Текст книги "Клинер на полную ставку (СИ)"

Автор книги: Гобоз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 22. В конце концов, боль ломает и сильнейших

Вжиууух.

Вот приблизительно так, я могу описать звук, с которым вылетел из трубки отвода жидкости кондиционера.

Моя жопа больно горела. И буквально, и не очень.

Утырки из специального корпуса подорвали здание тем самым похоронив многие тайны и документы, которые могли содержать в себе ответы на многие вопросы. И конечно же остатки старика Флакона. Бывшего учёного спец корпуса. Жалко, что не получилось с ним поговорить лично, но…

Пролетая над конвоем красивых автомобилей – я пытался, будучи в тараканьем теле потушить свою жопу и конечно же не дать огню попасть на мешок с теми самыми бумагами, которые я успел вынести из кабинета Скрипа в террариуме.

Просрать те крохи информации, добытые упорным трудом и которые возможно приподнимут для нас завесу этой тайны – никак нельзя.

Жопа потухла. Что не могло не радовать. К моему сожалению, я всё ещё летел прямо в кирпичную стену соседнего здания и приготовившись к удару – шмякнулся и полетел уже вниз.

Приземление на асфальтированную поверхность было таким же приятным происшествием, как и половой акт с молодой представительницей расы огров в борделе магических рас.

Свой тридцатый день рождения запомнился мне надолго. Особенно кости тазобедренной области.

Ну а сейчас – в эту самую минуту я в теле тараканьего шашлычка медленно остывал, пытаясь перевести дух.

– А ты умеешь уходить эпично! – сказал Нагломорд наблюдавший за сценой моего побега. – В любом случае – приятно было познакомится, твоя жертва не будет напрасной!

– Я ещё жив! Вернись обратно мясистый кусок шерстяного говна и отскреби меня с асфальта!

Нагломорд усмехнувшись взял мою тушку в зубы – унёс подальше от места происшествия.

Остановившись на крыше соседнего дома – он мягко положил меня на фанеру и уселся поодаль.

– Как долго ты будешь находиться в этом состоянии?

– А тебе что-то не нравится?

– Не подумай… Мне в кайф ощущать себя выше, чем ты, но разговаривать с тараканом слишком низко…

– Ха Ха Ха. Очень смешно. Не будь ты котом – стал бы прекрасным стендапером.

Я встал и отряхнул лапы от пепла. На удивление вкусно пахло. Жареньким…

– Может ты посмотришь, что удалось спасти? Пока не превратился обратно в высокорослого остолопа!

– Кстати, что случилось с моей сумкой?

Нагломорд посмотрел в сторону горящего здания.

– Блять, вы серьёзно? И пистолет?

– Пистолет мы спасли. – заметил Нагломорд улыбаясь.

Я стоял и смотрел на огромного кошака с открытым ртом показывая своим видом возмущение. Благо быстро отпустило и я, открывая мешок – достал стопку бумаг для изучения.

– Так. Скука, скука, скука! О смотри…

– Что там такое?

– Документ, регламентирующий работу тараканьего борделя! Они тоже извращенцы прикинь!

Нагломорд ударил меня лапой. Я продолжил чтение.

– Тут очень много алхимических формул и записей Флакона! По увеличению размера тела!

– Ты хочешь сказать тараканы пытались мутировать во что-то большее?

– Судя по записям – у них это получилось!

Я отложил стопку и порывшись в мешке достал другую кучу.

– Очень странно! Судя по содержимому, тараканы получали от кого-то указания!

– Какого рода?

– Женского.

– Что? А это опять одна из твоих тупых шуток?

– Тут не написано, но стоит пометка «В». И кому взбрело в голову писать маленькие письма? Зачем?

Нагломорд о чем-то задумался и продолжил:

– Что в письмах?

– Тут своего рода информация о несовершенстве видов! Мол, люди представляют опасность для всего живущего на этой планете. И призывы к объединению! Ещё куча научной херни от какого-то Палача. Мол сейчас в Саратове один из подельников экспериментирует на телах похищенных людей и выводит новые особи.

– А не за этим ли самым Палачом поехали наши кореша?

– Всё возможно… Нужно будет звякнуть Максу…

– Телефон был в сумке!

– Блять!

Чем больше я вчитывался, тем шире расширялись мои тараканьи глаза от увиденного. Судя по письмам – Скрип почти с самого начала планировал привести свой род к изменениям. Он постоянно ссылался на какую-то Сжулию и Путь Атлантов и то, что это всё ложь. Самое удивительное во всей этой истории – неизвестный «В» вышел на Скрипа почти сразу после того, как мы закончили контракт в доме богатой женщины. Не помню, как её там.

– Знаешь, что самое забавное в этих письмах?

– Мммм?

– Загадочный «В» пишет с таким корявым и наигранным немецким акцентом… Ну что за позерство?

Нагломорд застыл на месте вытаращив глаза.

– Что такое? Тебе как будто вместо сосиски огурец дали!

– Пока забудь… Мне нужно будет кое-что проверить!

Мне он показался очень уж обеспокоенным. Склонив голову Кот, ушел к другим кошакам и что-то приказал. Потому что в следующий момент они выпрямились и словно ниндзя сыбались каждый в разные направления.

Моё внимание от котов отвлекла на себя рука много кратно увеличивающиеся в размерах.

Мир снова уменьшился, и я очень быстро стал обычным голым мужиком.

Нагломорд вернулся ко мне.

– Одежда тоже сгорела! Трусы взять никто не рискнул…

– Я так и подумал!

– Кстати, я вижу не все твои части тела увеличились…

Я посмотрел вниз и понял, что всё вроде как обычно.

– Да ты прав, может чуть позже подрастёт…

– Странно, конечно, почему именно эта часть всё ещё мелкая?

– Так, тебя это прям волнует?

– Не особо, но всё же…

– Всё, закрыли тему! – крикнул я, смотря на горизонт.

– Ладно-ладно.

Последние события поселили во мне мысль, что намечается какая-то непонятная движуха. И есть маленькое ощущение, что спец корпус – это всего лишь красивая обертка для отвлечения внимания от действительно серьёзного и надвигающегося на нас пиздеца.

– Кстати, а как мне теперь добираться до убежища?

– Так прыгай по городу, ты вроде это умеешь…

– Ладно, но это будет выглядеть странно! – сказал я говорящему коту.

* * *

В это же время, но совершенно в другом городе.

Осматривая заваренные металлические ворота Эцио, то и дело возмущенно цыкал и вздыхал. Макс же стоял, уставившись в маленький карманный бинокль осматривая территорию бывшего авиационного завода.

– Напомни пожалуйста – почему мы просто не перелезем через ограду?

– Мы так и сделаем! Я лишь хотел расчистить дорогу для отступления или подкрепления!

– И как успехи?

– Да чёрт его знает! Всё заварено – если что-то случится, легавым придётся перелазить!

– Дела…

Тучи снова сгущались, видимо снова пойдёт дождь. Максим смотрел на один из цехов, который как ему казалось тянулся на четверть километра. Крыша уже на половину обвалилась, и скорее всего внутрь тоже попадала влага. Ну и плесени же там, наверное. Все ворота в эти массивные ангары были давным-давно заварены и опломбированы. Некоторые створки, были слегка приоткрыты, вероятно постарались мародёры или фанаты лазить по заброшенным зданиям. Перед массивным бетонным блоком располагался плац, разбитый корнями тополей. Асфальт вспучился, треснул, и в самих трещинах уже давно живут многочисленные сорняки. Мда. На территории одного из мощнейших авиационных заводов уже давно почившей страны единственным и несменным работником этой смены оставался сорняк. Даже как-то грустно.

Максим и Эцио перелезли через бетонный забор, который, как и все местные достопримечательности медленно рассыпался, оголяя ржавую арматуру словно скелет разлагающегося трупа.

– С чего мы начнём?

– Может разделимся? Ты пойдёшь в этот блок, а я в тот дальний. – осматривая окружение предложил Эцио.

– Я думаю это очень скверная идея!

– Почему?

– У меня пушки нет.

Эцио замер на полушаге, обернулся и оглядел Макса так, будто впервые заметил, что тот вообще здесь был с необычайной досадой в глазах.

– В каком это смысле – нет?

– В прямом. Ту, что была, я сдал при увольнении из спец корпуса. По описи.

– Превосходно и как это ты столько протянул, – Эцио полез под плащ, вытянув из-за поясницы приземистый чёрный «Макаров» и с сомнением взвесил его в ладони. Потом протянул Максу. – Вот держи. Стащил у зеваки, который нас задержал у Сергея.

– Ну ты даёшь конечно! Хотя я тебя не осуждаю.

Осмотрев магазин, он скривил лицо.

– Холостые…

– Тогда выкинь его нахер и не лезь на рожон.

Дождь уже во всю проливал свои слёзы, когда они добрались до первого блока. Створка ворот в этот ангар была отжата ломом, судя по свежим сколам на металле – не в этом году, но и не в прошлом веке. Эцио посветил внутрь фонарём и первым проник в щель.

Внутри пахло сырой известью, ржавчиной и, очевидно, керосином – обжигающе горло, будто этот памятник загнувшейся промышленности всё ещё функционировал.

Первое помещение было бывшей проходной цеха: узкий коридор с догнивающим от коррозии турникетом, вросшим в пол с плесенью у основания, и окошком, за которым когда-то по любому сидела знойная баба в вязаной кофте и высоким ЧСВ. Целого стекла в рамах уже не было. Вместо этого его осколки были разбросаны по всей поверхности пола скрашивающие ссохшегося дохлого голубя на подоконнике.

– Здесь пусто! – сказал Макс.

– Здесь везде будет пусто! – ответил Эцио.

Они прошли дальше и вошли в помещение, когда-то служившее раздевалкой персонала. Шкафчики стояли ровными рядами рядами, словно надгробия давно минувших дней, синяя краска с которых медленно сходила засохшими лохмотьями. Некоторые дверцы были открыты, и в них оставались какие-то вещи вроде одежды. Макс зачем-то тронул пальцем ржавый номерок «142» и поморщившись вытер пыльный палец о штанину.

Дальше – располагались душевые. Картина, как и везде. Кафель обвалился, из стены торчали обрубки труб, и по полу тянулась широкая, чёрная от плесени полоса, будто здесь годами что-то стекало на пол. Их шаги отдавались в этом бетонном ящике так, что Эцио невольно сбавил ход и стал ступать тише.

Потом коридор, потом инструментальная кладовая с опрокинутыми стеллажами, потом лестница на второй этаж – конторские помещения. Тут было светлее: дождь бил в пустые рамы, и на полу лежали бумаги, слипшиеся в серое папье-маше. Наряды, ведомости и всякая заводская муть. На стене – доска почёта под битым стеклом: фотографии дождь давно съел, остались белые прямоугольники и подписи. Некоторые фамилии ещё читались.

– Смотри, – Эцио присел, поднял фонарём уголок мокрого листа. – Тут кто-то проходил. Вот, вот и вот тут ещё. Кроссовки, сорок третий-сорок четвёртый. И ещё следы неизвестного типа. Похожие на какого-то зверя, но я не уверен…

– Много?

– Дохера.

Они спустились обратно и через пролом в стене вышли в главный цех.

Он был огромен настолько, что глазу не за что было зацепиться сразу. Сквозь провалившуюся крышу во всю фигачил ливень.

Стапеля, располагавшиеся почти во всём помещении, стояли не пустые – стальные рамы, элементы обшивки, которые видимо ещё не успели стащить в силу размеров.

– Красиво! – сказал Макс.

– Ага. И куча мест, откуда нас сейчас видно, как на ладони…

Тело они нашли в бытовке у дальней стены – приземистой каморке из бетонных блоков, в которой когда-то, наверное, сидел мастер цеха.

Они почуяли запах. Он отличался от общего заводского духа тем, что был не про металл и не про плесень, а про гнилое мясо; сладковатый, тяжёлый, оседающий на языке. Эцио остановился и молча подозвал Макса.

Мужчина лежал на боку, в гнезде из тряпья и картона.

– Свежачок. – глухо сказал Эцио. – Видимо ночью притащили.

– С чего ты взял? – спросил Макс.

Эцио присел на корточки, повёл фонарём по телу.

– Кровь на полу не соответствует характеру ран. Тут его жрали, а убили в другом месте.

Спина под слоями олимпийки была разорвана в клочья. Не порезана – именно разорвана, будто ткань и то, что под ней, кто-то яростно кромсал и грыз. Края были неровные, зубчатые, и внутри – мясное месиво.

Макс отступил на шаг, потом ещё на шаг и наткнулся плечом на дверной откос.

– Это сделал не человек ведь так? – сказал он.

– Нет.

– И не собаки?

– Не похоже. – Эцио выпрямился, вытер ладонь о штанину, хотя ничего не касался. – Нет следов лап, а лужи крови есть.

Они постояли молча. Где-то далеко, в другом конце цеха, вода нашла новую дорогу и звонко ударила о бетон.

И тогда раздался другой звук.

Не капель, не ветер. Сухой, короткий скрежет металла по металлу – так, как если бы кто-то отодвинул ногой лист железа, тут же спохватился и замер.

Эцио вынул пистолет ловким и тихим движением. Его лицо изменилось: разом ушли и спокойствие, и усмешки, остались только глаза полные боеготовности.

– Держись за мной. Если сдохну– сваливай.

Они пошли на звук – вдоль ржавеющих станков, короткими перебежками. Макс шёл, как учили когда-то на курсах спец корпуса. Сердце било в горло.

Звук повторился, но ближе. Далее – шорохи.

Эцио дошёл до угла кирпичной перегородки, отделявшей участок сборки внутренних комплектующих самолётов, вжался в неё спиной, приготовился – и вышел, выставляя пистолет перед собой.

В тот же момент он замер.

Потому что с той стороны угла – в полутора метрах от него, на уровне лба – уже целился ещё один ствол.

Длинный, с толстым цилиндром глушителя. За ним – узкая рука в чёрной перчатке, за рукой – девушка в мокром чёрном пальто, с волосами, убранными в хвост так туго, что казалось, будто это причиняет боль. Она держала оружие одной рукой, ровно, без единого вздрагивания, и держалась так, как держатся люди, которые уже нажимали на спуск раньше множество раз. Она смотрела на Эцио холодным взглядом без намёка на присутствие души.

Три ствола замерли в воздухе – её, Эцио и совершенно бесполезный указательный палец Макса, который тот на автомате выставил вперёд.

– Оружие убрали! – сказала она тихо. Голос был низкий, спокойный, и от этого спокойствия становилось хуже, чем от крика. – Кто вы такие?

– Дамы вперёд. – сказал Эцио.

– Я первая спросила. И у меня тоже есть ствол если ты не заметил.

– Нас всё же больше.

Она чуть повела глазами на Макса – на секунду.

– Меня устраивает расклад. Твоя группа психологической поддержки?

– Это не единственная его сильная сторона! – сказал Эцио.

Пауза висела долго. Дождь шуршал по остаткам крыши.

– Слушайте, ребятушки… – сказал наконец Макс, очень медленно и очень ровно, потому что понял: если сейчас никто не заговорит по-человечески, кто-нибудь умрёт… – Там, в бытовке, за нами, лежит мёртвый чел. Со вскрытой спиной. И судя по всему – этого никто из нас не делал.

– Как выглядел труп? – спросила девушка.

– В спортивной олимпийке. Чёрные волосы и на остатках лица…

Ствол слегка опустился на сантиметров десять.

– Шрам, да? – спросила спокойно она. – Я думала, вы те, кто вчера ночью похитил моего жениха. Но те следы, которые я нашла в одном деревянном сарае были не человеческие…

– Мы пришли в поисках одного человека. – сказал Эцио. – Ты тут кого-нибудь видела?

Её лицо не изменилось.

– Нет, я осматривала другие блоки и там ничего особенного, кроме тех же следов каких-то тварей, как и в сарае.

– Мы тоже видели похожие следы…

– Да? Ну чтож, давайте возьмёмся за руки и кружась в хороводе – порадуемся как следует… – сказала девушка, не меняя интонации голоса Максу от чего тот опять затерпел ситуацию.

– Тебя отвести к телу? – разбавил обстановку Эцио обращаясь к девушке.

– Не стоит. Уже нет смысла.

Она опустила пистолет вниз склонив и голову.

– Я Кристина. – сказала она. – И, если вы работаете на людей, которые к этому причастны – стреляйте сейчас, потом не обещаю, что позволю.

– А я Эцио. – макаронник убрал «глок» за пояс, показав пустые ладони. – Это Максим. Как я и сказал ранее мы тут по другому поводу.

– Понятно…

Они стояли и смотрели друг на друга, и Максим отчётливо почувствовал ту редкую возможность: когда трое не очень знакомых людей, которым возможно не стоит доверять друг другу, вынуждены объединить усилия – просто, потому что вокруг темно и в этой тьме есть кто то, кто жрёт людей.

– Ну, втроём будет куда безопасней. – сказал он, подходя ближе к ним. – Вы оба так внушительно выглядите и оружие у вас одинаковое, значит и калибр тоже, патронов то куча, прям истинные воины, убийцы, машины смерти, лучшее что мог сковать господь! С вами мне будет куда спокойнее.

Вскоре они шли за Кристиной, которая вела их, видимо зная территорию.

– Нам сюда. – сказала Кристина на середине коридора.

Эцио остановился, вновь выставив пистолет и нацелившись в голову молодой девушки.

– Откуда ты знаешь куда идти?

Кристина остановилась и спокойно повернулась к нему лицом. Затем по её щеке медленно скатилась слеза. Она, не торопясь подошла, ещё ближе упираясь лбом в дуло холодного пистолета.

– Давай уже. Мне всё равно – верите вы или нет. Дальше меня всё равно уже не ждёт ничего хорошего… Я, итак, всё потеряла…

Эцио стоял всё так же невозмутимо. Макс волновался за всех. Кристина закрыла глаза.

– Может я выполню твою просьбу позже… – сказал Эцио опуская пистолет. – Пока мне хватит и этого.

Макс выдохнул.

– А всё-таки откуда ты знаешь куда идти?

Кристина, не поднимая взгляд ответила.

– По пути сюда отыскала в архивах деда, который здесь инженером работал…

– Ой как хорошо, что есть приветливые и отзывчивые старички которых хлебом не корми только дай рассказать об их трудовой молодости…

– С чего ты взял, что он хотел рассказывать? – холодно ответила девушка.

Эцио усмехнулся и похлопав по плечу напуганного Макса сказал:

– Смотрите на пол…

Полы были протёрты многочисленными следами перемещения. Не в одном месте – по всей длине, ровной полосой, практически до металлического блеска. Так вытирают только ногами. Много раз.

– Мародёры? – спросил Макс.

– Может. Но я что-то сомневаюсь. – говорил Эцио – Тут ходят регулярно. Будто по расписанию.

Следующий цех был худшим помещением из всех. Видимо комната служила складом каких-то химических веществ, которые уже очень давно покинули упаковки для хранения и сейчас высыхали по периметру всего пола.

– Не наступите! – сказала Кристина. – Мало ли что это за вещества.

Вскоре пока Макс и Эцио осматривали помещение – именно она и нашла ещё один вход.

Они уже собирались выходить, как она вдруг остановилась, присела, отбросила ногой мокрый рулон рубероида. Под ним оказалось углубление ниже отметки пола, а в углублении – люк.

И вот он – совершенно не соответствовал архитектуре завода.

Всё вокруг было мёртвым. А люк был новенький. Толстая стальная плита, ровные сварные швы, свежая грунтовка серого цвета, ещё не выцветшая.

– Так. – сказал Эцио очень тихо и присел рядом. – Вот это уже интересно.

– Год, максимум два. – Кристина провела перчаткой по шву.

– Скорее всего его смонтировали куда позже? – сказал Макс.

Все трое немного помолчали.

– Инструменты есть? – спросила Кристина.

Эцио уже поднимался.

– В компрессорной лом оставил. Сейчас принесу.

Работали по очереди: Эцио бил ломом по зубилу, Кристина держала фонарь и сторожила территорию, Макс стоял рядом с Эцио и советовал ему как бить.

Спустя минут сорок зубило проникло внутрь, создавая щель приоткрывая люк. Втроём они подняли плиту – она была тяжёлая, ощутимо тяжелее, чем нужно для обычного люка.

Открыв его на полную – все трое ощутили дикую вонь. Ещё и тепло. Это было первое, что они почувствовали: снизу шёл тёплый воздух, а на улице было плюс девять с дождём.

Внизу было темно.

Вдоль спуска – располагались торчащие металлические скобы в стене, уходящие в черноту.

– Я первый пойду. – сказал Эцио.

– Я за тобой, – сказала Кристина. – У меня глушитель если что прикрою без шума. Макс ты идёшь в зад.

– А почему как в зад так сразу Макс! – недоумевал Максим.

– Ты тоже с фонариком, как и Эцио – вот и будешь задницы охранять.

Они наконец спустились.

Внизу был коридор – узкий, бетонный, с кабельными лотками вдоль потолка. Дверей, конечно, не было, только повороты и такие же как сам коридор по архитектуре – проёмы. Стены шли ровно, и в этой ровности было что-то советское, гражданско-оборонное: может тут планировали сделать убежище на случай ядерного удара для персонала завода.

Фонарик Макса указывал на многие вещи. Например, щиток без крышки, обрывок кабеля, разбитый гипсовый указатель со стрелкой.

Эцио сделал шаг и почувствовал под ботинком странное.

Хруст. Пустотелый, сухой, как раздавленный грецкий орех.

Он опустил фонарик. Под ногой была скорлупа – прозрачно-коричневая и изогнутая, размером с ладонь. Рядом – ещё больше. Пол был буквально засыпан ими на протяжении всего коридора, слоями и кучками.

– Это что? – начал Макс.

– Без понятия! – сказала Кристина.

Свет фонариков резко погас.

Не батарейка сдохла – фонарь мигнул раз, второй, а на третий Макс успел только увидеть, как впереди, на границе луча, что-то очень длинное и очень быстрое пробежало в проём. И стало совсем темно.

Абсолютно. Не как ночью, а темно, как в закрытых глазах.

– Твой тоже отключился? – сказал Эцио.

– Походу. Я жму на кнопку! Он не…

Они услышали звуки. Из всех проёмов сразу: шорохи, копошения, будто на пол рассыпали ведро гороха и приложили микрофон.

Первый удар прилетел Максу в бедро. Ударило, тяжело, как брошенный мешок с песком, и он ощутил ладонью – в ту секунду, когда автоматически схватил, – гладкий рифлёный панцирь. И когти лап, шесть или больше, которые тут же вцепились в куртку и начали тянуть его за собой.

Он заорал. Кристина обернулась и выпустила на звук три пули.

Макс тоже ударил ломом наугад, попал в стену, отбил себе кисть до локтя. Второй раз – попал. Панцирь лопнул с тем же ореховым хрустом, и на руку хлынуло что-то тёплое.

Спереди коротко хлопнул пистолет Кристины – раз, два, три выстрела. Глушитель на пистолете не давал привычный разрыв выстрела, а своего рода плевки, и в белых вспышках Макс на мгновения видел стоп-кадры коридора, Эцио и Кристины, твари на стене в двух метрах над Эцио, ростом в полтора человека, с усами, которые ощупывали воздух.

Потом заговорил пистолет Эцио – без глушителя, и в бетонном коридоре выстрел был как удар по голове молотком. Уши залило звоном, и Макс перестал слышать вообще всё, кроме этого звона и собственного дыхания внутри черепа.

Дальнейшие события он запомнил хреново.

Он бил наугад. Он тащил кого-то за руку. Он падал в скорлупу, и скорлупа проседала под ним, как сугроб, а под скорлупой было что-то мягкое, и он не хотел знать, что это. Его укусили за плечо, и это была точно не Кристина!

– Свет! – орал где-то Эцио. – Свет впереди!

И правда: в конце коридора, в проёме, стояло тусклое зелёное сияние.

Они вбежали туда все трое, сцепившись и втащив с собой одну тварь, которую Эцио добил каблуком ботинка уже у самого порога. Кристина, сориентировавшись подняла пистолет и вместе с Эцио они принялись расстреливать тёмное пространство прохода.

С той стороны всё ещё скребли, но звуки становились тише.

Вскоре они сидели на полу переводя дыхание.

Макс поднял голову первый.

Помещение было большое, чистое словно лаборатория. Светили многочисленные лампы зелёным светом. Работала вентиляция: тот самый тёплый воздух шёл сюда откуда-то из решёток в потолке. Как и говорилось – помещение было большое, но и ещё не свойственно длинное, в два ряда вдоль стен, стояли барокамеры или капсулы.

Стальные цилиндры, обшитые заклёпками, с иллюминаторами по борту, с манометрами и термодатчиками. К каждой тянулись многочисленные магистрали проводов и труб – гофра, шланги, силовые кабели, – и рядом на кронштейнах висели мониторы, на которых транслировались зелёные линии с показателями.

Камер было слишком много чтобы считать.

Макс встал и подошёл к первому иллюминатору заглядывая внутрь.

Внутри было человеческое лицо как ему показалось на первый взгляд, но видимо мутирующее во что-то новое.

Мужское, лет сорока, спокойное, с закрытыми глазами и приклеенными к вискам датчиками. Ниже начиналось то, чего не должно было быть: ключицы уходили не в грудь, а в хитин – гладкую, тёмно-каштановую броню, которая шла вниз и раскрывалась по бокам двумя аккуратно сложенными надкрыльями. Рук было четыре. Две – человеческие, с обручальным кольцом на левой. И две – нет.

На боку камеры была табличка, аккуратная гравировка: «Образец № 3291-26»

– Эцио! – сказал Макс. – Эцио, иди сюда!

– Не пойду… – сказал Эцио. Он стоял у другой камеры и не шевелился. – Тут внутри ребёнок.

Кристина шла вдоль рядов, осматривая другие камеры.

И тогда где-то щёлкнуло реле.

Свет сменился с зелёного на красный. Мониторы разом погасли и загорелись одной строкой. Послышался голос:

«Добрый вечер, дамы! Я очень рад встретить вас в моём детском садике, но, к сожалению, мы сегодня закрыты и у нас нет свободных мест. Поэтому, чтобы нам всем не испытывать неудобств пожалуйста – приложите пистолеты к виску и вышибите себе нахрен мозги! Либо – вы можете бежать, но в таком случае вы будете убиты с осооооооооообой жестокостью! На этом прощаюсь и желаю удачи!»

И гермодверь, через проход которой они вошли, начала закрываться. И вторая, в дальнем конце помещения, видимо тоже. Медленно, с гидравлическим шипением, как створки шлюза.

– Надо уходить! – сказала Кристина возвращаясь к мужикам. – Судя по запаху пустили какой-то газ!

Они разом развернулись и все трое бежали к ближайшей гермо-двери.

Эцио с легкостью проскочил. Кристина проскочила тоже.

Створка была уже в двадцати сантиметрах от рамы, когда Макс до неё добрался. Он вставил лом. Лом согнулся, как проволока, и выщелкнул с визгом улетев куда то в сторону.

Макс просунул руку в щель.

Потом посмотрел на щель. Потом на свою руку.

И вынул её обратно.

– Не успею. – сказал он спокойно, и сам удивился, как ровно это прозвучало. – Сваливайте отсюда! Позвони Сергею и Раисе. Расскажи, что мы видели!

– Макс!

– Эцио! – Он посмотрел ему в глаза через сужающуюся полосу света. – Мне уже не помочь! Это – конец!

Створка стала на десять сантиметров в ширину. Затем на пять. Потом на два.

Последнее, что Макс увидел, – как Кристина хватает орущего Эцио за воротник и уволакивает назад, со всей силы, потому что тот не собирался уходить.

Дверь села в раму. Внутри лязгнули замки, по очереди, сверху вниз. Макс осмотрелся и подобрав лом принялся в истерике разламывать всё что под руку попадётся. Потом он, уперевшись о стену сполз на пол и закрыв глаза тихо зарыдал.

– Это конец сука! – кричал Максим пока не взгляд не затуманился и он не закрыл глаза.

Обратно Кристина и Эцио шли в темноте, потому что фонарь не включался.

Кристина шла первой и стреляла на звуки; Эцио – за ней, и стрелял во тьму позади с перерывом в несколько секунд. Это было единственное, что работало в данной ситуации: каждый выстрел своим светом на четверть секунды показывал коридор, и в эту четверть секунды нужно было запомнить всё – где проём, где скорлупа, где мрази.

– Двадцать метров! – крикнула она. – Потом влево и мы у лестницы!

– Понял, я за тобой!

Она стреляла, он стрелял, приближаясь к выходу. Твари не бросались разом – они устраивали подлянки и пытались вылавливать убегающих со стороны. Эцио сбил одну такую лапу рукоятью пистолета, вторую – просто плечом, вжав в бетон и надавив, хитин лопнул, пачкая его пальто.

Потом выстрелы Кристины прекратились.

Он не сразу понял. Он услышал два сухих щелчка разряженного пистолета – и всё.

– Кристина!

– Я пуста! Бежим!

Он выстрелил вперёд, наугад, чтобы дать свет и в этой вспышке увидел её в четырёх метрах от себя, спиной, с ножом в руке замахиваясь на невообразимо уродливую мразоту.

Он выстрелил снова несколько раз. Её уже не было видно. Только пыль, взлетающая облаками там, где она стояла.

– Кристина!!

Что-то ударило его в спину, он развернулся, сделав несколько выстрелов в упор, заливая себя горячими жидкостями, которые сочились из тела чудовища – постояв в смятении три секунды он понял, что не знает, где перед и где зад. Он путался.

Но продолжал стрелял. Не в цель, а чтобы видеть.

Пройдя ещё за один поворот, он наконец вышел к лестнице.

– Кристина! – кричал он.

Никто не отвечал. Но где-то в глубине были слышны звуки скрежета. Он не мог позволить себя бросить и её.

Поэтому он почти сразу развернулся и пошёл обратно во тьму. По пути потратил ещё восемь патронов. Он звал её каждый раз в момент выстрела, потому что только в этот момент в этом проклятом коридоре было видно окружение, и, если она была там, она бы увидела его.

Он шёл и его нервы сдавали с каждым шагом. Ему на ум приходили разные образы. Сначала спины своих друзей, которых он оставил в борделе. Потом лицо Макса говорящего те самые последние слова.

– Это ещё не конец сука! – кричал истерически Эцио.

Впервые за долгое время его нервы не выдерживали, и его маска невозмутимого Мафиози дала трещину. Он терзал себя, не осознавая этого. Ещё с прошлого раза в его голове поселилась мысль. Я – проклят. Повторял он снова и снова. Ему суждено только причинять боль другим и наблюдать как все, кто его окружают – гибнут. А он не в силах им помочь вынужденный за этим молча наблюдать.

Вдруг с другого конца донёсся крик девушки. Он, развернувшись на сто восемьдесят градусов побежал на звук. Выстрелил ещё раз чтобы увидеть окружение и тут у него кончились патроны. Он машинально потянулся за магазином, но тот был последний.

Остановившись, он всё же увидел чёрное очертание монстра, которое свалило девушку на пол – приготавливалось рвать её на части.

Крышу у Эцио сорвало окончательно. Увидев в этом, последний шанс доказать, что он не просто кровожадный отброс, которому на всё плевать.

Отбросив здравый смысл ускорил шаг переходя на бег. Полностью безоружный с голыми руками он снёс чудовище с места отбрасывая его вперёд с тела девушки. Он не видел эту мразь, да и этого уже не требовалось. Он его чувствовал. Усевшись на тело и крепко схватившись за монстра, он нащупал нож Кристины, торчавший из туши! Эцио вырвал его с кусками плоти и чудовище издав пронзительный крик начало прокалывать тело Эцио когтями пока тот раз за разом вгонял острое лезвие ножа в монстра. Они били, друг друга в состоянии аффекта нанося тяжёлые травмы. Чудовище ревело и истерило, Эцио рвал глотку пронзительным криком уносимый волной безумия и чистейшей ярости. Повсюду разбрызгивалась кровь чудовища и последнего макаронника из семьи Лоренцо. Счёт шёл на минуты. Это была не просто схватка, а резня на износ. Кто дольше продержится. Неподалёку лежала Кристина и наблюдая за этим пыталась встать, чтобы ему помочь, но так и не сделав ничего – отрубилась. Вскоре само чудовище перестало сопротивляться и в конец обмякло. Итальянец, покрытый кровью монстра и своей собственной, поднялся на ноги выблевав ещё больше крови которая скапливалась внутри его тела и взяв на руки отрубившуюся девушку направился к лестнице из последних сил.

Кое как он забрался наверх, буквально вывалившись на бетон, перевернулся и стал заваливать люк.

Плиту поднял один. Он потом никогда не сможет объяснить, как ему это удалось. Плита села в проём с гулким хлопком. И вновь наступила тишина.