Текст книги "Клинер на полную ставку (СИ)"

Автор книги: Гобоз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Ещё шёл леденящий пробиравший до костей ливень. Его душа ещё полнилась старой болью. Он неуверенно подошел к краю крыши. Пытаемый воспоминаниями о своем побеге. Он бросил их однажды как трус, хоть и поклялся вернуться. Он проживал года жизнью труса в изгнании, которое выбрал сам. Пока однажды не встретил человека, который показал ему своим примером иной путь. Этот человек, не похожий на тех, кто запытал до смерти его мать. Человек, по сути, очень простой и чудаковатый, но пробудивший в Штрайне нечто давно похороненное под слоями страха. Человек не просто давший ему надежду, но показавший какого это быть самим воплощением надежды. Мечом и щитом самой богини правосудия. Штрайн поднял голову. Как и множество раз до этого. В битве с акулой и слизью. В разборке в тюрьме. И многих битвах до этого закалившего в нём дух присущий настоящему Королю. Он посмотрел на старый завод, где располагалась лаборатория.

– В сей хладный час, я пришёл за тобой любовь моя!

Глаза кота наполнились утраченной гордостью. Зрачки расширились. Шерсть встала, дыбом предвкушая грядущее сражение отбрасывая маленькие золотые заряды электричества и чистой воли. Его душа согревалась пламенем предков. Пламенем и правом истинного правителя, унаследованного им от его отца и матери. Под многочисленный клич своих собратьев, под раскаты грома посланных богами благословляя его он, приняв позу хищника, выслеживающего добычу, опустил голову и тихо, но грозно проговорил:

– Я пришёл за тобой София! Моя – любовь! Моя – Королева!

Глава 16. Всё с чистого листа без «Чистого листа»

Под самый момент пробуждения мне в голову пришла просто занимающая мысль. Вся моя жизнь это всего лишь перерывы на какую-то деятельность между актами сна. Я встаю, занимаюсь какой-то хернёй, а потом прихожу и ложусь спать. Одно и то же изо дня в день.

И вот сегодня всё как обычно. Всё так же пасмурно, но с проблесками солнечных лучей.

В этот же раз я проснулся в одежде и даже ботинки были всё ещё на мне.

Первые десять секунд, ещё не открыв глаза я пытался понять – утро ли сейчас, вечер или уже загробная жизнь…

Вариант с загробной жизнью всё же быстро отпал, когда за стеной по соседству стал кашлять свинорылый огр. И кашлял он так истошно словно хотел выкашлять из себя свинью. Надеюсь, в моей загробной жизни не будет свинорылов.

Я наконец решил открыть взор… И о боже. Ничего не произошло. Похоже я уже стал отвыкать от ощущения когтей, впившихся в мою рожу и разрядов энергии, бодрящих не хуже любого кофе.

Я медленно со скрипом перетёк в сидячие положение и в этот момент моё тело будто молния сковало импульсом боли. Я рухнул на пол ровно в тот же момент не успев осознать произошедшее. Нарастающие с каждой секундой спазмы боли в районе груди не давали мне и малейшей возможности двинуться. Я свернулся калачиком просто пытаясь это пережить. Но чуть позже боль стала настолько невыносимой, что мне не оставалось ничего лучше, чем извиваться словно змея выискивая рефлекторно позу в которой было не так больно страдать.

Магическое зрение включилось само, без моей подачи…, и я увидел свою комнату так, как не видел никогда в жизни.

Я замечал грязь и раньше. Кляксы, потёки, плесень. Но сейчас я видел саму структуру вещей. Мне словно встроили зум в глазные яблоки, я, продолжая корчиться от боли, но несмотря на это довольно увлечённо рассматривал окружение. Всё моё внимание привлекал старый маг кристалл для разогрева кофе, лежащий в данный момент под кроватью. Он уже почти выдохся и толку было мало, но сейчас я видел всю его суть. Он светился красным светом и в этом не было ничего удивительного. Я и раньше мог различать ауры разных эрг нитей и существ, но сейчас. Сейчас я видел его жизнь. Магия циркулировала в нем постепенно теряя свои запасы, но как ни странно – продолжала циркулировать… Не знаю, как сказать точнее. Кристалл продолжал дышать, словно живое существо. Казалось, он терял запас маны, но будто словно её восполнял, поглощая что-то во время дыхания. Может кислород, может нет.

Я перевернулся на спину, когда новый спазм сковал мой бок. Я лежал и смотрел в потолок, моё зрение на фокусировалось ни на чём. Ведь это потолок и там ничего не было. Но всё же размышляя о своем состоянии моё взор начал затуманиваться, зрение словно окутала туманная пелена, с каждым разом становящаяся всё темнее и темнее пока я не потерял зрение абсолютно полностью. Боль отпустила, но я не успел расслабиться. Начал задыхаться. Меня охватила паника. И после очередного вдоха воздух кончился совсем. Меня бросило в холод. Я замерзал. Мои ноги, руки – всё тело окоченело, и я не мог ими пошевелить. Я просто замерзал, объятый тьмой. Неужели. Я всё-таки мёртв.

Очнувшись посреди поля с высокой травой, я не узнал место, в котором оказался. Я не узнавал и саму траву. По крайней мере это было больше похоже на что-то необычное, а не на простую растительность. Я присел, чтобы разглядеть поближе. С чего бы начать описание. Она была тёмно-серого цвета покрытая беловатым налётом, я сорвал один стебелек и в тот же момент он рассыпался словно стекло в моих руках. От былой эластичности не осталось и следа. Осколки же не упали на землю в привычном ожидании, а превратясь в маленькие облачка пыли медленно осели на другие травинки. Это было по меньшей мере удивительно, учитывая, что при прикосновении к другим стеблям, они всё так же сохраняли эластичность подобно обычной траве.

Рассматривая стебли, я даже поначалу и не заметил откуда они росли. Земля. Ну то есть то, что я ожидал увидеть под ногами. Витиеватые волосы кристаллического происхождения, непрерывно переплетавшиеся между собой образуя ростки той самой травы. Только вот поверхность не была мягкой, а скорее застывшей. Больше напоминало поверхность по типу мрамора или того же стекла. Если обобщить кратко – поверхность из резного мрамора сине бурого цвета, из которого росла трава. Лучше я бы не описал.

Подняв свой взгляд на тёмное небо, я полностью потерялся и бросил все попытки угадывать то место, где я находился. На небе не было звёзд, не было облаков, не было ничего кроме разного рода очертаний планет. Схожих по палитре цветов с нашей землёй. Я насчитал тринадцать таких шаров.

И даже не стал заморачиваться, учитывая в какой я сейчас ситуации и факт номер один – что в этой ситуации оказался именно я. Красивый, сексуальный и харизматичный тупица у которого нет и возможности построить какую-либо внятную теорию об этом месте. Поэтому я буду действовать так, как привык.

Осмотревшись по сторонам, я оценил своё местоположение. Поляна с серой травой, на которой я имел честь находится – была окружена лесом со всех сторон. Видимо дальше мой путь поведёт меня в лес. Тем более ничего кроме травы на поляне не привлекало моё внимание.

Спустя почти восемь часов если верить моим наручным часам, которые по всей видимости всё ещё работали я шёл к деревьям. Но что-то было не так. Я обернулся чтобы оценить расстояние, которое уже преодолел и то, что я увидел посеяло во мне ещё большую тревогу. Я не сошел с места ни на шаг. Скорее сошёл с ума. Я обернулся снова в сторону куда шёл и лес вновь казался так же далеко, как и в начале пути. Я посмотрел под ноги и увидел торчащий обрубок стебля травинки, который я сорвал ранее.

В голове начался томный басовый на очень низких частотах гул. С каждым разом нарастающий громче и громче. Это стало невыносимым. Я закрыл уши руками и не имея сил терпеть боль – закричал. Крика я не слышал, но спустя мгновение всё резко затихло. Было так тихо, что мне казалось будто я оглох. И наконец я услышал:

– Ты пришёл слишком рано…

Голос звучал странно, как будто множество голосов разного тембра сказали одну и ту же фразу в одно и то же время.

Краем глаза я заметил движение. Резко обернувшись, я не успел ничего сделать, так как на мои глаза упала ладонь вытянутой руки неизвестного в чёрном костюме. Далее последовала яркая белая вспышка, отрубившая мой мозг…

Прийдя в сознание, я вскочил на ноги и со всей силой ударился лбом о шкаф. Данный инцидент неожиданного стечения обстоятельств снова отправил меня на пол.

– Блять, что за хуйня?

Я осмотрелся. Опять. И снова та же однушка в Химмаше в которой я проснулся утром. Я не понимал, что конкретно только что произошло. И чует моё сердце мне не стоит об этом сейчас думать. Тем более в тот самый день, который я так долго ждал.

В который раз я снова встал. На этот раз без эксцессов. Взял телефон с кровати и открыл банковское приложение.

«Баланс: 1 980 000 рублей после оплаты налогов, коммуналки и конуры в Химмаше.»

И вот тогда я в полной мере осознал, что тот самый миг пришёл.

Не тот «когда у тебя на счетах два миллиона». Не тот «когда закрывается очередной кредит». И не тот «когда Раиса Павловна перестаёт вычитать надбавку за скорость выполнения контракта». Такие моменты не приходят по расписанию. Они не наступают, когда ты осознанно ставишь пометку в календаре. Они наступают, когда ты вдруг обнаруживаешь, что больше не можешь оставаться там, где стоишь, потому что тебе стало тесно.

Много лет я мыл чужую магическую грязь за процент от другого процента. Много лет я был «ведущим специалистом по сложным выездам» – то есть парнем, которого суют туда, где никто не хочет мараться, и платят по тарифу «Лишь бы не сдох». Пять лет я закрывал заказы, которые не брал никто, и смотрел, как агентство снимает с них комиссию, а мне выдаёт дневную ставку и минивэн на шесть человеко-мест. За минивэн я всё же благодарен.

И всё это время я был просто деформированным обрубком. Мне обрезали душу и сказали: «Это нормально, у всех после демобилизации так, адаптация к мирной жизни». А я, дебил, кивал и соглашался.

Я умылся мокрой тряпкой, посмотрел на себя ещё раз и сказал:

– Ну всё. С этим нужно заканчивать.

Заварил кофе. Не заклинанием – руками, из чайника, как человек обыкновенный. Вкус был отвратительный, дешёвый, из бич-подгузника от «Капусты», но зато честный. Без магического привкуса пластика и бензина.

Плюс конверт от Максима на столе. Я вскрыл его вчера в темноте, не считая, и швырнул рядом с кружкой. Сейчас я его пересчитал. Дважды. Потому что в первый раз мне показалось, что я разучился считать от усталости.

Восемьсот двадцать тысяч. Маловато за то, что было на флешке с криптой, но это уже не моя проблема.

Итого – два миллиона восемьсот тысяч рублей.

Я сидел на кровати в конуре в Химмаше, в мятой форме с чужим логотипом, с почти тремя миллионами и без блокаторов маны, и смеялся так, что сосед-свинорыл начал стучать в стену.

– Капуста – это вкусно! – крикнул я ему. – но с бекончиком было бы куда вкуснее…

Он стучать перестал.

Дорога до офиса «Чистого Листа» заняла час двадцать. Пробки в этом городе – единственная вещь, остающаяся неизменной.

Я вёл минивэн и всю дорогу ловил себя на том, что не могу перестать использовать зрение.

Магическое зрение без стоп-крана – это, оказывается, совсем не то же самое, что магическое зрение с ним. Раньше я видел магические отходы. Пятна, кляксы, потёки, туманы. Грязь я видел резче, чем кто угодно, и это была основа моего заработка.

Теперь я мог видеть куда больше.

Я видел, как под асфальтом Кольцовской идёт старая магистраль эрг-снабжения – толстая, тускло-синяя, пульсирующая от маны. Я видел, как от неё отходят капилляры к разным учреждениям, и как в трёх местах этой магистрали сочилась мана, и как вокруг протечек за годы наросли целые экосистемы: плесень, кристаллические образования и другие виды нечистой погани.

Я видел на девятиэтажке защиту от сглаза – ту самую фиолетовую кляксу, которую ругал в прошлый раз. И теперь я видел, почему она течёт. Не потому, что «еблан наложил некачественно», а потому что в структуре заклинания была намеренно допущена ошибка. Аккуратно так. Я бы даже сказал профессионально. Кто-то сделал защиту, а потом кто-то другой или тот же кто и наложил пришёл и грамотно её испортил – так, чтобы она не отключилась, а начала портить всё вокруг. Чтобы через полгода жильцы вызвали клинеров и заплатили за ликвидацию этого недоразумения. Да и на установку заклинание, наверное, нанимали дешёвую конторку, поэтому гарантийного срока не предусмотрено. Я, конечно, понимаю почему они так сделали. Вечные вещи повторно не продашь.

Такие дела.

Я припарковался у офиса «Чистого Листа». Здание уже полностью отремонтировали. Будто нападения и не было.

Я ещё минуту постоял. Подышал. И потопал увольняться.

Внутри пахло как всегда: хлоркой, мокрой резиной, спитым чаем и лёгкой щепоткой отчаяния. По всему холлу первого этажа тянулась многочисленная цепочка следов от чьих-то сапог, оставляющих на плитке остаточные следы маны – кто-то вернулся с выезда в зачарованных сапогах и не прошел очистку, потому что очистка занимает двадцать минут, а Раиса Павловна снимает три шкуры за опоздание с оформлением отчёта.

На вахте сидел Гриша – тролль-полукровка на трёх четвертях ставки. Он поднял на меня мутный взгляд и сказал:

– Штопоров ты? Тебя Раиса ищет. Три раза уже звонила.

– Я в курсе.

– Ты поставил телефон на беззвучный.

– Я в курсе.

– Она сказала, что если ты выключил звук, то ты сдох, а если ты не сдох, то она тебя убьёт, и выходит так, что это наш последний диалог видимо.

– Уже десятый раз такое слышу, – перебил я. – Директор на месте?

Гриша посмотрел на меня с новым интересом. Клинеры к директору не ходят. Клинеры ходят к диспетчерам. Директор – это не наш уровень. Но я исключение.

– На месте. Но…

– Но мне осточертело уже напоминать, что это тебя ебать не должно.

Спустя пять минут я поднимался по лестнице. Лифт для слабаков

Седьмой эта директорской зоны не изменился с моего последнего визита. Всё та же ослепительная белизна мрамора и ярких светильников. Пожалуй, единственное что портило вид – это появившаяся охрана на случай неожиданных ситуёвин. А так всё как обычно – мраморные черные колонны среди необъятной белизны на фоне. И единственный стоящий массивный стол, за которым сидел директор. Правда через замочную скважину видно было фигово и пришлось зайти, а то охранники начинали волноваться.

– Доброго денёчка, товарищ босс… – заявил я, высовываясь из-за массивной двери.

Он поднял голову. Посмотрел на меня – и медленно поставил стакан.

На моё удивление он не смотрел в этот раз на меня на добычу. Не было той надменной нотки во взгляде. Может случай со спец корпусом повлиял.

– Проходи и садись.

Я так и сделал.

– Я тебя не вызывал. А значит ты всё-таки решился.

– Да, я увольняюсь и прежде, чем идти к Раисе – решил попрощаться с вами.

– Не думаю, что это всё чего ты хотел…

– Вы правы.

Мы помолчали ещё пять минут.

– Заявление с собой?

– Разумеется да.

– По собственному?

– Разумеется да.

– Отрабатывать будешь?

– Разумеется нет.

– Объяснишь по какой причине?

– Разумеется нет.

Директор выдохнул. Встал из-за стола и подошел к ближайшему массивному панорамному окну, судя по толщине стекла которого можно сделать вывод о модернизации. Бронированные значит. Что же – это хорошая инновация.

– Хорошо. – продолжил Директор. – Я не буду настаивать на отработке. Всё-таки наш долг перед тобой куда больше. Я попрошу бухгалтерию оформить тебе выходное пособие в пять окладов. Естественно, речь о размере моих окладов. Раиса будет в шоке, хотя я её предупреждал уже очень давно что так и будет.

Я, честно говоря, ожидал другого исхода. Я всю дорогу репетировал в голове разговор с Директором и готовился к «ты копаешь под систему», к ехидной улыбочке, к бумажке, где для моей стороны ничего не предусмотрено и так далее в этом духе.

А получил – взвешенное решение без потерь с моей стороны.

– Спасибо!

– Не за что, конечно! Нет. Есть за что. – сказал директор и вернулся к столу чтобы взять стакан с водой.

Следующим движением он нажал на кнопку телефона и продолжил говорить:

– Гриша, вызови ко мне Александра.

– Да, босс.

Мы ещё помолчали.

– Свою фирму открываешь?

– Да.

– Как назовёшь?

Об этом я не думал, но всё очевидно.

– «ШтопоровЪ и НагломордЪ» Клининг магических загрязнений любой сложности.

Директор взвесил и продолжил:

– Нагломорд это вроде…

– Мой партнёр.

– Он кот.

– Он в курсе.

Директор уселся в кресло и даже как мне показалось усмехнулся.

– Ты в своем же духе. Давай заявление – завизирую, чтобы всякие не отговаривали. Машину кстати оставь себе. Пусть это будет моей маленькой инвестицией в будущего конкурента.

Я не знал, что ответить на это как он вернул мне заявление и протянул визитку.

– Заявление отдай Раисе. Езжай по адресу на визитке или просто позвони – спроси Ашота. Он оказывает услуги по сопровождению новых фирм. Всё устроит, так что не запаривайся по поводу процедур регистрации. Скажи, что от меня и он не обманет тебя больше чем на двадцать процентов!

– Вот как? Это уже похоже на благотворительность в нашем городе.

Я свернул заявление и сложил в карман вместе с визиткой.

– И Арсений. – с очень серьёзным лицом сказал Директор. – Ты когда вошёл в кабинет, у меня всё нутро свело от напряжения. Я не буду спрашивать откуда у тебя столько силы. Будь осторожнее в её использовании. Для некоторых такие носители ресурс. И при других обстоятельствах я бы не отпустил тебя. Ведь ресурсы необходимо осваивать.

Я сглотнул.

– Спасать жизни большим шишкам бывает прибыльно.

– Как повезёт. – ответил Директор.

В этот момент в зал вошёл Александр.

– Штопоров? – прохрипел он. – Почему ко мне не зашел по приходу?

– А должен был?

– Максим был недавно, он не мог до тебя дозвониться? Да и я тоже…

– Я телефон на беззвучный поставил. Ахах. – сказал я смеясь делая виноватое лицо.

Про мои утренние приколы говорить я не буду.

Александр же, не останавливаясь сел на стул напротив меня. Какое дежавю подумал я поворачивая магический взор в сторону вида из окна.

– Не переживай. В этот раз без снайперов.

Я резко повернулся к директору и видя его улыбку и сам засмеялся.

– Да уж. Денёк был тогда весёлый…

Александр задумчиво поправил очки и потёр горло.

– Всё же ты решил уволиться? А не слишком ты рискуешь оставаться без защиты «Чистого Листа»?

– Да откуда ты знаешь, что я увольняюсь? Об этом крутят на первом канале или ты пророком заделался?

– Гриша сказал, что ты много выёбывался. Уж не знаю говорят ли об этом на Первом, но там точно сегодня другая повестка. Смотрел новости?

– Да как? У меня даже телека нет.

Александр ехидно улыбнулся и продолжил:

– Спец корпус походу всё.

– Да ну нахуй? – удивлённо воскликнул я. – Неужели Ефлатов и его братия постарались.

– А кто же ещё. Да и одна запись диктофона незаконно добытая оказалась полезна.

Я отвёл взгляд делая вид, что понятия не имею, о чем он. Хотя в этом не было смысла.

– В любом случаи скоро по всем каналам будут твердеть о массовом аресте членов спец корпуса.

– А что? Весь спец корпус разом закроют, у них не было никаких покровителей?

Александр вновь поправил очки.

– Ты правда хочешь знать?

– Ваще не хочу…

В разговор встрял Директор:

– Так, это затягивается. Штопоров можешь быть свободен. Во всех смыслах. Иди к Раисе, а у нас с Александром ещё есть разговор.

– Эх. Ты главное не теряйся, Арсений. Если нужна будет помощь – звони. – сказал напоследок Александр.

Я покинул зал.

Раиса Павловна сидела всё там же в диспетчерской, окружённая тремя мониторами, двумя телефонами и пепельницей, которая по объёму приближалась к ведру. Ведру полипропиленовому обыкновенному, если позволите.

Она посмотрела на меня и закурила прямо под табличкой «Не курить». Табличку кстати она повесила сама двенадцать лет назад. Ну так мне рассказывали.

– Штопоров, ты выключил телефон?

– Ни в коем разе.

– А как так получилось, что я звонила тебе двенадцать раз и не дозвонилась? – говорила она, с каждой секундой повышая тон в голосе.

– Всё просто. Телефон был включён, а звук нет…

Раиса Павловна судя по реакции была сбита с толку и не могла определиться смеяться ли над этим или оторвать мне голову.

– У меня в Кузьминках прорыв гниющего фамильяра, в Отрадном мужик заперся в бане с ритуальным кругом и пытается призвать пиво, на Электрозаводской три коллектора смеющейся плесени, а мой единственный человек, который не блюёт всего этого – выключил звук!

– Так я же увольняюсь!

Пауза. Длинная. Очень длинная. Прям пиздец какая длинная. Слово пауза слишком короткое для обозначения данной паузы.

Раиса Павловна медленно, очень медленно повернулась в кресле. Дым от сигареты поднимался ровным столбом, потому что даже воздух в этот момент решил не рисковать.

– Что ты только что сказал?

Я положил рядом с ней заявление, завизированное самим Директором.

Она взяла его двумя пальцами, как берут за хвост дохлую крысу. Прочитала. Посмотрела на меня. Прочитала ещё раз. Посмотрела на подпись Директора – «согласовано с выплатой пятикратной окладной части в размере два с половиной миллиона». И подпись.

– Ах ты ж сука, – сказала она с чувством. – Ты через мою голову пошёл.

– Я через дверь пошёл. Она была не заперта.

– Ты понимаешь, что ты меня подставляешь? У меня квартальный план по сложным выездам. У меня на тебе двадцать два процента закрытий по красной категории. Двадцать два, Штопоров! Кем я тебя закрывать буду? Витальиком? Был уже у нас такой – потом стал желешкой в подвале одного торгового центра!

– Витальик хотя бы фотогеничный.

– Витальик – долбаёб! – Она вдавила сигарету в ведро. – Господи, за что мне это.

И тут она замолчала.

И посмотрела на меня по-другому. Не как диспетчер на исполнителя, а как женщина сорока лет, которая двенадцать лет сидит в этой прокуренной комнате и распределяет чужую грязь, – на человека, которого она, вообще-то, знала лучше, чем кто-либо в этом здании.

– Ты изменился как будто, – сказала она тихо.

– Шугаринг.

– Остряк. – Она прищурилась. – Я не про внешность. Ты как будто стал чуть уверенней.

Я не стал отвечать.

Раиса Павловна вздохнула. Достала новую сигарету. Не закурила – просто держала в руках.

– Значит, всё-таки своя контора.

– Всё-таки контора.

– Дурак. – Она покачала головой. – Ты понимаешь, что девяносто процентов таких, как ты, вылетают в трубу за год? Потому что заказы – что-то валяющееся на дороге. Заказы – это то, что тебе даю я. И вот меня у тебя больше не будет.

– Я знаю.

– Ты не знаешь. – Она наконец щёлкнула зажигалкой. – Ты думаешь, ты нужен клиентам, потому что ты решал их проблемы. А клиентам нужна проверенная организация.

Мы посмотрели друг на друга.

– Раиса Павловна, – сказал я. – Пойдёшь ко мне диспетчером на пол ставки? Можно удаленно и увольняться не придётся.

Она закашлялась дымом.

– Ты охренел?

– Я серьёзно. Я не могу сейчас платить, сколько ты стоишь. Через полгода смогу. У меня будет один человек, потом три, потом десять. И мне нужен кто-то, кто будет искать заказы.

Она долго молчала. Потом сказала, глядя в сторону:

– У меня двенадцать лет стажа, четвёртый размер груди, большая зарплата и год до увольнения, которое я давно планирую.

– Большая зарплата? Чую речь идёт о двузначных цифрах. В любом случае не знаю причем тут пятый размер, но намёк понял.

– Остряк. Я не сказала «нет», дурак. – Она затянулась. – Позвонишь через полгода. Если ты ещё будешь на плаву и у тебя будет расчётный счёт с оборотом, а не мечта и кот, – я может подумаю.

Я посмеялся и приготовился уходить.

– Постой.

Я так и сделал.

– У меня тут есть заказ, за который очень не хочется браться. Возьмешь?

– А с чего бы такая щедрость?

– Будем считать за инвестицию.

– Да что тут со всеми произошло. Одни инвесторы.

– Бери пока дают и вали пока пизды не дали. Пять процентов от награды потом мне перекинешь, чтобы не чувствовать неудобство.

– Да я бы и не чувствовал…

– Чтобы мне не чувствовать неудобства. – заявила Раиса и вернулась к своим делам ублажая губами сигарету.

В машине я развернул листок с заказом.

ЗАКАЗЧИК: община «Нижний Кут», сектор 4-Г (гоблинское гетто, некапитальная застройка).

ЗАЯВКА: Комплексная очистка территории от эргических загрязнений бытового и неустановленного характера. Объём – по факту осмотра.

ОПЛАТА: 240 000 руб. Предоплата 50 %.

РЕЙТИНГ: не присвоен (нет данных по территории).

ПРИМЕЧАНИЕ ДИСПЕТЧЕРА: Отказано трижды. Никто не едет, потому что там гоблины и потому что за МКАД. Оплата подтверждена по гарантийному письму. Штопоров, не будь дураком, там 240 тысяч предоплаты 120, и они реальные, я проверяла счёт.

За «комплексную очистку территории от загрязнений неустановленного характера».

В гоблинском гетто.

Двести сорок.

Знаете, если бы я не увольнялся, я бы прочитал эту заявку и слил сразу. Ни один нормальный заказчик не пишет «неустановленного характера» и «объём по факту осмотра». Ни одна нормальная организация не платит двести сорок за то, что стоит просто сорок.

Но это первый заказ, который я выполню как директор своей новой фирмы «Чистый» ой…

Штопоровъ и Нагломордъ.

Нужно будет добавить больше твёрдых знаков для антуража.

Вся процессура по оформлению и регистрации фирмы действительно заняло несколько минут. А очередь к Ашоту три часа и это по блату. Просто представьте. Хотя не стоит.

Ашот сидел в бизнес-центре класса «Люкс», в кабинете с искусственным фикусом, тремя дипломами в рамках и одним настоящим – грамотой по боксу, – которую он повесил ближе к себе видимо из-за гордости.

– Клининг магических загрязнений, – повторил он, тыкая в ноутбук. – ОКВЭД восемьдесят один точка два один плюс восемьдесят один точка два один. Лицензия ГосМагНадзора категория «Б-эксплуатационная». У вас третий ранг?

Я подумал и ответил:

– Не уверен.

Ашот поднял на меня глаза.

– Как это – не уверен?

– У меня недавно переаттестация… не проходила. Но по факту, я думаю, ситуация изменилась. Есть причины…

– Слушай братишка. – Ашот сложил руки. – Ранг в лицензии определяет, какие заказы ты можешь брать легально и какая у тебя страховая ответственность. Если ты заявишь третий, а у тебя будет пятый, то посадят. Если ты заявишь третий, а у тебя будет первый – тоже посадят, только позже и дороже.

– Давай тот же третий, – сказал я. – Пока что.

– «Пока что» – самое дорогое слово в юриспруденции в перспективе. – Он вздохнул и стал печатать. – Название? Хорошо подумай, а то я вывеску закажу.

Я протянул ему записанное на листке название «Шътопоръовъ и Нагълъомордъ».

Он посмотрел на меня как на долбаёба и записал, оставив только два «Ъ».

– Что за Нагломорд?

– Партнёр.

– А, мне рассказывал твой поручитель про это. Он же кот?

– Он в курсе.

Ашот вздохнул.

– Печать делаем?

– Делай.

– С котом или с твёрдыми знаками? Я пока не определился какой твой фетиш любимый.

– Давай с кошачьим глазом.

На том и порешили. Я свалил со всеми документами оставив приличную до неприличия сумму Ашоту.

Само помещение я нашёл к вечеру.

Не в ТЦ «Успешный успех» – цоколь там стоил два миллиона шестьсот тысяч в год, и после моего тогдашнего ночного визита в определённые торговые центры мне вообще не хотелось никакой связи с старыми блестящими зданиями.

Я нашёл бизнес-центр «Дырявая копилка».

Это был центр девяносто восьмого года постройки, двухэтажный, с фасадом цвета детской неожиданности и вывеской, где горело две буквы из шести. Из живых арендаторов там оставались: продавец обуви «Новый путь», ремонт обуви «Попробуй ещё раз», скупка обуви «Старость не в радость», ломбард раритетной обуви «История и падение» и ателье «У Тамары», а так же магазин с крайне подозрительным ассортиментом под названием «Всё для дома и Толька» и заброшенный фуд-корт с бургерами на вывеске которого отвалились буквы по середине оставляя гордое «Вкус– —очка».

Второй этаж, правое крыло – двести двадцать квадратов, бывший магазин детских товаров. Розовые стены, потолок в лягушках. Витрина на всю стену.

Тридцать четыре тысячи в месяц. С коммуналкой.

– А почему так дёшево? – спросил я управляющего, дядю Лёшу, который вёл меня по пустому коридору, гремя связкой ключей размером с кадило.

– Потому что тут никто не задерживается, – честно сказал дядя Лёша.

– Почему?

– А ты не видишь?

Я включил зрение на полную.

И увидел.

Под бизнес-центром «Дырявая копилка» проходила старая магистраль. Та самая, тускло-синяя. И прямо под правым крылом второго этажа – под моим будущим офисом – в ней был свищ. Древний, зарубцевавшийся, но живой. Из свища тонкой струйкой сочился неочищенный эрг-поток, поднимался сквозь бетон, растекался под полом и создавал во всём помещении ровный, спокойный, невероятно плотный фон. Ох. Я расскажу, что это когда соберусь его чистить.

Для обычного человека это выглядело так: «в магазине почему-то всегда мигают лампы, техника глючит, и покупатели уходят через две минуты с ощущением тревоги».

Для меня это выглядело так: бесплатная подпитка накопителей. Круглосуточно.

Тридцать-сорок эрг в час – это, для понимания, полный заряд моей швабры за смену. Того, за что я платил деньги в стимуляторах и накопителях, тут просто текло из-под пола, как из плохо закрытого крана.

– Дядя Лёша, – сказал я. – Я беру.

Он посмотрел на меня подозрительно.

– Ты в курсе, что тут лампы мигают?

– Я в курсе.

– И что у прежнего арендатора появлялись навязчивые мысли позвонить и выплеснуть свои чувства матери?

– Я это исправлю.

– И тревога?

– Дядя Лёша, – сказал я. – Тревога – это моя рабочая среда. Если мне дадут ещё два мешка с тревогой – я положу их к остальным.

Договор мы подписали на кассе ателье «У Тамары», потому что у Тамары был работающий принтер.

Я вышел на парковку, обернулся и посмотрел на этот облезлый, вымирающий, никому не нужный бизнес-центр с двумя горящими буквами.

И в первый раз за много лет мне было по-настоящему охренительно хорошо.

Пока не зазвонил телефон.

Я достал мобилу из кармана. Звонила Лиза.