Текст книги "На границе империй. Том 10. Часть 13 (СИ)"

Автор книги: Indigo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– А когда ты вытащил оттуда столько народу, – продолжал Велар, – когда новости разлетелись по станции о том, сколько разумных ты спас, она вбила себе в голову эту идею. Что он до сих пор там и жив. Что надо лететь и искать. Она даже хотела купить корабль и лететь сама. Еле отговорил. Это было бы самоубийство.

– Боюсь, он мёртв, Велар, – сказал твёрдо. – Ты просто не видел, что там осталось от линкоров. Сплошной искорёженный металл. Разрушенные корпуса. Шансов никаких. Прости, но это правда.

– Знаю, – Велар опустил голову. – Знаю. Но она не хочет принимать это. Держится за надежду, как утопающий за соломинку.

– Сражение там было сложное, – попытался объяснить, хотя не мог раскрыть детали. – Они попали в засаду. Их было слишком мало против намного превосходящего их противника. Они сражались до последнего. Долго сражались. Мне жаль, но большинство погибло, ещё во время сражения. Удача улыбнулась там совсем немногим. А сейчас там не осталось никого живых.

Глава 21

– А сейчас ещё Рик… – внезапно сменил тему Велар, и в его глазах я увидел новую волну боли.

– А с ним что случилось? – насторожился в ответ.

– Он служил на станции Чанчэнг, – ответил Велар, тяжело вздохнув и посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

– Погиб? – тихо спросил у него.

– Неизвестно, – покачал головой Велар. – Никто ничего не знает. Официально станция захвачена, связь потеряна. Судьба тех, кто там находился, неизвестна. Но сам понимаешь, он там служил абордажником. Простым абордажником. Правда, перед самым захватом его назначили командиром взвода. Даже не знаю, вступил он в должность или не успел. Сообщил мне только, что его вроде сегодня или завтра должен поступить приказ о назначении, и на этом связь оборвалась. Больше, сколько я ни пытался, не мог с ним связаться. А ведь он мог служить здесь, на этой станции, под защитой, под присмотром. Но сам не захотел. Выбрал службу отдельно от семьи, хотел доказать, что способен сам, без маминой протекции, без её связей, чего-то добиться. Вот и попал на Чанчэнг. Хотел служить отдельно, без присмотра матери. Я его тогда поддержал в этом решении, гордился его самостоятельностью, а сейчас совсем не знаю, как Ариде об этом сообщить. Как вот ей сейчас рассказать, когда сам одобрил его выбор, а теперь он, возможно, мёртв.

– Может, ты что-то знаешь о Чанчэнге? – с надеждой спросил Велар. – Что-то изнутри, что не попало в новости?

– Боюсь, что, только прилетев сюда, узнал о захвате станции, – отрицательно покачал головой в ответ. – Это всё, что я знаю. Там какая-то мутная история. Никаких подробных данных о том, как и что, там произошло, практически нет. А те немногие данные, что есть, засекречены СБ.

Собственно, я видел, что у СБ есть по этому делу. Или они большую часть материалов скрыли от меня. Что, скорее всего. Но возможно, у них ничего и не было. Потому что в тех данных, которые я увидел у них, по захвату станции не было практически ничего.

– Ты ведь из-за этого прилетел на нашу станцию? – пристально посмотрел на меня Велар. – Чанчэнг связан с твоей миссией?

– Боюсь, что нет, – честно ответил ему. – В сети говорят много чего, но я честно тебе скажу, прилетел я сюда совсем с другим заданием. Совершенно с другим. Чанчэнг не входит в мои задачи.

– Если услышишь что-то интересное оттуда, – попросил Велар, – дай знать. Пожалуйста. Он хоть фактически мне племянник. Но как родной сын. Она одна растила его после того, как его отец погиб в одном из пиратских нападений.

– Договорились, – протянул ему руку я, и мы крепко пожали друг другу руки. – Только будь осторожен, Велар. Здесь многое изменилось, пока меня не было. Станция стала опасным местом. Игры, в которые играют высшие офицеры, могут затронуть любого, даже гражданского.

– Вижу. Давно уже вижу, – угрюмо кивнул Велар. – И чувствую это каждый день.

Здесь я вспомнил, что он, как и я, тоже псион.

Поднялся с кресла, собираясь уходить. Разговор дал мне много пищи для размышлений, но породил ещё больше вопросов. Велар тоже встал, проводив меня взглядом.

– Алекс, подожди, – внезапно открыл он небольшой сейф, встроенный в стену позади картины с пейзажем, ввёл код и достал небольшую прямоугольную карточку. – Вот. Это VIP-пропуск в моё заведение. Высшая категория. Даёт доступ в закрытую зону.

Взял карточку – она оказалась тяжёлой, из настоящего металла, золотистого цвета со специальным чипом внутри. На ней было выгравировано: «Серебряная струна. VIP. Без ограничений».

– Если понадобится место, где нужно спрятаться или переждать опасность, приходи, – продолжал Велар. – В VIP-зоне есть отдельные каюты для особых гостей. Полностью изолированные, защищённые, с собственными системами жизнеобеспечения. Никто не спросит, кто ты. Никто не увидит. Там камер нет. Полная конфиденциальность. Я гарантирую.

– Спасибо, Велар, – убрал карточку во внутренний карман мундира. – Ты меня очень выручаешь. Серьёзно.

– Мы с Ариной многим тебе обязаны, Алекс. Я не забыл, как ты помог нам тогда, на той станции. Как вытащил нас с планеты. Хотя она тебя подставила, и ты мог этого не делать. Ты помог и пристроил её на флот. Без тебя ничего этого не было бы, – он показал на стены вокруг. – Считай, что я возвращаю тебе старый долг.

– Велар, ещё одно, – остановился у двери я, положив руку на ручку. – Если кто спросит, или кто-то будет выведывать – ты меня не видел. Понял? Совсем не видел.

– Кого не видел? – усмехнулся Велар, и впервые за весь разговор я увидел искреннюю улыбку на его лице. – Вообще, провёл весь вечер в кабинете, разбирая счета и накладные. Одинокий, скучный вечер. Никаких посетителей.

– Вот и отлично.

Вышел из кабинета через служебный коридор и через чёрный ход покинул «Серебряную струну», минуя основной зал. В зале всё так же играла музыка, теперь что-то более современное, посетители наслаждались едой и неспешными беседами, официанты порхали между столиков. Никто не обратил на меня внимания – просто ещё один офицер, покидающий заведение.

Уже в коридоре, когда двери «Серебряной струны» остались позади, и я снова оказался в потоке станционной жизни, проверил планшет, активировав его прикосновением. Статья Ральфа Лакера на новостном портале «Галактический вестник» набирала просмотры с бешеной, почти неправдоподобной скоростью – счётчик крутился так быстро, что цифры сливались в размытое пятно. Сотни тысяч просмотров, и это только за первый час после публикации.

Комментарии множились с каждой секундой, их поток напоминал лавину – люди спорили, обсуждали, выдвигали теории. «Мерф жив!», «Это очередная подделка», «Империя скрывает правду!», «Где доказательства?», «Видел его на станции!». Новостные порталы начали перепечатывать информацию один за другим, как домино – сначала мелкие блоги, потом крупные издательства, затем официальные имперские СМИ. Заголовки становились всё более кричащими: «Воскресший адмирал», «Мерф возвращается», «Сенсация века: погибший герой жив».

Отлично, – подумал с мрачным удовлетворением. – Пусть знают, что я вернулся. Пусть нервничают. Жёны, если имеют доступ к сети, тоже это должны увидеть одними из первых.

Выйдя из «Серебряной струны» и оказавшись снова среди потока людей на развлекательном уровне, направился куда глаза глядят, погружённый в размышления о следующих шагах. Информация, полученная от Велара, оказалась ценной, но только добавила мне вопросов, как будто я собирал пазл, где каждая новая деталь открывала ещё десять пустых мест.

Шагая по широким коридорам станции между редкими прохожими, прикрывшись от встречных разумных парой влюблённых, воркующих между собой держащихся за руки и ничего не замечающих рядом с собой, так разминулся с группой офицеров, обсуждающих что-то вполголоса, одиноким дроидом-уборщиком, скользящим вдоль стены.

А потом поймал себя на мысли: а не проверить ли мне почту? Ведь официальную почту, я уже не открывал… Сколько? Давно. С другой стороны, зачем? Она наверняка завалена спамом за всё это время официального отсутствия в мире живых – сколько там накопилось рекламных рассылок «лучшие предложения сезона», автоматических уведомлений от банков и корпораций, приглашений на давно прошедшие мероприятия и прочего цифрового мусора?

Впрочем, может быть, там что-то важное затерялось среди спама. Хотя вряд ли кто-то писал мёртвому адмиралу деловые письма. Какой смысл отправлять сообщения тому, кто не может ответить? Или это могла быть ещё одна проверка – посмотреть, кто всё ещё пытался связаться.

Решил отложить этот вопрос на потом. Сейчас передо мной стояла более насущная, более практическая проблема – где переночевать? Где найти безопасное убежище хотя бы на несколько часов?

Киборги СБ, которых я вырубил ненадолго, наверняка уже очнулись и доложили своему начальнику о моём побеге. Хотя странно, что до сих пор нет тревоги по всей станции. Давно ожидал тревогу и увидеть патрули СБ на каждом углу. Но нет – станция жила своей обычной жизнью. Либо они намеренно не поднимают шум, либо это часть чьего-то плана. Решил я для себя.

Каюта? У меня здесь больше нет служебной каюты. После моей официальной смерти и отлёта жён, бывшая каюта, несомненно, передано другому офицеру. Скорее всего, её сейчас занимает мой тесть. Завалиться к кому-то из знакомых? Это означало подставить их под СБ. Даже у Велара возникнут серьёзные проблемы, если меня найдут у него в заведении, хотя он и не флотский. Допросы, проверки, возможно, закрытие бизнеса. Нет, не могу так рисковать теми, кто мне помогает.

Размышляя над этой проблемой, инстинктивно вышел к одной из смотровых галерей – длинному коридору со сплошным панорамным окном, с одной стороны, и металлической стеной с другой. Остановился перед стеклом, которое отделяло меня от холодной черноты космического пространства. За толстым, армированным стеклом, способным выдержать метеоритный удар, простирался космос – чёрный, бездонный, бесконечный, усеянный далёкими звёздами, которые мерцали холодным светом. Некоторые белые, как бриллианты, другие – красноватые, третьи – голубые. Недалеко начинал разгоняться грузовой корабль. Не так давно отлетевший от станции.

Вот и меня так когда-то отправили на задание, из которого, как всем казалось, не вернулся. Вспомнилось мне.

Тряхнул головой, отгоняя мрачные воспоминания и ностальгию. Сейчас нужно сосредоточиться на практических вещах, а не на прошлом. Прошлое не изменить. Можно изменить только будущее.

Активировал планшет и подключился к искину станции, послав запрос на подключение. Искин дал привычно ограниченный доступ, но больше и не требовалось. Медицинский сектор, список пациентов. Эта информация, к счастью, находилась в относительно свободном доступе – стандартная практика имперского флота, чтобы сослуживцы могли узнать о судьбе раненых друзей, возможно навестить их, поднять боевой дух. Конечно, подробности диагнозов засекречены, но имена, звания и примерные сроки лечения доступны.

Пробежал глазами по списку, прокручивая страницу за страницей. Так, посмотрим, кто здесь у нас… Список оказался длинным – станция большая, несчастные случаи случались постоянно, почти каждый день. Но это не являлось какой-то проблемой. Медики на станции быстро ставили обратно в строй.

Капитан Дайк – ранение в руку, выписывается завтра утром. Не подходит, слишком скоро вернётся.

Лейтенант Коррин – сотрясение мозга средней тяжести после падения с лестницы, находиться под наблюдением врачей, может выписаться через день-два. Тоже нет, риск его неожиданного возвращения.

Старший техник Хендрикс – ожоги второй степени при работе с плазменным резаком, лечение займёт неделю. Возможный вариант.

Техник второго класса Верис – перелом правой руки в двух местах и трёх рёбер слева. Пострадал вчера днём при разгрузке контейнеров в грузовом ангаре, на него упало что-то тяжёлое. Судя по записям, массивный ящик с запчастями соскользнул с погрузчика. Будет в медсанчасти минимум три-четыре дня, возможно, неделю, в зависимости от скорости регенерации костной ткани. Прекрасно.

Вот он, идеальный вариант. Верис проведёт достаточно времени в медицинском отсеке, чтобы можно было безопасно воспользоваться его каютой.

Быстро нашёл адрес каюты техника Вериса в базе данных персонала. Она находилась почти в самом низу станции, на техническом уровне минус семнадцать. Технические палубы, жилые отсеки для младшего персонала и рядовых. Идеально – там обычно тихо, народу в коридорах почти не бывает, особенно в вечернее время после смены. Техники предпочитают отсыпаться после тяжёлой работы, а не слоняться по коридорам.

Направился к ближайшему лифту, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. День сегодня выдался долгий. Слишком долгий, и я почти не спал ночью. Спускаясь вниз, мысленно благодарил того неизвестного грузчика или оператора погрузчика, который уронил что-то на бедолагу Вериса. Без злого умысла, конечно – парню желал скорейшего выздоровления и надеялся, что у него хорошая регенерация. А каюта его мне сейчас очень пригодится.

Уровень минус семнадцать встретил совершенно другой атмосферой. Если наверху, на развлекательных и офицерских уровнях, царили роскошь и комфорт, то здесь грязь, пыль и суровый функционализм. Тусклое освещение, порой мигающие лампы, некоторые из которых явно требовали замены. Запах машинного масла, смазки, чего-то горелого от энергетических систем и чего-то ещё. Коридоры здесь узкие, стены покрыты трубами разного диаметра и кабелями, а также вентиляционными шахтами.

Редкие флотские, попадавшиеся навстречу – все в рабочих комбинезонах, усталые, торопящие вернуться по своим каютам, – не обращали на меня никакого внимания. Лейтенант в коридорах технических палуб – редкость, но не что-то невероятное. Иногда офицеры спускались сюда с инспекциями или по служебным делам.

Нашёл нужную дверь, сверившись с указателями на стенах. Номер 17-А-342. Каюта, техника второго класса Вериса. Дверь стандартная – серый металл, потёртый по углам, с электронным замком и цифровой панелью ввода кода.

Огляделся, проверяя коридор в обе стороны. Пусто. Хорошо. Камер наблюдения здесь не было – на технических уровнях их устанавливали только в ключевых точках, а жилые секторы технического персонала не считались приоритетными. Активировал планшет, запустив на нём программу по взлому электронного замка.

Программа начала перебирать варианты кодов, посылая электронные импульсы в систему замка. Алгоритмы взлома работали быстро, проверяя самые распространённые комбинации – даты рождения, последовательности, повторения.

Честно говоря, ожидал, что это займёт хоть какое-то время. Флот всё-таки, система безопасности, защищённые замки, должна быть защита даже на каютах младшего персонала.

Но замок щёлкнул почти мгновенно. Через три секунды. Всего три!

Четыре цифры на панели загорелись зелёным. Один-два-три-четыре.

Удивленно посмотрел на планшет и спросил сам себя – серьёзно? Самая простая последовательность из всех возможных?

Уставился на панель, не веря своим сенсорам. Техник даже не пытался усложнить код. Использовав самый примитивный пароль из всех возможных. Первое, что пробуют взломщики. Даже дети знают, что так делать нельзя. Видимо, техник Верис не слишком озабочен безопасностью своего жилища. Или просто слишком ленив, чтобы придумать что-то сложнее.

Дверь бесшумно разъехалась в стороны, с лёгким шипением пневматики, впуская меня внутрь каюты. Свет внутри не горел. Сделал шаг вперёд, и автоматические сенсоры включили тусклое освещение.

И тут понял, что попал в настоящий бардак. Нет, даже не бардак. В гадюшник.

Запах ударил в нос мгновенно – тяжёлый, удушающий, смесь застоялого воздуха, немытого белья и перегара. Сильного перегара. Волна отвращения прокатилась по телу, желудок неприятно сжался, и я инстинктивно отшатнулся на шаг назад, едва переступив порог. Воздух здесь был настолько сильным от вони, что казалось, что он пропитал здесь даже стальные стены.

Я зажал нос двумя пальцами, пытаясь хоть как-то оградить себя от этого обонятельного кошмара, и огляделся, пытаясь адаптировать зрение к тусклому освещению.

Каюта техника Вериса представляла собой воплощённый хаос – настоящий памятник человеческой деградации, застывший в металлических стенах флотской станции. Койка с измятым, давно не менявшимся бельём стояла у левой стены, простыни скомканы в грязный узел, одеяло наполовину свисало на пол, образуя жалкую лужу ткани. Серый цвет белья давно превратился в неопределённый грязно-жёлтый оттенок, усеянный пятнами непонятного происхождения.

Глава 22

На полу, словно после взрыва на складе отходов, валялась грязная рабочая форма техника – комбинезон с засаленными коленями, футболка или что похожее на неё. Рядом громоздились пустые бутылки из-под самого дешёвого синтетического алкоголя, с ходу я насчитал их не меньше десятка. Их прозрачный пластик отражал тусклый свет потолочного светильника, создавая причудливые блики на металлическом полу. Между бутылками валялись обёртки от пищевых концентратов, синтетических батончиков, каких-то обёрток. Весь этот мусор образовывал подобие ковра, устилая большую часть пола. Оставляя свободным лишь небольшой проход к койке.

Небольшой складной стол у правой стены был завален ещё большим количеством мусора: разорванные упаковки, использованные тарелки от пищевого синтезатора с засохшими остатками пищи, несколько грязных стаканов, ещё пара бутылок, планшет с треснувшим экраном. На краю стола теснились инструменты, техника, неизвестные мне детали механизмов, и всё это было покрыто слоем пыли и масляных пятен.

В углу приютился стандартный металлический шкаф с приоткрытой дверцей, из которого, словно внутренности умирающего монстра, вываливалось ещё больше грязного белья. Носки, футболки, ещё одна форменная флотская одежда. Всё там было свалено в одну беспорядочную кучу, источающую тот же удушливый запах.

Вся каюта, каждый её кубический сантиметр, была пропитана запахом перегара так интенсивно, словно здесь проводили дегустацию алкоголя в промышленных масштабах. Воздух был тяжёлым, вязким, насыщенным парами спирта, пота и чего-то гниющего и разлагающегося.

Вентиляционная система либо не работала вовсе, либо давно сдалась перед этим натиском.

Техник Верис, был законченным алкоголиком, – констатировал про себя, медленно обводя взглядом это жалкое зрелище. Причём не особо скрывающим свою проблему. Интересно, как он вообще умудряется выполнять свои обязанности в таком состоянии? Или его коллеги покрывают или он хороший техник? Впрочем, скорей всего, он после работы напивается.

Встречался я с таким контингентом в своей прошлой жизни на Земле. Работали вроде исправно и спецами были неплохими, но жутко непредсказуемые. Могли запить и подвести в любой момент. Начальство, правда, им это прощало. Так как, найти на их место кого-то получше не могло.

Моей первой, естественной и совершенно обоснованной мыслью было развернуться на сто восемьдесят градусов и покинуть прочь эту помойку. Найти другое место. Любое другое место – хоть техническую шахту, хоть вентиляционный коллектор, хоть грузовой контейнер. Что угодно, лишь бы не эта вонючая берлога.

Но я знал, что особого выбора у меня не было. Я уже проверил сеть и понял. СБ активизировалось и явно потеряло меня. Нет, официально ничего не предпринималось. Не появились патрули СБ в коридорах. Но с моим вирусом явно начали бороться. Видимо, на это дело были брошены все силы и хакеры СБ. Большинство камер на верхних уровнях уже были исправны и работали. К моему удивлению, здесь на нижних технических палубах, камеры в коридорах тоже заработали. Видимо, СБ разделило задачи, и часть хакеров боролись с моим вирусом на верхних уровнях, а часть начала с нижних уровней.

Вот только всё было не так просто, камеры было мало очистить от вируса. Требовалось уничтожить центр его распространения. Иначе камеры заражались вирусом повторно. А таких центров было три. И вычислить эти три центра, было совсем непросто. Камеры что находились сейчас в коридоре, сейчас точно под присмотром хакера из СБ. И к ним лезть сейчас проблематично. Засечёт и сможет вычислить, где я нахожусь. Если, конечно, специалист хороший.

Это значило, что пока, выходить из каюты не стоит.

Значит, придётся остаться здесь, – решил с тяжёлым вздохом. Хотя бы просто переночевать. Я ничего трогать не буду, только самое необходимое. Просто лягу на койку и усну. Утром сваливаю отсюда. Один день – это не так уж много. Бывали у меня условия и похуже.

Хотя, если честно, хуже этого я припомнить не мог. Разве что та ночь в канализационных туннелях, когда я искал свою похищенную опекаемую. Но там хотя бы не было такой концентрации перегара.

Подошёл к койке, осторожно ступая между бутылками и мусором, и поморщился ещё сильнее, рассматривая постель вблизи. Бельё было не просто грязным – оно было отвратительным. Влажным от пота, с жёлтыми разводами неизвестного происхождения, с бурыми пятнами, которые я предпочёл не идентифицировать. Простыни слиплись в нескольких местах, образуя жёсткие корки засохшей грязи. От подушки исходил такой концентрированный запах – смесь пота, кожного сала и того же вездесущего алкоголя, – что я едва сдержался, чтобы не отшатнуться в отвращении.

Нет, – категорично заявил я сам себе, отступая на шаг. – Так не пойдёт. Ни за что.

Даже мне, прошедшему через многое, было не по силам лечь на эту мерзость. У каждого есть свой предел, и эта койка явно переходила мой.

С тяжёлым вздохом, больше напоминающим стон обречённого человека, я начал поиски чистого белья. Сначала обыскал стол, ничего кроме мусора. Потом заглянул под койку, там тоже обнаружились ещё пустые бутылки и грязная куртка. Оставался шкаф.

Открыв дверцу полностью, я погрузил руки в эту гору немытой одежды, перебирая вещи с брезгливым отвращением, наткнулся на мусорные мешки.

Это, резко, всё меняет, обрадовался про себя. Грязные носки в мешок. Застиранная футболка. Форменные флотские брюки с пятном, похожим на моторное масло туда же. Гора бутылок тоже туда.

И тут, о чудо! В самом дальнем углу шкафа, на верхней полке, притаившийся за завалами грязи, я нащупал что-то твёрдое и квадратное. Встав на цыпочки, я вытащил сокровище – запечатанный пластиковый пакет с комплектом постельного белья.

Новый. Чистый. Нетронутый. Ничему я так не радовался, как ему. Пластиковая упаковка ещё хранила фабричный запах, слабо пробивающийся сквозь вонь каюты. Видимо, техник Верис когда-то давно, наверно год назад, а может, и больше, получил его со склада и благополучно забыл о его существовании, предпочтя спать в собственной грязи.

Его потеря – моя находка, – подумалось мне с мрачным удовлетворением, поворачивая пакет в руках и проверяя целостность упаковки.

Вытащил комплект из шкафа и с глубоким облегчением вздохнул. Хоть что-то. Хоть одна положительная нота в этой симфонии убожества.

Следующие полчаса – нет, если быть точным, сорок минут, – я потратил на то, чтобы привести каюту в более-менее приличный, а точнее, хотя бы минимально пригодный для жизни вид.

Сначала я методично сменил бельё на койке, предварительно сняв матрас и проветрив его, насколько это было возможно. Старые простыни я скатал в тугой ком, стараясь минимизировать контакт с кожей, и запихнул в утилизатор. Он пожевал его, задымился и сдох. Да уж, – сказал сам себе, недовольно смотря на утилизатор. Здесь даже утилизатор отказывается это перерабатывать.

Перевернул матрас. Снизу он оказался немного чище, чем сверху. Затем натянул новое бельё – чистое, белое, пахнущее стерильностью складских помещений. Это был маленький островок цивилизации в океане грязи и запустения.

Потом я занялся самым откровенным мусором. Собрал все бутылки в оставшиеся мешки обёртки, упаковки, грязные тарелки – всё последовало следом за бутылками. Стол я протёр найденной под раковиной тряпкой, удалив хотя бы верхний слой грязи. Инструменты сложил в кучку у стены – пусть лежат там, я их трогать не собирался. Все мешки плотно завязал и о чудо дышать стало чуть легче.

Грязную одежду с пола я собрал в мешок и засунул обратно в шкаф, плотно закрыв дверцу. С глаз долой – из сердца вон. Я не собирался заниматься стиркой чужого белья.

Наконец, я активировал вентиляционную систему на максимальную мощность, открыв все доступные заслонки. Система взвыла, прогоняя застоялый воздух через фильтры. Свежий воздух, поступающий из общих магистралей станции, начал медленно вытеснять зловоние. Не сразу, не быстро, но процесс пошёл. Я даже приоткрыл дверь каюты на несколько сантиметров, создавая сквозняк.

Через двадцать минут усиленной вентиляции запах стал слабее – не исчез, нет, но стал терпимым. По крайней мере, можно было дышать без желания вывернуть желудок наизнанку.

Конечно, идеально чисто не стало – это было невозможно сделать без генеральной уборки и химчистки. Но хотя бы можно было находиться здесь без противогаза и не чувствовать себя в газовой камере.

Наконец, я с относительным комфортом, насколько это вообще было возможно в данных обстоятельствах, расположился на обновлённой койке. Прислонился спиной к холодной металлической стене и вытянул ноги.

Матрас оказался жёстким и неудобным – дешёвая станционная модель, рассчитанная на минимальный комфорт. Но мне за свою жизнь спать приходилось и на камнях в горах, и на холодной земле в лесах, и на металлическом полу клетки, в которой держали рабов. Так что по сравнению с тем опытом это был почти комфорт, по крайней мере, здесь было относительно тепло и сухо.

Главное – это безопасность, – напомнил я сам себе. – А комфорт, дело десятое.

Достал планшет из кармана и активировал его прикосновением пальца. Голубоватое свечение экрана осветило меня в полутьме каюты. Решил проверить, объявлена ли уже тревога по поводу моего побега?

Подключился к искину станции и посмотрел сводки служб безопасности, новостную ленту, внутренние распоряжения командования.

Ничего.

Абсолютно ничего подозрительного.

Никакой тревоги. Никаких распоряжений о поиске. Ни одного упоминания о сбежавшем заключённом. Система безопасности работала в штатном режиме, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло. Камеры, что оставались под моим контролем, фиксировали на станции обычную активность. Смены сменяли друг друга в обычном порядке.

Сбежал из камеры СБ, вырубив двух киборгов контрразведки, – мысленно подытожил про себя, недоверчиво уставившись на экран. – А они даже тревогу не объявили? Серьёзно?

Это было странно. Очень странно. Подозрительно странно.

Начальник СБ совсем хватку потерял? Или совесть? – вопросы роились в голове. – Или, может, это действительно часть чьего-то плана?

Начальник, ау! – мысленно обратился я к нему, с издёвкой, представляя себе его лицо. – Я от тебя удрал, если ты ещё не заметил! Киборгов твоих отключил! Из камеры ушел! Может, стоит напрячься и хотя бы объявить тревогу для приличия?

Впрочем, размышляя дальше и анализируя ситуацию, может быть, он именно этого и хотел. Дать мне свободу действий, посмотреть, что я буду делать дальше, куда направлюсь, с кем встречусь. Проверка на лояльность императору, как я думал раньше, в камере. Или ловушка? Дать мне почувствовать свободу, а потом захлопнуть капкан, когда я расслаблюсь и сделаю ошибку?

Ладно, – решил я, откладывая эти размышления на потом. – Он не моя главная проблема. Пусть играет в свои разведывательные игры. У меня есть более важные дела.

Лежал на койке техника Вериса, и размышлял о дальнейших действиях. План был примерно такой: переночевать здесь в относительной безопасности, утром, продолжить сбор информации. Выяснить, где могут быть мои жёны и дети. Проверить связи, которые у меня ещё остались на станции. Может быть, найти кого-то, кто что-то знал или видел.

Но тут меня посетила другая мысль, внезапная и, на первый взгляд, логичная.

А что, если разместиться на корабле? На моём, по сути, транспортнике?

Быстро проверил через станционную систему и выяснил, что он действительно здесь, на станции. Флотские не оставили его на внешней стоянке рядом со станцией, а загнали в один из внутренних ангаров номер 2774, если быть точным.

Там было бы определённо удобнее, – рассуждал я, мысленно представляя планировку своего транспортника. – Свой корабль, знакомая обстановка, там остались мои вещи, нормальная койка, никакого запаха перегара и грязного белья. Есть пищевой синтезатор, если не украли, конечно.

Всё это звучало заманчиво. Очень заманчиво. Возможно, даже слишком заманчиво…

И именно поэтому что-то мне в этой идее не нравилось.

Не знаю почему – не мог это объяснить логически. Просто какое-то нехорошее предчувствие. Интуиция, которая не раз спасала мне жизнь на протяжении многих лет, тихо, но настойчиво шептала одно слово: не надо.

А в последнее время я всегда прислушивался к своему внутреннему голосу, ведь он выручал меня не раз.

Вновь активировав планшет и полез в систему, подключился к системе видеонаблюдения станции, используя свой вирус. В списке камер нашёл камеру, находящуюся напротив входа в две тысячи семьсот семьдесят четвёртый ангар, именно в нём стоял мой транспортник. Подключился к камере, которая исправно работала и транслировали видеопоток, мне вход в пустой ангар.

Потом открыл архив записей и начал методично просматривать события последних часов, перематывая на ускоренной перемотке.

Вскоре я увидел на записи, как группа офицеров СБ, четверо в своей чёрной форме с опознавательными знаками, покинула ангар через внутренние ворота. За ними уехал технический дроид. Не мой. В нескольких манипуляторах он вёз что-то прикрытое тканью. Поначалу я не понял что. Но моя полицейская программа услужливо помогла мне, проанализировала изображение и выдала ответ, что это корабельный искин. Похоже, они сняли мой корабельный искин, – зародилось у меня подозрение. И увезли его в СБ, судя по всему, для последующего взлома.

Ладно, искин. Без него, конечно, не улетишь, но мне это и не требовалось, на корабле я спокойно могу обойтись без него. Поэтому я начал взлом искина ангара. Пока программа ломала, я не заметил, как уснул. Открыл глаза, когда планшет пискнул, сообщив, что искин взломан. Меня интересовали внутренние камеры наблюдения искина. Впрочем, это я решил оставить на утро. Слишком устал за этот день.

Утром первое, что бросилось в глаза, мой транспортник находился не один в ангаре. Рядом с ним, образуя странную композицию, разместили несколько массивных грузовых контейнеров стандартного образца, создавая иллюзию обычного складского ангара, где хранятся и корабль, и груз. Контейнеры стояли в небрежном, но при этом как бы случайном порядке, частично загораживая обзор камер на сам корабль.