукоятки управления кораблём. Я хорошо видел, как побелели костяшки у них на руках. Вот что значит отсутствие опыта – подумалось мне.

– Пилоты, приказываю завершить манёвр, который выполняли! – рявкнул в ответ.

– Искин, прикрой нас силовой защитой от осколков.

– Принято, адмирал, – отозвался искин ровным синтетическим баритоном. Без эмоций, без сомнений. Иногда это успокаивает лучше, чем любые слова живого существа.

– Пилоты, нам эти осколки не угрожают. Слишком пористые. Силовая защита справится. Приказываю уничтожить второй пиратский крейсер.

– Принято, адмирал, – отозвалась первый пилот. Голос у неё был уже ровный, собранный. Моя команда сработала.

– Остальным кораблям эскадры – укрыться.

– Принято, адмирал, – несколько голосов ответили почти одновременно, перебивая друг друга.

Впрочем, я и сам уже видел, что большинство кораблей эскадры укрылись и без моей команды.

Большинство осколков ушли в пустоту – в разные стороны, по хаотичным траекториям, определяемым импульсом взрыва и начальным вращением породы. Те, кто моделирует такие распады в научных лабораториях, говорят, что предсказать распределение фрагментов невозможно даже теоретически – слишком много переменных. Это правда. Астероидный взрыв – одна из немногих вещей во вселенной, которую никакой искин не рассчитает точнее, чем на пятьдесят процентов.

Глава 22

Несколько осколков пошли точно в сторону эсминца, который только что увернулся от выстрела рейдера. Я краем взгляда отметил, как тот дёрнулся – раз, другой, третий, – принимая удары небольших обломков по корпусу. Серьёзного урона это, скорее всего, ему не нанесло, но я мог представить, что сейчас происходит у него на мостике: резкие удары, мигающие индикаторы, перегрузки на отдельных секциях защитного поля. Экипаж нервничал. Это четко отражалось на их манёврах – чуть более резких, чем нужно, чуть более торопливых.

Один осколок – весьма большой кусок плотной породы с края разрушенного тела, – улетел вправо. В сектор, где по данным, всех активных и пассивных сенсоров не было ровным счётом ничего. Пустое пространство между двумя крупными астероидами. Я это место несколько раз проверял за последние восемь минут – именно потому, что там было слишком пусто, а моё пси тихо, мне почти неслышно намекало, что там что-то не так. Что-то там есть. Что эта пустота обманчива.

Однако сенсоры линкора и всех остальных кораблей эскадры говорили одно и то же: – там ничего нет.

А я привык доверять своему псионическому чутью. Но я также не мог позволить командовать кораблём в разгар боя на основании только моего «что-то там не так».

В этот момент заговорил головной калибр линкора.

Пилоты уже не обращали внимания на осколки астероида, продолжавшие иногда врезаться в корпус линкора с глухими ударами, которые ощущались в рубке.

Был новый линкор – станет немного поцарапанный подумалось мне нескольких весьма весьма ощутимых ударов о корпус линкора.

Первый пилот стреляла с той особой сосредоточенной злостью, которая появляется у экипажа, когда бой, наконец, перестаёт быть упражнением в учебном классе и становится настоящим, тем что они контролируют.

Второй повреждённый крейсер пиратов пытался скрыться за астероидом – не за тем, который только что взорвался, а за соседним, поменьше. Но он уже получил повреждения от трех моих ракет, потерял в манёвренности, и астероид был для него – недостаточно велик, чтобы полностью скрыть за ним корпус. Вдобавок по нему сбоку всё ещё прилетали обломки разрушенного соседнего астероида. Именно в не прикрытую астероидом часть крейсера первый пилот с каким-то особым остервенением всадила три заряда из носового орудия, а потом перенесла огонь на астероид, за которым тот пытался укрыться, и оставшимися тремя выстрелами разнесла и его.

Сурово подумалось мне, но я пока не собирался вмешиваться в её действия. Только наблюдал.

Крейсеру досталось от обоих: сначала от главного калибра, потом – обломками астероида. А его силовая защита к этому моменту уже отсутствовала.

Вглубь астероидного пояса полетела дырявая, измятая консервная банка, которая раньше называлась крейсером. Я видел на экране, как из неё вырывались мелкие фонтаны газа – разгерметизированные отсеки. Живых там, скорее всего, никого не осталось. Минус два пиратских крейсера.

Судя по всему, эти два крейсера являлись основной ударной силой пиратов. А оставшиеся четыре корабля выступали в роли сопровождения – и тут я ошибся в своей первоначальной оценке. Решил сначала, что все четыре – эсминцы. Но теперь, когда сенсоры могли работать без перегрузки, стало видно: только два из них были настоящими эсминцами, а ещё два – переделками. Гражданские корпуса, к которым кто-то грубовато пристыковал носовые части от разбитых эсминцев. Броневые пластины разных оттенков, швы сварки, видимые даже на тепловой карте, асимметрия силуэтов. Пираты ремонтировали свой флот из того, что попадало под руку.

После уничтожения обоих крейсеров ситуация на поле боя коренным образом изменилась. У противника оставалось только четыре корабля. Мы не понесли потерь. Превосходство в числе перешло на нашу сторону, а по огневой мощи любой наш рейдер превосходил эсминец противника. Участие линкора дальше – по большому счёту – уже не требовалось. Мы могли наблюдать.

Я почти позволил себе расслабиться.

Почти.

В этот момент тактический экран мигнул.

Один раз. Очень коротко – на долю секунды, не дольше. Так мигает система, когда алгоритм обработки данных натыкается на что-то, что не укладывается ни в одну из стандартных категорий распознавания.

Не на корабль с работающими двигателями и активными системами у тех характерный тепловой профиль и электромагнитный след. Не пассивный металлический объект стандартной астероидной плотности – такие объекты система просто помечает серым. Не техногенный мусор с характерными спектральными сигнатурами – их она тоже умеет опознавать.

Это было что-то, что раньше было абсолютно невидимым и что чувствовал я. Оставалось невидимым до того момента, пока здоровенный обломок породы не чиркнул, поэтому «чему-то» с весьма приличной скоростью и не выбил крошечную вспышку.

Для секунды. Может, меньше.

Но пассивный сенсор успел засечь.

Я почувствовал, что мне – это совсем не нравиться.

– Искин, – произнёс я, и голос мой прозвучал тише обычного. Так, тихо, что второй пилот за своей панелью скосила на меня глаза – быстро, незаметно для остальных. – Что это было? Сектор одиннадцать?

Три секунды молчания.

Для искина линкора это была целая вечность. Это означало, что система анализирует нечто нестандартное и не может выдать быстрый ответ из готовых шаблонов. Три секунды означало итерацию расширенного алгоритма, когда базовый алгоритм уже сдался и не подобрал подходящего ответа на мой запрос.

– Фиксирую кратковременный тепловой выброс, – произнёс наконец ровный синтетический голос искина. – Источник идентифицируется как металлический объект. Предположительно – искусственного происхождения. Зафиксированы признаки активного маскирующего поля. Размер объекта по косвенным данным – приблизительно от восьмидесяти до ста метров в длину.

Восемьдесят метров? Маскирующее поле.?

Поморщившись от такого ответа искина, я не сразу осознал полный смысл этих слов.

Потом до меня дошло.

И это мне не понравилось. Совсем не понравилось. Ситуация, которая минуту назад казалась почти завершённой – четыре потрёпанных корабля против нашей эскадры – за одно мгновение стала значительно серьёзнее. Наверно на два порядка серьёзнее, чем была.

Маскирующее поле в этом секторе пространства. Восемьдесят метров. Незарегистрированный корабль.

Пси молчало. Оно уже сказало своё слово раньше, а я его не послушал.

– Искин, – произнёс я ровно. – Пираты не используют маскирующие поля. Поясни, что это значит?

– Недостаточно данных для анализа.

Здесь был не вопрос денег. Даже если бы у меня было бы очень много кредов. При большом желании я мог купить целый флот, если мне это потребовалось. Мог бы нанять лучших инженеров, переманить специалистов с военных верфей – и всё равно не получил бы того, что сейчас видел на сенсорных дисплеях. Это был вопрос технологий. Запрещённых технологий. Простым хуманам недоступным технологий.

Маскирующее поле, способное полностью скрыть от сенсоров корабль длиной восемьдесят метров – это не то, что можно купить на рынке или снять с разбитого гражданского судна. Эти разработки велись в строго засекреченных военных лабораторий, производились на специальных военных верфях и устанавливались исключительно на специальные корабли. Выполняющие особые задачи.

И тем не менее оно было здесь. В этой пустой захолустной системе, в астероидном поясе, среди камней льда и пыли – здесь прятался корабль с технологией, которую я привык считать абсолютной монополией флота. Даже не флота, а СБ флота и их особых специальных подразделений. Это меняло всё. Это означало, что кто-то очень серьёзный вложил очень серьёзные ресурсы в то, что происходит на этой станции. Или – в то, чтобы помешать нам.

Я смотрел на тактический экран, и в голове медленно, как льдина в гравитационном поле, разворачивалась мысль, которую я не хотел формулировать вслух.

– Вэнс, – произнёс я.

Только по тому, как она мгновенно подняла голову, я понял, что интонация моя всё-таки изменилась, хотя я старался этого не допустить. Лейтенант Вэнс сидела за навигационной консолью, и сейчас её лицо обратилось ко мне с выражением полного внимания. Никакой тревоги, никакой растерянности. Просто готовность выполнить любой мой приказ.

Вот она молодость и неопытность. Подумалось мне. Она не видела и не понимала угрозы.

– Выводи линкор из астероидного пояса. Меняй курс. Мы должны нанести удары вот по этим двум астероидам, – я указал пальцем на два обозначения, мерцавших на тактической карте. – Мы заходим в астероидный пояс вот в этом месте. Я хочу знать, что там за невидимка прячется. Передай остальным кораблям, оставаться на своих позициях и продолжать бой с пиратами.

– Слушаюсь, командующий, – ответила она.

Её взгляд задержался на мне чуть дольше положенного. Потом она вернулась к панели, и её пальцы заскользили по сенсорной поверхности с привычной быстротой.

Сам откинулся в командном кресле и несколько секунд просто смотрел на тактический экран.

Там, где только что мигнула красная точка неопознанного объекта, теперь снова было пусто – система потеряла его почти сразу после обнаружения. Маскирующее поле восстановило невидимость. Точка погасла, словно её никогда и не было. Я наблюдал за манёврами эскадры и ждал, когда они выведут линкор на позицию для стрельбы головным калибром.

Под ногами я чувствовал лёгкую дрожь корпуса – линкор менял курс. Восемьсот метров брони неспешно задним ходом вылетали из астероидного пояса, а потом медленно начали разворачиваться в открытом пространстве.

– Вэнс, огонь по готовности.

– Слушаюсь, командующий.

Линкор немного влетел в астероидный пояс и начал содрогаться всем корпусом – это заговорил главный калибр. На экране я видел, как многочисленные обломки астероидов разлетелись в разные стороны – те же пористые, рыхлые породы, что попались нам раньше, когда рейдер разнёс соседний камень. Они рассыпались красиво и бессильно – облако медленно расходящихся осколков, которое наши силовые щиты останавливали без видимых усилий. Пилоты и остальной экипаж уже понимали: реальной угрозы эти обломки для нас не представляли.

Но меня удивляло другое.

На месте, где раньше стоял корабль-невидимка, обломки ни во что не врезались. Они просто пролетали это место и летели дальше – по инерции, равнодушно, сквозь пустоту. Так не должно было быть. Если бы он там стоял – даже под полем маскировки – обломки его задели, изменили траекторию хотя бы самых мелких. Но нет. Ничего. Там ничего не было уже.

Куда? И как? Так что сенсоры линкора его не заметили.

Именно в этот момент тактический экран выдал то, чего я совсем не ожидал.

Справа от нас, в астероидном поясе – в той части, которую я считал чистой, где раньше сенсоры линкора показывали только камень, лёд и космическую пустоту, – засветились два корабля. Их всё-таки настигла часть мелких осколков, и повреждения, судя по поведению сенсоров, затронули их маскировочные системы. Маскировочное поле просело. Контуры проявились на долю секунды – и этого хватило.

– Двое? Почему двое? Кто это ещё такие? – произнёс я.

Вопрос был риторическим – я спрашивал скорее сам себя, вслух. Но старший аналитик Тарен, сидевший за своей консолью, решил, что этот вопрос я адресовал ему.

– Корабли не опознаны, – ответил он, и в голосе его не было ничего, кроме профессиональной сухости.

Вот только это я определил ещё немного раньше, воспользовавшись своей инженерной базой. Результат получил точно такой же. Что это за корабли и кому принадлежат – я понятия не имел.

Два небольших корабля. Очень быстрых.

Судя по силуэтам, которые успел захватить сканер за те несколько секунд видимости, – компактные, с характерными обтекаемыми обводами. Такие корпуса строят не для груза и не для брони. Их строят для скорости – в первую очередь, во вторую и в третью. Никаких опознавательных знаков. Никаких транспондеров. На запрос по стандартным каналам идентификации – тишина. По запросу искина корабля они не вышли на связь и, судя по траектории, и не намеревались.

Они уходили из пояса в открытое пространство. В обход нас. По широкой дуге, огибающей астероидный пояс.

Слишком широкой для случайного манёвра.

Совсем не рассчитанной для спонтанного решения подумалось мне.

– Корсак, – произнёс я, не отрывая взгляда от их отметок на экране, – рассчитай курс этих двух кораблей. Куда они летят?

Старший лейтенант Корсак уже над этим работала. Это я понял по движению её рук над навигационной панелью. Несколько секунд и она сообщила:

– К станции, командующий. Они обходят нас по дуге. Расчётное время прибытия к станции при текущей скорости – двадцать три минуты.

Двадцать три минуты.

Я почувствовал, как что-то внутри меня медленно, неотвратимо встаёт на место – как детали головоломки, которую ты складываешь в темноте и только в самом конце начинаешь понимать, что именно изображено на картинке.

Два небольших быстрых корабля без опознавательных знаков – к молчащей станции. Маскирующее поле военного класса на корабле длиной восемьдесят метров. Плюс шесть пиратских кораблей, которые дерутся слишком слаженно и слишком терпеливо для пиратов.

Какого чёрта здесь происходит?

Мысли менялись в голове с калейдоскопической быстротой, и каждая тянула за собой следующую. Я мог отправить фрегаты на преследование этих двух кораблей. Но тогда здесь, в астероидном поясе, баланс сил менялся: второй фрегат был повреждён, боевые возможности неизвестных я не знал, и я мог остаться совсем без самых быстрых единиц эскадры. Да и разделять эскадру не хотелось.

Впрочем, выбора у меня, похоже, тоже особо не было.

Я мог не реагировать на эти два корабля и сначала разобраться с пиратами здесь. Но тогда я отдавал неизвестным станцию, которая молчала. А это было то, ради чего мы сюда прилетели.

Я бросил взгляд на светящийся индикатор под главным экраном – непрозрачный намёк на то, что за моими действиями сейчас внимательно наблюдают.

Зачем они туда летят? К станции? Подлетят, заберут учёных и исчезнут раньше, чем я успею что-то сделать? Они быстрые, они невидимки – и у них фора в шесть минут.

Нет. Этого нельзя допустить.

– Вэнс, разворачивай линкор, выходим на их перехват! – она была вся в бою и посмотрела на меня непонимающе, её брови чуть сдвинулись. – Разворачивай и на максимальной скорости летим на перехват этих двух.

Она была явно удивлена моей командой. Я читал это по секундной паузе перед ответом, по тому, как её взгляд скользнул к тактическому экрану и обратно ко мне – быстро, проверяя, не ошиблась ли она в том, что услышала. Но ответила без колебаний:

– Принято, адмирал, – и внимательно посмотрела на меня – уже с другим выражением. Не сомневающимся. Ждущим.

Я не прореагировал на этот взгляд. Голова была занята другим.

Решение пришло само – не потому, что оно было хорошим, а потому что другого не было.

– Второй фрегат, – произнёс я по общему каналу, и в голосе моём не было ничего, кроме уверенности, которую я не вполне чувствовал, но обязан был транслировать. – Приказываю выйти из астероидного пояса следом за нами и прикрыть линкор. Твоя задача – не дать им нанести урон моим двигателям. Держи их на расстоянии и прикрывай корму хоть собой.