Текст книги "На границе империй. Том 10. Часть 13 (СИ)"

Автор книги: Indigo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

Встал со своего места в последнем ряду и направился к журналистам. Они все были обращены спиной ко мне, полностью сосредоточенные на командовании флота у трибуны. Никто не обращал внимания на то, что происходит за их спинами.

Я шёл медленно, уверенно. Каждый шаг отдавался эхом в моей голове. Сердце билось ровно, но я чувствовал адреналин в крови. Сейчас произойдёт то, ради чего я всё это затеял. Сейчас весь флот, вся империя узнает, что я жив.

В самом последнем ряду я заметил знакомую фигуру. Хрупкая журналистка, которая на предыдущей пресс–конференции, не могла пробиться в первые ряды. Как её звали, я совершенно не помнил. Но она, как и тогда, отчаянно пыталась просочиться в первые ряды, вставала на цыпочки, тянула руку с микрофоном, но стена из спин коллег была непробиваемой.

Журналисты сомкнули ряды плечом к плечу, не желая никому уступать свои позиции. У неё не было ни единого шанса пробиться вперёд.

Я подошёл ближе и остановился рядом с ней.

– Что, никак не выходит? – спросил я сочувственно.

Она даже не обернулась, продолжая пытаться протиснуться между двумя высокими мужчинами–журналистами.

– Нет, – ответила она коротко, осуществляя очередную попытку.

– А может, это и не нужно?

– Как ни нужно? – она всё ещё не смотрела на меня, сосредоточенная на своей задаче. – Я ещё свой вопрос не задала!

И вновь попыталась просочиться вперёд. Безрезультатно.

– Можете задать его не им, – сказал я спокойно.

– Не им? – она остановилась, немного озадаченная. – А кому тогда?

Затем замерла. Её голова медленно, словно в замедленной съёмке, повернулась в мою сторону. Я видел, как её глаза постепенно расширяются, как меняется выражение лица – от недоумения к узнаванию, от узнавания к шоку.

– Где-то я уже слышала этот голос… – прошептала она.

Наши взгляды встретились.

Три секунды она просто смотрела на меня. Моргала. Смотрела снова. Её губы беззвучно шевелились, пытаясь произнести, что-то.

– Не может быть! – наконец вырвалось у неё.

Затем произошло полное зависание. Она застыла на месте как статуя. Микрофон в её руке дрогнул. Глаза не отрывались от моего лица, словно она боялась, что я исчезну, стоит ей моргнуть.

Несколько секунд тишины. Я просто стоял и ждал. Знал, что сейчас произойдёт.

Когда она пришла в себя, то сделала глубокий вдох и выдала на весь зал:

– ВСЕ КАМЕРЫ СРОЧНО НА МЕНЯ!

Её голос прорезал гвалт в зале, как нож. Несколько журналистов обернулись, недовольные помехой. Но большинство продолжало наседать на командование.

Подлетела одна камера. Оператор – молодой парень с выражением полного недоумения на лице – явно не понимал, зачем его коллега так кричит. Но он был профессионалом. Камера уже работала, красный огонёк записи горел.

Журналистка стояла передо мной, тяжело дыша. Её рука с микрофоном дрожала.

– Это… это правда вы? – прошептала она.

– Да, – спокойно ответил я. – Это я.

Зал начал замирать. Волна тишины распространялась от нашего угла к трибуне. Сначала обернулись те, кто стоял ближе всего. Увидели камеру, направленную на меня. Увидели лицо коллеги, застывшее в шоке. Попытались понять, что происходит.

Ещё один журналист узнал меня. Его глаза расширились.

– Господи… – пробормотал он.

Затем второй. Третий. Как цепная реакция.

– Это же…

– Не может быть…

– Мерф⁈

Камеры начали разворачиваться в мою сторону. Одна. Две. Пять. Десять. Операторы хватали оборудование и направляли объективы на меня. Софиты поворачивались, заливая нас ярким светом.

Журналисты отступали, расступались, освобождая пространство. Я стоял в центре образовавшегося круга, освещённый десятками прожекторов. Красные огоньки камер горели, как глаза хищников в темноте.

На трибуне командование флота застыло. Адмирал перестал пытаться открыть дверь и медленно, очень медленно повернулся в мою сторону. Его лицо выгляделло непроницаемым, но я видел, как напряглись его плечи.

Вице-адмирал, отец Милы, смотрел на меня с нечитаемым выражением на лице. Пресс–секретарь открыла рот, но тоже не издала ни звука.

Тишина в зале стала абсолютной. Сотня разумных замерла, не в силах поверить своим глазам.

Хрупкая журналистка первой обрела дар речи. Она подняла микрофон дрожащей рукой и направила его в мою сторону. Её голос прозвучал в мёртвой тишине зала громко и чётко:

– Адмирал Мерф? Это действительно вы?

Посмотрел прямо в объективы. В эти секунды меня видела вся империя. Каждое моё слово сейчас будет услышано на тысячах станций и планет.

– Да, – спокойно ответил ей. – Это я и я вернулся.

И зал взорвался.

Журналисты ринулись ко мне. Вопросы сыпались со всех сторон, микрофоны тянулись в мою сторону. Камеры наезжали, пытаясь захватить моё лицо крупным планом.

– Адмирал Мерф, как вы выжили⁈

– Где вы были всё это время⁈

– Знаете ли вы, что вас похоронили с адмиральскими почестями⁈

– Вы знаете о двойниках, которые появлялись на станции⁈

– Это правда, что вы были в рабстве у аварцев⁈

Я поднял руку, призывая к тишине. Удивительно, но зал постепенно замолк. Все ждали. Камеры записывали каждое мгновение.

Я видел, адмирал оставил в покое дверь, медленно развернулся и опустился в своё кресло. Его лицо оставалось каменным, но я видел, как он сжал подлокотники. Вице-адмирал продолжал стоять, глядя на меня с напряжённым вниманием.

Я посмотрел на журналистку, которая первой меня узнала. Она всё ещё стояла ближе всех, с микрофоном в дрожащей руке.

– Вы хотели задать вопрос? – спросил я у неё. – Задавайте.

Она сглотнула, собираясь с мыслями.

– Адмирал Мерф, – начала она, и её голос окреп, профессионализм взял верх над шоком. – Империя считала вас погибшим. Были похороны. Официальные заявления. Как так получилось, что вы живы? И почему вы не дали о себе знать раньше?

Хороший вопрос. Прямой. Именно то, что нужно.

– Длинная история, – ответил я. – Но если коротко – слухи о моей смерти были сильно преувеличены. А что касается того, почему я не дал о себе знать раньше… – я сделал паузу, – у меня были на то причины. Серьёзные причины.

– Какие именно? – не отставала журналистка.

– Об этом я расскажу, но не сейчас, а в своё время, – ответил ей.

Другой журналист выкрикнул:

– А правда, что на станции появлялись ваши двойники? Что вы можете сказать об этом?

Я повернулся к нему.

– Да, я слышал об этом. И могу ответственно заявить: я единственный настоящий Алекс Мерф. Все остальные – подделки. Кто стоит за их появлением, я пока сказать не могу. Но намерен это выяснить.

– Вы были в плену? – выкрикнул кто-то ещё.

– Это ложь. Ни в каком плену я не был.

В этот момент Академик вновь забрался на трибуну и с ненавистью посмотрев на меня, и заявил:

– Не слушайте его! Это очередная подделка! Очередной двойник Мерфа, просочившийся на станцию! Контрразведка, немедленно его арестовать!

В ответ я только усмехнулся, разворачиваясь так, чтобы все камеры могли захватить и меня, и его в одном кадре. Вспышки слились в сплошной поток света, освещая зал, пресс–конференции. Журналисты замерли, чувствуя, что сейчас произойдёт нечто важное.

– Ну, если я двойник, как ты утверждаешь, – медленно произнёс я, наслаждаясь каждым словом, – чего же ты не можешь открыть двери и покинуть этот зал?

В зале повисла напряжённая тишина. Журналисты переводили взгляды с меня на Академика и обратно, словно наблюдая за теннисным матчем. Я видел, как некоторые из них уже начали, что-то строчить в своих планшетах, понимая значимость момента.

– Это ничего не значит! – выкрикнул Академик в ответ, но в его голосе я уловил нотку неуверенности. – Это просто техническая неисправность!

Я видел, как побледнело его лицо. Как дёрнулся желвак на его щеке. Он, видимо, уже понимал, куда я веду. И боялся этого. Этот страх был для меня слаще любой победы.

– Хорошо, – я развёл руками, изображая великодушие. – Я в прошлый раз тебя отстранил от командования флотом. А давай проверим – отстраню я тебя в этот раз или нет?

– Ты не сможешь это сделать! – Академик схватился за края трибуны так сильно, что я подумал, что он её сейчас сломает. – Ты не Мерф! Мерф мёртв давным-давно!

Но его голос дрожал. И всё это слышали. Камеры жадно фиксировали каждое изменение в его лице, каждую каплю пота на его лбу.

Я повернулся к камерам, чтобы каждый слышал мои следующие слова. Это был мой момент, и я собирался использовать его по максимуму.

– Искин станции, – произнёс я чётко и громко, – назови моё имя, фамилию и звание.

Несколько секунд тишины показались вечностью. Я видел, как Академик застыл, не дышал, надеясь на чудо. Но чуда не произошло.

Затем из динамиков зала раздался знакомый суровый мужской голос искина:

– Алекс Мерф – адмирал. Все системные права восстановлены и подтверждены. С возвращением на действующую службу, адмирал.

Зал взорвался. Вспышки камер слились в сплошной поток света. Журналисты вскочили с мест, выкрикивая вопросы одновременно. Шум стоял такой, что я едва слышал собственные мысли. Но мне это и не требовалось – я уже знал, что скажу дальше.

Академик на трибуне застыл как статуя. Его лицо приобрело восковой оттенок. Рот открылся, но не издал ни звука. Он смотрел на меня с таким выражением, словно увидел призрака. Что, в общем–то, было недалеко от истины.

Вице-адмирал, отец Милы, медленно опустился в кресло, не отрывая от меня взгляда. Его лицо оставалось нечитаемым, но я видел, как он сжал подлокотники. Интересно, что он сейчас думает? Обо мне? И о том, какую роль я сыграл в жизни дочери?

Адмирал продолжал сидеть неподвижно. Только его глаза следили за каждым моим движением, анализируя, просчитывая. Старый лис явно ждал, что будет дальше.

Я дождался, пока шум немного стихнет, и произнёс, глядя прямо на Академика:

– Искин, занести в протокол. Флаг–капитан… – я сделал паузу, наслаждаясь моментом, – простите, третий вице-адмирал… нет, тоже не то. Как же ты там себя сейчас называешь?

Академик продолжал молчать, глядя на меня с плохо скрываемой ненавистью. В его взгляде читалась бессильная ярость человека, который понимает, что партия проиграна, но ещё не готов признать поражение.

– А, неважно, – махнул я рукой. – Искин, занести в протокол: моим приказом третий заместитель адмирала отстраняется от всех командных должностей на восьмом флоте. Немедленно. До выяснения всех обстоятельств потери станции Чанчэн.

– Приказ принят к исполнению, третий вице-адмирал отстранён, – ответил искин холодным без эмоциональным тоном.

– Ты не можешь этого сделать! – наконец вновь обрёл голос Академик. Его крик прозвучал почти истерично. – Ты мёртв! Официально мёртв!

– Искин только что подтвердил мою личность, – спокойно ответил в ответ, и мне нравилась эта его истерика. – И восстановил все мои права. Включая особые права адмирала. А значит, я могу это сделать, и я это уже сделал. Ты отстранён!

Я повернулся к журналистам. Камеры жадно ловили каждое моё движение. Я видел, как операторы судорожно проверяют, идёт ли запись, как репортёры шепчутся между собой, понимая, что стали свидетелями исторического момента.

В это мгновение двери зала распахнулись, и в зал вошёл начальник СБ в сопровождении четырёх контрразведчиков. Присмотревшись, я понял, что все они были киборгами. Их движения были слишком синхронными, и одновременно точными. Их металлические нашивки поблёскивали в свете софитов.

– Господа журналисты, думаю, вы стали свидетелями достаточно интересных событий, – произнёс я, не отрывая взгляда от приближающегося начальника СБ. – У меня есть ещё дела на этой станции. Но обещаю – в ближайшее время мы проведём полноценную пресс–конференцию, где я отвечу на все ваши вопросы.

Я сделал паузу, наблюдая, как начальник СБ протискивается между журналистами. Его лицо выражало странную смесь растерянности, раздражения и плохо скрываемой злости.

– А сейчас… – я усмехнулся, глядя на недовольную физиономию начальника СБ, по-прежнему пробившегося ко мне сквозь толпу репортёров, – за мной пришли.

Журналисты моментально развернулись, направив камеры на новоприбывших. Я видел, как в их глазах загорелся азарт – история становилась всё интереснее. Арест героя, вернувшегося из мёртвых? Это было интересно для любой новостной ленты.

Четыре киборга выстроились за его спиной ровным строем, их глаза сканировали зал и, явно ожидая от меня, какое-то движение, но оставался на месте.

– Адмирал Мерф, – его голос был формально вежливым, но я слышал стальные нотки за этой вежливостью, – прошу вас проследовать со мной для идентификации личности и подтверждения…

– Идентификация уже проведена, – перебил я его, кивая наверх. – Искин станции меня опознал. Или ты хочешь сказать, что системы безопасности этой станции настолько ненадёжны, что им нельзя доверять?

– Арестовать! – приказал он киборгам, и они мгновенно заломали мне руки за спину и застегнули на них наручники.

– Вот так! – донёсся голос академика с трибуны. – Я же говорил, что это двойник. А настоящий Алекс Мерф давно мёртв!

– Увести – приказал начальник СБ флота.

– Но за что вы его арестовали? – возмутилась хрупкая журналистка, которая находилась ближе всего ко мне и всё время стойко обоняла свою позицию от других претендентов её занять, а сейчас она перекрыла дорогу, явно не собираясь так быстро меня отпускать.

– Существует протокол, и согласно протоколу, мы должны всё проверить, – ответил ей начальник СБ.

В ответ я только улыбнулся.

– Начальник ты меня не признал, что ли? – сделал удивлённые глаза. – Хочешь, я тебе привычно какую-нибудь гадость сделаю?

Глава 9

– Ты уже сделал! – зло ответил он, после чего приказал – Уводите его!

Меня вывели из зала, хотя меня попытались преследовать журналисты, но их не выпустили из зала. Мне, конечно, не удалось поговорить с вице-адмиралом, но настроение у меня было отличным. Сделал гадость на душе радость, вот и моя душа радовалась, я, как и в прошлый раз, вновь отстранил академика. Это уже становится для меня традицией. Жаль только, что начальник СБ остался там в зале. Мне хотелось с ним поговорить, а меня сопровождали только четыре жестянки.

Станция уже знала. Около выхода из центрального зала станции неожиданно появилась толпа зевак, которые просто стояли в коридоре и с большим интересом рассматривали меня, когда меня проводили мимо них.

«Свободу Алексу Мерфу! Алекс Мерф жив!» Мимо нас проехал дроид–доставщик за ним следом ещё один, оба проехали мимо и через динамики из каждого доносилось «Свободу Алексу Мерфу! Алекс Мерф жив!» В ответ я только улыбнулся, но на меня зло посмотрели киборги и решил убрать довольную улыбку со своего лица. Третья часть моего плана – диверсия, сработала на все сто процентов по моей оценке.

Меня в наручниках вели по знакомым коридорам станции, и я не мог сдержать усмешки. Не знаю, откуда узнали на станции, но в каждом коридоре хватало зевак. Которые, бросив всю работу, выходили в коридор, чтобы посмотреть на меня. Четыре киборга–контрразведчика окружили меня плотным кольцом и не подпускали ко мне никого. Наручники на запястьях были из особого сплава – те самые, что используют для особо опасных преступников. Начальник СБ явно не хотел рисковать.

По пути к лифту нам встретилось ещё несколько дроидов–уборщиков, и каждый из них вещал мою фразу: «Свободу Алексу Мерфу! Алекс Мерф жив!». Киборги напрягались с каждым новым уборщиком, но ничего не могли поделать – формально дроиды выполняли свою работу, просто с небольшим звуковым сопровождением.

– Искин, – негромко произнёс я, – передай начальнику СБ, что я готов к беседе при условии один на один. Без этих железяк.

– Сообщение передано, адмирал, – ответил искин через ближайший динамик.

Один из киборгов повернул голову в мою сторону. Его искусственные глаза засветились красным – явный признак недовольства.

– Молчать, – механическим голосом приказал он.

– А то что? – поинтересовался у него. – Станером меня вырубишь, тупая железка? Вы и так меня ведёте как опасного преступника. Хотя искин меня признал, и я официально восстановлен в правах адмирала.

Киборг не ответил, но я заметил, как его рука легла на рукоять станера. Хорошо, что им плазменное оружие не выдали.

Лифт доставил нас на уровень СБ. Весь уровень принадлежал СБ. Здесь я бывал очень редко даже во времена своего командования станцией. Предпочитал, чтобы начальник СБ приходил ко мне, а не наоборот. Но сейчас выбора мне не оставили.

Коридоры здесь были особенными из соображений безопасности. Стены уровня усилены дополнительными панелями брони, способными выдержать прямое попадание орудий линкора. Камеры наблюдения на каждом шагу. Сканеры, датчики движения, биометрические считыватели – целый комплекс систем безопасности. Мышь мимо них не проскочит.

Меня провели мимо нескольких камер для допросов и привели в самую дальнюю – ту, что предназначалась для особо важных «гостей». Усиленная звукоизоляция, подавители сигналов, даже генератор помех для нейросетей. Начальник СБ явно помнил о моих способностях.

Камера оказалась неожиданно комфортной. Не роскошной, но и не похожей на карцер. Почти как кабинет для переговоров.

Киборги неспешно завели меня в помещение и защёлкнули тяжёлые металлические наручники, накрепко закрепив мои запястья к массивной столешнице прикрученной к полу, после чего просто развернулись и покинули комнату, оставив в полнейшем одиночестве. Стены были покрыты странным белоснежным материалом, который при ближайшем рассмотрении походил на необычный пластик – податливый, словно губчатый, белоснежный пластик с едва заметной текстурой. Кроме массивного стола, расположенного точно в геометрическом центре помещения, и пары кресел здесь больше не наблюдалось решительно ничего. Это странное место живо напомнило мне специализированную тюрьму для одарённых псионов, электронные замки которой я когда-то успешно взламывал в далёкие времена по личной просьбе начальника службы безопасности. Того самого начальника, который теперь запер меня в этих стенах.

– Начальник, я прекрасно понимаю, что ты отчётливо слышишь каждое моё слово. Объясни мне, ради чего ты притащил меня в это забытое всеми место?

Я помассировал запястья и опустился в кресло. Ждать пришлось недолго – минут через десять дверь открылась, и вошёл начальник СБ. Он внимательно посмотрел на меня, а я на него. За время моего отсутствия он почти не изменился. Он с большим интересом рассматривал меня.

– Вот по глазам вижу, что соскучился по мне, – начал разговор первым.

– Ну ты и наглец. И как у тебя только наглости хватило заявиться сюда?

– Чего это сразу наглец? Может, я по тебе соскучился. Не поверишь, но душа давно просит сделать тебе какую-нибудь гадость.

– Ты мне её уже сделал.

– Вот поверь, даже ещё не начинал.

– Хочешь сказать, что это история с дроидами не твоя работа?

– Моя. Признаю. Понимаешь, скучно было. Вот я и решил тебе привет передать.

– А ты знаешь, что вся контрразведка империи тебя ищет?

– Да ладно, не вся. Или ты считаешь, что эти четыре их представителя и есть вся контрразведка?

– Да годы идут, а ты совсем не меняешься. Вся контрразведка империи тебя ищет, ты у них разыскиваемый номер один.

– Вот им повезло, а я взял, и сам нашёлся, а то бы они меня ещё сто лет искали.

– Сюда вылетел глава контрразведки лично.

– Вот это прямо честь для меня. Увижу, я ему украденную у меня яхту припомню. И пускай не надеется – я всё помню!

– Да, наделал, ты дел. Ты знаешь, что тебе положено за невыполнение приказа императора?

– Наградят?

– Нет, не угадал, – он отрицательно покачал головой.

– Новый титул дадут?

– Снова мимо, – он вновь отрицательно покачал головой.

– Ну я даже не знаю. Хотя… Назначат командовать флотами?

– По-моему, ты обнаглел окончательно.

– Да ладно тебе начальник, подумаешь, немного поиграл в кошки мышки с контрразведками. Интересно ведь, я прячусь, а они ищут и ловят. Только знаешь из них сыскари и охотники, как из меня прима-танцовщица.

– Для таких как ты, за невыполнение имперского приказа, следует мгновенное разжалование и лишение всех титулов и наград, а также пожизненная ссылка на рудники.

– Ой, вот только не надо мне этим угрожать. У меня и так наград нет. Ты, видимо, забыл, что они мне не положены. Так что пускай всё смело забирают. А вот баронский титул действительно жалко. Как красиво звучит – барон Алекс Мерф. Давай повторяй за мной – барон…

– Да таким, как ты, титулы ни при каких обстоятельствах давать нельзя, ты позор аристократии империи!

– Ну началось… Ты где таких плохих слов нахватался? Позор. Ты тогда тоже позор. Не помню, кто мне говорил, что ты тоже из аристократов и тебя тоже того из аристократов. Пинком под зад.

– Никто меня не выгонял из аристократов. Так что у тебя неверные сведения.

– Погоди, я точно помню, тогда, когда я получил титул, мне кто-то говорил, или не тебя выгнали, а твоих родителей.

– Это всё была ложь, и отца подставили! – возмутился он.

– Да ладно тебе, подставили и подставили, верю, чего так переживать из–за какого титула?

– Тебе это точно не понять. Он на тебя свалился, считай просто так. А у меня не одно поколение моих предков проливало свою кровь за империю и заслуженно получило его.

– Ты бери пример с меня, легко дали, легко забрали и не переживай так, а то полысеешь. Хотя я вроде как обещал тебе это.

– Может, и полысею, но ты точно это не увидишь.

– А ты мне фотку пришли на рудники. А я её повешу на самое видное место. И буду радоваться тому, что я своего добился.

– Боюсь не получиться. Заключённым на рудниках запрещено любые передачи и общение с внешним миром.

– Жаль, а я так надеялся. Ладно, поболтали, давай к делам. Где жёны и дети? Я собственно прилетел сюда ради них.

– К делам, так к делам. Понятия не имею, где они.

– А кто может знать? Отец Милы?

– Сильно сомневаюсь, что он захочет тебе, что-то рассказать, и вообще с тобой разговаривать.

– Это интересно, почему так?

– А ты сам как думаешь? – он задумчиво посмотрел на меня, а потом добавил: – Зять, предатель и изменник империи? Каково ему теперь служить?

– Какой я предатель и изменник? Я официально погиб. Вы меня здесь похоронили.

– Это мы тебя здесь похоронили, но у нас есть руководство, и оно было очень недовольно всем происходящим.

Честно говоря, об этом я совсем не подумал.

– Понятно. Ну что, кровь будешь брать? Проверять?

– Разумеется.

– Слушай, давай договоримся.

– О чём?

– Ты мне разрешишь поговорить с вице-адмиралом. А подпишу любые документы, нужные тебе. Ну что я там аварский шпион или чей там тебе нужнее.

– Ты меня не понял, он не станет с тобой разговаривать, да и твоё признание мне совсем не нужно. Я вообще удивляюсь, что ты до сих пор не разжалован и с позором не уволен с флота, как и не лишён баронского титула.

– Ну вот видишь, пока они там наверху решают, как со мной поступить, я бы поговорил с вице-адмиралом, может, разрешишь, раз тебе от меня уже ничего не нужно?

– Не станет он с тобой разговари…

Неожиданно он замолчал на полуслове, одновременно изменившись в лице.

– Так-так, – услышал я знакомый голос за спиной. – Наконец-то изволил объявиться, а то мы тебя уже заждались. И где тебя носило столь продолжительное время⁈

Резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, я неожиданно обнаружил позади себя работающую голографическую панель, и с этой работающей панели на меня пристально смотрел не кто-нибудь, а сам император Аратана.

Вот теперь я точно влип по полной программе, пронеслось в голове, если он лично решил вмешаться.

– Заблудился немного в пространственных коридорах. – ответил ему. – Память подводить стала. Склероз, будь он неладен, совершенно замучил последнее время.

– Это он? Вы проверили? – спросил император начальника СБ.

– Не успели. Ваше императорское величество. Несколько минут назад задержали.

– Так это он или нет? – с явной угрозой в голосе спросил император.

– Ваше императорское величество. На все сто процентов я не могу гарантировать, что это он. Но по всем признакам это именно он. Потому что второго такого наглеца я не знаю. Он только прибыл и уже успел поругаться и отстранить ака… этого как его, – начальник СБ заметно волновался. – Третьего заместителя командующего флотом.

– За что? – удивленно спросил император.

– Традиция у меня такая, как возвращаюсь, так сразу его отстраняю, – ответил императору за начальника СБ, который сейчас так заметно нервничал, что я сжалился над ним, скорее конечно из корыстных побуждений. В надежде, что он мне всё-таки позволит поговорить с вице-адмиралом.

– Традиция, говоришь…? – задумчиво сказал император. – Значит, процедуру имперского опознания ты прошёл?

– Эээ, я не знаю, что это такое. Искин запросил код, я его назвал.

– Понятно. Начальник СБ сходи проветрись, нам поговорить надо один на один. Так на чём мы остановились? А, да! На твоём склерозе! Ничего, это мы твой склероз непременно подлечим, самыми современными методами, знаешь ли, изрядно напугал ты меня своим исчезновением, – последнее явно адресовалось мне.

После этого помещение покинул начальник СБ флота.

– Это чем же конкретно? – сразу напрягся и решил уточнить у него.

– Тем фактом, что не появился здесь в назначенное время. Хотя мы тебя ждали. Я уже начал серьёзно переживать, что имперский псион окончательно постарел и стал допускать ошибки.

– Что значит ожидали? Это как? По расписанию, что ли, я должен был появиться здесь?

– Стареет наш провидец, ошибаться начал с завидной регулярностью. Предсказал твоё появление на центральной станции флота ровно на две недели раньше фактического срока.

– Удивительно, но я никогда раньше не слышал о существовании такого псиона.

– Да это вроде не является государственной тайной, кому положено по статусу, все о нём прекрасно осведомлены. Ладно, давай переключимся на обсуждение наших насущных проблем.

– О каких именно проблемах идёт речь? Я со своей стороны выполнил всё, о чём мы изначально договаривались, в отличие от противоположной стороны.

– Выполнил, говоришь? Ты должен был отыскать и благополучно вернуть мою племянницу в целости и сохранности. И где же она находится? Что-то я её не наблюдаю рядом с собой в данный момент.

– Не моя вина в том, что её не оказалось на месте. Я изначально предупреждал и настаивал, что её нет в той звёздной системе.

– Ты много всякого говорил и утверждал, но порученное задание ты так и не выполнил до конца, мало того, ты демонстративно не выполнил мой личный императорский приказ немедленно вернуться.

– Я больше не являюсь вашим подчинённым и давно не гражданин империи Аратан. Официально я покойник.

– Ты официально только числишься мертвецом, и действительно, ты можешь формально не быть гражданином Аратана, но запомни раз и навсегда – даже мои мертвецы обязаны беспрекословно выполнять мои приказы! Твоя задача остаётся всё той же – ты должен любой ценой вернуть мою племянницу из вражеского плена! – зло произнёс император.

– У меня есть всего один принципиальный вопрос к вам.

– Какой именно?

– Почему именно я должен это делать?

– Потому что именно ты подходишь для этого.

– А что мешает вам официально договориться и обменять её на кого-то из пленных?

– Могли бы – давным-давно поменяли без проблем. Вариантов обмена было множество, как нам изначально казалось. Вот только императору Авара совершенно наплевать на судьбу его родственников. Чем их становится меньше, тем выгоднее для него самого. Меньше потенциальных претендентов на императорское кресло. Аварцы категорически отказываются признать даже сам факт похищения и упорно всё отрицают.

– Ну и я здесь при чём? Что я должен каким-то образом, убедить императора Авара согласиться совершить равноценный обмен?

– Это совершенно бесполезная затея. Твоя задача остаётся прежней – найти и благополучно вернуть её обратно домой. Мы теперь точно и достоверно установили её местонахождение, где она содержится.

– Планета Нарок, если я не ошибаюсь. Вы дважды предпринимали попытки – это осуществить. Почему вы решили, что у меня – это должно получиться?

– Ты удивительно хорошо осведомлён о наших операциях.

– Разумеется, надо быть полным идиотом, чтобы не понять очевидного: чего это аратанцы дважды с невероятным усердием, и совершенно не считаясь с потерями, пытаются захватить хорошо укреплённую тюрьму на этой планете.

– Вообще–то было пять полноценных попыток, и все завершились полным провалом.

– Пять попыток?

– Хотя нет, уже шесть. Недавно была ещё одна.

– А почему вы решили, что я смогу это успешно осуществить? Я никогда в жизни не штурмовал укреплённые тюрьмы и не представляю даже приблизительно, как это должно делаться. У меня совершенно другой набор талантов и способностей.

– Знаю я досконально обо всех твоих многочисленных талантах. Это официальное предсказание имперского псиона. Именно ты сможешь благополучно вернуть её назад в империю.

– Вот сука… – произнёс почти беззвучно, едва шевеля губами, но император меня отчётливо услышал и, мало того, прекрасно понял, о ком конкретно это я.

– Думаешь, я в неописуемом восторге от такого неожиданного предсказания? – спросил он.

– А что конкретно за предсказание было озвучено?

– А вот сам внимательно послушай запись, – и он запустил голографическую запись.