Текст книги "Душа мавки (СИ)"

Автор книги: Ева Бран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

Глава 11

Руслан

Спорить с Орденом было бесполезно, поэтому оставалось одно – бежать и уводить с собой Арину. Понятно, что я этим поступком объявлю себя вне закона, и за мной начнётся охота, но я сам охотник и знаю лазейки, имею большой багаж знаний, и научился заметать следы так, что любой оперативник зубы обломает. Я понимал одно: мавку руководству сдавать ни в коем случае нельзя. Видимо, слишком ценные знания она носит, а мне они сейчас и самому, ой, как пригодятся.

Метнувшись к рюкзаку, быстро покидал в него сначала всё необходимое для работы, потом кое-какие вещи для походной жизни.

Арина стояла у стола и смотрела на меня испугано. И впервые в этом взгляде читался не животный, а вполне человеческий страх. Я больше не мог воспринимать её как чистое дитя нави.

– Это твоё начальство? – спросила она. Арина быстро по моим действиям догадалась, что происходит.

– Они… снова? – выдавила она.

– Да, – ответил коротко, не видя смысла скрывать такие вещи. – Поэтому нам надо уходить и быстро. Я тебя им не отдам.

Акакий метался по кухне, словно загнанная в ловушку мышь.

– Я говорил! – пищал он. – Я говорил! Сейчас нас разнесут! Руслан!

Пришлось брызнуть на домового холодной водой, чтобы немного привести его в адекватное состояние.

– Слушай, Акакий, – сказал я тихо. – Сейчас ты провернёшь следующее, – замолчал, покосившись на притихшего котёнка. Алька жалась в углу, испугавшись кипиша. – Замкни дом. Пусть он выглядит пустым, но жилым. Пусть те, кто явятся по наши души, думают, что мы давно ушли. Надо запутать преследователей. А ещё, – я подмигнул Акакию, который сейчас внимал мне с таким важным видом, что даже смешно делалось. – Их ключи и заговоры не должны подходить к замкам. Никого в дом не пускай. Ты тут главный. Путай им ноги, морочь голову, но никакой жестокости.

Акакий вытянулся по стойке смирно.

– Это я умею, – буркнул он. – Это моё.

После коротких инструкций, выданных хранителю дома, я схватил Арину за руку и повёл через задний двор к лесу. Мы пробрались к старой бане, приютившейся у забора. Там, под полом, у меня имелся тайник, где я хранил более опасное оружие и подставные документы. Разжился ими ещё в первый год службы на всякий случай. Наверное, меня за это могут считать параноиком, но насмотревшись всякого, я научился прикрывать тылы. Вот и пригодилось...

К участку уже подъезжали машины. Слышался рёв внедорожников, поэтому я прибавил скорости. Акакий уже навёл отличный морок, поэтому за дом я не переживал. Хоть и вредный домовик, но довольно старый и сильный. Своё дело он знал.

И тут я поймал довольно жёсткий энергетический шлейф. Мне он уже был знаком. Такое излучение может исходить только от магов-контрольщиков. Дела наши совсем плохи.

Достав из кармана специальную смесь, кинул её через наши спины, чтобы отвести взгляд, если оперативники в поисках следа начнут территорию обшаривать. Далее подвёл мавку к дальнему углу участка и осторожно отодвинул одну штакетину. Арина пролезла первой. Она была бесшумной, словно тень. Я скользнул следом, да только неудачно зацепился курткой за подгнившую доску. Та тихо треснула.

– Слышал? – раздался голос за калиткой.

И тут раздался похожий треск совершенно в другой стороне, потом ещё и ещё. Он эхом разносился по всей окружности участка. Это Акакий пришёл на выручку. В этот момент я простил ему все пакости.

Мы выскользнули на неприметную тропу и рванули к лесу, там сделали петлю и спустились с холма к небольшой поляне. Там у меня стояла старенькая запасная машина. Тоже на всякий случай. Я завёл мотор и, не включая фар, рванул прочь из деревни.

Арина сидела рядом, сжимая ремень безопасности так, будто он мог спасти её от преследователей.

– Ты… теперь враг Ордена? – тихо спросила она.

– видимо так. Зато перед собственной совестью чист остался.

Она кивнула, и ко мне пришло осознание, что Арина впервые по-настоящему стала мне доверять. Я прочёл это в её взгляде. Только радоваться было некогда.

Прислушавшись к внутренней чуйке, нащупал ту самую путеводную нить, которую дал мне обряд, и направил машину на юго-запад – туда, где заканчивался плоский лес и начинались горы.

След ритуальной чаши вёл туда, где границы тоньше. Там границы миров часто истончаются, и колдовство творить проще. Места силы часто расположены в горных массивах.

Мы ехали примерно три часа, прежде чем Арина снова меня удивила. Вдруг её живот громко заурчал, и девушка испуганно за него схватилась, а потом озадаченно посмотрела на меня. Мавка явно забыла чувство человеческого голода, и сейчас для неё он был в новинку.

– Кажется, пора устроить привал, – улыбнулся ей. – Вроде бы за нами хвоста нет, поэтому можно спокойно поужинать.

Арина молчала. Она послушно вышла из машины и тихонько примостилась на пенёк, наблюдая, как я достаю из рюкзака бутерброды.

– Огонь пока разводить не будем. На всякий случай.

Протянул один бутерброд Арине, второй зажал в зубах и разлил из термоса в пластиковые кружки ароматный чай.

– Налетай, – подмигнул окаменевшей мавке.

Она сначала понюхала подношение, а потом осторожно откусила и прикрыла глаза.

– Необычный вкус, – проговорила тихо.

– Наполовину химия, но сейчас полностью натуральное найти почти невозможно, – усмехнулся.

– Мясо? – поинтересовалась Арина, не торопясь откусывать ещё.

– Типа того. На тридцать процентов в лучшем случае. Остальное – набор непонятной фигни.

– Фигни, – повторила девушка, явно не понимая значения слова.

– Ингредиенты, к мясу не относящиеся.

– А-а-а, – озадачено протянула она и снова понюхала бутерброд.

– Я раньше не ела мясо, – сказала она.

– Ну, это сложно назвать этим словом, но, если не хочешь, могу предложить сыр.

Арина кивнула, а после снова долго обнюхивала еду, явно подозревая надувательство.

– Да, сыр у нас тоже, как минимум наполовину из всякой фигни, – усмехнулся.

– И как вы живёте на такой пище? – озадачилась она, но отказываться от еды не стала.

– Сам порой удивляюсь.

Странно, но впервые за долгое время я почувствовал себя будто на своём месте. Хоть и бежал от Ордена, а рядом сидело навье порождение, но отчего-то на душе тихо и тепло сделалось.

К вечеру мы поднялись на серпантин. Деревья становились всё реже, пока практически полностью не растворились в туманном мареве. Здесь было холодно и ветрено. Арина постоянно вздрагивала, когда очередной порыв, бил в машину.

– Замёрзла?

Девушка покачала головой и снова устремила взгляд вдаль. Солнце уже начинало прятаться за соседнюю гору, приглушая окружающие краски. Теперь всё вокруг посерело, сливаясь с каменным пейзажем. Машину стало вести труднее, но благо к темноте мы успели добраться до перевала.

Я затормозил возле узкого коридора, который обрамляли чахлые, изломанные сосны. Казалось, будто какой-то гигант просто скомкал их в ладони, а потом выбросил, но деревья продолжали отчаянно цепляться за жизнь.

Ветер здесь свистел и завывал на все лады, да ещё и гроза, кажется, приближалась. Небо начало заволакивать тяжёлыми тучами, и сырость мгновенно пробралась под одежду, заставляя меня то и дело ёжиться.

И тут сквозь многоголосие ветра пробился необычный звук. Сначала мне померещилось, что неподалёку звучат девичьи голоса. Они пели заунывные песни, вторя, набирающей обороты стихии. Вдалеке блеснула молния, будто предупреждая об опасности. Но я и так знал, что мы не в сказке очутились. И хотя меня окружали сплошь мифические существа, но они были вполне реальными, часто жестокими, и сказкой здесь совершенно не пахло.

– Слышишь? – спросил я Арину, пытаясь понять, откуда доносятся голоса.

Она кивнула, и вдруг её глаза потемнели, напоминая, что ещё недавно в них плескалась сама бездна.

– Они… – Арина запнулась. – Девы.

Я не знал, что она имеет в виду, пока не увидел. На камнях, над дорогой, на выступе стояли девушки. Стройные, почти прозрачные и, казалось, что их тела сотканы из тумана. Длинные распущенные волосы развевались на ветру, белые платья обхватывали стан, а за их спинами трепетали крылья, похожие на стрекозьи.

Их лица были слишком красивы, и от этой красоты делалось не по себе – очень уж правильной она была. Будто куклы ожили и смотрели на тебя немного остекленевшим взглядом. Брррр. Никогда не любил кукол. Они с детства вызывали у меня глубинный страх.

Кажется, я видел подобных существ однажды в книге. В старом сборнике, который в Ордене называли «фольклорный мусор». В учебный курс это не входило.

Звались эти существа – Вилы, если память мне не изменяла. Девы смотрели на нас напряжённо, но песню свою не прекращали. И тут я понял, что слова не срываются с их уст. Они вторили гласу ветра. Пение походило то ли на свист, то ли на протяжные гласные. От этой песни у меня начинала кружиться голова, похлеще, чем от высоты.

И тут одна из дев легко спорхнула к нам, и я увидел то, что под струящейся тканью платья у этих прелестниц прячутся копыта. Узкие, тёмные, похожие на копыта косули.

– Человек, – тихо проговорила она, и голос её походил на шелест сухой травы. – Зачем явился сюда?

– Иду по следу колдуна, – ответил честно. – Не по ваши души пришёл.

Вилы переглянулись. Их глаза блеснули, и на секунду мне показалось, что я вижу не девушек, а хищных птиц.

– Не того ли ты ищешь, который безжалостно существ сердец лишает?

– Вы знаете? – я замер в ожидании ответа.

– Ветер быстро слухи разносит, а мы умеем его слушать. Сначала водных существ колдун губил, потом землю кромсал, а теперь за воздух взялся.

– Нам нужно пройти, – сказал я. – Мы преследуем зло во плоти. Если оно станет бессмертным, вам тоже не поздоровится.

Вилы переглянулись и покачали головами. И вышло это у них настолько синхронно, что казалось, они просто колышатся на ветру в едином ритме.

– Мы – ветер, – сказала первая. – Мы слышим, как плачет воздух. Мы видим, как люди забывают имена. Мы помним то, что вы называете сказкой. Нас уже почти не стало. Что нам тот колдун? – горестно закончила она.

Я вспомнил, что читал в книге: вилы могут лечить, могут помогать обиженным и сиротам, но, если разгневать этих дев – убьют взглядом. И ещё: они «запирают» воды, владеют колодцами и другими источниками. Здесь, на высоте, любая граница – их власть.

– Проход платный, – сказала вторая. – За всё в жизни нужно платить. Тебе ли этого не знать, охотник?

Я кивнул.

– Говорите цену.

Вилы улыбались, но улыбка эта была слишком печальной.

– Люди больше не верят. Люди больше не поют наши имена. Мы тоньше тумана. Мы почти исчезли из мира явного, да и навный нам уже не может стать домом. Скоро мироздание сотрёт наш след окончательно. Нам не нужны монеты.

– Тогда что?

Вилы посмотрели на Арину, и мир вокруг на секунду стал тише, будто сам воздух затаил дыхание и прислушался.

– Вода пришла к ветру, – сказала первая. – Кто бы мог подумать, что мавка окажется в наших владениях. Пусть она и платит. Пусть отдаст часть того, что возвращается к ней.

Арина сделала шаг вперёд. Она решительно взглянула на дев. Одна стихия смотрела на другую. У меня мурашки по коже побежали. Я уж думал, что ничего меня уже удивить не может, но, видимо, не окончательно зачерствел на своей работе.

– Что… надо? – коротко спросила она.

– Голос, – сказала вила. – Всего часть, чтобы мы снова могли петь так, чтобы нас слышали. И знание. Ты ведь помнишь… Понимаешь, как не дать нам раствориться.

Я шагнул вперёд, заслоняя собой Арину.

– Нет, – отрезал сухо. – Она только начала…

И в тот же миг вила перевела на меня взгляд. Я за малым не отшатнулся. В груди внезапно образовалась гудящая пустота. Ни одной эмоции. Даже испугаться не получалось. На меня смотрело хоть и умирающее существо, но оно всё ещё несло великую опасность.

– Человек, – сказала она спокойно. – Ты вздумал торговаться с ветром? У стихии лишь просят, а не выставляют ей условия.

Я почувствовал, как у меня подкашиваются ноги. Высота тут была ни при чём. Это было давление чужой воли. Арина положила ладонь мне на руку, пытаясь поддержать. Дожили. Мавка защищает охотника. Мир перевернулся с ног на голову.

– Я… могу, – сказала она.

– Ты потеряешь часть голоса, – сказал я тихо. – Он лишь недавно вернулся к тебе.

– Мне всё равно всё ещё больно говорить. Я могу заплатить.

Вилы терпеливо ждали. И тут Арина подняла руки, рисуя в воздухе незнакомые мне знаки. Я даже в книгах подобных не видел. Они прорезали пространство, но делали это бережно. Получается, боевой заряд в себе не несли. Я нутром почувствовал, что эти знаки настолько гармонично вписываются в пространство, будто являются его частью. Каждый символ нёс определённый заряд. Моё нутро ведьмака отзывалось на него. Казалось, знаки просто концентрировали то, что уже находилось в мире. Они работали как батарейки. Пока другого определения дать у меня не получалось.

Арина провела пальцами в воздухе, и прямо перед её ладонями, на секунду вспыхнули три знака. Нет, свечения не было. Просто пространство уплотнилось, давая почувствовать всплеск энергии. Живительной, сильной, непривычной, но отзывающейся в теле на глубинном уровне.

– Ветер, – выдохнула она.

Первый знак лёг на воздух, и тот будто дрогнул. Песня вил стала громче.

– Лёгкость, – произнесла она, и второй знак, тонкий, словно пёрышко, упал на крылья дев.

Я ощутил, как вилы наполняются силой. Их крылья расправились, а ткань платьев сейчас шевельнулась не от ветра, а от энергетического потока.

– Вечность, – проговорила Арина, и на этом слове у неё дрогнул голос.

Третий знак ушёл внутрь вил, как вода уходит в сухую землю. И в тот же миг я почувствовал, как пространство изменилось. Существа перестали быть почти призрачными. Они обрели плотность, наполняясь жизнью.

Арина пошатнулась. Я успел подхватить её, оберегая от падения. Пузырёк на её шее подпрыгнул, и вода внутри затрепетала.

– Ты как? – обеспокоенно спросил у неё.

– Нор… мально, – с трудом выдавила мавка и натужно улыбнулась.

Вилы смотрели на неё иначе. В их взглядах появилось уважение – редкая валюта в мире Нави.

– Ты помнишь, – сказала первая вила, и голос её стал теплее. – Навий холод не заполняет твоё нутро. Ты смогла сохранить что-то человеческое в себе. И ты дала нам то, что люди забрали забвением. Мы благодарны.

Она взмахнула крылом, и ветер вокруг перевала стал мягче. Дорога будто расширилась на полшага, а камни под ногами перестали казаться острыми.

– Проходи, человек, – сказала она мне. – И ты, вода. Мы не будем вас задерживать.

И добавила, наклоняясь ближе, так, что я почувствовал запах горного снега в её волосах:

– Слух принесли нам птицы и буря. Кто-то вырвал сердце у самого ветра. Он сделал так, что воздух в одном месте перестал петь. Это было на южной стороне, за хребтом, где стоит камень, похожий на зуб, и где ночью ходит чёрный огонь.

– Спасибо за помощь, – сказал я.

– И ещё. Если увидишь грибы кругом там, где нет дождя, не наступай. Это наш след. Мы можем помочь тем, кто не забывает.

Они поднялись на выступ, закружились в лёгком хороводе, и там, где их копыта касались земли, действительно вспухали маленькие грибные кольца. Настоящее чудо. Стоило ли мне удивляться?

Я вёл Арину за локоть, потому что её шатало. Слишком большую цену она заплатила. Её дыхание было ровным, но голос, когда она попыталась что-то сказать, срывался в шепот.

– Ничего, – сказал я. – Переживём. Всё наладится.

Как же мне самому хотелось в это верить.

– Я… дала… руны, – прошептала она. – Но они… не забирают… силу у дарителя.

– Потом подробнее мне про них расскажешь. А сейчас мы просто будем идти по следу. Договорились?

Это было важно. Это значило: она не пустеет от отдачи.

Мы спустились с перевала на южную сторону. Там воздух был суше и горячее. Где-то вдали темнели горные леса, и над ними висела тонкая туманная дымка. След чаши тянулся туда. Но сейчас продолжать путь было опасно. Горные, незнакомые дороги в ночи могли легко забрать жизнь, поэтому я решил устроить привал. Мне и самому отчаянно требовался отдых. Несколько часов за рулём давили на голову, вызывая тупую боль в висках.

– Переночуем здесь, – кивнул на небольшую нишу в камнях. Не пещера, конечно, но от ветра немного укроет, да и от дождя, который неумолимо надвигался.

**************

Примечание:

Вилы (Персонажи славянской мифологии)

Вила, самовила – в низшей мифологии и фольклоре южных славян (отчасти и словаков) женское существо, наделяемое преимущественно положительными свойствами. Нередко ей даются личные женские имена и задабривающие эпитеты: златокосая, сладкая и т.п. Культ вил известен по болгарским источникам с 13 в.Вила

Вилы имеют человеческий облик: это обычно высокие, стройные, красивые молодые девушки с длинными распущенными волосами.Особое значение имеет их связь с водой: вилы появляются из воды (по другим поверьям – это порождения воздуха); многие источники и водоемы считаются принадлежащими вилам. Вилы скрывают и берегут свои жилища и жестоко наказывают тех, кто в них проникает. Люди могут увидеть В. на опушке леса, на берегах рек, на пепелище, на мусорной куче, на деревьях (если поверье относит их к воздушной стихии, то в горах). Время их появления и контактов с человеком – ночь, сумерки, предрассветные часы, новолуние или полнолуние; они чаще появляются весной и летом и по большим праздникам.

Вилы в целом добры к человеку: они приносят счастье, урожай, одаривают людей золотом, серебром; помогают в хозяйственных делах, заботятся о детях, лечат, врачуют раны. К Вилам обращаются с заговорами от болезней; к “вилину” дереву (боярышнику) приносят чашу вина и просят вилу спасти больного. Вилы сожительствуют с мужчинами, вступают с ними в брак, рожают детей, но часто убегают от своих мужей, бросив детей (К: ну, это делают не только Вилы...). Дети, вскормленные Вилами, приобретают необыкновенную силу и красоту.

Вместе с тем Вилы могут вредить людям, карать их за причиненный вред или неправедное поведение; могут насылать болезни, калечить и даже убивать людей. Они завистливы и мстят людям за красоту, хороший голос и т.п.; могут отнять воду и иссушить поля; могут украсть урожай, вредить скоту.

Примечание 2:

Руны, которые использует Арина, существуют на самом деле и зовутся они рунами Русичей (также называемыеалатырь-рунами). Это система сакральных символов, которая, согласно некоторым представлениям, используется в рунической магии и традиции. Они рассматриваются как инструмент для взаимодействия с высшими силами, трансформации сознания, решения жизненных задач и работы с энергией.

Глава 12

Глава 12

Руслан

Я разложил облегчённый спальник, достал термос с горячим чаем и бутерброды. Костёр решил не разводить. Мне не привыкать к полевым условиям, а Арина мёрзнуть не должна, всё же природа мавки из неё до конца не выветрилась.

Арина сидела у входа в нишу, обхватив тонкими руками колени. После встречи с вилами её голос стал тоньше и тише, и каждое слово давалось ей ещё труднее, но глаза… глаза неожиданно стали живее. Как будто, отдав часть голоса, она приобрела нечто большее. Наверное, так и было. Благодаря обряду она явно вспомнила больше.

– Холодно? – спросил я на всякий случай.

Она покачала головой.

– Мне… привычно, – прошептала она.

Я знал, что иногда привычное не означает хорошее. Просто ты перестаёшь реагировать на раздражители, сжившись с ними. Сняв куртку, накинул ей на плечи. Она вздрогнула от неожиданного прикосновения и как-то странно посмотрела на меня.

– Не надо, – сказала Арина тихо.

– Надо, – ответил я и отвернулся.

Пауза, повисшая между нами, ощущалась весьма странно. Она была слишком осязаемая, будто воздух вокруг вдруг резко плотнее сделался. Мы сидели рядом, но каждый старался удерживать незримую границу.

И всё равно иногда границы рушатся. Я это понимал, но не знал, что стану делать, если это произойдёт. Я – охотник, она – нечисть. Наш союз невозможен по многим причинам. Достав из рюкзака хлеб и кусок сыра, положил рядом.

– Ешь, если хочешь.

Арина глянула на еду и поджала губы.

– Я… уже забыла, – прохрипела она и потёрла горло. Пузырёк на её шее качнулся, вода блеснула в лунном свете.

– Просто попробуй.

Она взяла маленький кусочек и поднесла к губам. Жевала медленно, осторожно. И в какой-то момент её лицо изменилось. Оно стало мягче. Я понял, что Арина вспомнила давно забытый вкус нормальной пищи.

– Тёплое, – прошептала она, хотя хлеб был уже остывший.

– Так бывает, – кивнул. – Часто даже невкусная еда кажется лучшей на свете, когда напоминает о родных, о днях, когда тебе было хорошо.

Она посмотрела на меня, и я уловил в её взгляде благодарность. Поспешно отвернулся, боясь смотреть слишком долго. Арина сидела так близко, что это казалось мне опасным.

Снаружи снова тонко и протяжно запел ветер. На секунду мне показалось, что я слышу вил. Но это были просто свист и завывание стихии. Покосившись на одинокий спальник, тяжело вздохнул. Я не мог себе позволить тащить слишком много вещей, да и не подумал в спешке о совместной ночёвке, а сейчас… Сейчас я понимал, что нам придётся ютиться бок о бок и это немного выбивало из колеи.

– Я лягу сверху. Мне не нужно тепло, – кое-как выдавила Арина, поняв сё по моему взгляду.

– Это неправильно. Залазь.

Девушка некоторое время глядела на спальник с сомнением, но потом всё же забралась внутрь. Я видел, как отчаянно она борется сама с собой и с той травмой, которая острой занозой сидит в её памяти. За эти пару минут борьбы в её взгляде промелькнуло столько эмоций, что не описать. Там было и сомнение, и страх, и попытка довериться.

– Я не обижу тебя, – сказал на всякий случай.

Она промолчала, но тело её говорило о том, что до конца Арина мне не верит. Мы некоторое время лежали тихо, прислушиваясь к завыванию ветра. Мавка замерла и, кажется, даже дышать стала реже. Тогда я кое-как повернулся к ней спиной, и в этот момент ощутил, что девушка немного расслабилась.

– Ты боишься меня? – спросила она едва слышно.

– Боюсь, что тебя снова используют, – ответил честно.

Она долго молчала.

– Я… уже стала… ей, – выдохнула она. – А ещё… я отбирала… жизни.

Слова давались ей слишком тяжело. Кажется, каждый звук причинял Арине боль. Она чуть повернулась, и её пальцы случайно нашли мою ладонь. Стало до ужаса неловко. Её рука была холодная, но сейчас мёртвой не ощущалась. В этом холоде имелось некое движение. И от её прикосновения у меня внутри что-то дрогнуло.

Мы быстро разжали пальцы, будто оба обожглись. Тишина снова стала давящей. Кажется, Арина, как и я долго не могла заснуть, но не ёрзала и не ворочалась, а притаилась перепуганной мышкой. И тем не менее, я всё же смог провалиться в сон. Организму нужен был отдых. Вялая, последняя мысль перед тем как заснуть, была о чаше и о Кудеяре. Естественно, после этого мне снились кошмары. Я всё время куда-то бежал, волоча за собой Арину, и жутко боялся потерять её.

Видел мавку, распростёртую на сухой, потрескавшейся земле. Она раскинула руки, которые казались прозрачными. В её груди не было сердца, а глаза потеряли даже навью тьму, став пустыми. Проснулся от собственного крика.

Арина сидела рядом и с тревогой глядела на меня?

– Что? – спросила осторожно.

Я сел и растёр лицо ладонями.

– Да так. Снилась всякая фигня.

– Фигня, – повторила Арина и глянула на меня непонимающе.

– Чушь разная, – пояснил. – Не бери в голову.

Она промолчала.

– Ты хоть спала?

– Немного.

– Есть будешь?

Взгляд Арины сразу потеплел. Она кивнула и слегка улыбнулась.

Утром горы выглядели резче. Как только солнце поднялось, камень сделался белее светлым и острым. Ветер притих, будто за ночь устал петь свою тревожную песнь. Воздух сделался холодным и прозрачным, словно стекло. Мы вышли из ниши и увидели внизу, в долине широкую чашу между хребтами, посреди которой тянулась дорога, а дальше шли редкие явно нежилые строения. Видимо, когда-то здесь находили убежище пастухи. Пара небольших домиков, загон для скота, да сарай. А над этим всем нависло нечто странное.

Небо казалось рваным, тучи клубились слишком низко и походили на тугие узлы. Иного сравнения даже в голову не приходило. Но самым необычным было то, что чуть в стороне вихрилась тёмная воронка.

– Видишь? – спросил я.

Арина прищурилась, прикрыла ладонью глаза от солнца и кивнула.

– Ветер… словно… болен.

Я тоже чувствовал, что вся долина замерла в тревоге. В воздухе ощущался яркий запах озона. Так пахнет перед бурей, но буря здесь явно имела не природное происхождение. Я ощущал колдовство. Сильное, тёмное, отзывающееся под кожей неприятными иглами.

Мы, не мешкая, пошли вниз. Чем ближе подходили к долине, тем сильнее становился шум. Вихрь бил о землю, поднимал сухую траву, таскал её кругами, как бешеный. И в этом круговом движении улавливалось нечто неестественное. Воронка не двигалась. Она зависла на одном месте и периодически будто вздрагивала.

У пастушьих домиков оказалось пусто. Дверь сарая была сорвана и лежала в пыли. Редкие вещи разбросало вокруг. Я остановился и присел, провёл пальцем по земле. Здесь, под слоем пыли явно кто-то начертил круг. Ведьмак на раз-два такое почувствует.

– Он здесь был, – сказал я, поднимаясь.

Вихрь в стороне усилился. Воронка потянулась вниз, к земле, и я увидел, как в воздухе мелькнула странная фигура. Человек? Нет. Слишком плавно, слишком неестественно.

Антропоморфный силуэт, словно сотканный из дождя и ветра. Руки длинные, голова склонена. И когда порыв ветра ударил сильнее, фигура будто «упала» вниз вместе с потоком воздуха. Я глазам своим не верил. Даже протереть их захотелось. Неужели?

– Там живое… – подтвердила мои догадки Арина.

– Это, с какой точки зрения посмотреть. Но в целом, наверное, живое, – согласился я. Природа, она ведь вся живая.

Существо более всего походило на Планетника. Сколько ещё забытого фольклора мне предстоит встретить? Как писали в книгах: планетник может спасть с туч на землю вместе с ливнем. Но сейчас дождя не наблюдалось.

Я видел этих существ только на страницах старых, заброшенных книг. Там писали: они живут в дождевых и градовых тучах, управляя их движением, осадками, ветром и погодой в целом. Их зовут, когда нужна влага, и проклинают, когда приходит град.

Если кто-то «вырвал сердце у ветра», как сказали вилы, значит, он либо уже убил планетника, либо пытается. И этот вихрь может быть ловушкой. Арина посмотрела на воронку, и её лицо вмиг сделалось жёстким.

– Он… не должен… умереть, – сказала она.

Я кивнул.

– Не должен, – подтвердил я. – Потому что, если колдуну удастся забрать сердце планетника, у него в руках окажется третья стихия. И тогда останется только огонь.

И тут неожиданно, висевший до этого неподвижно вихрь, медленно, но уверенно двинулся в нашу сторону. Он цеплял траву, камни, мелкий мусор, и всё это кружилось внутри него, превращаясь в острые иглы.

Я отступил на шаг, вытащил из кармана соль и сжал в кулаке, готовый отразить атаку в любую секунду.

– Держись за меня, – сказал Арине.

Она не перечила, прячась за мою спину. Понимала, что ветер – враждебная ей стихия, которая может погубить в два счёта.

Я начертил в воздухе короткий став, называемый «срез ветра», грубый, рассчитанный на то, чтобы разрушить структуру потока. Но в тот же миг я понял, что ничего у меня не выйдет, потому что поток, надвигающийся на нас, имеет колдовское, а не природное происхождение.

– Круг! – рявкнул я и бросился к центру – туда, где ощущал начертанные на земле символы.

Вихрь взвыл, словно понял, что я бегу к его сердцу. Арина кинулась за мной, стараясь ни на шаг не отставать. Я слышал её срывающееся, сухое дыхание. Но она держалась. С каждым шагом она становилась меньше мавкой и больше… человеком, который наполнен простыми эмоциями.

Я успел добежать до выжженного пятна, зияющего на земле неподалёку, и увидел в центре костяную щепку с выцарапанными псевдознаками. Снова подброс. Кудеяр оставил его, чтобы вихрь держался даже после его ухода.

Я поднял нож, чтобы разрезать дощечку, и в этот миг вихрь ударил. Воздух резко сжался. Пыль превратилась в острые иглы. Камешки закрутились вокруг меня, жаля незащищённую одеждой кожу и норовя лишить зрения. Я почувствовал, как меня буквально пытаются убить. Пыль забивала горло, пробираясь к лёгким. На мгновение я дезориентировался, забыв о соли.

И тогда Арина надрывно закричала. И вдруг вихрь на секунду замедлился. Этого хватило, чтобы разрубить костяную щепку пополам. Воронка дрогнула, потеряла силу и распалась, камни упали на землю, пыль медленно осела.

Где-то в стороне, под низкой тучей, мелькнул изломанный силуэт. Он не бросился на нас. Он отступал, как отступают существа, которым больно и страшно. Планетник был жив, но явно ранен. И кто-то уже тянулся к его сердцу.

Я выпрямился, тяжело дыша, и посмотрел на Арину. Она стояла бледная, губы её дрожали, а руки лихорадочно ощупывали шею. Поймав защитный пузырёк, мавка немного успокоилась.

– Что ты сделала?

Она покачала головой.

– Не сейчас. Время… – прошептала она.

Я кивнул. Она права. Каждый, упущенный нами миг – шанс для Кудеяра сделать следующий ход.

Я поднял с земли половинки костяной щепки. Знаки на них были знакомыми. Задумчиво покрутив артефакт в руках, сунул его в специальный, заговорённый мешочек.

– Нам бы планетника догнать и поговорить, – пробормотал я.

Арина явно была со мной солидарна.

**************

Примечание:

Планетники

Хмарники ,хмурники ,погибалцы – демоны туч (тучи –укр . «хмары») у южных и западных славян. Живут в дождевых тучах, направляют их полет. Считалось, что планетниками становятся люди, которые умерли неожиданной смертью (заложные мертвецы – колдуны). Могут показываться в подобии орла, летучего змея, дракона. Согласно поверьям, планетники могли сходить на землю, становясь в поле на межу, идти к селу и просить у встречных молоко от черной коровы или яйца от черной курицы; потом с туманом возвращались в тучи.

Планетники сбивают туман в тучи, пасут те тучи, гонят, тянут их по небу. С помощью радуги подают в тучи воду, толкут лед, чтобы сделать град. Планетники посылают на землю дождь; иногда задерживают или насылают град, наказывая людей за грехи (убийство, прелюбодеяние, злодейство).

Защищаясь от града, люди бросали на ветер или в огонь горсть муки, жертвуя планетникам. Мука – пища этих демонов.