Текст книги "Право главного калибра (СИ)"
Автор книги: Glaaz
Жанры:
Космическая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
Глава 19. Столичный гонор и Чёрный рог
Под прожекторами над залом плавно поворачивался средний эсминец «Волчий клещ». Прямо под ним светилась эмблема «Северного сияния» и бежала строчка счётчика, показывавшая уже больше пятисот заказов всего за первые два месяца продаж. В двух шагах у перил стояла кучка старшекурсников. Парни горячо обсуждали очередь на поставку: машина для своего поколения вышла отличная и по деньгам подъёмная, да только свободного окна на верфях теперь ждать чуть ли не до следующего года. При этом на проходившего мимо человека, который сам принёс этот чертёж в кабинет семьи Марк, никто даже не покосился.
Корвин притормозил на шаг, узнав на боковом экране Ингрид Марк. В записи глава военного крыла держалась уверенно и рассказывала про запуск новых сборочных линий и первые корабли, уже переданные заказчикам. Лилит проследила за его взглядом и подняла глаза под купол:
– Знакомая машина?
– Более чем знакомая. Именно на деньги с этих чертежей мы покупали первую сталь для «Королевы роя», – кивнул на модель Корвин.
– Уж не продешевили ли вы тогда, барон? – вполголоса спросила суккуба, оценив счётчик заказов.
– Зато я получил живые миллионы день в день, когда они были нужны позарез. Ложка дорога к обеду – тем более что на следующей встрече я выложу ей на стол уже собственные корабли, – покачал головой он.
Договорить не дал сигнал браслета. Пришло короткое сообщение от Рэндома, звавшего как можно скорее бежать на полигон к Юне, а следом высветился снимок учебного корабля «Огненный ворон» с развороченным левым бортом. Лицо Корвина стало каменным. Он круто развернулся на каблуках, а Лилит без лишних слов прямо на ходу открыла карту городка и вывела кратчайший путь к причалам.
***
Корабль Юны тащили с полигона на буксирах: вдоль всего левого борта «Огненного ворона» зияла рваная полоса пробитых палуб. Первым к пирсу пристал санитарный катер. Юна не осталась у стола спорить с судьями, а сразу бросилась к шлюзу встречать своих. Тем залпом накрыло шестерых: пятеро отделались ожогами и порезами, а дежурную в носовом посту зацепило тяжело – выскочивший врач на бегу крикнул, что жизнь спасли и сейчас везут в операционную.
На каталке под кислородной маской лежала бледная Тари Вел. На свесившейся руке в копоти всё ещё тикал медный дедовский секундомер с треснувшим стеклом. Юна добежала рядом до самого лифта, бережно сняла с её запястья часы, чтобы не пропали в операционной, сунула санитарам карточку младшей штурманши и только за закрывшимися створками медленно пошла в зал.
Возле судейского стола уже кипел громкий спор: раскрасневшаяся Мия Сноу наседала на гостей из столичной академии «Небесная слава» и вывела над столом запись боя так, чтобы хронометраж был виден каждому.
– Вот открытый сигнал о сдаче! Вот отметка о приёме с вашего собственного мостика, а следом за ней прилетает ваш главный залп! Какую строчку в этой записи вы смеете называть случайной задержкой связи?! – звенел её голос на весь зал.
Один из преподавателей «Поляриса» поморщился и поднял ладонь, требуя сбавить тон, а стоявшая напротив в окружении свиты Вивьен Мор даже не подумала повернуться к экрану:
– Мои канониры просто не успели убрать пальцы с гашеток после команды отбоя. Кто же знал, что ваша посудина окажется такой хлипкой, – со скучающим видом бросила она.
Юна как раз вышла из бокового прохода от шлюза и услышала эти слова до последнего звука. Мия сразу осеклась, увидев побелевшее лицо подруги.
– Там внутри вообще-то живые люди сидели, – глухо сказала Юна, останавливаясь перед гостьей.
– И им наверняка окажут самую лучшую помощь. Если всё дело упирается в деньги за госпиталь, не устраивайте сцен – я велю оплатить счета, – небрежно повела плечом Вивьен.
– Дело в том, что перед этим выстрелом мы уже спустили флаг и сдались.
Вивьен обвела взглядом притихшие ряды зрителей с холодным спокойствием капитана показательной сборной:
– В таком случае советую набирать в рубку вахтенных, которые вовремя уводят борт с линии прицела, а не ждут судейского свистка под наведёнными башнями. На межвузовском смотре проверяют боевую выучку под огнём, а не скорость поднятия белого флага.
Юна шагнула вперёд, сжав кулаки, но стоявшая рядом Мия осторожно тронула её за локоть, напоминая, сколько вокруг преподавателей и судей.
– Сам бой я вам проиграла вчистую, и в протоколе это записано. Но тех девочек в больницу вы отправили уже после свистка, – глядя прямо в глаза столичной дворянке, чётко произнесла Юна.
По лицу Вивьен скользнула тень раздражения:
– Хотите отыграться? По правилам смотра у вашей стороны ещё двадцать минут, чтобы выставить запасной корабль на второй бой. Выходите на полигон прямо сейчас – если, конечно, у вас в ангаре есть живое судно, а не одни жалобы судьям.
За её спиной в панорамном окне зала как раз проплывал на буксирах разбитый «Огненный ворон». Ни целого корабля, ни полной смены, которую можно было бы снова посадить за пульты, у Юны не оставалось. Она молча смотрела на рваную обшивку своего судна – и в эту минуту от дверей раздался ровный мужской голос:
– Так не терпится повторить? Значит, прямо сейчас и повторим.
Мия обернулась первой, а следом подняла голову и Юна. При виде шагавшего к ним брата у неё перехватило дыхание: вся боль и злость, которые она сдерживала у каталки и перед лицом гостей, разом подступили к горлу, и она быстро провела рукавом куртки по ресницам. Корвин подошёл вплотную и, сверху вниз заглянув ей в лицо, тихо спросил:
– Ты что, ревёшь?
– Сам ты ревёшь! – тут же огрызнулась сестра осипшим голосом.
Уголки его губ чуть дрогнули, и он коротко кивнул подбородком в сторону стоявшей у стола Вивьен Мор:
– Ну, раз не ревёшь, тогда докладывай по порядку, что эта столичная дрянь успела тут натворить, пока меня не было?
В тишине зала слово прозвучало как пощёчина. Щёки Вивьен вспыхнули, а один из рослых парней её свиты тут же выступил из толпы и шагнул наперерез, собираясь на месте объяснить чужаку правила хорошего тона. Тратить время на разговоры он не стал и с ходу ударил кулаком сбоку, метя Корвину в скулу.
Корвин качнул корпусом – чужой кулак со свистом прошил воздух над плечом – и навстречу без замаха вбил костяшки под дых! Воздух со всхлипом вышибло из лёгких парня, он сложился пополам и рухнул на колени у барьера. Столичный курсант судорожно попытался встать, но Корвин положил тяжёлую ладонь ему на плечо и надавил сверху так, что затрещали швы на парадном кителе. Вся спесь вместе с желанием драться слетела в ту же секунду.
– Сиди тихо, пока старшие разговаривают, – буднично предупредил Корвин. Убрав ладонь с чужого плеча, он повернулся к сестре и, выслушав её короткий пересказ, прямо спросил: – Сама хочешь с ней рассчитаться?
– Да на чём я ей отвечу, Корвин? От моего корабля живого места не осталось.
– Корабль я тебе дам. Я про другое спрашиваю: ты сама хочешь с ней посчитаться?
Юна подняла глаза, секунду смотрела брату в лицо, а потом упрямо кивнула:
– Хочу.
Она круто развернулась, в три шага пересекла площадку и встала прямо перед Вивьен Мор, бросив ей в лицо вызов на новый поединок. Та надменно вскинула бровь: вылет через полчаса, как только техники закончат загрузку боекомплекта на её «Пурпурную розу».
Тут в зал вошли проректор Холт и глава гостевой делегации госпожа Гарнет. Наставница из «Небесной славы» остановилась возле своего подопечного и возмущённо повернулась к хозяевам академии, но Холт жёстко оборвал её на первом же слове:
– С мелкой потасовкой в зале разберёмся позже по камерам. Сейчас меня куда больше интересует залп по нашему судну после открытого сигнала о сдаче, из-за которого девушка из экипажа лежит в госпитале.
Гостья тут же ухватилась за то, что соперницы уже договорились о реванше. Холт разрешил повторный вылет и велел судьям убрать под печать записи первого боя. Корвин шагнул к столу, подтвердил передачу своего корабля младшей сестре, а затем повернулся к Гарнет и вежливо попросил повторить под протокол, чем именно столичная сторона объяснила залп по сдавшемуся «Огненному ворону». Женщина поджала губы, но пятиться от собственных слов было поздно:
– В контактном бою между командой и размыканием реле всегда проходит до трёх секунд. Капитан Мор не могла мгновенно остановить начатый залп – судьи обязаны учитывать инерцию машины.
– Отлично. Все запомнили? Три секунды на инерцию машины. Когда на полигон выйдет моя сестра, прошу судей мерить её действия той же самой меркой, – Корвин обвёл взглядом притихший стол и отступил на шаг от барьера.
На планшет Лилит пришло уведомление с причала: первый «Чёрный носорог» готов к бою, экипаж ждёт на постах. По дороге к переходному рукаву Корвин скинул на экран сестры тактическую карточку нового корабля. Юна открыла файл на ходу и как вкопанная встала посреди коридора:
– Всего сто двадцать пять метров в длину?!
– Ты лучше посмотри на его лобовую броню, а потом открой строчку с разгоном на штурмовом рывке, – посоветовал брат. Когда она снова подняла на него глаза, в них уже горел тот самый шальной огонёк, с каким она впервые разглядывала его авианосец.
Пока техники у причалов готовили оба корабля к выходу, Мия и прибежавший в зал Рэндом вполголоса рассказали Корвину подоплёку истории. Всё упиралось в Феликса Шторма, наследника концерна «Ураган», прилетевшего с делегацией. С первого дня этот пижон ходил хвостом за Юной, заваливал её комнату подарками и при всех сулил подарить корабль третьего поколения. Юна раз за разом отправляла подношения обратно, и тогда Вивьен Мор, сама метившая в невесты наследнику «Урагана», решила свести с ней счёты на полигоне на глазах у Феликса. Выслушав друзей, Корвин только холодно усмехнулся и переглянулся с Лилит: похоже, столичным гостям сегодня предстояло узнать много нового о кораблестроении на границе.
От судейского стола отделился проректор Холт. Подойдя к Корвину, он вполголоса сообщил, что совет изучил отчёты о его походах, поэтому досрочный диплом капитана и бумаги о курсантской практике ждут его в ректорате сразу после боя.
– Только учтите сразу: мои чертежи в это соглашение не входят и остаются при мне. А условия практики и доступ к вашим ботаническим каталогам мы обсудим после того, как сестра вернётся с полигона, – предупредил Корвин.
В рубке первого «Чёрного носорога» его капитанша Кира за пять минут показала Юне приборы, а Нора уступила младшей Айре кресло пилота. Уходя в шлюз, рыжеухая лисица покосилась на прикреплённый к пульту чёрный брусок Магры и с улыбкой попросила: «На фрегате против крейсера – только тараном, но ты уж оставь на носу хоть половину грунтовки, чтобы плавильщицы нас поедом не сожрали».
***
Первой в объёмный сектор полигона важно выплыла длинная изящная «Пурпурная роза» стоимостью в двенадцать с половиной миллионов крон, ощетинившаяся восемью спаренными башнями. Следом из ворот дока выскользнул угловатый «Чёрный носорог». На соседней трибуне, где сидели гости из «Небесной славы», грянул хохот: рядом с парадным крейсером кургузый «Носорог» смотрелся как дворовая собачонка перед борзой.
– Они что там, отцепили от крейсера спасательную шлюпку на всякий случай?! – громко крикнул кто-то из гостей под смех приятелей.
Сидевший в первом ряду ложи старший инженер концерна «Ураган» глянул на показатели сканера и с усмешкой наклонился к уху Феликса Шторма:
– Господин Феликс, можете не волноваться за исход. У этой коробки вообще нет силового щита, а сама броня по толщине и массе едва тянет на половину стандартного листа – будто её сварили из шлака. Первый же залп «Розы» пробьёт эту жестянку насквозь.
Даже проректор Холт этажом ниже нахмурился и тихо спросил у Корвина, точно ли в заявке ничего не напутали, выпустив на полигон малый вымпел без щита. Барон ответил, что ошибки нет и для этой задачи сестре нужен именно такой борт. Над залом включилась общая связь, и на экране возникла Вивьен Мор. Столичная дворянка сидела в кресле без скафандра, в одном парадном кителе с золотым аксельбантом, и криво усмехнулась:
– Сдавайтесь лучше до первого выстрела, Айре. Поберегите нервы и свой смешной кораблик.
– В прошлый раз я уже пробовала сдаться вам по правилам, и мне совсем не понравилось. Поэтому сегодня я попробую победить, – чётко ответила из рубки Юна, с сухим щелчком опуская забрало гермошлема и по уставной привычке пограничников включая насосы откачки воздуха из внешних отсеков.
Прозвучал сигнал к бою. Не спеша раскрывать козыри, Юна велела держать неторопливый штатный ход и повела корабль по нижней дуге под тень огромной базальтовой глыбы учебного астероида. Вивьен вальяжно подпустила её поближе ради эффектной картинки на трибунах, развернула крейсер бортом – и все восемь башен ударили разом.
Шестнадцать тяжёлых болванок на встречной скорости врезались в скошенный лоб фрегата, накрыв его вспышками и брызгами расплющенного металла. Но уже в следующую секунду тупой клин «Чёрного носорога» как ни в чём не бывало вынырнул из облака раскалённой пыли, не сбившись с курса ни на градус! Когда вахтенные доложили Юне, что корпус цел и плита легко погасила залп, на мостике «Пурпурной розы» улыбка Вивьен дрогнула, и она приказала немедленно заряжать тяжёлые бронебойные снаряды.
Грянул второй залп, за ним третий и четвёртый. Зал притих, а в гостевой ложе старший инженер «Урагана» подался через барьер и лихорадочно застучал по клавишам сканера:
– Быть того не может... Нос у фрегата лёгкий, он даже не клюёт на перекладке дюз! Каким образом такая тонкая плита гасит крейсерский залп без силового поля?!
Стоявший этажом ниже Рэндом медленно повернул голову к Корвину:
– Слушай, объясни по-дружески, что именно на твоём языке называется крепкой бронёй? У моей «Гиены» после такого обстрела пришлось бы менять полборта.
После пятого залпа на лбу «Носорога» остались лишь свинцовые мазки да сбитая краска. Нервы у Вивьен сдали первыми. Поняв, что в лоб чёрный утюг не пробить, она скомандовала резкий уход вверх с разворотом через левый борт – хотела взмыть над фрегатом, оторваться на мощных двигателях и расстрелять ему сопла сверху. «Пурпурная роза» взревела всеми факелами, задрала нос к зениту и подставила длинный правый борт прямо над каменным гребнем астероида.
Юна только этого и ждала.
– Ремни затянуть намертво! Ставни носовых камер и антенн – захлопнуть по моему счёту, последние три секунды идём по гироскопам! Батареям – полный залп на проходе перед её рубкой, и сразу форсажный рывок вдоль правого борта в корму! – звонко скомандовала она.
Сопла «Чёрного носорога» полыхнули голубым столбом. Перегрузка вжала Юну в кресло – штурмовой фрегат круто задрал нос, идя наперерез крейсеру. У самой носовой надстройки «Розы» откинулись крышки казематов, датчики «Носорога» спрятались за стальные заслонки, и все тридцать шесть автоматов ударили разом прямо перед мостиком и радарной мачтой «Пурпурной розы»!
***
Расчёт сработал без осечки. Облако раскалённой плазмы в упор накрыло рубку и антенны столичного крейсера – экраны и локаторы «Розы» захлебнулись густым белым снегом! Долю секунды спустя «Чёрный носорог» по счёту секундомера прошил огненную завесу впритирку к правому борту и боковыми дюзами со всего маху вогнал скошенный клин в корму у правой группы маршевых сопел!
Глухая броня тарана смяла защитное поле «Розы». Щит лопнул мыльным пузырём, и чёрный рог со скрежетом вспорол кормовые балки, начисто срубая весь правый блок двигателей! На борту «Пурпурной розы» начался ад. Корму повело внутрь, сорванная ударом панель в рубке полоснула побелевшую Вивьен по щеке – а левые двигатели, которые она сама вывела на полный форсаж, продолжали неистово реветь.
Без правых сопел, под нажимом засевшего в борту «Носорога», однобокая тяга сорвала «Пурпурную розу» в штопор. Крейсер собственными двигателями потащил себя прямо на каменную глыбу астероида!
В ослепшей рубке старпом глянул на бешено крутящийся гироскоп и похолодел: пока фрегат висел клином в корме и дожимал разворот, носовые дюзы «Розы» не могли сдёрнуть корабль с гибельной дуги!
– Сброс реактора! Сдаёмся! Открытым кодом сигнал о сдаче! – заорал он во всё горло.
Сквозь рябь резервной камеры экраны «Розы» уже заполнила летящая навстречу базальтовая стена. Вся столичная спесь слетела с Вивьен Мор в один миг – вжавшись в кресло, она сорванным фальцетом завизжала радисту бить по кнопке капитуляции. У судейского пульта Лилит засекла время и спокойно передала Юне: белый код принят, судьи дали отбой.
В рубке «Носорога» Юна отлично видела зелёную строчку отбоя. Правая ладонь лежала на рычаге реверса: дёрни его сейчас – фрегат выдернет клин из пробоины, и носовые сопла «Розы» ещё протащат крейсер над скалой. Но перед глазами стояли треснувшее стекло медного секундомера на руке Тари Вел и скучающая ухмылка Вивьен у судейского стола.
Прикрыв ладонью внешний микрофон, Юна тихо бросила своим:
– Боковой вектор держать.
Двигатели засевшего в пробоине «Носорога» ревели ещё две с половиной секунды, дожимая крейсер точно в каменный гребень, пока Вивьен на общей волне захлёбывалась визгом и требовала отцепиться. Лишь когда летящую по инерции тушу уже ничто не спасало от базальта, Юна открыла внешний канал и звонко скомандовала под запись:
– Полный реверс! Вырываем клин и уходим вверх!
Носовые тормозные сопла «Носорога» хлестнули огнём по рваному борту крейсера. Сдирая грунтовку о чужие шпангоуты, фрегат выдернул ободранный нос и ушёл винтом в чистый космос над гребнем – а внизу под ним неуправляемая «Пурпурная роза» на полном маху кормой и левым бортом впечаталась в каменный уступ!
Беззвучный удар на экранах зала смотрелся жутко. Кормовую треть парадного крейсера смяло как жестяную банку. Длинный нос «Розы» хлыстом швырнуло вокруг уступа и приложило о скалу вторично: разлетелись осколки пурпурной обшивки, из лопнувших палуб ударили белые струи стынущего пара.
От двойного удара в рубке «Розы» сорвало с болтов командирское кресло – вместе с пристёгнутой Вивьен его протащило через весь мостик и впечатало в стальную опору. Замигали аварийные плафоны. На оклик старпома Вивьен не отозвалась, уронив голову на плечо, а изжёванная корма столичного красавца намертво заклинилась в расщелине астероида. На огромном экране академии поверх застрявшего в камне гиганта не спеша выравнивал курс приземистый чёрный фрегат с ободранным до сизого композита лбом. В его рубке Юна спокойно поблагодарила расчёт за работу и впервые за весь вылет откинулась на спинку кресла.
Глава 20. Замах на третий ранг
Судья только открыл рот, чтобы объявить победу Юны Айре, как первые же его слова утонули в оглушительном рёве трибун «Поляриса». Курсанты вскакивали с мест, с размаху хлопали друг друга по плечам, наваливались грудью на перила балконов. А на огромном экране чёрный штурмовой фрегат спокойно проходил мимо намертво вбитой в скалу «Пурпурной розы».
Кто-то во всё горло выкрикнул имя Юны, и через секунду клич дружно подхватили задние ряды. Мия от радости подпрыгнула на месте, обеими руками вцепилась в рукав Рэндома и потребовала немедленно отмотать запись удара назад, а тот и сам хохотал во весь голос.
Зато на гостевой трибуне стояла гробовая тишина. Столичные пижоны сидели чернее тучи, не поднимая глаз от пола. Один из курсантов «Небесной славы» дёрнулся было возмутиться диким тараном не по правилам, но сосед зло одёрнул его за рукав и велел помалкивать, пока к их хвалёному кораблю подходили спасательные буксиры. Ещё недавно на этих скамейках со смехом спорили, сколько секунд продержится под залпами кургузый фрегат бедного барона. Теперь же гостям оставалось только гадать, какую часть двенадцатимиллионной «Розы» удастся вытащить из камней хотя бы одним куском.
Имя сестры гремело со всех сторон, и Корвин улыбался во весь рот, не скрывая удовольствия.
Феликс Шторм поднялся со своего кресла раньше остальных гостей. На экране его планшета застыл стоп-кадр таранного удара в нижнюю часть кормы. Наследник «Урагана» раз за разом отматывал эти несколько секунд назад, пытаясь найти в действиях Вивьен какую-нибудь грубую ошибку на вираже, на которую можно было бы списать позор. Но с любого ракурса на него смотрела только чудовищная вмятина в борту заводского крейсера. Когда стоявший рядом адъютант осторожно спросил, не подать ли катер к больничному крылу, куда сейчас доставят Вивьен, Феликс сквозь зубы отрезал:
– Сначала мне нужен полный технический разбор боя от наших инженеров.
Проректор Холт переждал первый радостный гул, подошёл к Гарнет и ровно сообщил, что к скале уже ушли дежурные буксиры. Но едва пришло первое донесение спасателей, Гарнет переменилась в лице, шагнула к судейскому столу и ледяным тоном объявила:
– Я требую немедленно отменить исход дуэли! Фрегат продолжал давить в пробоину и закручивать «Розу» на скалу после сигнала о сдаче!
Корвин не заставил себя ждать. Подойдя к барьеру, он предложил судьям включить открытую звуковую дорожку вылета.
На общем экране сразу крутанули последние секунды схватки. Тихий приказ Юны держать вектор прозвучал внутри рубки при выключенном внешнем микрофоне – поэтому на судейской записи сразу за криком с «Пурпурной розы» шла короткая пауза и звонкая команда Юны дать полный реверс.
– Сами полюбуйтесь на хронометр! Между сигналом о сдаче и отрывом фрегата от нашего борта прошло две с половиной секунды – крейсер дожимали в камни уже после остановки боя! – Гарнет ткнула пальцем в бегущие цифры.
– Разумеется, госпожа проректор. Обычная инерция тяжёлой машины и задержка между голосовой командой и перекладкой тяги на соплах. Вы сами полчаса назад так складно нам про неё рассказывали на этом месте, – вежливо улыбнулся Корвин, слово в слово возвращая ей довод из первого раунда.
Лицо Гарнет пошло пятнами:
– Там было совсем другое дело!
– Неужели другое? – голос Корвина отвердел. – Тогда выведем обе записи рядом на большой экран перед двумя академиями. И вы лично под протокол объясните курсантам, почему вашей ученице можно в упор бить залпом по сдавшимся, а моя сестра обязана мигом испариться из-под кормы вашего крейсера.
Холт положил пальцы на пульт, и рядом с тараном «Розы» зажглась запись расстрела сдавшегося «Огненного ворона».
Гарнет осеклась, глядя на два синхронных хронометра, и попыталась заговорить про несоразмерный урон, но Корвин сразу отрезал:
– Вы сами выставили боевой крейсер против старой учебной посудины и назвали это честной проверкой. А потом с улыбкой оправдали стрельбу по беззащитным девушкам. Моя сестра выслушала ваши правила, госпожа проректор, и сыграла строго по ним. Что вышло – смотрите вон там в скале.
Холт подвёл черту: протест отклонён, победа за курсантом Айре. Через минуту Гарнет вызвали на закрытую линию спасатели. Удар пришёлся в кормовые двигатели «Пурпурной розы», так что рядовой экипаж отделался ушибами и вывихами, погибших не было. А вот саму Вивьен Мор без сознания вырезали из сорванного кресла – со сломанными рёбрами её везли прямиком на операционный стол.
Стоявший чуть поодаль Феликс быстро связался со старшим мастером своего концерна и приказал заблокировать трансляцию записи наружу. Ответ заставил его кисло поморщиться: ролик уже разлетелся по тысячам курсантских планшетов, и на каждом кадре разгрома красовался логотип «Урагана» рядом с недавней рекламой непобедимого крейсера за двенадцать с половиной миллионов.
По дороге к выходу из зала Корвин свернул к гостевым рядам и остановился прямо перед Штормом. Вокруг них на пять шагов сразу стихли все разговоры.
– Передайте главным корабелам «Урагана», что краска на вашей «Розе» держится просто отлично. Жаль только, с бронёй и двигателями вышло куда скромнее, – негромко, но так внятно, что услышал весь ряд, произнёс Корвин. – И вот ещё что, Шторм: в следующий раз, когда вам вздумается принимать у себя беглецов из моих земель, навязывать моей сестре дорогие подарки или спускать на неё с поводка чужих дур, не прячьтесь за женскими юбками. Выходите на полигон сами, чтобы мы проверили ваше семейное железо из первых рук.
Лицо Феликса стало белым как мел, а пальцы сжали планшет так сильно, что пластик жалобно хрустнул. Прямо за спиной Корвина во весь экран буксиры под надрывный вой двигателей пытались выдернуть из камней смятую гордость концерна «Ураган». Дождавшись, пока барон отойдёт к дверям шлюза, Шторм резко повернулся к своему старшему инженеру и сквозь зубы велел до вечера за любые деньги выловить из сектора боя на полигоне отколотые куски обшивки этого фрегата.
***
У самого причала даже бойкая на язык Мия первой прикусила губу от удивления: если на далёком экране в зале фрегат казался маленькой букашкой, то вживую, в десяти шагах от широкого рубленого носа, корабль внушал невольное уважение.
Корвин подошёл к открытому участку у нижнего края тарана и присел на корточки. Удары начисто счесали здесь верхний слой брони, обнажив плотные слои композита внутри, и провести ладонью по тёплому металлу своей машины было чертовски приятно. Рэндом опустился рядом, осторожно потрогал пальцами оплавленный край плиты, а потом тихо спросил:
– Слышь, а нельзя по старой дружбе купить у тебя точно такую же зверюгу? Во сколько вообще обошлась постройка корабля?
– Если считать чисто по металлу и сырью – вышло тысяч сто крон, – не стал скрывать от друга Корвин.
Рэндом так и замер на месте, переводя взгляд с ободранного носа фрегата на экран причала, где буксиры всё ещё возились с двенадцатимиллионной «Пурпурной розой».
– Погоди, ты это сейчас серьёзно сказал?!
– Вполне серьёзно: строить своими руками вообще очень выгодно. Хотя отдать готовый корабль по цене сырого железа я не обещаю даже тебе.
Пока они втроём ждали, когда насосы причала продуют переходной рукав, к Корвину подошла Лилит, убирая в сумочку горсть банковских чипов.
– Господин барон, я отходила на десять минут к техническому шлюзу полигона, – вполголоса доложила суккуба. – Едва люди Феликса Шторма кинулись перехватывать водителя мусорного катера академии, чтобы тайком скупить осколки нашей брони, мы с Вестой решили не оставлять гостей с пустыми руками.
– И что же вы им подарили? – прищурился Корвин.
– Пережжённые сколы со второй пробной плавки из трюма «Бури-0» – с виду монолит, а под нагрузкой идут трещинами. Столичный инженер отвалил катерщику восемьдесят тысяч в чипах на предъявителя, притащил бархатный ларец с мягкими гнёздами и лично в перчатках отобрал щипцами самые плотные куски. Ещё пятёрку сунул сверху за молчание – чтобы вы не спохватились, какую редкость обронили на полигоне. Десять тысяч мы оставили парню за труды, остальное ушло в казну, – улыбнулась Лилит, поправляя обшлаг белого кителя.
Услышавший рассказ Рэндом только головой покачал:
– В бархатный ларец, щипцами... Представляю лица их мастеров, когда они у себя в «Урагане» попробуют сварить броню по этому образцу и у них вся партия под прессом пойдёт хрупким браком!
– Зато до самой столицы довезут без единой царапины, – хмыкнул Корвин.
У Мии в кармане пискнул браслет: Кассиан Кейн настойчиво просил по старому знакомству устроить ему встречу с бароном Айре насчёт покупки кораблей. Стоявшая рядом Лилит тонко усмехнулась и показала Корвину стоп-кадр с верхнего яруса трибун, где двадцать минут назад тот же Кейн с поклоном передавал адъютанту Шторма какую-то инфоплашку. Когда Мия с отвращением спросила, не послать ли бывшего ухажёра подальше, Корвин велел направить его в канцелярию в общую очередь – пускай столичные ищейки ещё побегают за собственным хвостом.
Створки шлюза разошлись. Юна чин по чину сдала вахту вернувшейся Кире – при виде ободранного до сизого композита тарана рыжеухая капитанша лишь обречённо вздохнула, прощаясь со спокойной жизнью у печей Магры. Протянув брату сводку по корпусу, сестра спустилась по трапу и предложила принять имущество, возвращённое почти в прежнем габарите. Корвин забрал планшет, глянул на оббитый нос корабля и широко развёл руки. Юна уже открыла рот для новой шутки, но вдруг сбилась на вдохе, шагнула вперёд и крепко уткнулась лбом ему в плечо.
По дороге в госпиталь проведать раненых с «Огненного ворона» сестра молчала, засунув руки в карманы куртки. Лишь у лифта тихо заговорила:
– Сигнал Вивьен о сдаче я слышала отчётливо, но нарочно не сбросила тягу и докрутила крейсер на скалу. Я метила строго в корму и двигатели, подальше от жилых отсеков. Но когда крейсер швырнуло об скалу, у самой внутри всё похолодело: вдруг сейчас переборку до рубки сложит и обычных курсанток накроет, – глухо сказала Юна, глядя перед собой. – Отпустило, только когда врачи передали, что у экипажа одни синяки да вывихи, а под резак угодила сама Вивьен со своим креслом. Скажи честно, Корвин... Сильно я перегнула палку?
– Прошла по краю, – не стал кривить душой Корвин, останавливаясь у дверей лифта. – Но ни под трибунал, ни на поклон к Гарнет я тебя не отдам. Правила этой игры в первом вылете написала не ты, а вздумают столичные требовать расплаты – разговаривать будут со мной.
В приёмном покое их ждала Селина Лан. Они тихо вошли в палату к прооперированной Тари Вел. Юна бережно положила на тумбочку у подушки медный дедовский секундомер – часовщики на верхнем ярусе по просьбе Селины уже вставили в него новое стёклышко – и негромко сказала, что бой они выиграли. Веснушчатая штурманша сразу нащупала пальцами родные часы, слабо улыбнулась и шёпотом переспросила:
– Мы правда ходили на столичный крейсер на простом фрегате?
– Настоящий штурмовой фрегат, и место старшего штурмана в весенней смене ждёт только тебя, – с гордостью поправила Юна.
Через час барона Айре приняли в главном корпусе проректор Холт и глава академии «Полярис». Объятий не было: старый адмирал со стуком бросил на стол три ноты протеста от «Небесной славы» и совета директоров «Урагана»:
– Вы хоть понимаете, курсант, что за разбитый крейсер в двенадцать с половиной миллионов академии теперь полгода отбиваться от министерских комиссий?!
– Спросят, откуда у курсанта «Поляриса» такой фрегат – покажите мою боевую сводку от К-417 за подписью полковника Виктории Вард, – Корвин положил перед ректором копию приказа по сектору.
Адмирал пробежал глазами бумагу, тяжело вздохнул и переглянулся с Холтом.
– С полковником Вард в министерстве спорить не любят, тут ты нас прижал, барон, – нехотя признал ректор, откладывая сводку. – Ладно: диплом капитана, семенной фонд и каталоги под свой «Бронзовый Эдем» забирай хоть сегодня.
– Но от столичных ревизоров мы прикроемся общей бумагой, – тут же вставил Холт, придвигая папку. – Оформим вашу эскадру как передовой учебно-боевой отряд «Поляриса» во внешнем секторе, а с вас – каждую весну брать на практику три десятка наших старшекурсников.




























