Текст книги "Право главного калибра (СИ)"
Автор книги: Glaaz
Жанры:
Космическая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
Глава 13. Пустая папка
В пятницу вечером, когда на главном стапеле «Молота» закончили сварку средних шпангоутов и объявили суточный технологический перерыв на остывание швов, рыжеухая Кира наконец стребовала со всех участниц старый должок. Ровно в семь часов у шлюза дока собралась компания из пятерых: Кира в щегольски расстёгнутой куртке, празднично начистившая сапоги Грейс, неизменно ворчащая Нора, а с ними Веста и восемнадцатилетняя Нелли – Лилит отпустила младших проветриться под присмотр старшего канонира.
Выбравшись на лифте из пропахшего сваркой нижнего яруса в четвёртый гражданский сектор Северной Лисицы, они попали совсем в другой мир. Вместо серых броневых переборок вдоль бульвара тянулись двухэтажные павильоны с тёплыми фонарями, на куполе неспешно плыли закатные облака. Из открытых дверей пекарен и маленьких трактиров тянуло корицей, жареными колбасками и горячим сбитнем.
Нелли первые сто шагов шла почти впритирку к локтю Грейс, то и дело оглядываясь на патрульных в синих портовых шинелях. Ещё месяц назад при виде любого мундира ей приходилось нырять за мусорные баки в нижнем тоннеле. Но сейчас встречный сержант у перекрёстка лишь уважительно покосился на золотых драконов дома Айре на их петлицах и сам посторонился с дороги, уступая девушкам светлую дорожку у витрины.
– Не жмись ты к стенке, мелкая, мы на законном отдыхе с полным карманом отпускных! – Нора легко подтолкнула Нелли плечом к жаровне у входа в иллюзион «Маяк» и сунула ей в ладони два бумажных кулька с медовыми пышками и орешками в сахаре. – Держи вот, будешь заедать страдания благородных господ. А ты, Грейс, если снова начнёшь вздыхать на весь ряд, как над четвёртой серией, я пересяду на галёрку и скажу, что мы с тобой незнакомы!
– Никуда ты не пересядешь, у Нелли оба кулька со сладостями, – невозмутимо ответила медведица, забирая в окошке кассы пять плотных билетов.
Но нырнуть сразу за портьеру фойе им не дала Кира. Увидев в нише между колоннами старую портовую фотобудку со шторкой и узким табуретом, рыжеухая лисица с восторгом ухватила за рукава сразу и Грейс, и Весту:
– Стоять, расчёт! До начала сеанса ещё семь минут! Мы просто обязаны сделать общую карточку для нашего кубрика, чтобы вся смена видела, как приличные люди ходят в театр!
– Кира, побойся бога, мы же туда впятером даже боком не влезем, тут кабинка на двоих влюблённых рассчитана! – попыталась упереться каблуками Нора, однако Грейс без лишних слов подхватила ворчащую куницу под локоть и занесла внутрь вместе с собой.
Тесно внутри оказалось невероятно. На табурет посередине усадили Нелли с её бумажными кульками, по бокам втиснулись Кира и Веста, а сзади во весь рост встали Грейс и Нора. Замигала лампа отсчёта. Грейс по флотской привычке вытаращила глаза и сделала каменное лицо старшины на смотре, Кира лихо подмигнула в объектив, а Нора в последний миг выставила рожки из пальцев над пушистыми ушами подруги.
Через полминуты из прорези автомата выехали две глянцевые карточки, ещё тёплые и пахнущие свежей краской. Нелли осторожно взяла одну за краешек и тихонько прыснула в ладошку: в самом центре кадра над серьёзной физиономией старшего канонира гордо торчали сложенные рожками пальцы Норы.
– Одну повесим на переборку у нашего чайника, а вторую тебе, мелкая, в альбом положим, – рассудила Кира, пряча снимок в нагрудный карман. – А теперь заходите давайте, там уже третий звонок прозвенел!
Внутри старого зала с лепным куполом и потёртыми бархатными креслами было тепло и уютно. Они заняли места в середине седьмого ряда как раз в ту секунду, когда боковые бра плавно погасли и над полукруглой сценой развернулась глубокая объёмная проекция. Под звуки скрипок и рокот прибоя в глубине зала вырос скалистый берег столичного курорта, где героиня в белоснежной меховой пелерине стояла у кромки бушующего моря, прижимая к груди прощальное письмо лейтенанта Росса.
Нелли ахнула, забыв про кулёк со сладостями, и подалась вперёд, вцепившись пальчиками в бархатные подлокотники: никогда в жизни она ещё не видела такой яркой и живой картинки, где брызги прибоя, казалось, вот-вот долетят до первого ряда. Сидевшая справа от неё Грейс мгновенно подобралась, сложила могучие руки на груди и замерла, ловя каждое слово.
Первые четверть часа всё шло мирно. Но как только действие перенеслось на палубу парусного корвета, где благородный лейтенант в кружевном вороте посреди шторма принялся читать возлюбленной стихи прямо у штурвала, куница Нора не выдержала и сдавленно фыркнула в кулак:
– Вы только гляньте на его рулевого сзади... У них корму сносит боковым течением прямо на рифы, парус полощет как простыня на верёвке, а этот индюк бросил рукояти и стоит декламирует! Да у Рагны он бы уже на третьей секунде летел за борт вперёд собственными ботфортами!
– Цыц, окаянная! – грозным шёпотом зашипела на неё Грейс, не отрывая блестящих глаз от сцены. – Ничего ты не понимаешь в высоком чувстве! У него, может, последний час перед неравным боем, а ты опять со своим уставом!
– Каким ещё неравным боем, Грейс? – вполголоса подключилась сидевшая слева Кира, с хрустом раскусывая медовый орешек. – У него по борту двенадцать пушек против одной пиратской шхуны, да ещё и ветер в спину! Дай мне такую позицию – я бы эту шхуну одним залпом пополам перешибла и к обеду уже сидела в таверне!
– Тихо вы обе, там сейчас самое главное условие опекуна зачитывают! – неожиданно строго одёрнула ветеранок Веста, подавшись вперёд так, что её аккуратные рожки отбросили тень на спинку переднего кресла.
Кира с Норой с удивлением уставились на юную суккубу, а та, прищурившись на экран, где седой дядюшка героини разворачивал свиток с долговыми расписками семьи, зашептала с профессиональным азартом:
– Да этот старый хрыч их всех за нос водит! Посмотрите на печать в левом углу листа, который он показал в первой сцене у камина, и на ту бумагу, которую он сейчас суёт нотариусу! Там даже номера округов разные и нет подписи второго поручителя! Спорим на коробку миндальной нуги, что никакой растраты у отца лейтенанта не было, а корабль заложил сам опекун!
Даже Грейс от такой выкладки повернула к ней голову. Нора же недоверчиво хмыкнула:
– Да ну тебя, Веста, стала бы столичная труппа сличать печати на бутафорской бумажке! Нарисовали первую попавшуюся закорючку для красоты.
– На три коробки нуги спорим! – азартно блеснула глазами Веста, протягивая узкую ладонь вдоль ряда.
Нора с вызовом хлопнула её по руке. И когда через двадцать минут в финале второго акта друг героя со шпагой в руке действительно вытащил из бюро опекуна подложную закладную, все четверо в один голос ахнули, а сияющая Веста победно показала кунице три пальца.
Сама же Нелли про векселя почти не слушала. На экране младшая сестра главной героини – худенькая девушка в дорожном плаще – вместо того чтобы плакать в спальне, сама пробралась ночью на маяк и зажгла сигнальный огонь перед носом штормового корвета. В эту минуту Нелли так крепко сжала пальцами рукав Грейс, что огромная медведица осторожно накрыла её маленькую руку своей широкой тёплой ладонью.
На бульвар после сеанса они высыпали разрумянившиеся и шумные. По дороге к кондитерской у часовой башни компания прошла мимо светлого павильона аграрной гильдии. За толстым стеклом под лампами стояли редкие на станции живые саженцы для богатых оранжерей – по нескольку тысяч крон за деревце в глиняной кадке. Пока Грейс с Кирой спорили о том, дадут ли лейтенанту Россу в весеннем сезоне настоящий крейсер, Нелли на минуту задержалась у витрины и бережно приложила пальцы к стеклу напротив привитого яблоневого черенка с гладкой красноватой корой.
Через пять минут они расселись за мраморным столиком кондитерской перед тремя коробками проспоренной Норой нуги. Нелли сама подошла к стойке и, больше не спрашивая разрешения, выбрала высокое слоёное пирожное с заварным кремом и брусникой. Сидевшая напротив Нора подвинула к ней чашку горячего шоколада и с любопытством спросила:
– Слушай, мелкая, а чего ты у той витрины так к саженцам приглядывалась? Знакомое дерево увидела?
– Это розовый кальвиль был, – Нелли облизала ложечку и впервые за вечер заговорила без привычной робости, глядя на собеседниц ясными глазами. – До двенадцати лет я ведь у бабушки на южной аграрной луне росла, там за высокой каменной стеной шёл старый ступенчатый сад. Когда осенние ветра начинались, мы с ней собирали падалицу в корзины и пекли яблоки прямо в горячей золе под печкой. А на станциях одно такое яблоко стоит дороже недельного пайка.
– Да уж, у нас на севере Чёрного Клина из ягод росла одна кислая морошка на болотах, а во флоте мы фрукты только в сушёном пайке по праздникам и видели, – с улыбкой вздохнула Грейс, подвигая к младшей суккубе открытую коробку нуги. – Ничего, вот обживёмся у барона – глядишь, когда-нибудь и свои яблони заведём. Подскажешь тогда нашим поварихам, как их с корицей запекать, а то Нора у нас умеет только сухари в машинном масле жарить.
– Зато моими сухарями пломбы не выдернешь, в отличие от твоей нуги, – беззлобно огрызнулась куница, подливая Нелли шоколада. – Ешь давай, пока старший канонир у тебя из-под локтя всю коробку не утащила!
***
Ещё через месяц, в последнее воскресенье перед сдачей верфи, выбраться из рабочей зоны решил и сам Корвин. На «Молоте» уже собрали главный плавильный пролёт, до пуска реактора оставались считаные дни. Весь второй месяц стройки они с Рагной и Лилит виделись почти исключительно над чертежами и сварочными ведомостями. Поэтому после дневного обхода Корвин велел обеим сдать вахту и к шести вечера ждать у пассажирского перехода – без единого планшета в руках.
Встретились они на круговой станции обзорного монорельса, чей прозрачный купол проходил по самому верхнему поясу Северной Лисицы. Лилит пришла в тёплом тёмно-синем пальто с высоким воротником, выгодно оттенявшим бледную кожу и плавный изгиб рожек, а Рагна сменила привычную промасленную куртку на свободный серый свитер крупной вязки и кожаный жилет, оставив белую гриву распущенной по плечам.
– И куда же командующий ведёт свой штаб под конвоем? – поинтересовалась тигрица, когда они втроём зашли в полупустой панорамный вагон с мягкими диванами у гнутого бронестекла и состав плавно тронулся вдоль внешней дуги станции. – Если снова смотреть чей-нибудь склад с краденым прокатом, то я даже кастет с собой не взяла.
– Сегодня никаких складов, – ответил Корвин, усаживаясь между ними на угловой диван и кивая за окно, где вагон как раз выходил из туннеля на открытую внешнюю эстакаду. – Хочу наконец посмотреть со стороны, что мы тут с вами наворотили за два месяца.
За толстым гнутым стеклом развернулась панорама вольного порта. С высоты станция совсем не походила на тесный железный муравейник, каким виделась из ремонтной ямы. Далеко внизу цепочками огней уходили в темноту причальные эстакады, на коротких вспышках дюз сновали пузатые рудовозы и буксиры. А за провалом главного створа в холодном голубом свете прожекторов вставал стапельный каркас седьмого дока, где сегодня вечером после первого прожига сопел наконец раздвинули верхние бронестворки купола, выпуская сизый дым.
Отсюда, из-под обзорного купола, пятисотметровый корпус «Молота» и застывшая рядом на захватах «Королева роя» смотрелись во всю свою мощь. Даже тяжёлые купеческие рудовозы у соседних шлюзовых рукавов терялись на фоне их угловатых чёрно-золотых хребтов, смахивая на портовые катера возле линейных флагманов.
Корвин подался вперёд, разглядывая поставленные в один створ авианосец и корабль-завод: ещё недавно у него на руках были лишь старые чертежи да битое трофейное железо, а теперь внизу стояла собственная тяжёлая верфь.
– Ничего себе дура вымахала, – тихо присвистнула Рагна, оперевшись плечом о его плечо и тоже глядя вниз. – Снизу со стапеля он мне казался куда скромнее. Слышь, Корвин, а ведь когда мы выведем его вместе с авианосцем в общий строй, патрульные у шлюзовых ворот будут сами со створа убираться без всякого сигнала.
– Патрульные ладно, вы лучше посмотрите на окна портовой биржи вон на том ярусе напротив, – с лёгкой улыбкой заметила Лилит, переводя взгляд с кораблей на многоэтажную стеклянную башню дирекции. – Полтора месяца назад, пока мы варили внутренние цеха за закрытыми шторами под видом переделки списанной ремонтной баржи, местные маклеры спорили на деньги, бросите вы эту затею на первой трети срока или на второй. А теперь, стоило раздвинуть купол, каждый вечер ходят к смотровой площадке с биноклями и гадают, сколько корпусов в месяц начнёт выдавать эта печка.
– Пускай гадают, для здоровья полезно, – Корвин перевёл взгляд с залитого прожекторами дока на отражение обеих женщин в тёмном стекле вагона и поднялся с дивана, когда монорельс мягко притормозил у старой торговой галереи Верхнего моста. – Пошли, тут за площадью есть одно место, где не пахнет ни машинным маслом, ни бухгалтерией.
Старая галерея тянулась вдоль прежнего навигационного шлюза станции. У них не было никакой срочной цели – и именно эта непривычная праздность после двух месяцев гонки действовала лучше любого вина.
На площади перед мостом они как раз застали бой портовых курантов. Под стеклянным фонарём башни с перезвоном распахнулись створки, и по круговому рельсу выехали фигурки первых рудокопов станции, по очереди ударяя молотами по колоколам. Прохожие внизу привычно спешили мимо, а Корвин остановился у решётки и с удовольствием инженера засмотрелся на открытый сквозь боковое окно анкерный механизм. Ни единого сервопривода там не было: тяжёлые шестерни с косым зубом вращались от гирь на стальных тросах.
– Любишь старую механику? – спросила подошедшая к его локтю Лилит, проследив за его взглядом.
– Люблю, когда за железом нормально смотрят, – ответил Корвин, показывая пальцем на чистый ход маятника. – Башне две сотни лет, а зубья пригнаны без люфта и втулки смазаны как вчера с завода.
– Главное, не вздумай поставить такие куранты у нас над главным шлюзом, – хмыкнула с другого бока Рагна, косясь на заводных кузнецов. – А то Кира с Норой решат, что это сигнал к обеду, и будут бросать вахту каждый ровный час.
У открытого павильона стрелкового аттракциона, где под сводом за жестяные облака ныряли заводные тарелочки, Рагна вдруг сбавила шаг и с охотничьим интересом прищурила жёлтые глаза. На прилавке лежали длинные духовые ружья с потёртыми прикладами и ручной накачкой – без единого прицела или вычислителя.
– Глядите-ка, чистая механика на сжатом воздухе, да ещё и с боковым сносом от вентиляторов, – тигрица взяла с сукна тяжёлое ружьё, привычным движением взвесила его на руке и приложилась щекой к прикладу. – На таком старье у нас в кадетском лагере первогодок после марш-броска учили брать упреждение на глаз. Ну что, главный конструктор, рискнёшь выйти на рубеж без умных приборов или сразу сдашься?
– А на что бьёмся? – включился в игру Корвин, снимая со стойки соседний ствол.
Лилит положила ладонь на стеклянную витрину с призами. За десяток сбитых подряд мишеней там давали на выбор любую вещь с верхней полки – от шкатулки из морёного дуба до ремешка серой кожи со стальной пряжкой ручной ковки.
– Справедливое условие: кто из вас выбьет всю серию без промаха, тот выбирает маршрут и заказывает ужин на троих, – серьёзно сказала она. – Промахнётесь оба – весь вечер слушаетесь меня.
– Держи карман шире, казначейша, сейчас мы твою витрину вычистим! – азартно хмыкнула Рагна, бросая хозяину тира жетон за двойную серию.
Первой на линию встала тигрица. Восемь тарелочек подряд она сняла влёт с пугающей скоростью, едва те успевали выскочить из-за жестяных туч. Но на девятой боковой вентилятор под куполом коварно сменил тягу – шарик лишь чиркнул по краю мишени, и Рагна с досадой пристукнула прикладом о стойку:
– Ах ты ж зараза, на полпальца правее сдуло! Там за второй тучей сквозняк снизу бьёт, имей в виду!
Корвин шагнул к стойке следом. Стрелять навскидку со звериной реакцией Рагны он даже не пытался – вместо этого секунду понаблюдал за тем, как колышутся бумажные ленточки на боковых штангах павильона. Выждав такт вентилятора, он стал бить строго в мёртвую точку дуги, где мишень на мгновение зависала перед падением. Десять сухих щелчков слились в ровную очередь, и десятая жестянка со звоном ссыпалась в приёмную сетку.
В качестве выигрыша за чистую десятку Корвин забрал с витрины резную шкатулку для Лилит, а кожаный ремешок со стальной пряжкой, на который с первой минуты косилась Рагна, докупил у хозяина павильона отдельно.
– Нечестно работаешь, барон, – без всякой обиды усмехнулась тигрица, сразу застёгивая ремешок на запястье взамен потёртого казённого крепления для ножен. – Я там ему направление ветра на девятой мишени разведала, а он по готовой поправке весь банк снял!
– В отчёте запишем как совместную пристрелку, – ответил Корвин, открывая перед ними дверь старой купеческой таверны на открытой террасе, откуда сквозь стеклянный купол всё так же виднелись огни седьмого дока.
За ужином они впервые за долгое время вообще не говорили про сметы, тонны проката и расписание смен. По случаю скорого пуска верфи Корвин не стал мелочиться и заказал у хозяина шипящую жаровню с привозной олениной, ржаные лепёшки с крупным тмином и кувшин настоящего бочкового сидра с аграрных лун.
Рагна с видимым удовольствием положила себе добрую половину сковороды, со смехом вспоминая, как в курсантском лагере на границе Чёрного Клина они с Хельгой и молодыми девчонками ночью воровали с преподавательской кухни копчёных угрей. Лилит в ответ рассказывала про чудаковатых столичных коллекционеров, плативших бешеные деньги за кривые старинные карты с морскими змеями. А ещё вспоминала губернаторские балы, где старые адмиралы полвечера прятались за колоннами в зимнем саду, лишь бы не танцевать мазурку.
– Вот и правильно прятались, – авторитетно поддержала их тигрица, отправляя в рот кусок горячего мяса с ножа. – Меня после прорыва у Двойной туманности тоже один раз затащили на приём к наместнику сектора. Напялили парадный мундир со стоячим золотым воротом, вручили хрустальную рюмочку величиной с напёрсток и велели два часа любезничать с какими-то пузатыми подрядчиками. Я там к середине вечера так оголодала, что едва у разносчика поднос с бужениной целиком не отобрала!
– Представляю лица тех подрядчиков, – заметила Лилит, покачивая бокал с янтарным сидром. – Впрочем, господин барон у нас на светских раутах вряд ли вёл бы себя намного терпеливее: он бы уже на десятой минуте ушёл на кухню проверять, правильно ли у них разведена вытяжка над плитой.
– На десятой минуте я бы уже сбежал обратно на корабль, да ещё и вас обеих с собой через окно вытащил, – признался Корвин. Он сидел, откинувшись на резную спинку дивана с бокалом сухого сидра в руке, смотрел на двух женщин за столом и ловил себя на том, что совершенно никуда не спешит.
Обратно к шлюзу своего дока они возвращались уже в одиннадцатом часу по притихшей ночной галерее. Прохладный ветер от потолочных воздуховодов шевелил распущенные белые волосы Рагны, а Лилит неспешно шла по другую руку от него, прижимая к боку дубовую шкатулку. Перед спуском к грузовым лифтам они остановились у смотрового эркера за бронестеклом. Прямо под ногами в пустоту уходила малая стыковочная шахта станции, где в черноте космоса мерцали рубиновые огоньки вех и магнитных захватов.
– Знаешь, а я ведь за последние пять лет ни разу вот так просто по верхнему ярусу вечером не гуляла, – негромко сказала Рагна, положив локти на литой поручень перед стеклом и глядя вниз на сонные ходовые огни дежурных буксиров. – То поход, то госпиталь, то пересылка. Всё время кажется, что если на час отойдёшь от пульта, за спиной обязательно что-нибудь рухнет.
– Это потому, что раньше у вас не было нормальной канцелярии, генерал, – мягко отозвалась Лилит, становясь рядом у перил и поправляя на плечах тёмно-синее пальто. – Теперь, если что-нибудь вздумает рухнуть без нашего разрешения, я заставлю их сначала записаться на приём к барону за две недели вперёд.
Тигрица коснулась пальцами новой стальной пряжки на запястье и тепло, без всякого вызова переглянулась с суккубой:
– Ловлю на слове, казначейша. Ладно, на сегодня увольнительная закрыта: в шесть утра у меня приёмка главного стапеля, так что высплюсь перед пуском. А за ремешок и за вечер – спасибо, командир.
Поздно ночью Корвин вернулся к себе и сел ещё на час за чертежи мелких узлов, но в дверь тихо постучали. На пороге стояла Лилит – и с первого взгляда он забыл, какую деталь крутил на экране. Приталенный белый китель новой парадной формы плотно облегал её фигуру, короткая юбка открывала стройные ноги в тёмных чулках, вдоль которых покачивался гибкий хвост. В руках она держала тонкую папку. Корвин спросил, случилось ли что срочное, и Лилит мягко ответила, что просто зашла показать новую форму вживую – а если мешает, пришлёт снимок.
– Даже не вздумай уходить, – остановил её Корвин.
Дверь тихо щёлкнула. Лилит подошла к столу, положила папку на край и плавно повернулась, показывая фигурный вырез на спине кителя под сложенными крыльями. Корвин откинулся в кресле, с удовольствием разглядывая её с макушки до каблуков. Между делом она сообщила, что посредник из «Чёрной лисицы» снова просил о встрече на утро. Остановившись у самого подлокотника, она дождалась, пока его взгляд поднимется от её колен к лицу, и чуть усмехнулась:
– Вы каждый раз делаете такое серьёзное лицо, когда я вхожу, что я уже начинаю сомневаться в ваших первых словах о том, будто вам нравятся красивые женщины на борту.
Вместо долгих разговоров Корвин обхватил её руками за талию, легко приподнял над полом и усадил прямо перед собой на край стола. Лилит тихо рассмеялась, а её хвост скользнул вниз и обвился вокруг ножки кресла.
– Да я вообще образец приличия. Это ты пришла ко мне среди ночи соблазнять капитана под видом важных бумаг, – хмыкнул он.
– Причём с совершенно пустой папкой, – ничуть не смутившись, поправила она.
Он машинально приподнял пальцем обложку и увидел, что внутри и правда нет ни одного листка! Лилит со смехом вытащила папку из-под его руки и отбросила дальше на стол, когда он потянулся к её губам. Поцелуй начался не спеша, но уже через мгновение у неё перехватило дыхание, а пальцы сами зарылись в его волосы на затылке. Когда она наконец оторвалась от его губ и тихо позвала его просто по имени, без всяких титулов, в её голосе уже не осталось и следа прежней насмешки. Не размыкая рук, Корвин вслепую дотянулся до кнопки на столе и погасил свет в кабинете.
***
Наутро Лилит сидела по правую руку от него в переговорной дока – китель застёгнут на все пуговицы, волосы строго убраны наверх. О прошедшей ночи напомнил лишь короткий тёплый взгляд за секунду до включения связи. Посредник Вальтера из «Чёрной лисицы» скользнул по рогатой секретарше равнодушным взглядом и с порога завёл песню про внезапную задержку их металла на дальнем складе: без доли и дружбы с его хозяевами вся стройка барона встанет.
– Назовите нам, пожалуйста, точный номер задержанного груза по книге, – мягко вмешалась в разговор Лилит.
Наткнувшись на тяжёлый взгляд самого барона, переговорщик сквозь зубы назвал цифры. Лилит одним нажатием вывела его ответ на общий экран и тут же открыла рядом второе окно, где на соседней линии с самого начала тихо сидела распорядительница порта Кларисса.
– Госпожа Кларисса, подскажите нам, за кем числится эта грузовая площадка? – вежливо спросила суккуба.
– За главным управлением порта. Проезд по этому номеру полностью оплачен заказчиком ещё вчера вечером, и никаких задержек на линии нет, – без запинки ответила та.
Ухмылка мигом сползла с лица гостя. Тут же на боковой экран легли короткие сводки от Весты и Нелли: пока старшая заговаривала посреднику зубы, младшие наняли свободный буксир и притащили платформу со сталью прямо к воротам дока. Поняв, что груз уплыл, бандит перешёл к прямым угрозам, но голос Лилит стал только тише и ласковее:
– Я ведь уже жила в вашем порту. Сидела в сырой грузовой трубе, пока ваши парни подыскивали на нас покупателя побогаче. А память у меня хорошая: помню и номера ваших катеров, и чёрную кассу Вальтера из браслета вашего бригадира, и лица всех, кто за нами приходил. Не советую надеяться, что в следующий раз я что-нибудь пропущу или забуду.
Мужчина на экране сразу замолчал и заметно побледнел: до него наконец дошло, куда сгинула в нижнем тоннеле группа ловцов вместе с браслетом бригадира. Через пару секунд Корвин молча выключил связь и положил перед Лилит золотой знак начальника канцелярии флота с драконом дома Айре.
– Вот теперь мне по-настоящему нравится, как ты ведёшь дела моего дома.
– Так ведь это было только утреннее дело, барон. А все остальные наши дела куда приятнее разбирать без чужих глаз, – тихо отозвалась она, прикалывая золотого дракона к воротнику белого мундира и чуть заметно подаваясь навстречу его ладони.




























