Текст книги "На границе империй. Том 10. Часть 13 (СИ)"

Автор книги: Indigo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Следующий вопрос, – Академик указал на мужчину в центре зала.

– Даррен Вольс, информагентство «Галактика сегодня». Флаг-полкоовник, сколько человек находилось на станции на момент атаки? Есть ли жертвы среди персонала?

Академик обменялся быстрым взглядом с вице-адмиралом, отцом Милы.

– На станции находилось две тысячи триста сорок семь человек личного состава флота. Плюс около пятисот гражданских – члены семей, обслуживающий персонал, торговцы. – Он сделал глубокий вдох. – По нашим данным, большая часть персонала не была эвакуирована, они захвачена и попали в плен. К сожалению, подтверждённые данные у нас пока отсутствуют.

Зал наполнился гулом голосов. Академик снова поднял руку.

– Прошу тишины. Следующий вопрос. Из-за гула с вашей стороны я плохо слышу ваши вопросы.

– Том Рили, «Столичное обозрение». Вице-адмирал, вы упомянули пленных. Ведутся ли переговоры об их освобождении?

– Переговоры начались через дипломатические каналы, – кивнул Академик. – Директорат пока не выдвинул официальных требований, но мы надеемся на мирное урегулирование этого вопроса.

– То есть империя не планирует военную операцию по освобождению станции? – тут же влез другой журналист, не дожидаясь, пока его назовут.

Академик сжал губы в тонкую линию.

– Все варианты рассматриваются. Но приоритетом является безопасность наших сотрудников, находящихся в плену.

– Другими словами, нет, – пробормотал кто-то из журналистов достаточно громко, чтобы его услышали.

Академик сделал вид, что не расслышал.

– Следующий вопрос. Да, вы, в синем костюме.

– Марк Теис, независимый журналист. Вице-адмирал, ходят слухи, что станция была захвачена не в результате внешней атаки, а изнутри. Что вы можете сказать по этому поводу?

Я почувствовал, как академик напрягся. Вот оно. Самый неудобный вопрос.

Академик побледнел. Вице-адмирал, отец Милы, сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

– Эти слухи не имеют под собой оснований, – жёстко ответил Академик. – Станция была атакована превосходящими силами противника. Любые разговоры о предательстве – это домыслы, не подкреплённые фактами.

– Но ведь следствие ещё продолжается, не так ли? – не отступал журналист. – Значит, версия предательства, исключена, быть не может?

– Следствие рассматривает все возможные версии, – процедил Академик. – Это стандартная процедура. Но на данный момент никаких доказательств сговора с оширцами не выявлено.

Я прищурился, вслушиваясь в каждое слово. Пси непрозрачно намекало, что Академик врал. Там было предательство. Я был в этом уверен.

– Лайза Торр, «Пограничные новости», – встала высокая рыжеволосая женщина. – Вице-адмирал, позвольте задать прямой вопрос. Кто несёт ответственность за потерю «Чанчэн»?

Повисла тяжёлая тишина.

Академик медленно выдохнул.

– Ответственность несёт командование станции и оперативное руководство флота в этом секторе. Конкретные имена я назвать не могу, пока идёт следствие.

– Но вы, как третий вице-адмирал, курируете этот сектор, не так ли? – не отставала журналистка. – Значит, часть ответственности лежит и на вас?

Академик стиснул зубы.

– Да. Я принимаю свою долю ответственности. Как и все офицеры командования флотом.

– Планируете ли вы тогда подать в отставку?

Глава 6

– Нет, – резко ответил Академик. – Сейчас не время для отставок. Империи нужны опытные офицеры, чтобы исправить ситуацию.

В ответ я только усмехнулся. Нет в каком-то смысле он был прав. По части подковерных игр Академику точно не было равных, он, похоже, был совсем непотопляемым.

– То есть вы считаете себя опытным офицером, но при этом умудрились потерять стратегически важную станцию? – задумчиво и язвительно продолжала журналистка.

Лицо Академика покраснело. Вице-адмирал, отец Милы, положил руку ему на плечо, останавливая вспышку гнева.

– Следующий вопрос, – холодно произнёс Академик.

– Я! У меня вопрос! – выкрикнул молодой парень в заднем ряду. – Витор Саймон, блог «Флотские реалии». Флаг– полковник, как так получилось, что Директорат смог подойти к станции незамеченным? Ведь «Чанчэн» имел мощную систему радаров и вооружений?

– Противник использовал технологию скрытного подхода, – ответил Академик. – Детали я раскрыть не могу по соображениям безопасности.

– Технологию скрытного подхода? – переспросил журналист. – Вы хотите сказать, что Директорат обладает технологиями, способными обмануть наши радары? Это же катастрофа!

– Я хочу сказать, что противник действовал нестандартно, – жёстко отрезал Академик. – И мы принимаем меры, чтобы подобное не повторилось впредь.

– Какие именно меры? – спросил другой журналист.

– Модернизация систем обнаружения, усиление патрулирования приграничных секторов, дополнительное обучение персонала, – начал перечислять Академик.

– То есть всё то, что должно было быть сделано до потери станции? – ехидно уточнил журналист.

Академик побагровел ещё сильнее. Я видел, как его пальцы вцепились в края трибуны.

– Да, в третьем ряду, – он указал на пожилого мужчину.

– Харрис Балек, «Имперское обозрение». Флаг-полковник, есть информация, что незадолго до захвата станции с неё были экстренно эвакуированы несколько высокопоставленных офицеров и членов их семей. Это правда?

Вот это поворот. Я был сильно удивлён этим.

Академик замялся. Это была доля секунды, но я заметил. И журналисты заметили.

– Эвакуация проводилась в плановом порядке, – осторожно произнёс Академик. – Некоторые семьи флотских военнослужащих были вывезены заранее кто-то в рамках штатной ротации, а большинство по своим, совершенно несвязанным с флотом разным причинам.

– Ротации? – недоверчиво переспросил журналист. – За неделю до нападения?

– Это было простым совпадением, – ответил Академик, но голос его прозвучал совсем неуверенно.

– Совпадением? – в зале поднялся гул. – Вы хотите сказать, что высшее командование станции случайно эвакуировало свои семьи ровно за неделю до атаки, о которой якобы ничего не знало?

Вице-адмирал, отец Милы, наклонился к микрофону.

– Эвакуация со станции не проводилась, – заявил он, его голос был твёрд, как сталь. – Это была незапланированная акция.

– Но почему только семьи высокопоставленных офицеров? – не отставал журналист. – Почему не весь гражданский персонал?

– Во-первых, у нас ресурсы для эвакуации ограничены, а во-вторых, никто не планировал оттуда никого эвакуировать, – отрезал вице-адмирал. – Решения об отправке семей принимались лично офицерами флота, исходя из своих личных приоритетов. Никаких приказов с нашей стороны им не поступало.

– Приоритетов? – взорвалась та самая рыжеволосая женщина. – Так, вы же фактически признаёте, что знали об угрозе, но не эвакуировали простой персонал! Это же преступная халатность!

– Я не признаю ничего подобного, – холодно ответил вице-адмирал. – Мы действовали в рамках протоколов и с учётом имеющейся у нас информации.

– Протоколов, которые позволяют спасти одних и бросить остальных? – выкрикнул кто-то из журналистов.

Зал взорвался криками. Журналисты перекрикивали друг друга, пытаясь задать вопросы. Академик стучал по трибуне, требуя тишины. Вице-адмирал, отец Милы, смотрел в пол и молчал.

Я сидел в своём углу и медленно соединял кусочки мозаики. Плановая эвакуация семей. За неделю до атаки. Разведданные о возможной угрозе, но не о конкретном нападении. Быстрый захват станции. Подозрения в предательстве.

Картина вырисовывалась неприятная. Очень неприятная.

Кто-то в командовании, похоже, знал о готовящейся атаке. Возможно, не все детали, но знал. И вместо того, чтобы укрепить оборону, он просто вывез своих. А потом станцию сдали. Вопрос – кто и почему?

– Тишина! – рявкнул адмирал, и его голос, усиленный динамиками, прорезал шум. – Ещё один выкрик с места – и пресс-конференция будет прервана!

Зал притих, но напряжение не спало.

– Следующий вопрос, – жёстко произнёс Академик. – И прошу придерживаться регламента.

– Эльза Корес, «Военное обозрение», – встала женщина средних лет в строгом костюме. – Вице-адмирал, позвольте вернуться к вопросу о предательстве. Вы утверждаете, что доказательств нет. Но проводится ли проверка лояльности офицеров, служивших на станции?

Академик обменялся взглядом с вице-адмиралом.

– Служба безопасности проводит стандартную проверку всех, кто имел доступ к секретной информации о «Чанчэн», – осторожно ответил он. – Она включает в себя проверку и офицеров, и гражданского персонала.

– Есть ли подозреваемые?

– Без комментариев. Следствие продолжается.

– Это нет или не могу сказать? – уточнила журналистка.

– Это – без комментариев, – отрезал Академик.

Я усмехнулся про себя. Значит, подозреваемые есть. Просто Академик не может об этом говорить публично. Интересно, кто попал под подозрение? И насколько высоко это заходит?

– Следующий, – Академик указал на человека у стены.

– Рожер Стальн, «Граница империи». Флаг-полковник, ходят слухи, что на " Чанчэн " незадолго до захвата были зафиксированы необычные сигналы, идущие в сторону территории Директората. Это правда?

Академик замер. Всего на мгновение, но я заметил. И по реакции журналистов – они тоже.

– Не могу комментировать технические детали работы систем связи станции, – медленно произнёс Академик.

– Это не ответ, – настаивал журналист. – Были сигналы или нет?

– Не разбираюсь в таких технических подробностях. Следующий вопрос, – перебил Академик.

– Нет, подождите! – Стальн не собирался отступать. – Если сигналы были, это прямое доказательство того, что кто-то на станции передавал информацию врагу! Это уже не слухи о предательстве, это факт!

Зал взорвался. Журналисты вскочили с мест, выкрикивая вопросы. Камеры дроидов сфокусировались на Академике, ловя каждую эмоцию на его лице.

– Я сказал – без комментариев! – гаркнул Академик, теряя самообладание. – Детали работы систем связи – это секретная информация!

– Но вы не отрицаете наличие сигналов! – выкрикнул Стальн.

Вице-адмирал, отец Милы, взял микрофон:

– Господа журналисты, я понимаю ваш интерес к этой теме. Но мы не можем раскрывать информацию, которая может навредить текущему следствию или безопасности империи. Прошу отнестись к этому с пониманием.

– С каким пониманием⁈ – взорвалась рыжеволосая Торрент. – Вице-адмирал, вы только что фактически подтвердили, что со станции велась передача данных врагу! Это катастрофа! Это значит, что в наших рядах предатель высокого ранга!

– Я ничего не подтверждал, – ледяным тоном ответил вице-адмирал.

– Но и не опровергли!

Вице-адмирал молчал, глядя на журналистку немигающим взглядом. Она первой отвела глаза.

Сам я откинулся на спинку кресла. Всё становилось на свои места. Передача непонятных сигналов. Плановая эвакуация семей. Быстрый захват станции с минимальными потерями. Это не просто предательство. Это хорошо спланированная операция.

Кто-то на станции работал на Директорат. Кто-то достаточно высокопоставленный, чтобы иметь доступ к системам связи. И этот, кто-то сдал станцию, предварительно позаботившись о том, чтобы нужные разумные успели её покинуть.

Вопрос – зачем? Деньги? Идеология? Шантаж?

– Мне кажется, или эта пресс-конференция превращается в судилище? – раздался ироничный голос откуда-то из середины зала. – Господа журналисты, может, зададим флаг-полковнику хоть один вопрос, на который он сможет ответить без обвинений в некомпетентности?

Несколько человек усмехнулись. Академик бросил благодарный взгляд в сторону говорившего.

– Спасибо, – сухо произнёс он. – Да, у кого есть конструктивные вопросы?

– Амир Тасде, «Флотский курьер», – встал пожилой мужчина с седой бородой. – Вице-адмирал, какие меры принимаются для укрепления других приграничных станций? Есть ли опасность повторения ситуации с «Чанчэн»?

Академик заметно расслабился. Наконец-то вопрос, на который можно ответить.

– Все приграничные объекты переведены в режим повышенной готовности, – начал он. – Усилено патрулирование, проводится дополнительная проверка систем обороны. Командование флота провело совещание с руководителями всех пограничных станций, были выработаны новые протоколы действий в случае угрозы.

– То есть старые протоколы оказались неэффективны? – уточнил журналист.

Академик поморщился.

– Скажем так, они требовали корректировки с учётом новых реалий.

– Каких именно реалий? Того, что Директорат может атаковать в любой момент? Или того, что в наших рядах могут быть предатели?

Академик сжал губы.

– Обоих, – коротко ответил он.

Зал снова загудел. Академик только что фактически признал, что проблема предательства существует и рассматривается всерьёз.

– Флаг-полковник, – встала молодая девушка с планшетом. – Али Вэй, «Столичный курьер». Скажите, правда ли, что командующий станцией «Чанчэн» флаг-полковник Никос находится под арестом?

Академик нахмурился.

– Флаг-полковник Никос проходит по делу как свидетель, не более того.

– Но он был эвакуирован с первой волной, так? – не отставала девушка. – Вместе с семьями высших офицеров?

– Флаг полковник Никос был временно отозван со станции по служебной необходимости, – осторожно ответил Академик. – За несколько дней до атаки.

– По служебной необходимости? – переспросила журналистка с плохо скрываемым скептицизмом. – Командующий станцией покидает свой пост за несколько дней до атаки – и это служебная необходимость?

– Да, – жёстко отрезал Академик. – Флаг-полковник Никос был вызван на совещание в штаб флота. Это обычная практика. Некоторые данные мы не можем передавать по межгалактической связи.

– Обычная практика – вызывать командующего пограничной станции на совещание именно тогда, когда готовится атака на эту станцию? – в голосе девушки звучал откровенный сарказм.

Академик побледнел, но держался.

– Совещание было запланировано заранее. А нападение на станцию стало неожиданностью.

– Для кого именно? – выкрикнул кто-то из зала. – Явно не для тех, кто заранее эвакуировался!

Зал взорвался аплодисментами. Академик стал стучать по трибуне, требуя тишины. Вице-адмирал, отец Милы, смотрел вниз и закрыл лицо рукой.

Значит, командующий станцией удачно слинял перед атакой. Как удобно. Как своевременно. И теперь он «свидетель», а не подозреваемый. Интересно, кто его прикрывает?

– Господа! – рявкнул вице-адмирал. – Если немедленно не прекратите этот балаган, я прерву пресс-конференцию!

Шум постепенно стих.

– У нас осталось время для трёх последних вопросов, – жёстко произнёс Академик. – И я буду отвечать только на конкретные вопросы, без инсинуаций. Да, вы, в чёрном костюме.

– Далий Нерг, независимое агентство «Честный взгляд», – встал высокий мужчина с проницательным взглядом. – Вице-адмирал, по непроверенным данным, незадолго до нашего прилёта на эту станцию, здесь был замечен адмирал Алекс Мерф. Некоторые источники утверждают, что он жив. Можете ли вы это прокомментировать?

Академик выглядел ошарашенным. Он открыл рот, закрыл, снова открыл. Вице-адмирал резко поднял голову, впервые за всю пресс–конференцию проявив живую реакцию.

– Мерф погиб, – медленно произнёс Академик. – Это официальная информация. Любые слухи о его возвращении – это всего лишь слухи и не более.

– Но этим слухам уже далеко не один день, – настаивал журналист. – И они по-прежнему продолжают циркулировать. Более того, на этой самой станции дважды задерживали людей, выдававших себя за адмирала Мерфа. Это просто совпадение?

– Это работа мошенников, – жёстко ответил Академик. – Мошенников, пытающиеся нажиться на его имени. Оба самозванца были разоблачены и понесли наказание.

– Но служба безопасности до сих пор ищет «истинного» Мерфа, не так ли? – усмехнулся журналист. – Если он мёртв, зачем искать?

– Это неправда, СБ ищет тех, кто распространяет ложную информацию и дестабилизирует обстановку, – отрезал Академик. – Не более того.

– А как же взлом колонки Ральфа Лакера? – не отставал Нерг. – Сообщение о том, что Мерф жив, появилось именно на его странице. И источник взлома, как я понимаю, до сих пор не установлен?

Академик стиснул зубы.

– Это расследует СБ. Я не располагаю подробностями.

– То есть не можете ни подтвердить, ни опровергнуть?

– Я утверждаю, что адмирал Мерф мёртв, – повторил Академик твёрже. – Всё остальное – просто домыслы.

Я усмехнулся про себя. Если бы они только знали, что «мёртвый» адмирал сидит сейчас в последнем ряду и внимательно это слушает.

– Предпоследний вопрос, – объявил Академик. – Да, в центре.

– Сюзанна Лэнгли, «Имперская правда». Флаг-полковник, будут ли приняты кадровые решения в связи с потерей «Чанчэн»? Планируются ли отставки или понижения в должности?

Академик вздохнул.

– Кадровые решения будут приняты по результатам расследования. Если будет установлена вина конкретных лиц – они понесут ответственность. Но не раньше.

– То есть пока все остаются на своих местах? Даже те, кто допустил потерю станции?

– Смена командования в разгар кризиса только усугубит ситуацию, – ответил Академик. – Сейчас важнее стабильность и опыт.

– Даже если этот опыт привёл к потере стратегического объекта?

Академик не ответил. Просто смотрел на журналистку холодным взглядом.

– Последний вопрос, – наконец произнёс он. – Да, вы, вон там у выхода.

– Григ Санос, «Пограничный дозор», – представился журналист, невысокий мужчина с острым взглядом. – Вице-адмирал, последний вопрос будет личным. Ваша дочь Мила, служила на этой станции? Она была эвакуирована до атаки или после? И связано ли её отсутствие на станции с текущими событиями?

Вице-адмирал, отец Милы, резко выпрямился. Его лицо исказилось от гнева. Адмирал поднял руку, останавливая его.

– Это неприемлемый вопрос, – холодно произнёс Академик. – Личная жизнь офицеров не обсуждается на пресс-конференциях.

– Но это важная информация! – не отступал Санос. – Дочь высокопоставленного офицера флота. Если она была эвакуирована заранее, это подтверждает теорию о том, что командование знало об атаке!

– Моя дочь находится в отпуске по семейным обстоятельствам и уже давно, – жёстко отрезал вице-адмирал. – Её отсутствие на станции никак не связано с событиями на «Чанчэн». Она там никогда не была. И если вы, господин Санос, ещё раз попытаетесь втянуть мою дочь в эти грязные инсинуации, я лично прослежу, чтобы ваша аккредитация была отозвана!

В зале воцарилась напряжённая тишина. Вице-адмирал дышал тяжело, его лицо покраснело от сдерживаемого гнева. Адмирал положил руку ему на плечо успокаивая.

– Господа журналисты, думаю, пресс-конференция окончена, – объявил Академик. – Благодарю за внимание. Следующий брифинг состоится через неделю, как только у нас появится новая информация.

– Подождите! – выкрикнул кто-то. – А что насчёт переговоров с Директоратом?

– А что с пленными?

– Когда начнётся операция по возврату станции?

Академик развернулся и вместе с вице-адмиралом направился к боковому выходу. Охранники СБ сомкнули ряды, не давая журналистам к ним приблизиться.

Я сидел в своём углу, переваривая услышанное. Значит, Мила в отпуске по семейным обстоятельствам. Лана говорила то же самое. Но почему вице-адмирал так нервно отреагировал на вопрос? Если всё действительно чисто, К чему такая агрессия?

А реакция на вопрос о моём «воскрешении» тоже была показательной. Академик сразу отмёл эту тему. Слишком категорично. Словно боялся, что разговор зайдёт дальше.

Глава 7

Думал, сейчас журналисты начнут расходиться, ведь командование флота двинулось к выходу из зала. Но некоторые журналисты попытались прорваться к боковому выходу, надеясь задать ещё пару вопросов командованию, но охрана из СБ была непреклонна.

Медленно поднялся с места. Похоже, пора было действовать. Пресс-конференция дала мне массу информации, но вопросов стало ещё больше. Мне нужно было поговорить с вице-адмиралом. И желательно до того, как СБ меня схватит, вот только сейчас приоритеты менялись.

Наверно, стоит просто выйти на середину зала прямо сейчас? Пока здесь ещё полно журналистов с камерами? Представить себя во всей красе и посмотреть на реакцию?

Соблазнительная мысль. Но рискованная. СБ может просто вырубить меня станером и вытащить из зала, пока журналисты будут в шоке. А потом объявить, что это был очередной самозванец.

Нет, нужен был другой подход. Более продуманный. Хотя с другой стороны их здесь столько…

– Искин перекрой все выходы из зала – это приказ.

– Приказ выполнен – двери блокированы.

Адмирал и вице-адмирала как раз дошли до дверей и попытались покинуть зал, но двери были закрыты. Адмирал удивлённо пытался дёргать за ручку, чтобы их открыть, но искин выполнял мой приказ и двери не открывал. Журналисты, видя, что командование не может покинуть зал, окружили их со всех сторон, и сразу посыпались вопросы.

Журналисты взяли в осаду командование флота. Видя, что оно не может покинуть центральный зал, они продолжили задавать вопросы с удвоенной энергией. Пресс-секретарь флота – молодая женщина, которую я помнил ещё по прошлой службе – отчаянно пыталась взять ситуацию под контроль, но журналисты чувствовали кровь.

Лицо адмирала побагровело от злости. Он подошёл к главному выходу и попытался открыть дверь. Безуспешно. Повторил попытку. Снова ничего. Я видел, как его челюсть сжалась, как побелели костяшки пальцев на панели управления дверью.

«Искин, разблокируй дверь!» – рявкнул он, но искин молчал. Потому что искин теперь подчинялся мне.

Вице-адмирал, отец Милы, стоял чуть в стороне. Его лицо было спокойным, но я видел напряжение в его позе. Он что-то понял. Может быть, догадался о моём присутствии. Или просто почувствовал, что происходит, что-то необычное.

Журналисты наседали. Вопросы сыпались один за другим:

– Адмирал, правда ли, что Алекс Мерф жив?

– Откуда информация о его присутствии на станции?

– Почему вы скрываете правду от общественности?

– Это правда, что на станции появлялись его двойники?

Пресс-секретарь пыталась отбиваться, но её голос тонул в общем гвалте. Адмирал стоял у заблокированной двери, и я видел, как его терпение подходит к концу.

Тогда я понял – пора!