Текст книги "Право главного калибра (СИ)"
Автор книги: Glaaz
Жанры:
Космическая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)
Сидевшая рядом Юна посмотрела на его подсчёты и переключила экран на внутреннюю сеть академии. Сначала открыла раздел с набором младших курсантов на практику, но там пришлось бы бегать по деканатам и упрашивать начальство отпустить полсотни ребят с лекций посреди семестра. Следом сестра вывела список гарнизонной тюрьмы, через которую продавали контракты военнопленных с опытом службы на флоте.
– Только ты учти, что там не будет готовой сработанной команды, как по объявлению в порту. Тут придётся самому отбирать людей и на месте проверять, кто из них ещё годится в дело, – серьёзно сказала она, кивая на колонки лагерных номеров.
– Так я с самого начала на это и рассчитывал, – кивнул Корвин.
Он не раздумывая открыл базу изолятора. Посреди рубки поплыли карточки пленных с номерами тюремных блоков и старыми должностями. Одиночные анкеты Корвин сразу отбросил, оставив в поиске только целые экипажи со списанных боевых кораблей – тех, кто уже умел работать в одной упряжке под огнём.
Глава 3. Генерал в клетке
Списки изолятора Корвин листал вместе с сестрой. Одиночных штрафников отметал сразу: за неделю до боя сколотить команду из случайного сброда невозможно. Требовалась готовая боевая часть, угодившая за решётку целиком.
В середине каталога нашлась партия из ста пленных зверолюдок ударного флота Конфедерации – тюремное ведомство сбывало их одним лотом. На первом же снимке Корвин остановил прокрутку. С серой карточки смотрела пленница с густыми белыми волосами, прижатыми тигриными ушами и изрезанным шрамами лицом. Корвин раздвинул картинку пальцами и тут же в соседнем окне вызвал из архива академии старую запись боёв в секторе Чёрного Клина.
На архивных кадрах стояла всё та же белая тигрица, только в генеральском мундире с золотым шитьём и без единого рубца на щеке. Звали её Рагна Вейр. Происходила она из рода Белых Тигров и в ту войну командовала флотом Конфедерации Боевого Молота, пока собственные союзники не ударили ей в спину и не сдали имперским эскадрам. Прежний Корвин не раз разбирал её бои на занятиях по тактике. Сейчас он остановил запись на моменте, где её корабли поворачивали строем, и положил рядом карточку торговца, в которой бывшая командующая числилась простой пленницей для чёрных работ в доке.
– Ты её откуда-то знаешь? – покосившись на шрамы, настороженно спросила Юна.
– А ты посмотри на правое крыло в этом бою, где она с тремя подбитыми крейсерами сумела выскользнуть из двойного кольца, – кивнул на схему Корвин.
– Я тебя про женщину на снимке спрашиваю, а не про карту.
– Так я как раз про неё и говорю, – ответил он, разворачивая послужной список.
Юна подалась поближе к монитору, переводя взгляд с генерала в кителе на израненное лицо пленницы. Корвин тем временем открыл приложенную сводку трибунала и быстро пролистал остальные девяносто девять карточек. После того как союзники сдали корпус Белых Тигров имперским эскадрам у Чёрного Клина, трибунал разделил пленных: мужские штурмовые роты угнали в урановые забои без права выкупа, а женские флотские расчёты и ремонтные батальоны держали на карантинных пересылках и сбывали оптом под поручительство пограничных лордов. Номера шли подряд из одного лагеря. Если под этой вывеской продавали уцелевших бойцов с её собственного флагмана, то за сущие гроши он получал спаянную в боях команду. Впрочем, в учётных карточках ни слова не говорилось о том, сколько здоровья эти женщины оставили в карцерах и сумеют ли они вообще стоять вахту у пультов.
За всю сотню оптом тюремная контора просила ровно три тысячи крон. Юна посмотрела на эту цифру, перевела взгляд на жалкий остаток денег у брата и тяжело вздохнула:
– Слушай, а ты собираешься оставить у себя в кошельке хоть что-нибудь на обычную еду?
– У меня будут боевой корабль и полный экипаж, а насчёт еды нам с тобой тоже придётся крепко подумать в ближайшие дни, – отозвался Корвин.
Тратить время на пустые раздумья он не стал – нажал кнопку покупки и перевёл деньги ведомству. Сестре давно пора было возвращаться в общежитие к вечерней поверке, так что у трапа она лишь взяла с него слово позвонить, как только «Буря-0» будет готова выйти на полигон.
Корвин остался один. Первым делом спустился к себе в каюту, до красноты оттёр лицо мокрым полотенцем, сбрил трёхнедельную щетину и натянул чистую форму. Потом вышел в ангар и расчистил широкий проход от ворот дока до самого трапа, оттащив в сторону бухты кабеля и ящики с ключами.
Часа через полтора створки ворот с гулом разошлись, и внутрь въехал портовый тягач, тащивший на сцепке десять платформ под серым брезентом. Корвин сперва поискал глазами пешую колонну и лишь через секунду заметил под нижним краем ткани женские пальцы, сжимавшие решётку.
Сопровождающий в плаще спрыгнул с подножки и одним рывком сдёрнул полог. Под ним открылись тесные клетки: в духоте вповалку сидели женщины, поджав колени к подбородкам, а самые слабые полулежали на плечах у соседок. На шее у каждой тускло блестел ошейник с красным огоньком.
Доставщик включил планшет, открыл программу управления ошейниками и принялся бодро показывать новому владельцу, как пускать ток на всю партию сразу или по отдельным номерам. Пленницы в крайней клетке только крепче сжали зубы и отвернулись от экрана.
– Показывать мне это не нужно, – жёстко оборвал его Корвин, перехватывая руку торговца на полпути к кнопке.
– Так ведь по правилам карантинной баржи сперва положено проверить цепь, господин курсант. Мужиков из их эскадры трибунал без разговоров в забои отправил, а за этих тигриц вы головой и титулом ручаетесь, – нахмурился тот.
– Вот по праву владетельного барона Драконьего Предела я их в свой пограничный реестр и вписываю. Сюда полные мастер-ключи передайте, со своей гвардией я без ваших шокеров разберусь.
Корвин приложил перстень-печать баронства к графе личного поручительства, забрал пульт с кодами полного снятия ошейников и потребовал сдёрнуть брезент со всех десяти платформ до закрытия накладной. Доставщик покосился на гербовую отметку, дававшую лорду окраины право самому миловать и казнить выкупленных штрафников, ворчать про поздний час не решился и принялся отстёгивать стяжки. Корвин обошёл состав, сверил бирки со списком и переписал коды на браслет. После этого он без лишних разговоров выпроводил гостя за ворота четырнадцатого бокса.
Когда тяжёлые створки за спиной доставщика сомкнулись и под потолком осталась гудеть одна вытяжка, из-за прутьев на курсанта настороженно уставились десятки глаз.
Корвин подошёл к крайней платформе, где в углу сидела беловолосая тигрица, и присел перед решёткой на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
– Генерал Вейр? – негромко спросил он.
Женщина подняла голову и внимательно посмотрела на него. Без долгих подходов Корвин назвал дату и квадрат того самого слепого прорыва через двойную туманность, который разбирал по картам, и прямо спросил, её ли бойцы сидят сейчас в остальных девяти клетках.
Рагна ответила не сразу. Её жёлтые глаза сперва задержались на петлицах академии у него на воротнике, а потом поднялись выше – туда, где на опорах стоял латаный корпус корабля с огромным стволом в носу.
– И зачем же имперскому курсанту понадобился разбитый генерал в таком виде? – глухим от долгого молчания голосом спросила она.
– У меня за спиной стоит боевой корабль, и я хочу, чтобы он по-настоящему воевал, а не ржавел тут у стенки, – просто ответил Корвин.
Он нажал кнопку на пульте, и замок первой дверцы сухо щёлкнул, открывая решётку. Выбраться наружу у Рагны получилось не с первой попытки: затёкшие в дороге ноги слушались плохо, а в тесном ящике нельзя было даже расправить плечи. Зато когда она наконец встала во весь рост на стальном настиле дока, сразу стало видно, что старый снимок не передавал и половины её стати. Даже худая и в лагерном тряпье, тигрица оказалась на полголовы выше него самого.
За её спиной в соседних клетках тоже началось движение. Высокая женщина с висячими собачьими ушами бережно подхватила под мышки молоденькую соседку с рожками на лбу и помогла ей встать у дверцы. Корвин поднялся на ноги и встретил прямой взгляд Рагны.
– Я предлагаю вам три года службы под моим началом, после чего каждая из вас получит вольную грамоту. Нормальную еду, форму, лечение и жалованье я даю с сегодняшнего дня. Начнём вот с этого корабля, а за три года я собираюсь построить целый флот, и мне нужны люди, которые умеют воевать, – он качнул головой в сторону стапеля.
– А что будет с остальными? Нас ведь в том лагере оставалось куда больше сотни, – спросила Рагна.
– Как только пойдут первые большие деньги, мы сразу начнём выкупать остальных ваших людей. Вы мне только скажете, где их искать, а пока на ваш выкуп ушло почти всё, что у меня оставалось на счету.
Рагна молча взяла из его рук планшет и строчка за строчкой прочитала договор. Палец с обломанным когтем остановился на пункте, где говорилось, что наниматель ни при каких условиях не станет списывать раненых или больных бойцов обратно перекупщикам. Подняв глаза от экрана, она показала на эту строчку:
– Повтори вот это обещание вслух перед всеми моими людьми.
– Я своих раненых на живодёрню не сдаю, – громко и чётко произнёс Корвин, чтобы услышали во всех десяти клетках. – Ну а теперь вы мне скажите, генерал: я отдаю под вашу руку корабль с такой пушкой, о какой ваши прежние начальники в совете Конфедерации не могли и мечтать. Сумеете ли вы заставить тех, кто вас предал и продал в кандалы, кровавыми слезами пожалеть об этом?
Рагна долго смотрела в его лицо, сжимая пальцами край планшета, а потом расправила плечи и ещё раз глянула вверх на длинный ствол орудия.
– Дай мне сперва увидеть эту машину в деле. Впрочем, ты ведь уже заплатил за нас деньги, так что можешь не спрашивать согласия, а просто приказать, – хрипло ответила она и чуть усмехнулась уголком разбитой губы.
– Приказать через ошейник можно кому угодно. Только драться насмерть за свой корабль этим никого не заставишь, – покачал головой Корвин.
Больше Рагна ничего не спрашивала. Положила планшет на локоть, проверила в списке имена всех девяноста девяти соратниц, приложила большой палец к полю печати и первой протянула Корвину широкую мозолистую ладонь:
– Ради моих людей я согласна.
– Вот с ваших людей мы прямо сейчас и начнём, – Корвин крепко пожал её руку.
Он открыл главный пульт, ввёл код сброса и одним нажатием разомкнул замки на всех ста ошейниках и клетках. По всему ангару сухо защёлкали задвижки.
В крайней клетке худенькая девушка с лисьими ушами схватилась обеими руками за обруч на шее, но так и замерла, не решаясь поверить в свободу. Тогда Рагна сама подцепила пальцами свой ошейник, со звоном швырнула его на стальной настил возле колеса платформы и по-командирски велела остальным выходить и строиться.
Корвин открыл для них жилую палубу и велел выкатить из кладовых баки с водой и ящики с сухпайками, оставшиеся в запасах старых кораблей вместе со сменными робами и куртками. Изголодавшиеся женщины расселись с едой прямо у трапа на ступеньках и коробках. Одна широкоплечая артиллеристка с круглыми медвежьими ушами наскоро проглотила первые куски и громко спросила, когда же их наконец пустят к пушкам.
Рагна сразу окоротила её взглядом: сначала вся сотня до единого человека отмоется в душе и пройдёт осмотр у врача. Потом она и сама взяла из стопки пачку пайка, отломила кусок галеты и поморщилась:
– Слушай, неужели ваши имперские бароны тоже каждый день давятся этой пресной дрянью?
– Лично этот барон сегодня спустил последние деньги на твой выкуп, так что теперь тебе самой придётся постараться и помочь ему разбогатеть, – отозвался Корвин, привалившись плечом к перилам трапа.
Сидевшие рядом девушки тихонько фыркнули и заулыбались, а Рагна задумчиво покрутила пачку в руках.
Десятницам Корвин коротко объяснил, где работают душевые и лежит сменная одежда на первое время. Снятые ошейники сваливали в пустой ящик у входа – к концу приёмки тяжёлого железа набралось почти до самого верха.
Когда почти все женщины поднялись внутрь корабля, Рагна задержалась у нижней ступеньки и вполголоса спросила, почему он искал по спискам тюрьмы одних только женщин. Корвин не спеша окинул её прямым мужским взглядом, задержавшись на развороте плеч и густой гриве белых волос.
– Да потому, что у меня есть отличная возможность собрать сильный экипаж и заодно получать удовольствие каждый раз, когда я выхожу из своей каюты на палубу. Разве одно другому как-то мешает?
– Это смотря что именно ты называешь удовольствием, барон, – чуть прищурила жёлтые глаза тигрица.
– На ближайшую неделю я хочу заставить Мендора Хайна горько пожалеть о том дне, когда он перешёл мне дорогу. Ну а дальше видно будет.
Рагна усмехнулась и попросила показать сам корабль. На полпути к рубке она вдруг встала как вкопанная посреди коридора, провела ладонью по знакомым рёбрам стенки, нащупала неродной сварной шов и резко повернулась к Корвину:
– Погоди-ка. В этом отсеке ведь отродясь стояли совсем другие узлы. Ты что же это, умудрился втиснуть двигатель от эсминца «Гиена» в раму старого линкора?!
– Да ещё и запитал всё это хозяйство от реактора «Серого волка». Старый «Крокодил» по паспорту уж очень не любил быстро бегать, вот мне и пришлось объяснить ветерану, что теперь ему надо шевелиться побыстрее, – охотно подтвердил Корвин.
– С такой пушкой на носу этому корпусу положено не по полигону бегать, а ползком подкрадываться к неподвижной крепости, – покачала головой Рагна.
– Вот и Мендор ждёт от меня примерно такого корыта. Пускай ждёт.
Тигрица ещё раз оглядела переделанный коридор. Тон у неё сразу стал чисто деловым – она спросила, где тут выведены рубильники для аварийного сброса тяги.
Корвин открыл было на ладони схему труб, но Рагна отмахнулась от картинки: покажи, мол, в металле. Спорить он не стал и провёл её на два пролёта дальше в корму. Бывший генерал сама подёргала за ручку кожуха, прикинула ширину верхнего лаза – пролезет ли механик к разъёму, если соседний отсек заклинит при пробое борта.
Наконец поднялись на мостик. Корвин снял с зарядки планшет старшего помощника с полным доступом к управлению кораблём и его чертежам и протянул тигрице. Та посмотрела на экран, но брать не спешила:
– Ты ведь ещё ни разу не видел вживую, как я вожу корабли в бою.
– Мне вполне хватило тех записей, что лежат в архиве академии. А теперь я хочу посмотреть на это из собственного капитанского кресла, – ответил Корвин.
– И ты совсем не боишься, что вчерашняя каторжанка с полным допуском просто угонит твою единственную посудину за границу? – прямо спросила она.
Корвин спокойно выдержал её взгляд. По тому, как её бойцы в клетках прикрывали раненых, было видно главное: своих этот генерал не бросит. Половина выкупленной сотни оставалась на станции, сотни других ещё сидели по лагерям – шанс вытащить их держал Рагну крепче любого ошейника.
– Если угонишь, то тебе придётся самой искать деньги на следующий корабль. А со мной у тебя будет целая эскадра, – Корвин вложил планшет прямо в её ладонь.
Рагна сжала пальцы на корпусе прибора и ушла в таблицы «Бури-0» – первым делом проверила питание калибра и расчёты двигателей.
– Скажи, вот эти цифры полного хода сняты на настоящем вылете? – подняла она глаза от экрана.
– Пока это только мой расчёт: в закрытом доке я гонял двигатели на холостом ходу.
– Значит, в боевую готовность мы эту скорость пока не пишем.
– Так мы для того и пойдём сейчас на полигон, чтобы проверить всё на ходу, – кивнул Корвин. Она поставила пометку в списке и двумя пальцами раздвинула чертёж казённика пушки:
– Четыре полные минуты между выстрелами главного калибра. Если твой канонир промахнётся первым же снарядом, противник всё это время будет безнаказанно расстреливать нас в упор.
– Ну, это только в том случае, если он сумеет нас догнать и удержать в прицеле.
Рагна снова покосилась на графики разгона. Сверила тягу двигателей от «Гиены» с массой облегчённого корпуса, задала ещё два вопроса про напряжение на соплах ориентации во время накачки пушки и, выслушав ответ, сама открыла карту полигона.
– Если эта твоя сборка в космосе и правда выдаст полный рывок с такой пушкой... – негромко проговорила она, поглядывая на лобовое стекло рубки.
– Ради одного этого я три недели и не вылезал из-под резака.
– Тогда давай сюда полный список людей.
Прямо у штурманского стола Рагна за полчаса разбила сотню пополам: пятьдесят самых крепких бойцов вместе с собой отобрала в первую смену «Бури-0», остальных оставила в станционном резерве. Опыт настоящих боёв стоял за плечами почти у каждой девушки, но к пультам корабля, скроенного из трёх разных машин, ещё предстояло привыкнуть. Корвин скинул ей расписание оставшихся до дуэли дней и отдельно попросил начать учёбу не со стрельбы, а с техники безопасности в переделанных отсеках.
В кубрике, куда женщины спустились уже после горячего душа и в чистой сменной одежде, Рагна без прикрас объявила соратницам условия подписанного договора. Помещение сразу наполнилось весёлым гулом: бойцы наперебой делили койки и со смехом зазывали старых подруг в свои углы. Высокая рыжеухая лисица по имени Кира первой пролезла к дальнему простенку у тёплой трубы воздуховода и откопала в глубине рундука старый медный шильдик от прежнего корабля. Повертев находку, она громко спросила через весь зал, можно ли прикрутить её на переборку на счастье.
Корвин молча стоял у открытых дверей, не мешая людям обживать новое место. Кира даже ответа дожидаться не стала – ловко поддела шильдик кончиком отвёртки и прижала к стенке. Следом махнула рукой двум подругам – той самой плечистой медведице-артиллеристке и жилистой рулевой из рода куниц со шрамом над бровью.
– Нора, Грейс, тащите вещи сюда! – крикнула Кира, хлопая ладонью по нижней койке. – Тут и вытяжка не свистит над ухом, и до трапа в рубку тридцать шагов по прямой. Когда барон построит нам обещанную эскадру и выдаст мне отдельный борт, будете вспоминать, как я вас с первого дня на лучшие места устраивала!
– Ты сперва на этом борту хоть одну вахту отстой, командирша, – сухо отозвалась Нора, закидывая мешок на верхнюю полку. – Помню я твои лучшие места. Под Седьмым маяком тоже позвала в тёплый каземат у реактора, а потом мы с Грейс полночи ворочали за тебя снарядные ящики, пока ты у каптёрщика банку сливок выпрашивала.
– Между прочим, те сливки с пайковым шоколадом мы слопали втроём, а ворчала ты громче всех! – ничуть не смутилась Кира, усаживаясь на край рундука. – Да и куда ты от меня денешься, Нора? Спорим на первое увольнение: как только у меня появится свой мостик, сама первой придёшь старшим рулевым и ни одну чужую дуру к рычагам не подпустишь!
– Ещё чего не хватало – пускать к твоему пульту кого попало, – фыркнула Нора, но уголок её рта дёрнулся. – С твоей манерой срезать углы у тормозных колец ты в первом же коридоре соберёшь носом все маяки. Ладно, забито: доживём до твоего вымпела – правое кресло у рулей моё. Только чур без твоих дурацких построений по утрам.
Грейс тем временем стояла в проходе и озадаченно вертела в широких ладонях казённый планшет.
– Слышь, Кира, а тут что, совсем нет внешней гражданской волны? – басовито и с неподдельным огорчением спросила она, ткнув когтем в пустое меню. – Одни таблицы стрельбы да караульный устав.
Нора свесилась с верхней койки и с самым серьёзным лицом посмотрела на подругу:
– Только не говори мне, Грейс, что ты посреди военного дока снова ищешь свои сопливые столичные сериалы.
– Никакие они не сопливые! – набычилась Грейс, сердито прижав круглые уши. – В «Сердце под мундиром» настоящая флотская драма! Нас осенью заперли на пересылке ровно перед последней серией: лейтенант Росс должен был либо объясниться с леди Аделиной на балу, либо стреляться с её женихом из гвардии. Я два месяца на баланде гадала – убили его у маяка или они тайком обвенчались на фрегате!
Кира звонко расхохоталась, хлопнув себя по коленям, а Нора со стоном уронила лицо в ладони:
– Мать честная, старший канонир главного калибра... Дай ей пушку в тысячу сто миллиметров – полсектора разнесёт и глазом не моргнёт, а по вечерам ревёт над тем, в каком кружевном шарфике столичный хлыщ полез целоваться под балконом! Да на том его бутафорском фрегате даже маневровые дюзы прилепили задом наперёд!
– На дюзы там смотреть необязательно, там про верность и благородство! – упрямо отрезала Грейс, пряча планшет под подушку. – Выйдем после боя в вольный порт – первым делом найду салон проката и досмотрю всё до конца. А кто станет хихикать под руку, на следующей погрузке будет ворочать зарядные лотки за меня!
За соседними столами девушки с улыбками прислушивались к их перебранке, и лагерная настороженность мало-помалу отступала. Грейс закинула мешок на полку, подошла к Рагне и тихо спросила, правда ли новый капитан станет выкупать остальных девчонок их разбитой эскадры.
– Как только заработаем первые деньги, начнём искать. Вспоминайте пока, кого и куда увезли, потом сдадите мне списки, – ответила Рагна. Кира с Норой уже открыли заметки на планшете и вполголоса сверяли номера тюремных транспортов, куда попали комдив Хельга и ремонтная рота.
Тут из дальнего угла подала голос худенькая связистка со шрамом через бровь: а что будет со всей их сотней, если самодельный корабль проиграет дуэль через неделю? Разговоры вокруг столов стихли. Женщины с тревогой посмотрели на стоявшего у входа барона.
– Не проиграем, – ровно ответил Корвин. – А если вдруг – все долги и неустойки на мне, вас в клетку никто не вернёт.
– А чтобы этого «вдруг» не случилось, мы с вами до последнего винтика разберёмся, как устроена эта машина, – спокойно и твёрдо добавила Рагна. – И отработаем каждое движение на вахте так, чтобы любой номер мог без заминки подменить соседа.
Она не стала ждать, пока пустые страхи разрастутся, и по памяти начала называть назначения по отсекам: Грейс забирала носовой расчёт главного калибра, Нора садилась за правый пульт рулей, а Кира принимала кормовую вахту и перегрузку батарей. Когда одной из девушек досталось знакомое место старшей на разводке питания, та забыла про тревогу и деловито уточнила с места, какого поколения тут стоит автоматика. Рагна велела ей после ужина подняться в рубку и сбросить себе на планшет схемы разводки. Худенькая связистка тоже подалась поближе и получила место у передатчика, а Корвин кивнул первой помощнице и вернулся наверх настраивать допуски к пультам.
Через час первая смена получила вахтенные куртки и поднялась по трапам к боевым постам. Едва фронтовички расселись по местам, работа пошла без лишней суеты – команды Рагны здесь понимали с полуслова.
Возвращаясь по коридору к открытым дверям рубки, Корвин услышал спор двух вахтенных о незнакомом переключателе на панели продувки. Стоявшая рядом с ними Рагна молча ткнула когтем в экран и велела обеим открыть схему третьего контура. Через минуту оттуда уже неслись чёткие доклады: девушки вдвоём проверяли запасную цепь. Корвин даже притормозил у порога. Впервые за три недели глухой тишины на палубах его корабля звучали живые голоса.
***
Перед самым выходом из дока Корвин прошёлся по мостику и оглядел посты. Пол и пульты уже отмыли до блеска, хотя на обшивке кресел ещё виднелись потёртости от прежних хозяев. У его новых вахтенных следы прошлого были куда свежее: стоило рулевым положить руки на панели, как из-под рукавов показались красные ссадины от недавно снятых ошейников.
Рагна подошла к его креслу и коротко доложила о готовности отсеков. В чистой, подогнанной по фигуре куртке она казалась ещё выше и опаснее, чем там внизу у клетки: белые волосы туго убраны назад, шрамы на шее и скуле открыты, жёлтые глаза смотрят прямо.
Корвин задержал на ней взгляд, невольно любуясь этой выправкой, затем кивнул и отправил запрос диспетчеру порта. На экране связи зажглось разрешение выводить «Бурю-0» в учебный квадрат полигона.
– Всем по местам. Убрать захваты, маневровыми – малый вперёд, – ровно скомандовала Рагна.
По корпусу прошёл глухой удар. Захваты разомкнулись и ушли в стены, а старый бокс медленно пополз назад, оставаясь за кормой.
Корвин смотрел через бронестекло на знакомые фермы доков, которые ещё недавно разглядывал только из окна учебной аудитории. Теперь перед ним светился собственный пульт. Под ногами мерно гудел корабль, собранный своими руками из списанного лома, и в груди поднялась такая горячая волна радости, что пришлось вцепиться пальцами в подлокотники кресла, иначе он бы точно не усидел на месте.
Первые полчаса они кружили на малом ходу, проверяя векторные решётки и маневровые сопла. На третьем развороте молодая рулевая с левого борта немного занервничала и поторопилась с докладом, выпалив готовность раньше времени.
– Отставить. Повтори команду и назови мне точный угол, – даже не повышая голоса, остановила её Рагна и встала прямо за спинкой кресла. Рулевая сперва вжала голову в плечи, но потом опустила глаза на приборы, перевела дух и правильно назвала положение корабля.
– Вот так и работай дальше в своём темпе. Мне нужен точный ответ после проверки, а не быстрый доклад наугад. Выполнять, – сказала тигрица, убирая руку с кресла.
На следующем повороте рапорт с левого борта пришёл на две секунды позже обычного, зато без единой ошибки. Сидевшая рядом девушка за пультом питания наконец перестала коситься на чужие руки, выпрямила спину и целиком ушла в свои приборы.
Пробные прогоны заняли несколько часов. Когда малый и средний ход отработали до конца, Корвин вывел на экран схему реактора и разрешил дать полную тягу.
Ускорение сразу вдавило его в спинку кресла, но он не сводил глаз с датчика давления на переходнике между реактором и двигателями, с которым так долго возился в доке. Стрелка поползла вверх, прошла жёлтую черту и намертво встала ровно на расчётном пределе – без скачков температуры и потери тока. Корвин с коротким выдохом пристукнул кулаком по подлокотнику. Выдержала железка!
– Добавь ещё десять единиц на форсаже, – велел он, подаваясь вперёд.
– Капитан, у нас по курсу уже край учебного квадрата, – напомнила Рагна, сверившись с картой.
– Успеем оттормозиться. Жми давай.
Рагна секунду смотрела на то, как быстро тает расстояние до границы зоны, потом прикинула в уме разбег машины и коротко махнула рукой рулевой. Маршевые дюзы в корме глухо запели сквозь силовой набор, компенсаторы инерции взвыли, сглаживая перегрузку, и в углу экрана указатель замер ровно на отметке сто.
Сотня! Корвин быстро повернул голову к Рагне и встретил её взгляд. Ещё вчера эта цифра была только в его расчётах да на чертеже, склеенном из трёх кусков утиля, а сегодня они неслись через космос быстрее любого заводского крейсера второго поколения.
– Значит, если догонят, говоришь? – тихо спросила Рагна, припомнив ему вчерашние слова про четырёхминутную перезарядку.
– А ты что, сомневалась в своём капитане? – усмехнулся он.
– Пока сама не увидела сотню на табло, сомневалась.
Тут она впервые азартно оскалила клыки. Самому Корвину до зуда в руках захотелось развернуть корабль и пройтись на полном ходу ещё раз просто ради чувства скорости, но время поджимало, а впереди оставалась главная проверка. Переведя дух, он переключил экран на крепления носового орудия.
Рагна связалась с вышкой полигона, получила разрешение на стрельбу и плавно вывела «Бурю-0» на заход. В нескольких десятках километров прямо по курсу висел старый списанный рудовоз, служивший мишенью.
По команде с мостика носовые броневые створки разошлись в стороны, открывая дульный срез орудия от «Крокодила» калибра тысяча сто миллиметров. Старый линкор когда-то возил этот ствол в широкой башне, но на узком корпусе «Бури-0» орудие смотрелось почти неприлично огромным – словно к царь-пушке просто приварили сзади двигатели и рубку. Корвин включил общую связь по кораблю и негромко предупредил девушек, что сейчас либо мишень разлетится пополам, либо они сами полетят от отдачи задом наперёд до самого причала.
Рагна молча приняла доклады из отсеков. На экране тяжёлый ствол послушно поворачивался в сторону мишени вместе со всем корпусом: наводить такую дуру на цель можно было только всем кораблём сразу. Когда рулевая подтвердила курс, разговоры за пультами стихли, и в рубке осталось слышно лишь ровное гудение накопителей.
– Наведение закончено, капитан, цель в перекрестии, – доложила старшая по оружию.
– Огонь, – скомандовал Корвин.
По раме от носа к корме ухнуло так, что двигатели сами коротко рявкнули навстречу, гася откат. Свет под потолком мигнул, балки глухо загудели от отдачи. На большом экране дальняя мишень беззвучно вспухла белой вспышкой и разлетелась веером раскалённых кусков, но Корвин на неё даже не посмотрел – его глаза впились в схему носовой рамы.
По всем точкам крепления ровно горел зелёный свет. Выдержали швы! Нос корабля не оторвало и не повело в сторону, так что Корвин наконец перевёл дух и посмотрел на экран, где в темноте остывали багровые обломки мишени.
– Хорошо пошло. Может, дадим ещё разок? – с азартом предложил он.
– Только через четыре минуты, капитан, – охладила его пыл Рагна, кивнув на шкалу остывающего ствола.
Корвин рассмеялся и откинулся на спинку кресла, впервые в жизни пожалев, что его собственные расчёты оказались такими точными. Выждав положенную паузу, они вхолостую прокрутили подачу снарядов – механизм работал как часы.
«Буря-0» легла на обратный курс к порту, и напряжение в рубке спало. Женщины отстегнули ремни, принялись вполголоса переговариваться между рядами. Грейс тут же попросила вывести к ней запись попадания с носовой камеры, а сидевшая рядом связистка потянулась перехватить копию и на свой пульт.
Корвин с улыбкой вывел повтор выстрела на общий экран и пересмотрел его вместе со всеми.
– Корабль я, пожалуй, оставлю себе, – негромко сказала Рагна, подходя к его креслу.
– Очень рад это слышать. А то я как раз совершенно не собирался разбирать его обратно и сдавать запчасти на свалку, – хмыкнул Корвин, покосившись на неё.
– С самой машиной всё в порядке, а вот людей я ещё погоняю.
До дуэли с Хайном оставалось несколько дней. Прямо по дороге к причалу они вдвоём набросали список мелких переделок и расписали часы вахтенных учений.
В доке захваты зажали корпус, и браслет Корвина сразу пискнул весточкой от Юны: живы ли они там вообще? Он с улыбкой вырезал из записи десять секунд, где «Буря-0» выходит из ворот ангара в открытый космос, переслал ролик сестре и написал Рэндому, что посудина полностью на ходу. Приятель тут же засыпал его вопросами, требуя прислать цифры скорости и снимки из рубки, но Корвин только отшутился и пообещал показать всё вживую на полигоне.




























