Текст книги "На границе империй. Том 10. Часть 13 (СИ)"

Автор книги: Indigo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Идеально.

Нажал «Опубликовать».

Статья ушла в сеть. Теперь её увидят миллионы подписчиков Лакера, а через час-другой она разлетится по всем новостным лентам империи. Пусть все знают, что я здесь. Пусть знают, что я не собираюсь молчать. Дарс точно должен прочитать.

Вышел из его аккаунта, тщательно замёл следы взлома. Работа на сегодня была выполнена.

Официантка как раз принесла стейк. Синтетический, конечно, но пахло аппетитно. Кивнул ей в благодарность и принялся за еду, одновременно обращая внимание на развлекательную программу в баре. Она скоро должна была начаться.

Пока на сцене технические работники проверяли микрофоны и освещение. Рассеянно наблюдал за приготовлениями, когда память услужливо подбросила имя – мадам Бенси.

Она раньше работала на флот, поднимая боевой дух экипажей. Талантливая женщина с прекрасным голосом.

Интересно, где она сейчас?

Глава 19

Взял планшет и быстро проверил. Информация нашлась легко – мадам Бенси по-прежнему числилась в штате флотских артистов. Но сейчас у неё были гастроли где-то на четвёртом флоте. Это было далеко отсюда, в совсем другом секторе.

Поморщился от разочарования. Эх, жаль. С ней можно было бы поговорить, узнать, что происходило здесь, пока меня не было. Мадам Бенси всегда была в курсе всех сплетен и новостей – певцы вообще отличные источники информации, разумные при них расслабляются, теряют бдительность.

Впрочем… у неё же был брат. Точно! Он держал заведение здесь, на станции. Бар или ресторан, точно я уже не помнил, но найти его будет несложно.

А не навестить ли мне его?

Может, он расскажет что-нибудь полезное о том, что здесь творилось, пока я отсутствовал, – мелькнула мысль, пока допивал остатки синтетического пойла, немного напоминавшего земной виски. Пока занимался взломом и подготовкой статьи, стакан оказался тёплым – крохотный кусочек льда в нём давно растаял, превратившись в мутноватую жидкость на дне, смешавшись с янтарным цветом напитка. В конце концов, владельцы баров – это ходячие архивы станции. Они знают многое, порой даже слишком много. К ним приходят офицеры после смены, садятся в дальние уголки, развязывают языки после очередного стакана виски, болтают лишнее, думая, что их никто не слышит. Делятся секретами, жалуются на начальство, хвастаются подвигами. А в баре слушают. Всегда слушают. Информация – это валюта в этом мире, причём очень ценная. И сейчас я остро нуждался именно в ней.

Залпом допил содержимое стакана – жидкость обожгла горло привычным теплом, оставив послевкусие искусственной карамели, дешёвого сахарина и чего-то химического, что напоминало растворитель. Принялся искать в сети информацию о брате мадам Бенси. Название заведения всплыло быстро, высветившиеся на моём стареньком планшете зеленоватыми фосфоресцирующими символами, пульсирующими в такт сердцебиению: «Серебряная струна», развлекательный комплекс на третьем уровне. Престижное место, судя по голографическому описанию с вращающимися трёхмерными видами роскошных интерьеров – бархат, хрусталь, позолота – и ценам в меню, от которых у обычного лейтенанта волосы дыбом встали бы. Один простенький ужин там стоил больше половины месячного заработка лейтенанта.

– Хорошо, – кивнул сам себе, ощущая, как в груди зарождается слабая искра надежды, первая за долгое время. – Туда и направлюсь, как только закончу здесь.

Доел стейк – мясо оказалось на удивление неплохим, хотя и явно синтетическим, с характерной правильной текстурой белка. Расплатился с официанткой. Оставил небольшие чаевые, добавив пару кредитов сверху.

– Спасибо, – она благодарно кивнула, и я заметил усталость в её глазах.

Длинная смена, видимо. Впрочем, мне пора двигаться дальше.

Направился к ближайшему лифту, мысленно прокладывая маршрут к «Серебряной струне» через запутанный лабиринт коридоров и переходов станции. Нейросеть послушно выдавала оптимальный путь, высвечивая зелёные стрелки в периферийном зрении. Посмотрим, что расскажет мне брат мадам Бенси. Одновременно пытался вспомнить его имя – оно вертелось на кончике языка, но никак не хотело всплывать из глубин памяти.

Имена, столько их было за время службы на флоте. Уже в лифте, когда двери с тихим пневматическим шипением сомкнулись, отрезав шум коридора, и кабина плавно пошла вверх, я, наконец, вспомнил – Велар. Да, точно, Велар. Имя всплыло внезапно, принеся с собой каскад воспоминаний о нашей первой встрече.

Лифт плавно поднимался вверх. Индикатор уровней мягко мерцал: двадцать девятый, восьмой, седьмой. И в этой тишине, в этой короткой передышке между мирами нижних и верхних палуб, я успел погрузиться в воспоминания, которые нахлынули неожиданной волной.

Наша первая встреча произошла очень давно. И тогда был совсем другим – неопытным, дерзким, глупым. Притащил ему в его ресторан мяса – настоящего мяса с костями и прожилками, а не протеиновую синтетику. Немного, всего около пятидесяти килограммов, но на той планете это была роскошь, доступная лишь немногим. Добыл я его тогда совершенно случайно. Дела Велар вёл в целом честно, насколько вообще можно было вести дела честно на той планете, хотя и обсчитал тогда меня.

Впрочем, я был не в обиде. Это были первые кредиты, которые я сумел заработать в этом мире. Заработать честно. Как можно обижаться на человека, который помог тебе в трудную минуту? Ведь он понимал, что я совсем не местный – дикий и меня он тогда здорово выручил.

Его заведение «Серебряная струна» считалось на станции одним из лучших, если не самым лучшим. В нём часто выступала его сестра – мадам Бенси. Всё это было как хорошее воспоминание о чём-то давно утраченном. Эти воспоминания согрели меня. Как что-то доброе, хорошее, что осталось в прошлом на той планете.

Двери лифта разъехались, и меня сразу словно окунули в совершенно другой мир. Здесь всё отличалось от нижних палуб, где я провёл последние часы. Если там царил функциональный минимализм, металл и пластик, то здесь – роскошь, граничащая с расточительством.

Широкие коридоры с мягким ковровым покрытием глубокого бордового цвета, которое поглощало звук шагов. Мои ботинки утопали в ворсе с каждым шагом. Это был синтетический шёлковый ковёр. Приглушённое освещение тёплых тонов лилось из скрытых источников в арочном потолке. Свет был мягким, обволакивающим, создающим ощущение уюта и безопасности.

Голографические панели с рекламой развлечений мерцали вдоль стен – казино «Королевский флеш» обещало выигрыши, способные изменить жизнь; театр «Космическая одиссея» приглашал на премьеру новой постановки; элитный бордель с весьма непрозрачными и завуалированными намёками как и ценами, а дальше начинались рестораны высокой кухни.

По коридору прогуливались офицеры с дамами в парадной форме, их мундиры были идеально отглажены, ботинки начищены до зеркального блеска, в котором отражались огни реклам. Они шли неспешно, с достоинством, обсуждая что-то вполголоса. Сам натянул фуражку на глаза, ведь я с ними встречался совсем недавно, на совещании у командующего.

Отдал им честь, как полагалось по уставу, но они на меня не обратили внимания. Они были целиком увлечены дамами, что сопровождали их.

Следом мне встретились несколько гражданских в дорогих костюмах. Эти обсуждали деловые вопросы, и их я видел впервые. На станции часто появлялись представители разных корпорации, которые очень сильно хотели, что-то разместить торговое на станции или поставить флоту. Целый отдел флота работал с такими представителями. Эти четверо были явно из этого контингента. На запястьях у них мерцали хронометры стоимостью в целый грузовой корабль. С ними была одна дама в изумрудном платье, расшитом кристаллами. Она проплыла мимо, оставив шлейф дорогих духов. Эти тоже не обратили на меня никакого внимания, только бегло взглянули на мои погоны и сразу потеряли всякий интерес.

Старался идти уверенно, не привлекая внимания, с видом разумного, который имеет право здесь находиться. Лейтенантские погоны на моей форме здесь были вполне уместны – многие младшие офицеры заглядывали в престижные заведения, пусть и не могли позволить себе там особо разгуляться. Потратить месячное жалованье за один вечер – не сказать, что было обычным делом для лейтенантов, но некоторые из них стремились произвести впечатление, что у них столько кредитов, что они готовы в любой момент купить это заведение вместе со всем персоналом.

Охрана у входов в некоторые клубы, оценивающе смотрела на проходящих, похоже сканируя кредитные рейтинги через скрытые датчики. Ко мне они не проявляли интереса, как и зазывалы, вертевшиеся рядом с ними.

«Серебряная струна» оказалась на самом краю этого развлекательного уровня, далеко от центра удовольствий и роскоши.

На входе были массивные двери с имитацией древесины. Эта древесина была отполирована до такого блеска, что я разглядел своё отражение в ней. Усталое лицо с тёмными кругами под глазами, короткая военная стрижка, лейтенантская форма, слегка помятая после долгого дня.

Над входом парила голографическая вывеска с портретом мадам Бенси – её трёхмерное изображение медленно вращалось в воздухе, лицо было прекрасным и печальным одновременно, глаза смотрели куда-то вдаль, губы были полуоткрыты, словно она вот-вот запоёт. От изображения исходило мягкое серебристое свечение, напоминающее лунный свет.

Толкнул дверь – она оказалось на удивление лёгкой, несмотря на внушительный вид и массу – и вошёл внутрь.

Зал оказался ещё более просторным и элегантным, чем я ожидал, намного больше, чем казалось снаружи – очевидно, использовались структурные модификации пространства. Потолок терялся в приятном полумраке на высоте метров двенадцати, откуда спускались массивные хрустальные люстры.

Центральная сцена, приподнятая примерно на метр над уровнем пола, была сейчас пуста, но подсвечена мягкими прожекторами тёплого янтарного цвета. На ней стояло единственное – рояль, накрытый тяжёлым шёлковым покрывалом глубокого бордового оттенка. Инструмент ждал своего момента. Вокруг сцены расходились концентрическими кругами столики, покрытые белоснежными скатертями, на которых мерцали имитации свечей в элегантных подсвечниках из прозрачного хрусталя.

Посетителей было немного в этот час – может быть, человек двадцать-тридцать, разбросанных по залу. Большинство – офицеры высшего ранга, их мундиры были украшены множеством наград, которые сверкали в приглушённом свете, и несколько богатых гражданских в дорогих костюмах, которые стоили больше, чем годовое жалованье лейтенанта. За одним из столиков сидела пара. Знакомый мне седовласый вице-адмирал с молодой спутницей, которая могла быть его дочерью, но, скорее всего, не была ею. Они тихо разговаривали, склонившись друг к другу. За другим – группа бизнесменов в строгих костюмах обсуждала что-то важное, их голоса были приглушены до неразборчивого гула, руки жестикулировали над голографическими проекциями контрактов, парящими над столом.

За длинной стойкой бара из чёрного полированного камня, я увидел Велара. Он стоял спиной ко мне, слегка наклонившись вперёд, проверяя что-то на голографическом планшете, данные с планшета парили перед ним в воздухе на уровне глаз, отбрасывая на его лицо синеватое сияние. Пальцы скользили по голографической клавиатуре, вводя данные.

Велар постарел с момента нашей последней встречи – это было заметно даже со спины. Плечи стали чуть более сутулыми, хотя военная выправка у него всё ещё чувствовалась. Седины в когда-то тёмных, почти чёрных волосах заметно прибавилось – они теперь серебрились у висков широкими прядями, создавая благородный контраст с оставшимися тёмными волосами. Когда он, повернулся, услышав мои приближающиеся шаги, я увидел усталость в чертах его лица и тёмных тенях под глазами. Но глаза оставались такими же – умными, внимательными, способными видеть многое.

Направлялся я к стойке неспешным шагом, стараясь не привлекать внимания других посетителей, которые были погружены в свои разговоры и трапезу. Велар поднял глаза от дорогого голографического планшета, на экране которого мелькали столбцы цифр – видимо, бухгалтерские отчёты или инвентаризация – и машинально улыбнулся приветственной улыбкой хозяина заведения. Улыбка, за которой может скрываться что угодно.

– Добро пожаловать в «Серебряную струну», – произнёс он ровным, хорошо поставленным голосом с едва заметным оширским акцентом. Вы один или ожидаете компанию? Столик на одного или у бара?

Он, видимо, не узнал меня, и это было понятно. Мы оба изменились. Лейтенантский мундир вместо адмиральских погон. Выглядел я совсем не так, как при нашей последней встрече.

Велар, – произнёс я тихо, наклоняясь ближе к стойке, чтобы мой голос не разносился по залу и не привлекал внимание других посетителей.

Положил руки на прохладную каменную поверхность барной стойки и тихо добавил:

– Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. Это важно.

Он нахмурился, и его брови сошлись на переносице. Начал вглядываться в моё лицо, прищурившись, словно пытаясь разглядеть знакомые черты сквозь изменения. Несколько секунд тягостного молчания, потом недоумение, попытка вспомнить, где он мог меня видеть, узнавание и шок. Глаза расширились до предела, зрачки расширились, и я увидел настоящее, неподдельное потрясение. Его лицо побелело, как будто он увидел призрака. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

– Не может быть… – прошептал он, и голос его дрогнул, сорвался на полутоне.

Он отложил планшет в сторону дрожащей рукой.

– Алекс? Алекс Мерф? Это действительно ты?

– Тише, – поднял палец в предостерегающем жесте и оглянулся через плечо, убеждаясь, что нас никто не слушает.

Ближайший столик, метрах в пяти, был занят элегантной парой, погружённой в романтический ужин при свечах. Мужчина в дорогом костюме что-то нашёптывал своей спутнице, она смеялась, касаясь его руки. Они не обращали на нас никакого внимания, полностью поглощённые друг другом. Остальные посетители также были заняты своими делами.

– Есть, где спокойно поговорить? Где нас никто не услышит?

Велар помедлил всего мгновение и видел, как в его голове проносятся мысли со скоростью света – стоит ли помогать человеку, о котором ходили весьма странные слухи в станционной сети, какие могут быть последствия от укрывательства, можно ли мне вообще доверять после всего произошедшего, не подстава ли это. Впрочем, я быстро понял, что его не может быть во флотской сети. Он не флотский и не читал весь тот бред, что там писали обо мне. Его взгляд метнулся к выходу, затем обратно ко мне. Видел внутреннюю борьбу, отражающуюся на его лице.

Потом что-то решилось внутри, может, в память о той помощи, которую я им когда-то оказал, или просто любопытство. Он кивнул – короткий, решительный кивок – и жестом подозвал одного из официантов.

– Мак, – голос Велара звучал спокойно, ровно, без малейшего намёка на волнение, которое, я был уверен, бурлило внутри. – Присмотри за баром. Я ненадолго отлучусь. Если что-то срочное – вызови меня по внутренней связи.

– Да, господин Велар, – молодой официант, парень лет двадцати с аккуратной стрижкой и внимательными серыми глазами, кивнул послушно.

Его взгляд скользнул по мне с естественным любопытством: кто этот лейтенант, ради которого сам хозяин бросает дела в разгар вечера? – но он не задал вопросов. Просто занял место за стойкой.

Велар вышел из-за стойки и направился к дальней двери в глубине зала, скрытой за тяжёлыми бархатными шторами тёмно-зелёного цвета. Я последовал за ним, держась чуть позади, стараясь не привлекать внимания посетителей. Мы прошли через служебный коридор – узкий, функциональный, резко контрастирующий с роскошью зала, стены выкрашены в нейтральный серый цвет, – освещённый холодным белым светом флуоресцентных ламп. Прошли мимо кухни.

Наконец, мы оказались в небольшом, но уютном кабинете Велара. Комната была не больше десяти квадратных метров, обставленная скромно, но со вкусом: деревянный стол, покрытый лёгкими царапинами, говорящими о годах использования, пара кожаных кресел с потёртостями, стеллаж с бутылками разных форм и размеров, пара картин на стенах – пейзажи неизвестных планет.

Велар закрыл дверь, повернул замок с глухим щелчком, затем подошёл к небольшому чёрному устройству на столе и активировал глушилку, нажав на единственную кнопку.

Глава 20

Велар закрыл дверь, повернул замок с глухим щелчком, затем подошёл к небольшому чёрному устройству на столе размером с кулак и активировал глушилку помех, нажав на единственную кнопку. Устройство издало короткий писк. Индикатор на глушилке загорелся зелёным. Нейросеть подтвердила мы теперь в защищённом коконе, все внешние сигналы заблокированы, никакое подслушивающее устройство здесь работать не будет. Только после этого он повернулся ко мне, и в его глазах я увидел целую бурю эмоций – изумление, недоверие, страх и что-то ещё, что не мог определить. Возможно, надежда.

– Тебя же похоронили, Алекс, – медленно произнёс он, каждое слово давалось ему с видимым трудом. Голос его дрожал. Я присутствовал на твоих похоронах. Видел гроб, отполированный, с имперской символикой и тебя в нём. Слушал, как адмирал произносил прощальную речь о твоих заслугах перед флотом, о твоих подвигах. Видел почётный караул, прощальный залп. Видел, как твои жёны рыдали, стоя у гроба. Он замолчал, проглотив ком в горле. Мила рыдала так, что её приходилось держать под руки. А Лера стояла как каменная статуя, только слёзы текли.

– Слухи о моей смерти немного преувеличены, – горько усмехнулся в ответ и похоронили там совсем не меня. Как видишь, я жив. И здоров. Более того, стою перед тобой во плоти и крови.

– Да уж вижу. Надо же, Алекс – он потёр лицо обеими ладонями, проведя ото лба до подбородка, словно пытаясь прогнать наваждение или проснуться от кошмара. Когда убрал руки от лица, я увидел, что они слегка дрожат – мелкая дрожь пальцев, которую невозможно контролировать. – Ты хоть представляешь, что здесь творилось? Какой хаос начался после твоей… после твоих похорон? Какие слухи ходили по станции?

– Расскажи, – сделал шаг ближе, и мой голос стал серьёзным, жёстким. Мне нужна информация. Именно поэтому здесь. Мне нужно знать подробности. Что говорили, кто говорил, когда это началось.

Велар тяжело и медленно выдохнул, собираясь с мыслями, затем подошёл к небольшому бару в углу кабинета. Бар был старым, из тёмного дерева, потёртого временем и использованием. На полках стояли бутылки разного размера и формы – некоторые с пылью, явно коллекционные. Он достал одну из них, бутылку без этикетки, стекло темно-зелёное, почти чёрное, пробка запечатана с оттиском какой-то печати и два гранёных стакана из хрусталя.

– Выпьешь? – поинтересовался он, уже откупоривая бутылку. Это особый напиток, пятидесятилетней выдержки. Настоящий, не синтетика. Доставали его… скажем так, неофициальными путями, – пояснил Велар.

– Не откажусь, – почувствовал, как у меня пересохло в горле. После такого дня, после всего пережитого сегодня, глоток чего-нибудь крепкого и настоящего был бы очень кстати. Он разлил янтарную жидкость по стаканам, и один протянул один мне. Стакан был тяжёлым, приятно холодным. Поднёс его к носу – запах был потрясающим. Мы выпили молча, одним глотком. Алкоголь обжёг горло приятным огнём, разлился теплом по груди, оставил долгое, сложное послевкусие.

– После твоей… гибели, – начал рассказ Велар, опускаясь в потёртое кожаное кресло за столом, – началось странное. Сначала ничего особенного, всё как обычно после смерти офицера высокого ранга. Официальные похороны с воинскими почестями, траур, приспущенные флаги, рапорты. Твои жёны получили положенные компенсации – крупную сумму, пенсии, льготы. Флот официально выразил соболезнования, были опубликованы некрологи в военной газете. Твоё имя внесли в Книгу Памяти станции.

– Дальше что? – подался вперёд, напряжённо вслушиваясь в каждое слово.

– Дальше начались слухи, – Велар налил себе ещё виски, его рука дрожала, и часть жидкости пролилась на стол. – Сначала тихие, едва слышный шёпот в барах. Потом всё громче и громче, как снежный ком, катящийся с горы. Мол, ты не погиб в бою, как заявили официально. Мол, ты дезертировал. Перешёл на сторону аварцев, продал секреты империи. Предал присягу, предал товарищей, предал императора.

– Кто распространял эти слухи? Кто-то конкретный? Какие-то имена знаешь?

– Сложно сказать, Алекс, – Велар покачал головой, его лицо выражало искреннюю растерянность. – Они как будто ниоткуда возникли, из воздуха материализовались и быстро распространились по всей станции, как вирус. Пытался выяснить источник, спрашивал у своих контактов, у тех, кто обычно знает, откуда ветер дует. Но след терялся каждый раз. Люди говорили: «Слышал от кого-то», «Мне сказали», «По станции ходят разговоры». Никаких конкретных имён. Кто-то очень профессионально это организовал, использовав отлаженную систему распространения дезинформации.

– И как на это отреагировали мои жёны? Мила. Лера. Они переживали?

Велар тяжело вздохнул, и в его глазах увидел сочувствие.

– Плохо, Алекс. Очень плохо, – помолчал, подбирая слова. – Мила стойко держалась какое-то время. Она всегда была сильной, ты же знаешь. Ходила с высоко поднятой головой, не обращая внимания на шёпот за спиной. Но я видел, что ей совсем непросто. Она похудела, под глазами появились тёмные круги. Один раз видел, как она выходила из магазина, и группа офицерских жён отвернулась от неё демонстративно. Она просто отвернулась и ушла.

– А Лера… – Велар продолжал, и его голос стал ещё тише, – Лера держалась дольше. Она вообще из тех, кто не ломается открыто. Но однажды я видел её на детской площадке, она сидела на скамейке и просто смотрела в пустоту. Рядом дети играли, смеялись. А она сидела и плакала молча. Слёзы просто текли по лицу, а она даже не вытирала их.

– Где они сейчас? – голос дрожал. – Мои жёны, дети. Ты что-нибудь знаешь?

– Исчезли со станции уже давно, – Велар покачал головой. – Просто взяли детей и улетели. Никому не сказали куда. Даже своим родителям, как я понимаю, твоему тестю. Просто собрали вещи и исчезли. Говорят, улетели в одну из колоний. Может, даже дальше. Хотели начать новую жизнь подальше от этого кошмара, от сплетен, от косых взглядов.

– Понимаю и не могу их винить. Хотя про себя я подумал совсем другое. Вся эта травля была устроена однозначно всего по одной причине. Чтобы они добровольно полетели куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Мне даже не казалось, а я почти был уверен, что это всё организовала имперская безопасность. Хотя основным заказчиком наверняка выступили они, а вот исполнителем выступало местное СБ. И зря тесть думает, что начальник СБ не мог так поступить с Милой. Он в этом явно замешан.

– Знаешь, что самое страшное? – Велар налил себе ещё виски. – Даже после того, как они уехали, слухи не утихли. Наоборот. Появились новые версии. Что ты жив, что скрываешься где-то. Что ты работаешь на врага. Что ты предатель и трус.

– И кто всё это распространял? Как ты думаешь Велар? Должен же быть источник. Такие кампании просто так не начинаются.

– Если честно, думаю, что это работа военной разведки, – Велар понизил голос почти до шёпота, хотя глушилка была активна. – Говорят, у них есть отдел дезинформации. Чёрный пиар, как они это называют. Без проблем могли организовать такое. Вопрос только – зачем?

– Вопрос действительно интересный, – откинулся на спинку кресла. – Зачем им чернить память мёртвого офицера? Какая им от этого выгода?

– Возможно, – Велар задумался, крутя стакан в руках, – Ты знал что-то, что не должен был знать. Видел что-то там в той системе. Может, поэтому тебя объявили погибшим, а потом начали распространять слухи о предательстве. Чтобы дискредитировать заранее, если ты вдруг объявишься.

– Возможно, – кивнул медленно. – Возможно, ты прав.

Мы замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. В кабинете было тихо, только доносился приглушённый гул из бара, это работал компрессор охлаждения. Алкоголь действовал, расслаблял напряжённые мышцы, но голова оставалась ясной.

– Кстати, – Велар вдруг оживился. – После того как про тебя пошли слухи, появились два твоих двойника. Самозванцы.

– Двойники? – сделал вид, что удивлён. – Кто?

– Первый появился месяца через два после твоей… после твоих похорон, – Велар налил себе ещё виски. – Наёмник какой-то. Грубая пластическая хирургия, новое лицо. Похож был поверхностно, рост примерно твой, телосложение тоже похожее. Но опытный взгляд сразу видел разницу. Шрамы не там, где нужно. Походка другая, не твоя – явно чужая. Тяжёлая, напористая.

– А второй двойник?

– Он появился месяца через три после того, как твои жёны исчезли со станции, – Велар потёр подбородок, вспоминая детали. – Этот был намного лучше подготовлен, профессиональнее. Клон, как потом выяснилось после экспертизы. Биологический клон, выращенный по твоей ДНК. Знал детали, которые должен был знать только ты имена твоих сослуживцев, клички, прозвища, истории из службы. Он даже рассказал историю, которую знали совсем немногие. Помнишь, когда ты предложил пиратов напоить на линкоре?

– Помню, – кивнул в ответ. – Удивлён, что он знал про неё. Ведь круг посвящённых в эту историю был совсем небольшим.

Впрочем, командиры абордажников точно знали об этом и могли поделиться с подчинёнными, а они ещё те любители почесать языком, особенно когда напьются.

– Так вот, этот клон рассказал историю про то, как ты предложил отправить к пиратам целый челнок выпивки, чтобы они напились и не могли оказывать сопротивление при зачистке. Его СБ тоже вычислило. Генетический анализ не совпал – что-то там с генными маркерами было не так. Несколько процентов отличий. Плюс он не знал одну очень личную деталь, которую знал бы настоящий Алекс Мерф.

– Какую? – наклонился вперёд с любопытством.

– Место вашей первой встречи, – Велар слабо улыбнулся. – Твой тесть его спросил об этом напрямую во время допроса. И клон не смог ответить. Он замялся, начал придумывать. Тогда стало ясно, что это подделка.

Невольно улыбнулся. Нашу первую встречу с тестем, встречей в полноценном понимании было нельзя, ведь мы общались удалённо, я сидел в камере, а он пытался меня завербовать на флот.

– Велар, – вернулся к основной теме, – а твоя сестра? Арида? Она здесь бывает? Может, она что-то знает? Общалась ведь она наверняка и с Милой, и с Лерой. Они были в дружеских отношениях.

– Арида? – Велар покачал головой с грустью. – Нечасто здесь она сейчас бывает. Она больше на гастролях, путешествует по системам. Её карьера пошла в гору после того, как она выступила на юбилее одного губернатора. С тех пор её разрывают на части. Контракты, выступления, концерты. Вернётся нескоро, месяца через два, не раньше. А что?

– Просто хотел узнать, не слышала ли она чего-нибудь, ей они могли по-женски рассказать то, что никогда не рассказали бы тебе, – пожал плечами. – Как ты правильно сказал, артисты много где бывают, много чего знают.

– Могу с ней связаться по связи, если хочешь, – предложил Велар. – Хотя связь не всегда стабильная, когда она в межзвёздном турне. Задержки, помехи. Но могу попробовать.

– Было бы неплохо, но не сейчас, – покачал головой. – Потом. Когда разберусь с более срочными делами. Не хочу подставлять её под удар.

Велар налил нам ещё по стакану. Мы выпили молча, каждый погружённый в свои мысли. Алкоголь согревал, но не приносил облегчения.

– Алекс, – наконец произнёс Велар, и в его голосе звучала неуверенность, – ты ведь знаешь, что там произошло на самом деле? В той системе, где погибли почти все линкоры флота?

– О чём ты, Велар? – напрягся, почувствовав подвох.

– О той системе, где погибло так много кораблей и людей? Где восьмой флот потерял кучу линкоров? И где ты якобы погиб?

– Знаю, – кивнул тяжело. – Но не могу тебе рассказать. Максимальный уровень секретности. Императорская печать на документах. Если заговорю – это будет считаться государственной изменой. Смертная казнь без суда и следствия.

– Понимаю, секретность и всё такое, – Велар вздохнул с пониманием. Он сам был в прошлом флотским и знал, что такое приказы и секретность. – Может, там можно ещё кого-то спасти? Мне говорили, что всех, кто оттуда вернулся живым, ты спас. В том числе и адмирала, и ещё много кого. Это правда?

– Оттуда я вытащил всех, кого сумел. Не выбирал, адмирал это или простой абордажник. Хватал всех, кто был жив. Грузил, пока было место. У меня было слишком мало времени.

– А сейчас, – Велар наклонился ближе, бросив взгляд на работающую глушилку, – Может, слетаем туда и ещё кого-нибудь поищем? Может, кто-то сумел там выжить? Может, кто-то дрейфует до сих пор в криокапсуле?

– Нет, Велар, – покачал головой. – Боюсь, там все давно мертвы. Прошло слишком много времени. Шансов выжить не осталось. Все батареи спасательных капсул давно разрядились, и они отправились на перерождение.

– А если нет? – в его голосе звучала надежда, отчаянная, цепляющаяся за соломинку. – А вдруг кто-то смог? Выжил каким-то чудом?

– Нет, Велар. Шансы, что там кто-то до сих пор жив, просто мизерные. Нулевые. Вакуум не прощает ошибок. Время тоже не прощает.

– Может, всё-таки слетаем, туда? – он не отступал, и в его глазах увидел отчаяние. – Всё оплачу. Корабль, топливо, провизию. Всё, что нужно. Только давай проверим.

– Не понимаю. Зачем тебе туда? Почему это для тебя так важно?

Велар замолчал, крутя стакан в руках. Боролся с собой, решая, говорить ли. Наконец, выдохнул и сказал:

– Как тебе объяснить… – он потёр лицо руками. – Это личное.

– Да объясняй как есть. Мы ведь друзья.

– Любит она его, – выдохнул Велар. – До сих пор любит. Не может забыть.

– Это ты сейчас о сестре говоришь? – начал понимать и вспомнил о похожем разговоре с Аридой, тогда перед моим отлётом туда.

– Конечно, а о ком же ещё, – Велар кивнул угрюмо. – Арида. Она его любила… она его до сих пор любит. Не может его отпустить. Не верит, что он погиб.

– Что-то такое она мне тогда рассказывала, – попытался вспомнить. – И даже просилась тогда со мной в ту систему, когда я летел туда. Он вроде командир линкора был? Капитан?

– Да, – Велар кивнул. – Командир линкора. Капитан. Молодой, талантливый, перспективный. Чем-то очень похож на тебя. Они встречались недолго. Он собирался сделать ей предложение после той операции. Даже кольцо купил и показывал его мне. Его корабль погиб в той битве?

– Да. Там почти ничего не осталось от линкоров. Ни от наших, ни от аварских. Наверняка числится без вести пропавшим, но мы оба знаем, что это значит.

– Значит, шансов у него не было? А она… – он тяжело вздохнул, – она до сих пор его забыть не может. Верит, что он жив. Что спасся. Что дрейфует где-то там и ждёт помощи.