Соавторы: ,
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
С первого, короткого, «рейда» по лугу он вернулся с охапкой дикой черемши, лука и крапивы. Оставив находки у костра, решил проверить реку.
Они подъехали к чистому плесу, но чуть ниже по течению река разливалась и берега ее прятались в зарослях камыша. Алмо прислушался, стоя на обрыве, из которого то и дело вылетали поймать кого-нибудь на ужин верткие ласточки. В камышах пищало, квакало, кажется, даже скрипело. Удовлетворившись услышанным, эльф снял обувь, подкатил штаны и, стараясь ступать осторожно, полез в заросли.
Сначала решил исследовать неизвестно кем протоптанную тропку. Было интересно, кто и для чего создал ее в удалении от жилья. Эльфенок двигался осторожно, не желая никого спугнуть. И у него получилось: цапля, высматривающая добычу, до последнего не замечала Алмо. Он погладил упругие перья и улыбнулся птице. Та, возмущаясь, защелкала клювом, а после важно, без лишней спешки удалилась в гущу камыша.
Куруфинвион смотрел внимательно, но так и не сумел разобрать, чьи же именно копытца расщепили камыш. Никаких других следов найти не удалось.
По крайней мере до тех пор, пока amil не позвала его ужинать.
***
Когда Алмо убежал исследовать берег реки, Лехтэ пока решила заняться лошадьми и обустройством лагеря. Для начала расседлала и напоила коней, а потом отправилась собирать лапник.
Идея сына поспать в шалаше ей самой с каждым разом нравилась все больше и больше. Раздобыв жердей, она принялась делать его, время от времени отвлекаясь, чтобы проверить гуся.
Скоро шесты были врыты в землю и обложены лапником и мхом. Набрав еще еловых веток, Лехтэ выстлала пол. Теперь уютный шалаш на двоих был готов.
Анар уже почти опустился к горизонту, красиво позолотив восточный край небосвода и воду в реке. Тэльмэ попробовала ее рукой — теплая. Завтра можно будет искупаться.
А гусь тем временем был уже готов.
— Алмо! — позвала она сына. — Ужинать пора.
Сама же поставила воду для квениласа и достала пирожки.
Кроме аппетитно пахнущего гуся, на стоянке обнаружился шалаш. Не совсем такой, какие строили эльфята в тирионских парках, и уж тем более не похожий на его собственный, сооруженный в лесу близ дома. Альмарион издал ликующий звук и, подпрыгнув несколько раз, оббежал вокруг него. Было кое-что, что ему хотелось бы исправить.
— Amil, а ты с какой стороны спать будешь?
— С левой, ближе к лесу, — ответила Лехтэ.
— Ага, — задумчиво протянул Алмо и принялся внимательно осматривать землю слева от их временного жилища. Найдя что-то, встал на колени рядом с находкой и что-то зашептал. Закончив, погладил землю в направлении от находки к шалашу и побежал к реке мыть руки перед ужином.
Пока Алмо споласкивался, Лехтэ разлила по кружкам квенилас и, облюбовав себе кусочек гуся, оторвала его и принялась за еду.
Анар уже почти сел, на небе стали появляться звезды, теплый ветерок ласкал, и в мире царили покой и умиротворение.
Щен пытался ловить лапой рыбу.
— Ну как, искупаемся завтра? — спросила Лехтэ у Алмо. — И к обеду будем в Валимаре.
— А сегодня? — уточнил Алмо планы на вечер. — Мам, а там, в камышах, — он указал направление рукой, — след. Может, косуля, может еще кто. А в стороне от тропинки гнездо. Там такие птенцы смешные: желтые пуховые!
— Вот хорошо, что ты со мной не пошел, — обратился он уже к Щену. — Они же маленькие совсем, испугались бы.
Выплеснув переполнявшие его новости, эльфенок, отделив часть мяса для пса, приступил к ужину. Гусь и зелень были слопаны в пару минут. В чашку же Альмарион забросил рогозиную трубочку и начал баловаться, надувая в нее воздух. Квенилас вздулся пузырьками. Щен, которого заинтересовали странные звуки, попытался заглянуть под руку хозяину. Альмарион в это время зачем-то руку опустил…
Закончилось все облитым напитком щенком и забрызганным юным нолдо.
— Теперь я точно буду купаться сегодня, — постановил Алмо. — И даже стирать… — задумчиво добавил он, критически осмотрев рубашку. — Иначе в Валимаре не поймут.
Щен при слове «купаться», попытался сбежать куда-то за спину своему другу, но был отловлен и вытащен для обзора поближе к костру.
— Ты тоже купаешься, — строго сказал питомцу эльф.
«Может и правда стоит пойти искупаться еще и сегодня?» — подумала Лехтэ.
Но не сейчас, а чуть позже. Пока же она весело оглядела сына с ног до головы и кивнула:
— Да уж, ты прав, идите-ка оба стираться. А я пока погуляю.
Доев гуся и допив квенилас, она встала и, ополоснув руки, пошла искать тот самый след. Раздвинула траву и пригляделась внимательно. Должно быть косуля. Лехтэ пошла по следу. Оружия она брать не стала, так как охота сейчас не входила в ее планы. Скоро на небольшой полянке в стороне от реки она увидела беглянку. Косуля и есть, сын оказался прав. Распахнув осанвэ, чтобы показать, что она не собирается причинять зверю вреда, Лехтэ вышла из-за кустов и протянула руку. Косуля, подумав немного, подошла поближе и ткнулась в руку носом. Лехтэ погладила животное. Некоторое время они просто играли, а потом она подумала, что пора уже, наверно, возвращаться в лагерь. Попрощавшись, Тэльмэ пошла по своим следам назад, прикидывая заодно, взяла ли она в чем купаться. Вроде взяла.
***
— Давай наперегонки? — весело спросил Алмо у Щена, прибравшись после ужина.
Печально повисший хвост того завертелся мельничным крылом, подтверждая готовность щенка следовать за хозяином. А коли уж «наперегонки», то даже противная мокрая вода — не преграда.
В реку они влетели, подняв тучу брызг и распугав уже готовящихся к ночному концерту лягушек.
Сначала эльфенок и собака побегали по мелководью, потом Алмо тщательно вымыл Щена, постирал рубашку и штаны, развесил их на веревке, протянутой между ветками одного из росших неподалеку деревьев. Подбросил в костер набранных днем трав, отгоняющих насекомых. А после, когда песик расположился на отдых около затухающего костра, устроил заплыв под дружные песни забывших бояться лягушек.
***
Вернувшись к лагерю, Лехтэ переоделась и пошла купаться. Вода и впрямь оказалась теплая и ласковая. Она обнимала тело, смывая дневную усталость, а заодно пот и грязь. Проплыв на спине вдоль берега, нолдиэ решила сплавать через реку и назад. Солнце уже совсем зашло, а Исиль пока не успел подняться над горизонтом, однако звезды давали достаточно света для задуманного предприятия. Сильными гребками Лехтэ рассекала воду, и скоро уже доплыла до противоположного берега. Окунувшись с головой, полюбовалась на росшие там кувшинки, а потом поплыла назад. Вышла на берег и, довольная, села к костру сушить волосы.
Проводив взглядом маму, направившуюся к противоположному берегу, Алмо окончательно выбрался на сушу и, пристроив на толстое расщепленное сверху полено костра очередную порцию трав от насекомых, принялся сушить голову.
Легкие отсветы живого огня бросали на шкурку Щена золотистые блики. Куруфинвион погладил питомца и пошел к шалашу. То, что небольшой сюрприз удался вполне, было видно за несколько шагов. Белые, кажущиеся почти прозрачными в неверном свете Исиль звездочки вьюнка покачивались на длинных стеблях, создавая своеобразную занавесочку у входа. Слева в шалаше травы сплелись упругой зеленой подушкой. Эльфенок удовлетворенно улыбнулся, забрался в свой спальник и уже через несколько минут уснул, убаюканный чудесным днем и сведенным хором цикад и лягушек.
Алмо отправился отдыхать, но Лехтэ пока спать не хотелось. Срезав более-менее подходящую камышинку, она достала нож и принялась вырезать из нее дудочку. Дело продвигалось, волосы сушились, взошедший Исиль серебрил воду. Когда поделка была готова, она отошла подальше к реке, чтобы не разбудить сына, и попробовала поиграть. Звук ей понравился. Будет, чем развлечься в дороге. Убрав дудочку в сумку, Лехтэ решила, что уже пора ложиться, и, отметив, как восхитительно красиво разрослась цветочная занавеска, залезла в шалаш.
Альмарион проснулся от того, что нечто легкое, почти невесомое, соскальзывая с его груди при попытке перевернуться, попыталось предотвратить падение с помощью коготков. Испугавшись раздавить гостя неловким движением, эльфенок открыл глаза и увидел прячущийся в складке спальника изумрудный хвост.
Куруфинвион осторожно отогнул уголок. Небольшая, всего лишь в две его ладони, из которых хвост занимал полторы, ящерка с ярко-голубыми продольными полосами по бокам, недовольно посмотрела на эльфа и попыталась зарыться поглубже в теплое укрытие.
«Извини, — шепотом сказал Алмо, — я не хотел тебя тревожить. Спи». Он закрыл спальник и вышел.
Под открытым небом действительно было свежо. Где-то неподалеку ночью пошел дождь, небо пока укрывал плотный полог туч. Но там, где горизонт окрашивали первые рассветные лучи, облаков уже не было. Восточный ветер принес запах далекого моря.
Альмарион оделся, снова развел костер, нагрел воду и заварил травы. А потом, достав из рюкзака снасти и вырезав примеченный еще вечером длинный прут, собрал удочку. Пора была узнать, кого именно удастся поймать на завтрак.
Щена тоже весьма заинтересовал этот вопрос, поэтому он, вернувшись с луга, где явно пытался откопать кого-то прыткого, пристроился рядом, согревая бок.
Когда юный нолдо ушел, ящерка какое-то время нежилась в его покинутом спальнике. Но без эльфа он показался ей куда менее уютным, поэтому она без всякого стеснения переползла к Лехтэ и, уютно устроившись на ее груди, снова уснула.
***
Первое, что Тэльмэ увидела, когда открыла глаза, была ящерка.
— Привет, — поздоровалась она с нею. — Ты откуда взялась?
Та, понятное дело, не ответила.
Лехтэ зевнула, потерла со сна лицо и встала. Одевшись, она посадила зверька себе на плечо и вышла.
Утро уже успело разгореться. Алмо сидел и ловил рыбу. Несколько пойманных штук уже лежало на берегу. Поздоровавшись с сыном, нолдиэ забрала рыбех, обработала их, обмазала глиной и отправила запекаться.
Теперь можно было искупаться. Отойдя подальше, чтобы не мешать рыбалке, она быстро переоделась и нырнула в воду.
***
После того, как его мама забрала добычу, Алмо решил остановиться на трех крупных рыбинах — приезжать к родичам совсем уж без подарка было нехорошо.
Много времени для их (рыбин, а не родичей) поимки не понадобилось. Завтрак только начал дразнить их со Щеном своим ароматом, когда он закончил с поимкой. Спрятав снасти обратно в рюкзак, он почистил пойманную рыбу, а после набил ее листьями, которые должны были помочь ей не испортиться до вечера, а заодно придать пикантный привкус. Завернув свой улов в ту же зелень и упаковав в специально прихваченный из дома плетеный короб, Алмо переключил свое внимание на уже запекшуюся добычу.
Вдоволь наплававшись, Лехтэ вышла на берег, оделась и подсела к костру. Алмо уже завтракал, и она последовала примеру сына, с удовольствием расправившись с одной из рыбин и запив ее свежим квениласом.
— Дедушка? — послала Лехтэ осанвэ Нольвэ. — Мы скоро будем у тебя.
— Жду вас, — последовал ответ.
Тэльмэ огляделась:
— Шалаш оставим? Пусть им еще кто-нибудь воспользуется.
Доев, она встала и начала укладывать сумки:
— Пора отправляться.
Перед отъездом Альмарион еще раз навестил шалаш. Пусть спальники уже были свернуты, но ночная гостья все еще могла сидеть там, ведь мочить пузико в прохладной росе ей явно было не по вкусу. Она сидела на месте ночевки Лехтэ. Видимо, потому, что там живое тепло сохранялось дольше. Гематитовые бусинки-глазки внимательно оглядели эльфенка.
— Сейчас, погоди, — пообещал он, выныривая наружу.
Ящерицы, появляющиеся летом около Форменоса, были мельче, да и окрас их был куда менее причудлив. Именно поэтому Альмариону хотелось хоть как-то поблагодарить доверившуюся им с мамой тварюшку. Отыскав в сумке яблоко, пусть прошлогоднее, но на вкус лишь самую чуточку отличающееся от свежего, он отрезал от него примерно четвертушку и, повторно заглянув в шалаш, положил угощение на траву неподалеку от гостьи.
Хотя, кто из них здесь гость, а кто хозяин можно было бы поспорить.
***
Ветер сдувал тучи им в лицо и очень скоро они выехали (и выбежали) под чистый полог неба. Щен воодушевился этим больше прочих, о чем дал понять, погнавшись за куропаткой. Зверь был не голоден, но упустить возможность в шутку погонять глупую птицу, которой весело почему-то не было, не мог.
Покинув место стоянки, прямым ходом двинулись в Валимар. Где-то ехали шагом, где-то пускали коней рысью. Анар все выше взбирался на небосвод, и к тому моменту, когда он перевалил зенит, на горизонте показалась цель их сегодняшнего путешествия.
Лехтэ остановилась и некоторое время молча смотрела. В этот город она почему-то всегда въезжала с особым чувством. Здесь родилась и выросла ее мать. Здесь жил ее единственный дедушка. Здесь уже несколько эпох жила ее сестра. И сегодня она снова увидит своих родичей!
— Вот и Валимар Многозвездный! — воскликнула Лехтэ с воодушевлением и весело поглядела на сына. — Готов к визиту?
Они поехали вперед.
— Западные ворота, — объясняла Лехтэ по мере того, как они подъезжали. — Здесь когда-то росли Древа.
Как и много веков назад, город встретил их перезвоном колоколов. Казалось, радость и веселье витают в воздухе. Они ехали, и Лехтэ сама, словно в первый раз, оглядывалась по сторонам, стараясь понять, каким сейчас видит это место ее младший сын.
— Дворец Ингвэ, — объявила она, когда они въехали на главную площадь. — А вон там, справа — рядом, видишь — дом моего дедушки Нольвэ.
Точнее, дворец. Торжественный, сияющий, с золотой с крышей и дверями из полированной бронзы, окруженный пышным садом, в котором можно было увидеть вишни, яблони, розы.
Лехтэ приостановила коня и посмотрела на Алмо внимательно:
— Здесь сейчас живет мой дедушка со своими верными, и еще моя старшая сестра Миримэ. Мы с Таром бываем тут лишь время от времени, но покои наши в любое время ждут нас.
***
Сначала среди зелени полей и перелесков появился слабый золотой отсвет. По мере приближения он становился все ярче и, наконец, занял весь обозримый горизонт. А после распался на отдельные башни, мосты, дома.
Форменос был крепостью, Тирион — городом. А Валимар казался ожерельем, созданным переплетением нитей света.
Лучи Анара играли на крышах, позолотили белые стены зданий, устремленных в небо, подсветили арки и колоннады, бликовали на витражах огромных, в полстены, окон, создавали светящиеся нимбы вокруг голов попадающихся на пути эльдар. В Тирионе обычно тоже было весьма солнечно, но так он не сиял.
Альмарион, впервые посетивший Валимар, вертел головой во все стороны: что-то казалось ему неправильным. Но вот что? Сверкающие крыши, слепившие глаза при взгляде со стороны, здесь, в тени домов, уже не застили взор. Обилие же снежно-белого, чуть светящегося камня, превратило город из золотого ожерелья в ледяное.
А еще Валимар пел. На каждом дереве, каждом доме, каждом мало-мальски подходящем месте висели колокольчики. Полые трубочки с билом, бочонки с бусинками внутри, в форме чашечки цветка, в виде тонких пластинок… Бронзовые, медные, серебряные, золотые и даже каменные — они перезванивались и перешептывались, сплетая свои голоса в единую мелодию.
Мимо них прошли двое эльфят возрастом чуть старше Алмо. И тут он, наконец, понял! Они именно прошли: не пробежали, не прокатились на досках с колесами, которые так любили дети-нолдор, и уж тем более, не прошлись колесом, что в Тирионе можно было наблюдать достаточно часто. Хмыкнув про себя, Куруфинвион решил запомнить этот факт, несколько прояснивший поведение Вьекално — одного из правнуков сестры матери, с которым до сих пор они встречались лишь в доме бабушки Алмо с маминой стороны, леди Линдэ.
Мама рассказывала о городе, Альмарион слушал, теперь уже намеренно подмечая различия.
Взгляды эльдар, встречающихся по дороге, были мимолетны; они молча раскланивались с amil и шли дальше, не пытаясь даже спросить о чем-либо или что-то рассказать. Можно было подумать, что причиной тому был их статус гостей, но нет! Друг с другом ваниар вели себя точно так же. Альмарион даже задумался, ведут ли они так же себя в кругу семьи.
Дом прадеда оказался расположенным на дворцовой площади. Верные приняли лошадей, и Куруфинвион с мамой проследовали внутрь. Их никто не встречал, но в отведенных им комнатах уже ждали готовые полотенца и свежая одежда.
Лехтэ кинула сумки на пол, распахнула огромные, во всю стену, окна, ведущие в сад, вдохнула полной грудью пьянящий, знакомый до мелочей запах дома, и широко улыбнулась.
