Текст книги "Право главного калибра (СИ)"
Автор книги: Glaaz
Жанры:
Космическая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
Глава 2. Три корабля в один
Уже перед самыми турникетами транспортной ветки Рэндом вдруг притормозил и поймал Корвина за локоть. Безо всяких шуток он предложил одолжить на дуэль свою новенькую «Гиену», которая была полностью на ходу. Корвин друга поблагодарил, но решать сгоряча отказался и попросил сначала дать ему спокойно полазить по складу академии.
– Ну ладно, пойду присмотрю за тобой, а уж потом буду громко и матерно ругаться. Да ещё и на планшет всё запишу специально для врачей, когда тебя повезут голову проверять, – махнул рукой Рэндом, прикладывая свой пропуск к турникету.
В ангаре хранилища тянуло холодным железом, сухой окалиной и густой консервационной смазкой. Списанные с учебных флотилий корабли стояли тут на стапельных опорах длинными полутёмными рядами, которым под фермами свода и конца не было видно. Возраст кораблей угадывался с первого взгляда: сорокалетние ветераны выделялись рублеными носовыми обводами и литыми гнёздами башен, а на более свежих эсминцах уже шла лёгкая гнутая обшивка. У самого первого корабля возле входа была начисто срезана вся нижняя секция корпуса, а прямо под ним на стальных поддонах лежали снятые узлы с бирками склада.
Рэндом бодро зашагал вдоль перил верхней смотровой галереи, высматривая места поприличнее. Только метров через пятьдесят он заметил, что идёт один. Оглянувшись, он увидел приятеля у самой первой стоянки: Корвин остановился напротив вскрытого снизу корпуса и с интересом разглядывал внутренний набор. Через вскрытое брюхо вся начинка – от труб охлаждения до приводов башни – просматривалась куда лучше, чем на схемах в учебнике.
– Да что ж ты в этом калеке чинить собрался? Тут ведь ровно половины борта не хватает! – удивился вернувшийся к нему Рэндом и кивнул на зияющий проём снизу.
– Зато вторую половину видно как на ладони, – не отрываясь от труб и кабелей, отозвался Корвин.
Он открыл экран дежурной стойки и вызвал список деталей, которые с этого корабля уже успели скрутить. Рэндом со вздохом заглянул ему через плечо, пробежался глазами по пустым графам и настойчиво потянул друга к соседнему ряду, где на опорах стоял хотя бы целый с виду корпус. Спорить Корвин не стал и послушно пошёл к конторке смотрителя, хотя номер первой стоянки себе в память занёс.
Смотритель склада, худой техник в затёртом на локтях комбинезоне, вывел перед ними общий список хранения. За базой числилось под три сотни бортов первого и второго поколений, давно выработавших свой ресурс. Едва услышав вопрос о скором вылете, техник криво усмехнулся. Он сразу предупредил, что здесь свалка для практики механиков, так что улететь отсюда завтра утром не выйдет при всём желании.
Тогда Рэндом сам взялся крутить настройки поиска. За пару минут он отсеял совсем уж ржавый утиль и откопал в таблице двадцатилетнюю «Гиену» второго поколения ровно за тридцать тысяч баллов. С победным видом приятель повернул экран к другу:
– Вот, сам посмотри. Для здешнего склада возраст совсем детский. Рама у неё целая, а двигатели мы с тобой вдвоём недели за две переберём и доведём до ума.
Смотритель одобрительно кивнул и открыл рядом длинную ведомость с поломками этого борта. Корвин молча прокрутил перечень до самого конца, где начинался подсчёт расходов на замену проводки и покупку запчастей.
– И на какие же шиши я стану её чинить, когда отдам все баллы за корпус? Святым духом, что ли? – спросил он, поднимая глаза на приятеля.
– Так я со своего счёта добавлю! – не раздумывая, выпалил Рэндом.
– Ты мне у входа уже и готовый эсминец предлагал. Погоди сорить деньгами, дай я сперва присмотрю такое железо, которое смогу вытянуть сам, – покачал головой Корвин. Спустить все тридцать тысяч на один красивый корпус и остаться без мотка кабеля было бы чистой глупостью. Он без сожаления закрыл карточку эсминца и стал листать каталог дальше.
Следом попался борт постарше и с битым носом, зато двигатели на нём стояли целые и недавно прошли стенд. Корвин быстро сверил их посадочные размеры с чертежами крейсера из третьего ряда, у которого после аварии уцелел реактор. Рэндом рядом только хмурился: зачем другу понадобилось держать открытыми сразу два битых корпуса?
А Корвин долистал базу до самого конца. Самая старая посудина стояла в дальнем углу ангара – линкор второго поколения «Крокодил», отслуживший семьдесят пять лет. Просили за него всего двенадцать тысяч баллов.
Хребет у старика оказался на удивление целым, да и на станине пушки – ни единой трещины. Корвин раздвинул схему двумя пальцами и поближе рассмотрел башню. Семьдесят пять лет для боевого борта срок немалый, вот только само орудие калибра тысяча сто миллиметров вместе с затвором проверяли каждые шесть лет, и в формуляре стояли все отметки приёмки.
В памяти сразу всплыла лафетная компоновка его собственной «Бури», которую он закладывал в прошлой жизни. Собрать корабль третьего поколения из утиля было нельзя, но сам принцип – оставить главный ствол и зажать вокруг него в раме чужие узлы – вполне повторялся и здесь. Срезать с линкора пустые палубы, воткнуть двигатели с реактором от двух других машин – и выйдет очень злой хищник.
– Слушай, да эту развалину ведь ещё твой прадед мог своими руками в утиль списать, – пробормотал Рэндом, косясь на год постройки в углу карточки.
– Ну, как видишь, он её не списал. Видать, запасливый у нас в роду был мужик, – хмыкнул Корвин, продолжая изучать крепления ствола.
Тут не выдержал и сам техник. С сухим стуком он вывел на середину стола папку с поломками «Крокодила». По дефектной ведомости выходило, что вся корма вместе с двигателями давно выгорела и пошла трещинами, и даже заводская бригада провозилась бы с ней не меньше полугода. Улыбка с лица Рэндома мигом пропала, и он ткнул пальцем в строчки отчёта:
– Ты вот это вообще читал?! У него же вся задница мёртвая!
– Читал, конечно. Потому его родные движки мне и даром не сдались.
Корвин не стал обращать внимания на их вытянувшиеся лица и выложил рядом на экран ещё две карточки из своего списка. Вместе с «Крокодилом» там значились «Гиена» за восемь с половиной тысяч баллов и крейсер «Серый волк» ещё за шесть с половиной. Он попросил смотрителя проверить по базе, отдадут ли все три корпуса по одной заявке.
– Да правилами это вроде бы и не запрещено, – техник сверил остаток баллов. – Только учтите сразу: выпотрошить два борта на запчасти и сдать пустые шкурки обратно под видом брака у вас точно не выйдет.
– А я ничего вам возвращать и не собираюсь, у меня всё в дело пойдёт.
– Корвин, да очнись ты наконец, у вас же с Хайном бой один на один! На кой чёрт тебе сдались три мёртвых корыта, когда на полигон всё равно выпустят только один корабль?! – не выдержал Рэндом и схватил его за рукав.
Объяснять на пальцах Корвин не стал – просто сбросил с «Крокодила» внешнюю обшивку, оставив голую осевую балку со стволом, и подставил ей в корму двигатели от «Гиены» с реактором «Серого волка». Цифры центровки в углу экрана тут же мигнули зелёным:
– На полигон у нас выйдет вот этот, а два других поделятся с ним внутренностями. Зачем ещё, по-твоему, я отказался от целой обшивки за тридцать тысяч?
Рэндом уставился на экран, где три старых судна сходились под один хребет, и на пару секунд потерял дар речи. Но уже в следующий миг забыл про свои уговоры и придвинулся вплотную к плечу друга. Разговор пошёл о знакомом корабельном деле:
– Стой, но как ты посадишь реактор «Серого волка» и движки «Гиены» в чужую корму, когда на линкоре шаг между балками почти на метр шире?!
– Внизу мы оставим родную постель от «Крокодила», так что переделать придётся только верхний подвес и переходной блок питания, – Корвин провёл пальцем по опоре на чертеже.
Рэндом с минуту молча водил глазами по схеме, прикинул в уме объём резки и только руками развёл:
– Нет, сварить-то оно, положим, можно, но неужели ты рассчитываешь провернуть всю эту работу за месяц, да ещё и в одиночку?
Корвин вместо ответа приложил ладонь к считывателю. Двадцать семь тысяч баллов ушли за три корабля разом. Покупать вразнобой авионику, локаторы и блоки жизнеобеспечения он бы в жизни не потянул – они съедали львиную долю цены любого судна, – зато внутри трёх списанных корпусов вся эта начинка доставалась ему даром. На оставшиеся три тысячи он не отходя от конторки выписал переходные муфты, ремкомплекты теплозащиты и титан под крепления, а смотритель склада сверил список с кладовой и подтвердил выдачу.
В придачу Корвин взял на месяц четырнадцатый стапельный бокс. Краны и станки академия давала бесплатно, а на наёмных слесарей денег не было, так что от рабочей бригады он отказался сразу. Рэндом помог дотащить сумки до ворот бокса, крепко пожал руку на прощание и взял с друга слово хотя бы раз в день отвечать на звонки, чтобы потом не пришлось вызывать спасателей и резать двери снаружи.
Пока они ходили за пропусками, тягачи уже завели все три корпуса внутрь и зажали в опорах: стодвадцатиметровый «Крокодил» вместе с обоими соседями свободно встал в широком пролёте дока. Ворота за спиной с гулом сошлись. Вокруг настала тишина. Корвин прошёл под брюхом линкора и поднялся по лесенке к верхнему пульту, откуда весь стапель под фонарями был виден как на ладони.
Первым делом он прогнал корпуса через дефектоскоп. Приборы метр за метром просвечивали металл и старые швы. Очень скоро выяснилось, что прежние мастера в своих отчётах местами безбожно врали, так что расчёты пришлось перекраивать прямо на коленке.
За основу он оставил хребет «Крокодила» вместе с пушкой, контурами жизнеобеспечения и нижним жилым блоком, куда теперь предстояло втиснуть двигатели от «Гиены» и реактор с «Серого волка». С эсминца и крейсера он целиком снял живые вычислительные ядра, радарные решётки, радиаторы и километры кабельных трасс. Лишние надстройки и кормовые рубки пошли под нож – по бортам остались только малые лазеры да турели.
На экране мало-помалу вырисовывался короткий, злой силуэт. Корвин крутил чертёж так и этак, всё время держа в уме главную пушку: отдача при выстреле у такой дуры чудовищная, а новые двигатели должны быстро разворачивать весь корпус на цель. Выкинул из середины ещё один пустой отсек – и под силовой кабель открылся прямой проход. Правда, лаз для людей при этом сузился вдвое, так что коридор пришлось чертить заново.
Вспомнилась одна удобная разводка из чертежей его прежней «Бури», которую очень хотелось пристроить и сюда. Он даже набросал на экране пульта схему этого узла, но глянул на учебные станки в углу бокса и со вздохом стёр расчёт. Здешний казённый инструмент не потянул бы допуски третьего поколения. В итоге схему пришлось упростить под стандартные узлы: корабль от этого чуть прибавил в весе, зато собрать переходной модуль Корвин мог прямо здесь.
Сначала он прогнал верхний портал по залу впустую, без груза. Пульт стапеля немного отличался от тех, к каким он привык в прошлой жизни на Земле, но руки быстро вспомнили дело. Тяжёлая лапа манипулятора подошла к борту и намертво прихватила лист магнитами. Корвин задал линию реза на экране, промышленный плазмотрон пошёл прямо по черте, и отрезанный кусок брони послушно поплыл на тросах в сторону.
Резку брони и длинные швы тянули стапельные автоматы по заданной с пульта программе. Зато перекидывать кранами многотонные узлы, выверять посадочные места и тянуть силовой кабель приходилось самому. Следующие дни слились в одну бесконечную смену.
На четвёртую ночь он как раз закончил крепить двигатель от «Гиены» в раму линкора и сбросил с захватов крана срезанный сорокатонный кусок носовой брони – да так тяжело, что под ногами глухо ухнул настил. На столе тут же замигал вызов от ночного дежурного.
– Четырнадцатый бокс, что там у вас стряслось?! У меня по приборам прошёл удар в сорок тонн! Вы там кран, что ли, уронили? – раздался из динамика встревоженный голос техника.
– Да всё у меня нормально, дежурный. Просто лишнюю броню с крана сбросил, а двигатель уже в раме стоит, – ответил Корвин, вытирая рукавом мокрый лоб.
В динамике стало тихо – было слышно только, как вахтенный щёлкает тумблерами внешних камер.
– Постой-ка, парень... Ты что же это, в три часа ночи один, без такелажников, перекинул движок с эсминца в брюхо линкора?!
– А чего людей зря среди ночи будить, когда кран исправен? Спокойной смены.
Корвин щёлкнул тумблером связи и поставил галочку в своём списке. Вот только радовался он рано: ровно через час на стенде напрочь пропало питание.
Он дважды прогнал диагностику по новому переходному блоку – там всё держало нагрузку без сбоев. Пришлось брать фонарик и лезть дальше по старой магистрали. С тихой руганью он добрался до старого распределителя в балке – по складским бумагам тот числился исправным, поэтому при сборке его не трогали. Снял кожух, а внутри выгоревший модуль. Три часа коту под хвост из-за списанного узла величиной с кулак!
– Ну да, как же иначе. В старом корабле самой надёжной всегда кажется та деталь, куда ты ещё не успел залезть сам, – буркнул он под нос, вытряхивая чёрную гарь и крошки изолятора на пол.
Прогоревший узел он заменил новой муфтой со склада и снова запустил проверку. Красный огонёк на щите погас. Радоваться раньше времени Корвин уже не спешил: дал на линию полуторную нагрузку, засёк по часам двадцать минут и только когда убедился по датчикам, что температура в норме, стянул перчатки. На углу стола давно дожидалась остывшая банка с кашей. Он вскрыл её ножом и только тут понял, как зверски проголодался.
Больше всего возни вышло с главной пушкой. Станину от линкора Корвин оставил на старом месте, приварил вокруг неё упоры к самой раме и засел за затвор. При первой проверке лоток под снаряды сработал с опозданием. Корвин тут же ударил ладонью по кнопке стопора и полез в шахту перебирать все клапаны вручную.
Со второго раза механизм пошёл ровно и без труда загнал болванку в ствол. На экране зажглись зелёные огоньки. Краны под потолком по его команде стали понемногу отпускать тросы, отдавая весь вес орудия на новую раму. Сам он в эту минуту не сводил глаз с приборов и держал палец над кнопкой сброса, но стрелки лишь чуть качнулись и замерли: пушка села в корпус как родная.
Тогда он спустился по лесенке вниз и не спеша обошёл корабль по кругу, поглядывая снизу вверх на длинный ствол. Теперь даже пёстрые заплаты чужой брони на носу больше не казались кучей случайного мусора. Судно наконец собралось в единый кулак.
– Ну вот, теперь это и вправду похоже на веский довод в споре, – негромко сказал он в пустоту ангара.
Конечно, заставить старую пушку стрелять быстрее было нельзя: на перезарядку со сбросом тепла ей всё так же требовалось ровно четыре минуты. Эту паузу Корвин сразу заложил в план будущего боя. Бить придётся наверняка с самого верного угла, а сразу после выстрела давать полный ход и уходить из-под ответного огня. Щита на корабле не было вовсе, зато подрезанный корпус с двигателями от эсминца обещал такую прыть, какая старому линкору и во сне не снилась.
В углу цеха быстро вырос походный лагерь с раскладушкой и горой пустых банок под столом – на самом корабле без реактора было темно и холодно. Спать Корвин падал, лишь когда перед глазами начинали плыть цифры, а проснувшись, сразу возвращался к пульту. Стимуляторов он в рот больше не брал. Теоретические зачёты были сданы досрочно, так что из бокса он почти не выходил.
Как-то вечером на экране замигал вызов от Рэндома. Оказалось, новость о покупке трёх корыт со свалки уже разлетелась по всему курсу. Однокурсники на каждой перемене ловили приятеля в коридоре и с ухмылкой спрашивали, выйдет ли его друг на полигон или решил сварить себе в четырнадцатом боксе надгробный памятник.
– Ну и что мне этим умникам говорить? – вздохнул с экрана Рэндом.
– Скажи, что мне некогда болтать, я делом занят, – не отрываясь от настройки привода, ответил Корвин.
– Каким ещё делом?
Вместо ответа Корвин дотянулся до переключателя. Камера у ворот повернулась и показала большую груду срезанных балок у края площадки.
– Ты ведь понимаешь, что такой картинкой я наших ребят точно не успокою? – прищурился Рэндом.
– Зато ни единым словом не соврёшь.
Друг только головой покачал и твёрдо заявил, что через час сам притащит в бокс горячий ужин из столовой. Корвин хотел было отказаться, но покосился на сухой брикет пайка возле пульта и махнул рукой – неси, мол. Ровно через час Рэндом уже осторожно перешагивал через разбросанные по полу шланги и поднимался по лесенке к верхнему пульту, прижимая к груди два контейнера с едой.
– Слышь, а где тут у тебя встать можно, чтобы меня ненароком током не пришибло или балкой не накрыло? – озираясь по сторонам, спросил он.
– Вот тут на площадке и стой, только за жёлтую полосу без меня не заходи.
– Ничего себе у тебя гостеприимство, барон. Прямо курорт.
Они расчистили от кабелей и инструмента угол стола возле пульта и сели перекусить. Рэндом работал вилкой, но сам то и дело косился вниз в полутёмный зал: не терпелось разглядеть среди лесов ту самую кучу хлама, на которой друг собрался выходить против крейсера. Корвин не спеша дожевал кусок. Вытер руки салфеткой, щёлкнул тумблером верхнего света и вывел на монитор картинку с дальней камеры.
Рэндом так и застыл с вилкой на полпути ко рту. Внизу посреди стапеля, уже без лишних надстроек и стянутый стальными поясами, стоял короткий, хищно сбитый корабль. Из носа далеко вперёд торчал толстый ствол главного орудия.
– Это... когда оно вообще тут появилось?! – проглотил наконец мясо парень.
– Так ты же сам мне почти каждый вечер звонил, – невинно заметил Корвин.
– Да ты мне в камеру одни ржавые трубы да обрезки железа показывал!
Корвин от души расхохотался и открыл рядом старый снимок трёх развалин, сделанный в первый день приёмки. Рэндом ещё долго переводил взгляд с картинки на живой корабль внизу за перилами. Про ужин он и думать забыл.
– Реактор-то уже заводил? – наконец спросил он.
– Пока только по отдельным линиям гонял.
– Смотри у меня, когда будешь пускать целиком, обязательно позови. Только чур без твоих шуточек с камерой.
К концу третьей недели черновая сборка осталась позади. В списке значились только проверка цепей да общий пробный пуск. Снаружи борта всё ещё пестрели разномастными листами брони от трёх разных судов, зато внутри вдоль балок тянулись ровные трассы кабелей.
Правда, теперь во весь рост встала другая проблема. Учебные баллы закончились подчистую, а из тех трёх с половиной тысяч крон, что лежали на счету в первый день, три тысячи двести ушли на топливо и снаряды. В кармане оставались жалкие три сотни крон, тогда как ему ещё предстояло нанять полсотни человек команды за живые деньги.
Зато в дальнем углу ангара за это время выросла целая гора обрезков. Вперемешку со срезанными переборками и мотками оплётки там лежали два пустых кожуха от двигателей «Крокодила» и «Серого волка». Сдавать это железо обратно на склад академии не имело смысла – там за него дали бы грошовые баллы. А вот сразу за воротами порта сидели скупщики лома, которые переводили живые деньги прямо на счёт.
Позвать такого приёмщика с бухты-барахты – и он постучит носком ботинка по балке да заберёт всю гору по цене бросового лома. Тут требовалась наживка.
Корвин спустился к куче хлама и выволок из-под листов списанный привод шлюза со старого крейсера. Внутри давно заклинило передачу, а корпус пошёл трещиной. За полчаса он наскоро подклинил механизм в крайнем положении, чтобы рычаг щёлкал как исправный, заделал трещину и густо задул кожух серой грунтовкой. Оставалось скрутить с целого инвертора зелёную пломбу первой категории, прицепить на этот узел и уложить его на поддон под самый край брезента.
Приёмщик портового депо по фамилии Хорн, коренастый мужик с магнитным щупом на ремне, явился в четырнадцатый бокс минут через сорок. Он неторопливо обошёл гору резаного металла, кисло поморщился и завёл старую песню: прокат нынче никому даром не нужен, половина веса уйдёт в шлак, и дать за эту рухлядь больше тысячи крон – чистый убыток. Корвин возражать не стал. Только шагнул к поддону и поплотнее запахнул брезент поверх крашеного привода:
– Ну, тысяча так тысяча, господин Хорн, мне ведь главное площадку к вечеру освободить. Только вы уж скажите своим грузчикам, чтобы вот этот угол у стенки не трогали. Здесь у меня лежит привод шлюза со складского хранения, я его завтра отдельно через мастерскую за три с половиной тысячи сдам.
Глаза Хорна сами собой упёрлись в зелёную пломбу, торчавшую из-под края ткани. Он подошёл поближе, будто невзначай откинул уголок брезента и со знанием дела дёрнул за рычаг. Зафиксированный внутри механизм сочно щёлкнул и плотно встал на упор.
– Да кто ж у тебя, парень, в мастерской один узел без паспорта и поверки за три с половиной тысячи возьмёт? Там одна только проверка две недели тянуться будет, а у тебя, как я погляжу, сроки к бою совсем поджимают... – протянул скупщик, убирая ладонь с кожуха.
– И то правда. Ну ладно, забирайте тогда весь металл вместе с этим поддоном за три двести кругом, и дело с концом, – со вздохом согласился Корвин.
Хорн уже потянулся за планшетом, но в последнюю секунду замялся: выпишешь три с лишним тысячи за обычный лом – бухгалтер на складе начнёт задавать вопросы.
Корвин шагнул к погрузчику и носком сапога незаметно столкнул с нижней ступеньки трапа два новых силовых блока в заводской упаковке, припасённых из кладовой «Серого волка». Оба цилиндра со звоном выкатились на стальной настил.
– Ой, извините. Кажется, это сейчас с вашей тележки упало, господин Хорн? Вы ведь человек опытный, казённые узлы на чужом полу не оставите, – с самым простодушным видом наклонился Корвин.
Скупщик уставился на две детали с клеймами, каждая из которых на стороне легко тянула крон на четыреста мимо кассы. Глянул на честное лицо курсанта – и сразу просиял:
– Тьфу ты, старая башка! И правда ведь с моего борта скатились, когда заезжал! Ну, барон, уважил. Редко сейчас среди молодых ребят встретишь такую честность!
Оба модуля мигом исчезли в кармане его плаща, а в накладной напротив кучи ржавых переборок появилась строчка о покупке корабельной брони. Ворота за тележками Хорна закрылись. На счету у Корвина снова лежали три с половиной тысячи крон – хватит и на наём команды, и на первое время. Оставалось пожелать бутафорскому приводу продержаться хотя бы до складских ворот. Он поднялся к пульту, рухнул в кресло и прикрыл глаза.
Но стоило ему задремать, как над дверью запищал звонок шлюза. На экранчике охраны показалось лицо его младшей сестры Юны, которая только что вернулась с практики. Корвин крепко потёр ладонями щёки, прогоняя сон, и спустился вниз.
– Ты что, совсем из ума выжил?!
Створки разошлись, и Юна ворвалась в бокс с таким видом, будто собиралась лично взять брата на абордаж. Она была на два года младше, но со своим характером давно обогнала его по учёбе и уже носила китель четвёртого курса. Слухи про дуэль с Хайном и покупку трёх корыт явно долетели до неё ещё на причале. Она даже рта ему раскрыть не дала – с порога принялась костить за спор в столовой и спущенные на ветер тридцать тысяч баллов: зачем он ломает себе жизнь из-за пустышки Лилеи?!
– Да при чём тут вообще Лилея... – только и успел вставить Корвин и на середине фразы сладко, во весь рот зевнул.
Сестра сразу осеклась. Только сейчас она разглядела его осунувшееся лицо в щетине и тёмные круги под красными от сварки глазами. Корвин хотел было махнуть рукой на стапель и похвастаться готовым кораблём, но от резкого движения после трёх недель недосыпа всё вокруг качнулось – пришлось опереться плечом о раму шлюза. Юна мигом забыла про крики, крепко ухватила брата под локоть и молча повела в угол к раскладушке.
– Да ладно тебе, я сейчас пару минут посижу и пройдёт, – попробовал отмахнуться он, садясь на брезент.
– Ложись давай, работник, – строго велела она и надавила ладонью ему на плечо.
Сама расстегнула ему верхнюю пуговицу на вороте и уже совсем тихо спросила, не колет ли сердце и не брал ли он снова те проклятые таблетки. Корвин сонно улыбнулся: никакой дряни больше не пил, просто надо пару часов поспать. Он провалился в сон раньше, чем сестра договорила, что всё равно вытрясет из него душу, когда он проснётся.
Очнулся он под тёплой курткой, наброшенной на плечи. В боксе стоял полумрак. Только над столом горела лампа, а Юна сидела напротив на перевёрнутом ящике и, стоило брату открыть глаза, молча протянула фляжку с водой. Пока он отсыпался, сестра уже пробила по браслету складские карточки и сама узнала нос от «Крокодила» с приваренной к нему кормой «Гиены».
– И когда это ты вдруг выучился кроить корабли из кусков? – спросила она, дождавшись, пока он напьётся.
– Так устройство кораблей нам вообще-то ещё на первом курсе читали, – хрипло после сна ответил Корвин, убирая флягу.
– Читать-то его всем читали. Только почему-то никто кроме тебя не режет три старых корпуса, чтобы сварить из них один, – отрезала Юна.
Корвин пожал плечами, ответив, что последние месяцы сидел над чертежами куда плотнее прежнего, и позвал её подняться наверх посмотреть всё вживую. Но Юна даже с ящика не встала. Она снова завела разговор про дуэль, убеждая попросить о помощи её подругу Селину Лан: семья той имела вес в совете академии и могла отменить бой своим решением. Корвин прямо спросил у сестры, с какой это стати пятиться назад в этой ссоре должен именно он.
– Да хотя бы с такой, что у Мендора есть настоящий боевой крейсер! – вспыхнула Юна.
– Так и у меня он теперь есть. Вот сейчас поднимемся в рубку и проверим его на ходу.
Но сестра и слышать ничего не хотела. С горечью она напомнила, с каким трудом бабушка Моргана собирала деньги на его учёбу. А если Хайн покалечит его в бою или вышвырнет из академии, старшей сестре Валерии опять придётся срываться со службы на границе. При упоминании бабушки и Валерии Корвин перестал улыбаться, откинул куртку и сел прямо:
– За Лилеей я бегать не собираюсь, Юна. С этим покончено раз и навсегда.
– Тогда зачем ты вообще полез в эту драку?!
– Затем, что Мендор при половине курса велел мне собирать манатки и катиться домой. Вот я и решил популярно объяснить ему на полигоне, что указывать нам дорогу не надо. А корабль этот я построил для себя и для нашей семьи, а вовсе не ради бывшей невесты, – твёрдо сказал он, глядя ей в глаза.
Сестра молчала, всматриваясь в его лицо. Корвин открыл на планшете порядок сегодняшней проверки и позвал её сесть рядом во второе кресло – вместе запустить реактор и питание главной пушки.
– Ну а если твоя самоделка сейчас не заведётся или где-нибудь замкнёт? – тихо спросила она.
– Значит, я найду поломку прямо здесь, на опорах, пока мы ещё не вышли из дока. На сломанном корыте я людей в бой не поведу.
Юна забрала планшет, долго листала списки и вернула обратно. Когда Корвин поднялся с раскладушки и подал ей руку, она ухватилась за его локоть, но перед самой лесенкой присмотрелась – не шатает ли брата на ровном месте.
– Ладно, пошли. Сначала поглядим, как эта штука работает, а уж потом я решу, звонить ли Селине. Хотя Рэндом говорил, что ты и ему то же самое плёл.
– Вот и проверим, как я держу слово, – хмыкнул он.
По дороге к рубке Юна крутила головой во все стороны и заглядывала в открытые люки. Возле переборки она сразу узнала сварную тавровую балку линкора, а буквально в двух шагах за ней вдоль стен тянулись совсем другие шкафы управления и жгуты с «Серого волка». У перехода она придержала брата за рукав: а где же тогда идёт главный кабель к носовой пушке?
Корвин развернул на ладони схему отсека и ткнул в шину, спрятанную внизу вдоль самой осевой балки прямо до казённика орудия. Юна нахмурилась. Сверила картинку с трубами над головой и даже вернулась на два шага назад – заглянула за кожух и потрогала сварной шов пальцами. В голове не укладывалось, как брат в одиночку увязал три разных корабля в общую сеть.
Посреди рубки Корвин положил ладонь на спинку командирского кресла и кивнул сестре на соседнее место помощника:
– Знакомься, это «Буря-0».
– А почему с нулём на конце? – спросила Юна, усаживаясь и продолжая сверять чертёж со стойками приборов вокруг себя.
– Потому что это пока нулевой образец, собранный на коленке, а до настоящей серии мы с тобой ещё обязательно доберёмся.
– Ты хоть этот образец сперва заведи, мечтатель.
Корвин приложил жетон к считывателю и включил главный экран. Прямо над столом между их креслами высветилась строчка: командование кораблём «Буря-0» принял он сам. Снаружи корпус намертво держали захваты дока, на затворе пушки и двигателях стояли стендовые заглушки. Он глубоко вдохнул, положил пальцы на клавиши и дал общий пуск.
Далеко внизу под палубами родился басовитый гул. По стенам пробежала мелкая дрожь, вдоль потолка зажглись лампы и один за другим ожили экраны вахтенных постов. Юна выпрямилась в кресле и быстро глянула на брата. Тот не сводил глаз с растущих столбиков цифр: по отдельности каждый узел гоняли не раз, но вся сборная солянка разом работала впервые.
Третья слева полоска – давление в охлаждении – ползла вверх заметно медленнее остальных. Юна заметила жёлтый огонёк и открыла было рот, но вовремя прикусила язык, чтобы не сбивать под руку. Пару секунд спустя отстававший столбик сам дотянулся до зелёной черты и встал вровень с другими. Только тогда Корвин убрал ладонь с крышки рубильника.
– Слушай, а то, что давление там не сразу поднялось, это ничего? – тут же спросила сестра.
– Теперь уже ничего: чужие узлы выровняли напор в общей трубе.
Впервые в жизни он показывал сестре работу корабля не по учебнику, а на своей машине, которая послушно гудела прямо под ногами. Ещё через минуту главный экран выдал зелёную строчку: все узлы прошли проверку без единой ошибки.
Корвин шумно выдохнул во всю грудь и счастливо рассмеялся. Юна посмотрела на зелёные огоньки панелей, а потом медленно повернулась к нему:
– Слушай, а ведь он и вправду работает...
– Ну, если ты приборам не веришь, то можем спуститься вниз и постучать ключом по броне. Вдруг это нам обоим со сна мерещится, – с ухмылкой предложил брат.
Она легонько, уже безо всякой злости ткнула его кулаком в плечо, придвинула к себе монитор и принялась сама листать отчёт проверки. Главное дело в доке было сделано. Впереди ждали вылет на полигон и пристрелка орудия, а вывести такую махину за ворота вдвоём они бы всё равно не смогли: даже после всех переделок на «Бурю-0» требовалось пятьдесят человек команды.
Корвин открыл расписание вахт и переключился на портовую биржу наёмников. В жилых отсеках уже работали воздух и свет – селить людей было куда. Но стоило глянуть на расценки рулевых и артиллеристов и прикинуть, сколько крон запросят вперёд хотя бы за главных специалистов, как он молча закрыл окно. Баллы кончились. Платить такие тысячи из своего кармана было просто нечем.




























