Текст книги "Исландские сказки"
Автор книги: Фольклор
Жанр:
Сказки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 42 страниц)
С тех пор, как пастор Йоун отдал Моури сапоги, чтобы он не приходил к нему, прошло много времени. На этом сходятся все, и только жители Мирасислы знают рассказы о том, как Моури снова стал объявляться у пастора Йоуна в те годы, когда тот служил в Хитарнестинге (1852–1855). У них считается, будто Моури не сдержал своего обещания и пришёл прежде, чем износил сапоги; и будто бы он дал знать о себе тем, что убил самую лучшую корову, которая только была в хлеву у пастора Йоуна, да не просто убил, а перебил ей в трех местах хребет, сломал рёбра на боку, повесил и свернул ей шею, когда она стояла в своём стойле. И с тех пор преподобный Йоун, покуда жил в Хитарнесе, остерегался ставить в это стойло другую скотину. Это поверье так хорошо привилось, что одна работица, которая жила в услужении у пастора Йоуна в Хитарнесе, а потом досталась вместе с приходом его преемнику, предостерегала пасторшу от того, чтобы ставить туда скотину. Но пасторша поставила туда свою самую лучшую и самую любимую корову, – и с той до сих пор ничего не случилось.
После этого в Хитарнесе на счёт Моури стали относить убийства скотины и порчу еды, – но кроме этого Моури насылал на пастора Йоуна страшную бессонницу, по крайней мере, если тот ночевал не дома. Как-то раз пастор Йоун остался в Воге и под вечер устроился на ночлег, как и все тамошние домочадцы, и быстро заснул; по крайней мере, так утверждала девушка, которая в тот час ещё не ложилась, а над чем-то хлопотала на кухне. Когда она решила, что все уже спят, она услышала, как в гостиной, где лежал Йоун, кто-то скребётся в дверь. Она подошла поближе и прислушалась: звук повторился. Тогда она встала у самых дверей гостиной – и там перестали скрестись. Ей три раза слышалось, как в гостиной скребутся, но стоило ей подойти к двери, как всякий шум прекращался. В третий раз, услышав звук, она открыла дверь гостиной, чтобы проверить, не закрыли ли там с вечера собаку или кошку, – но их там не было, а преподобный Йоун крепко спал. Тогда она снова закрыла гостиную и принялась устраиваться на ночлег, окончив все свои дела. Но едва она укладывается в кровать, как слышит, что дверь гостиной открывается, выходит преподобный Йоун, зовёт людей и просит дать ему сумку, которую он всегда возил у седла, иначе он всю ночь не сомкнёт глаз. Девушку, которая в тот момент раздевалась, призвали к ответу, и она сказала, что когда она вошла в гостиную, он крепко спал. Он подтвердил, что так и было; но если ему не дадут сумку, то плакал его отдых. Она ответила, что сумка в сарае, под замком, куда хозяин дел ключ, она не знает, а хозяин спит, и будить его она не решается. Преподобный Йоун ответил: «Всё равно: давайте мне мою сумку, иначе я всю ночь не сомкну глаз». Разбудили хозяина, попросили у него ключ и сумку принесли. Преподобный Йоун радостно взял её – и действительно всю ночь спал мирно, и никакого шума после этого не слышалось. То, что пастор Йоун вдруг потребовал свою сумку, объясняют тем, что в ней он держал снотворное; ведь говорят, что после этого случая он никогда не забывал отвязать сумку от седла, приносил в дом и держал под кроватью или у кровати, где бы он ни ночевал, – поэтому считается, что в ней у него было или какое-то средство защиты от Моури, или снотворное.
У Магнуса из Ирафетля было четверо детей: две Гвюдрун, Гвюдрид и Гвюдмунд. Обеих Гвюдрун он выдал замуж таким же образом, как ветхозаветный Лаван, – за своих работников. Одна из них вышла за некого Хатльдоура, и после своей свадьбы они некоторое время считались домочадцами Магнуса, а может, получили от него какой-нибудь крошечный надел. Однажды Гвюдрун заболела, а Моури вошёл в комнатушку, где она лежала, и свалил на неё с полки, которая висела над окном, все её чашки с блюдцами; они, конечно же, разбились вдребезги.
Вторая Гвюдрун тоже вышла за отцовского работника по имени Оулав, и они долго жили в Рейкьякот в Мосфетльссвейт.
Гвюдрун – жена Оулава, по слухам, хворая: её мучат приступы сумасшествия – как и многих из рода Корта – и телесные недуги. Она схоронила нескольких детей; может быть, причина её нездоровья и в этом. После смерти Магнуса Моури якобы стал подкармливаться у Оулава с Гвюдрун, и его часто можно видеть возле большой кадки в кладовой, врытой в землю наполовину. Когда Гвюдрун лежит больная, готовить еду приходится другим, – а Моури, говорят, воротит нос и отказывается, если его кормит не Гвюдрун, а кто-то ещё.
Сопровождал ли злобный призрак этих двух сестёр, неизвестно: ведь одна из них очень редко уходила из дому. Зато он сопровождал Гвюдрид, – как и многих других детей первой жены Корта. Однажды Рагнхильд – хозяйка хутора Медальфетль, о котором уже говорилось, решила вы́ходить телёнка, родившегося на исходе осени, и всячески заботилась о нём. Зимой и весной до первой травки его выпускали не по утрам вместе с коровами, а в полдень, и не привязывали пастись на туне в удобном месте, а кормили в хлеву разной хорошей едой, и со временем он стал лучшим в стаде. Однажды утром скотница, как обычно, выгнала коров, потом понесла в хлев бадью с пойлом для телёнка. Она решила, что ещё рано выгонять его, и вернулась в дом, чтобы самой поесть из своей миски. Но когда она снова пришла в хлев, то увидела, что телёнок лежит в стойле мёртвый, раскинув ноги. Его выволокли из хлева и стали свежевать. Едва тушу взрезали, как на хутор пришла Гвюдрид, дочь Магнуса с Ирафетль; и все решили, что телёнка убил ее «спутник». Когда сняли шкуру, то оказалось, что брюшина у телёнка разорвана по всей длине, и желудок вывалился наружу – ведь его удерживала только кожа; а все внутренности были раздавлены.
За Гвюдмундом, сыном Магнуса, Моури следовал по пятам, как и за его сестрой Гвюдрид. Однажды зимой Аусгейр, хозяин хутора Ламбастадир, отправил своего сына Торвальда в учение в Ренистадир к пастору Оулаву Паульссону (сейчас – пробсту в округах Гютльбрингусисла и Кьоусарссла). Незадолго до Рождества Торвальд вернулся и собрался провести праздник в родительском доме; все рассчитывали, что после Рождества его заберёт кто-нибудь, кто будет ехать из Кьоуса. Однажды вечером Торвальд с матерью ночевали в доме в Ламбастадир вдвоём; было уже очень поздно, и все огни потушены. Но вдруг Сигрид – матери Торвальда – стало плохо, и она попросила снова зажечь свет. Торвальд так и сделал, а потом она велела ему: «Принеси мне воды попить; возьми с собой свечку, чтоб не споткнуться в потёмках». (Тогда Торвальду было не больше двенадцати лет – но темноты он не боялся, так что мог бы обойтись и без свечи). Он пошёл в кухню за водой, свечку поставил в гостиной, а дверь закрывать не стал, чтобы в кухню проникал свет. Он налил воды в стакан и собрался идти, но едва он повернулся, как видит перед собой мальчишку: тот выходит из сеней на середину кухни; ни ту, ни другую дверь в тот вечер не закрывали. И этот мальчик стоит в отсветах свечи: голова непокрыта, в руках широкополая шляпа, одет он в красно-коричневую куртку, и поглядывает на Торвальда лукавым насмешливым взглядом. Так они стоят и смотрят друг на друга: Торвальд говорил, что он не испугался его, а хотел разглядеть получше; он до сих пор помнит, что у того лицо было покрыто волосами. Но едва Торвальд отвёл от него взгляд, его так передёрнуло, что вода из стакана расплескалась. И тут пёс, который лежал в гостиной, выскочил с жутким лаем, пронесся через кухню на тун, а за ним другие собаки, и они ещё долго не унимались. А на следующий день из Кьоуса за Торвальдом пришли двое, и один из них был – Гвюдмунд Магнуссон, который тогда жил в Кауранескот. Тогда все подумали, что той ночью Торвальд видел ни кого иного, как Ирафетльского Моури.
У Эйнара Кортссона четыре дочери: две здоровые, одна разбитая параличом, а четвёртая слывёт полоумной. Ее зовут Гвюдрун, ей 16 лет, но ей пока ничего не приписывают. Она часто жалуется, что «бесстыдник Моури» дразнит ее, щиплется или озорничает. Недавно у неё вскочил нарыв на колене и долго не проходил. Она сама рассказывала, что он – из-за того, что Моури толкнул её, и она упала коленом на камень. Она винит Моури во всех своих несчастьях, а люди, в свою очередь, говорят, что он – причина умственной отсталости девочки, которая слывёт дурочкой, ведь отнимать разум – как раз в духе Моури, и он часто вытворял такое с людьми из рода Корта.
(перевод Ольги Маркеловой)
Эту историю рассказывают по-разному, но все сходятся на том, что началась она так. На хуторе Бустадир перед рекой Хетлирау жили муж с женой. У них был работник по имени Торгард. В округе ходили сплетни, будто жена изменяет с ним мужу. Говорят, всем было ясно, что Торгарда жена любила, а мужа, наоборот, презирала: ведь всю грязную работу выполнял именно муж, и часто в непогоду он бывал на улице, в то время как Торгард сидел дома.
Например, хозяину приходилось всё время самому присматривать за овцами на горном пастбище зимой[64]64
В традиционном исландском овцеводстве животные могли находиться на пастбищах в горах всю зиму, особенно, когда для них не удавалось запасти достаточно сена на зиму, и тогда скот жил на подножном корму.
[Закрыть], когда погода портилась; однажды, вечером, когда разыгралась метель, хозяин не вернулся домой. Не вернулся он и ночью; а он уходил к овцам с утра и обещал пробыть там только до вечера. На следующее утро его стали разыскивать и нашли у Хетлирау; он был весь изранен и явно погиб от человеческих рук. Подозрение упало на Торгарда, ведь многие были наслышаны, что происходит между ним и женой бонда, – и, говорят, это дело стали расследовать. Всё свидетельствовало против Торгарда, хотя он отрицал, что убил хозяина. Ему вынесли такой приговор: или его предадут смерти (иные говорили, повесят), или он уплатит штраф и таким образом выкупит свою жизнь за немалую сумму. Не секрет, что человек всегда выберет жизнь, – и Торгарду тоже хотелось сохранить её как можно дольше.
В то время в Хлевах на Сельтьярнарнесе жил один человек по имени Йоун; он слыл богачом. И вот Торгард идёт к этому Йоуну и просит ради всего святого помочь ему откупиться от петли. Сначала Йоун не желал его слушать. Но Торгард принялся пуще прежнего умолять его и обещал верой и правдой служить ему самому и его детям и внукам, пока у него хватит сил, – и в конце концов Йоун внял его горю, выслушал мольбы и начал отсчитывать на столе монеты, – а Торгард тем временем стоял возле него. Когда Йоун отсчитал уже много, в гостиную вошла его жена, Гвюдрун, и спросила, что он собирается делать с этими деньгами. Йоун объяснил ей, что хочет выкупить ими жизнь человека, который стоит рядом. Жена попросила его не делать такой глупости, потому что, мол, от Торгарда всё равно никакого проку нет, его и повесить не жалко. И с этими словами хозяйка подбирает свой передник за оба конца, подходит к столу и сгребает все деньги в передник одной рукой, а другой держит его за углы. Когда бонд Йоун увидел такое поведение жены, у него язык прилип к гортани и руки опустились. А она, выходя из комнаты с деньгами, посмотрела на Торгарда и сказала: «Каждому воздастся по делам его». Торгард ответил: «На этом мы не расстанемся: ибо я ручаюсь, что мое «благословение» будет преследовать и вас, и ваш род вплоть до девятого колена». (Про ответ Торгарда существуют три различных рассказа. Одни говорят, будто он сказал: «… ибо я вернусь с того света и буду преследовать вас и ваш род: мужчин до седьмого колена, а женщин – до девятого, так как в моем несчастье повинен не столько мужчина, сколько женщина». А другие передают его слова так: «… ибо я буду преследовать ваше потомство, но пуще всего – женщин» [Прим. Йоуна Ауртнасона]). Потом Торгард ушёл. Его казнили. О том, где это произошло, мнения расходятся: то ли его казнили в Исландии, то ли в Дании; однако большинство сходится на том, что его повесили в Коупавоге, и он тотчас вернулся с того света и стал тревожить супругов с Сельтьярнареса, особенно же Гвюдрун, жену Йоуна, как и обещал; Гвюдрун потеряла рассудок и стала дурная.
Так как этот призрак долгое время обретался в Хлевах, его прозвали Моури из Хлевов, но его называли и Торгардом; это имя сохранилось за ним по сей день, потому что так его звали при жизни. У супругов из Хлевов была одна дочь, по имени Торгерд. Ее взял в жены зажиточный бонд со Скильдинганеса, Халльдоур Бьяртнасон, а вместе с ней ему достались после смерти супругов из Хлевов все их богатства, а впридачу и фюльгья – Торгард или Моури. Но почти никаких историй о нём не сложили ни во времена супругов со Скильдинганеса, ни пока их сын Бьяртни хозяйничал в Свидхольте; потому что бурная деятельность Бьяртни затмевала всё. Он, кажется, был одним из членов лёгретты, которую назначил законник Магнус Оулавссон, когда у реки Эксарау собрался последний альтинг в 1798 году[65]65
В 1798 г. исландский альтинг в последний раз собирался на Полях Тинга у этой реки; в следующие два года он заседал в Рейкьявике, а в 1800 г. этот рудимент древнеисландского веча был вовсе упразднён, а его полномочия переданы вновь образованному верховному суду.
Лёгретта – судебный совет, собиравшийся одновременно с альтингом и избиравший законоговорителя, обязанного знать и помнить все законы.
[Закрыть]; Бьяртни в то время жил на Склоне на Аульфтанесе. Потом Бьяртни был oeconomus[66]66
Заведующий хозяйством, эконом (лат.)
[Закрыть] в епископской школе, когда та переехала в Бессастадир, но дольше всего он жил в Свидхольте и заправлял всем в Аульфтанесе. Моури не особенно выдавал свое присутствие ни на Скильдинганесе у Халльдоура, ни в Свидхольте, пока Бьяртни сидел там. Но всё же чаще всего его видели именно в Свидхольте: и при жизни Бьяртни, и ещё долгое время, пока там жили его потомки. Поэтому иногда этого призрака называли Свидхольтским Моури, хотя обычно звали по имени: Торгард.
У Бьяртни из Свидхольта было много детей, и все они, как известно, отличались недюжинными способностями, поэтому, когда Моури подшучивал над ними (как и над их потомками, которые живут в наши дни), это сразу становилось заметно. Одна из дочерей Бьяртни, по имени Турид, вышла за студента Бенедикта Бьёрнсона из долины Хитардаль, который долгое время был пастором в Фагранесе. Она была на редкость умная женщина, но, увы, иногда с ней случались припадки сумасшествия, порой буйного. Из-за этого она развелась с мужем, и её приютила сестра, Рагнхейд, жена Йоуна Йоунссона, учителя из Бессастадир. (После этого она стала первой женой Бьёрна Гуннлёйгссона, заместителя школьного директора в Рейкьявике). Кажется, у нее Турид и умерла. В частности, Турид в припадках безумия будто бы сетовала: «Сестра, меня жалит змея»; а другие говорят, что её слова были такими: «Эта Ингибьёрг вечно жалит меня в сердце сапожной иглой». Считается, что она имела в виду Ингибьёрг, дочь Йоуна с Аульфтанеса, которая жила у Турид и Бенедикта до их развода, а потом сама стала женой Бенедикта; так что в бреде Турид, возможно, был смысл. Считалось, что в болезни Турид виновата её родовая фюльгья, – однако дальше в роду этот недуг не передавался, хотя многие из этого рода слывут вспыльчивыми и надменными. Я не слыхал, чтобы Торгард тревожил хозяйку Рагнхейд Бьяртнадоттир, о которой говорилось раньше; но на юге страны ходят слухи, будто он виной тому, что в 1817 потерпел крушение почтовый корабль, якобы из-за того, что на нем плыл её первый муж; он погиб вместе с судном под Ледником; а также, будто призрак виновен в смерти покойного Торда Бьяртнасона из Свидхольта. Ещё поговаривают, что Моури преследует детей Рагнхейд, особенно ректора Бьяртни; этому будто бы даже есть очевидцы.
Здесь нужно сразу добавить, что у Бьяртни Халльдоурссона из Свидхольта была сестра по имени Йоурунн; она отличалась сварливым нравом и любила наряжаться. Говорят, к ней сватался один человек с Аульфтанеса. Но она решила, что он ей не ровня, и ответила отказом. После этого отвергнутый жених будто бы поклялся, что всё равно как-нибудь пристроится к их роду, коль скоро ему заказано войти в него тем образом, каким он хотел. Потом Йоурунн вышла за студента Эйоульва Йоунссона, который тогда жил в Свидхольте, а затем переехал в Скоугтьёртн (Лесное озеро) на Аульфтанесе и там снискал уважение всех односельчан. У них с Эйоульвом была единственная дочь; её назвали Торгерд в честь бабушки. Супруги совсем недолго прожили вместе, как вдруг оказалось, что у Йоурунн небольшое умственное расстройство, которое с годами становилось всё серьёзнее, и под конец она стала совсем безумной. Тогда все решили, что отврегнутый жених сдержал своё обещание.
Когда Торгерд Эйоульвсдоттир стала девушкой на выданье, её руки попросил Эггерт Бьяртнасон, который в ту пору уже, кажется, стал пастором в Снайфокастадир (в Клёйстюрхоуль – Монастырский холм) на Гримснесе, – и получил согласие. Она переехала с ним на восток, у них родились дети. Со временем Йоурунн, мать Торгерд, преставилась; она уже не бывала в здравом уме с тех пор, как после замужества её одолела эта болезнь. Но пока мать была жива, у Торгерд не замечали никаких признаков этого недуга; ведь с самого своего переезда на восток она не бывала на юге: Эггерта предупредили, что если не отпускать её на юг и никогда не выезжать за Текучку (Сог) и озеро Аульвтаватн (Лебединое озеро), то ей ничего не грозит. Но когда Йоурунн со Скоугтьёртн умерла, Торгерд, говорят, попросила мужа съездить с ней на юг; сперва он отказывался, но затем уступил её мольбам. Как проходила поездка супругов, мы не знаем; но вот они переехали через Хетлисхейди на юг и добрались там до Фоуэтлувётн за Хетлискот; тогда у нее, говорят, закружилась голова, и с тех пор она уже больше никогда не была здорова. Все решили, что в тот раз призрак, преследовавший её мать (или, как некоторые считают, Торгард), впервые повстречал её, а потом тревожил до конца её дней, – а прожила она после этого недолго. У детей пастора Эггерта и Торгерд жизнь не сложилась; две из их дочерей сошли с ума.
(перевод Ольги Маркеловой)
(Mývatns-skotta)
У Комариного Озера, на Орлином Озере, жили два бонда, которые были колдунами. Об этих бондах ходили плохие слухи.
Одной зимой случилось так, что бедная девочка погибла на пустоши во время метели, к западу от Каменного Брода, а один из вышеупомянутых бондов прознал о том, что случилось, ночью пошел на запад на пустошь и оживил эту девочку, пока она не остыла. Затем утром он вернулся с ней домой, велел ей зайти в хижину перед ним и велел ей убить своего сожителя.
Потом она пошла внутрь, а он позже за ней, но едва она вошла туда, как бонд неожиданно сел в постели и приказал ей напасть на того, кто идет за ней, и она сделала так. Она схватила его и швырнула через комнату, как мяч, а второй сидел в постели и смеялся. Однако он велел ей не убивать его, и поэтому потом она бродила поблизости и долгое время преследовала этот род. Например, когда Иллуги Хельгасон писал стихи об Амбалесе, она часами мешала ему, так что он не мог сочинять в это время.
Долгое время она преследовала некоего Арнтора, который жил в Долине Дымов, а когда он умер, она появилась на стенке загона рядом с женщиной, которая доила коров, и сказала:
– Куда теперь идти, теперь, когда Арнтор мертв?
Тогда женщина сказала:
– Пошла к чёрту и преследуй тот род!
Позже она бродила и преследовала разных людей.
(перевод Тимофея Ермолаева)
(Ábæjar-Skotta)
Одного бонда звали Йоун; он жил на Речном Хуторе, у него была дочь Гудбьёрг. Когда он лежал на смертном одре, он дал своей дочери овечью кость, в которой были пробки, и сказал ей не вынимать эти пробки, иначе ей не поздоровится.
Потом старик умер, а его дочь Гудбьёрг вышла замуж за человека по имени Эйрик, и они переехали жить на Речной Хутор.
В те времена на Летовье Кремневой Реки жил бонд, которого звали Сигурд. Земля его была бесплодна, и он хотел отгородить себе землю Речного Хутора. Супруги с Речного Хутора хотели прогнать Сигурда прочь, но не сумели.
Тогда Гудбьёрг пришло в голову, что теперь время открыть кость. Поэтому она вытащила пробки, оттуда вылетел густой дым. Он собрался и превратился в женщину, если только можно было назвать это женщиной.
Гудбьёрг велела ей тотчас же отправляться и прогнать Сигурда с Летовья Кремневой Реки. Призрак сразу отправился в путь и так плохо обращался с Сигурдом, что ему пришлось перебраться спать на другой хутор, потому что, по его словам, нет никакого покоя спать дома из-за изводящих его демонов.
Следующей весной Сигурд покинул свой участок из-за этой напасти. Едва Скотта выполнила поручение, она вернулась домой к Гудбьёрг и спросила, куда ей направиться теперь. Но Гудбьёрг растерялась, и тогда Скотта принялась мучить ее, и в конце концов женщина сошла с ума. Безумие часто встречалось в ее роду, а одна из ее близких родственниц вскрыла себе вены.
(перевод Тимофея Ермолаева)
(Hörghóls-Móri)
Одного человека звали Йоун Симонарсон. Он жил на Хёргхоуле в Вестюрхоупе. У него был сын по имени Кристьяун, и он был уже взрослым, когда случилась эта история.
Одним летом бонд Йоун держал работника с запада из-под Ёкуля, которого звали Иваром, и осенью заплатил ему жалование. Работнику плата показалась маленькой и плохо вручённой, однако он не стал обращать на это внимания.
Следующей зимой сын бонда Кристьяун поплыл ловить рыбу на запад под Ледник и остановился на том же хуторе, что и работник Ивар.
Как-то зимой у Кристьяуна пропали рукавицы, и их не находили, где только не искали. Кристьяун обвинил Ивара в исчезновении рукавиц и отвесил ему немалую пощёчину. Ивар виду не подал, но сказал:
– Плохо, если я не воздам ни за оплеуху, ни за плату.
Весной Кристьяун вернулся с моря домой и следующей зимой оставался рядом со своим отцом.
В начале этой зимы под Ёкулем разбилось много кораблей и погибло немало людей. Однажды Ивар шёл вдоль моря. Он нашёл на берегу выброшенного мертвеца и отрубил ему одну руку.
Затем он пробудил мёртвого и приказал ему отправляться на север на Хёргхоуль.
– Что мне там сделать? – спросил мертвец.
– Убей Кристьяуна, сына бонда, и никому не давай покоя на том хуторе, – сказал Ивар.
Затем мертвец исчез. Вечером он явился на север на Хёргхоуль, когда уже зажгли свет. Кристьяун сидел на месте напротив входной двери и ел из деревянной чаши. Народ в комнате услышал, что по крыше кто-то ходит. Вдруг Кристьяун отшвырнул чашу и упал на пол, и одновременно весь свет в комнате погас. Люди попытались снова зажечь восковую свечу, и это удалось. Теперь свет не гас.
Все увидели, что на лежащего на полу Кристьяуна навалился светло-коричневый парень, у которого не было одной руки. Он ужасно вытаращил глазищи, когда увидел свет, и скрылся, когда люди подошли к нему.
Тогда Кристьяун вскочил на ноги, и он был совершенно безумен. Люди пытались удержать его, но не смогли. Там на хуторе жила старуха по имени Вигдис, и только она смогла остановить его. Теперь Кристьяун рассказал об их с Иваром делах прошлой зимой и что тот, наверное, отправил ему этого «посланника».
На Бёдварсхоуларе [Холмах Бёдвара], соседнем с Хёргхоулем хуторе, в те времена жил один бонд, который слыл сведущим в разных вещах, как и многие в те дни. Сына бонда Кристьяуна привели к нему, и тот должен был охранять его от мертвеца. Мертвец не приближался к Кристьяуну, пока тот жил у бонда.
Но теперь призрак устроил большие беспорядки на Хёргхоуле, начал убивать овец и портить еду. При ярком огне он приходил на хутор и вёл себя так плохо, что все бежали оттуда, кроме старухи Вигдис; она сказала, что не хочет бежать от этого праха, да мертвец и не вредил ей. Она ухаживала за коровами, и им тоже не было вреда, но овцам, даже с других хуторов, доставалось: мертвец нападал на них. Это продолжалось, пока день не начал удлиняться, а ночь – светлеть. Тогда убийства овец утихли.
Теперь попросили помощи у священника с Брейдабоульстада [Широкого Двора], чтобы выйти из этого затруднения. Священник посоветовал людям вернуться домой на пасху и сказал, что тогда он и сам пойдёт туда, прочитает в доме молитвенник и посмотрит, что изменится.
На следующую пасху народ вернулся домой. Пришёл туда также священник и с ним бонд с Бёдварсхоулара. Священник начал читать молитвы, но когда он закончил евангелие, мертвец так безжалостно зашатал дом, что все доски затрещали. Тогда священник прекратил чтение и вместе с бондом с Бёдварсхоулара вышел наружу.
Они увидели мертвеца; он не захотел встать у них на пути и обратился в бегство. Они преследовали его до гребня горы, что находится выше хутора и называется Килем. Там они догнали мертвеца и некоторое время боролись с ним. Они не смогли заставить его уйти в землю, но после этого его замечали реже, и он не причинял вреда, так что люди смогли оставаться на хуторе.
Тут сын бонда Кристьяун отправился домой и после этого жил долгое время, женился и поселился на Хёргхоуле после своего отца. Он никогда не мог оставаться один, ибо мертвец постоянно нападал на него.
Однажды он уехал один, и затем его нашли мёртвым в озере Вестюрхоупсватне, что недалеко от Хёргхоуля. Люди возложили вину за это на мертвеца.
С тех пор этот призрак никому не причинял вреда, но людям часто казалось, что они видят его, и часто он тревожил жителей Хёргхоуля. А называли этого мертвеца обычно Моури с Хёргхоуля.
(перевод Тимофея Ермолаева)
