Текст книги "Ловец Душ (СИ)"

Автор книги: Этьен Моро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– Хм. Пожалуй, вы и впрямь постарались, как-никак подверглись смертельной опасности и сумели выкарабкаться. Мне не за что вас наказывать, решим так – камень, как честно заработанный останется у вас, делайте с ним что хотите. Гарланд, подумай и назови, что вам нужно, чтобы достать эту проклятую статую?

Контрабандист нахмурился:

– Время, деньги, чтобы нанять людей и, главное, дождаться выздоровления Яруна, лишь ему ведом секрет победы над тварями.

– Хорошо, ты получишь необходимое, но после боя, сам понимаешь, нам сейчас не до поиска замшелых древностей. Держись с этим, про кого ты говорил, Зельдером. Коли начнется сеча, то вы в бой не лезьте. Когда понадобишься, Малик отправит Молчаливого. А теперь, свободны оба.

Компаньоны, раскланявшись, вышли на улицу. Солнце уже почти скрылось за горизонтом и на лагерь опускались сумерки. Сигмар вытер неожиданно вспотевший лоб:

– Живы кажется…

– Живы пока, – ответил Эйнар, и компаньоны облегченно рассмеялись.

Пройдя через оба лагеря, компаньоны вернулись к Зельдеру.

– А я вас и не ждал уже, – развел руками старый барон, – из того, что рассказывают про Молчаливых, я усвоил одно, те, к кому они приходят, исчезают бесследно.

– Ну, как видишь, это неправда, – улыбнулся Сигмар.

– Больше верь россказням старых бабок, – добавил Эйнар.

– Некоторые сказки имеют свойство воплощаться в жизнь, хотя бросим эту тему, вы поспели как раз вовремя, каша уже поспела, – пригласил друзей к только что снятому с огня котлу барон.

Следующие несколько суток Северин провел в общем для всего лагеря ритме. Весь день он тренировался и готовился к предстоящей битве. Зельдер, увидев его занятия с Эйнаром, присоединился и с азартом гонял юношу. Впрочем, Сигмар и сам был не против. Пройдя буквально по острию ножа, он крепко осознал, что лишь ратное мастерство, да быть может толика удачи, может спасти от бесславной смерти в этом жестоком мире, куда его закинула неведомая сила. Он бился один на один, двое на одного, стенка на стенку, вместе с бойцами Зельдера. За тот короткий промежуток времени, что выделила ему судьба перед боем, он научился многому. Вскоре пришла пора испробовать свои навыки в деле.

Около полуночи оба лагеря были подняты по тревоге. Назначенные старшие выгоняли своих подчиненных из палаток и, выстроившись в боевые порядки, вливались в большие отряды, соединявшиеся в полки. Стремительным броском войско Атмара заняло заранее разведанные позиции на холмах перед долиной. Один их фланг ограждал полноводный Сирт, невдалеке от другого шумел лес.

– Очень выгодное место для драки, – подметил накануне Зельдер.

Ночная тревога не была новостью для компаньонов, несколько ранее их разбудило появление Молчаливого с неизменным письмом от Малика, где он еще раз приказал держаться барона, в полку левой руки, ближе к чащобе. Они не спеша оделись, вооружились и разбудили Зельдера. Впоследствии все шло своим чередом, движение маховиков отлаженной военной машины, привело их на место, где они должны были встать неприступной стеной на пути неприятеля.

Их строй размещался на холме, близ леса. Несколько линий пехоты в четырехшереножном строю, поддерживаемые с флангов латной конницей, поодаль от них, на вершине расположилась гордость Суаля, огромные стрелометы, метающие снаряды величиной с человеческий рост способные пробить разом несколько доспешных воинов. Передняя линия пехоты состояла из копейщиков, укрывавшихся за тяжелыми круглыми щитами. Позади копьеносцев, в центре, стояли наемные ратники в крепких доспехах, вооруженные топорами и короткими мечами Часть войска Суаль оставил в резерве. Похожим образом, разместил все силы старгородцев князь Атмар, усилив центр своей гвардией – личной дружиной. Но был у правителя и небольшой секрет, призванный окончательно склонить чашу весов в пользу старгородцев. Тайно, под покровом ночи, в близлежащем лесочке закрепился Засадный полк, в пылу схватки должный ударить в беззащитный тыл флорианцев, обеспечив Атмару победу.

Словом, план был разработан блестяще, и Сигмар оказался на своем месте, оглядывая долину с высоты холма. И посмотреть было на что – растянувшаяся змея походных колонн Флориана, пестрящая огнями факелов, втягивалась в долину, принимая боевой порядок. До слуха Северина донесся стройный хор голосов, распевающих незнакомую ему песню.

– Ха, ишь, как выводят, – усмехнулся Зельдер старший.

– Что это за песня?

– Это не просто песня, это летопись их побед, побед Эрендаля, позволивших им взять власть над всеми землями вокруг Сирта. Судя по всему Флориан готов повторить это вновь.

Голоса смолкли, в ночной тиши слышались тяжелый топот тысяч людей, фырканье лошадей и бряцанье оружия. Первые линии эрендальцев приняли боевой порядок, подняли щиты и, ударив по ним, подняли неимоверный гвалт. Они исступленно кричали, распаляясь. Северину стало не по себе, когда он представил, как железная махина обрушивается на них, грозя смять, раздавить и уничтожить. Неожиданно в воздухе засвистели арбалетные болты, что-то цвенькнуло, ударив Сигмара по шлему, поодаль выругался ратник, которому наконечник болта пробороздил щеку.

– Поднять щиты, берегись, стреляют! – повисли в воздухе запоздалые команды, а скрывавшиеся под покровом темноты арбалетчики Флориана спешно уходили вглубь линий своих войск. Так прошел остаток ночи до самого рассвета, Флориан беспокоил своих врагов, не давая им расслабиться и немного поспать, посылая вперед стрелков, проводя ложные атаки. В это же время основная часть его войска отдыхала перед решающей битвой.

Вскоре после того, как солнечный диск заалел на горизонте, раздался громкий вой труб.

– Готовься, они пошли в атаку, – толкнул Северина в бок контрабандист, оглядывавший из под своих густых бровей долину.

Первыми, рассыпавшись широкой цепью, двинулись вперед стрелки. Они остановились и, прицелившись, спустили тетивы. Треск сухих арбалетных щелчков слился в один, воздух наполнился тучей снарядов, с жужжащим свистом впивающихся в щиты, доспехи и тела старгородцев. А противник уже натягивал тетивы для новых выстрелов, с каждым залпом подходя все ближе и ближе. Стрельба становилась точнее и смертоноснее, в щите Сигмара уже торчало оперение нескольких арбалетных болтов и еще один, вскользь проехавшись по кольчуге, разорвал пару звеньев. Некоторым из его соседей повезло меньше, тот, которому болт вонзился в руку спешно уходил в тылы, ругаясь, на чем свет стоит.

Отряды врага, не встречая отпора, наглели, все ближе подходя к пехотным линиям Суаля. Как вдруг Северин услышал зычные крики:

– Заряжай, целься, пли!! – лучники маркграфа начали свою работу. Облака стрел затмили солнце, многие из них нашли свою цель, значительно проредив ряды флорианцев, которые находясь в долине, представляли собой отличную мишень для лучников. А в противника уже летели все новые и новые снаряды, за то время пока арбалетчик выстрелит один раз, лучник выпускал две или три стрелы. Наконец, не выдержав смертоносного ливня, эрендальские стрелки отступили, оставив на поле боя множество тел своих товарищей.

– Тут, ту, ду, – вновь загремели трубы, сомкнув щиты, пехотинцы Флориана, двинулись вперед, набирая ход.

– Э! Рен! Даааль!!! – с разбегу врезались они в строй старгородцев, и закипела битва. Сыпались удары, как колосья под серпом, один за другим падали сраженные воины, чтобы уступить место новым.

Наступающий день безраздельно вступал в свои права, становилось все жарче, и с облаченного в доспехи Северина струями лился пот, чего уж говорить о воинах, сражавшихся в первых рядах. Солдат искренне сочувствовал им, но влезать в драку пока было бессмысленно, в этой жестокой сече еще не пришел его черед.

Ратники маркграфа Суаля держались стойко, не отдавая ни пяди земли и щедро орошая густую траву вражеской кровью. Звенела сталь, кричали в исступлении воины, беспощадно рубя, коля и круша соперника. Внезапно Северин увидел, как строй эрендальцев прогибается, уступает натиску войск Суаля, их отступлении все ускорялось.

– Впереед! – кричали возликовавшие старгородцы, – еще немного и враг побежит.

Повинуясь общему порыву, Северин бросился в атаку. Они преследовали вяло огрызающегося врага, все дальше уходя от своих позиций и не замечая, что вокруг них сжимаются железные клещи флориановской западни. С азартом втянувшийся в гонку преследования, Сигмар обнаружил, что бегущий враг неожиданно остановился и даже теснит его товарищей. Он замешкался, натянув поводья. Наступление старгородцев остановилось, вновь закипела упорная сеча. Северин попытался прорваться вперед, как увидел, что на их фланг несется, разбрасывая комья земли из-под копыт, конная лава.

– Берегись! – закричал солдат, но его голос утонул в шуме битвы. Кавалерия Эрендаля смяла беззащитные фланги старгородцев, их длинные пики пробивали щиты ратников, сея смерть. Безумный натиск разметал стройные ряды войск Суаля, которые, потеряв боевой порядок, теперь как могли, сражались лишь за собственную жизнь. Сигмар оглядел холмы, где увидел, что Суаль спешно вводит в бой свежие резервы, пытаясь выровнять фронт, который по всей протяженности атаковали тяжелые пехотинцы Флориана.

Северин обернулся, а прямо перед ним возникла закованная в доспехи фигура, с железной маской вместо лица. Противник уже заносил свою палицу для удара, Сигмар, защищаясь, дернул коня вбок, подняв руку со щитом, по которому вскользь, выбив деревянную стружку, прошел удар шестопера. Сигмар нанес удар сверху мечом, надеясь попасть в слабое место под железной личиной, прикрытое лишь кольчужной сеткой. Однако враг легко увернулся, отбив удар краем щита. Собравшийся атаковать вновь, Северин, увидел, как воспользовавшись тем, что всадник целиком поглощен схваткой, незаметно подкрался и резко, ударил врага копьем в печень старгородский ратник. Флоринановский кавалерист резко обмяк и, проехавшись пару шагов, мешком свалился с коня. А Северин двинулся вперед, понукая лошадь. В голове сложился спасительный план: вырваться из кольца и окружным путем прорваться к своим. Но, чтобы осуществить его, нужно было прорваться сквозь кипящий котел битвы, разбившийся на тысячи отдельных схваток.

Сигмар расталкивал людей грудью кобылы, рубил мечом направо и налево, едва успевая отражать сыпящиеся отовсюду удары врага, когда, наконец, весь забрызганный кровью, с помятым и побитым доспехом, не раз спасшим солдату жизнь, он прорвался из кольца и помчался во весь опор, стремясь сбежать подальше от водоворота смерти.

Сигмар оглянулся – битва продолжалась, но до нее было далеко. Со стороны холмов в его сторону мчался всадник, в котором Сигмар с удивлением узнал Эйнара. Приблизившись к нему, контрабандист сходу закричал:

– Не стой, не стой! Двигай к лесу!

Солдат подстегнул лошадь и гонка продолжилась. На свежем коне Эйнар быстро догнал Северина.

– Я рад, что ты цел друг. Уж не чаял встретить тебя живым, но оставим пока чувства. Малик отправил меня доставить письмо графу Фанниру – предводителю Засадного полка, положение безнадежное, если они не ударят прямо сейчас, то… Лучше не думать об этом.

Подъезжая к чащобе, они замедлили ход, среди стволов деревьев не было видно ни воинов, ни чего либо, хоть отдаленно похожего на лагерь.

– Как-то слишком тихо здесь для полутысячи человек, – обернулся контрабандист к Северину, – давай слезай с кобылы.

Компаньоны привязали животных к дереву и стали осторожно пробираться вглубь, стараясь не наступать на отчаянно хрустящие ветки под ногами. Но чем дальше они заходили, тем больше понимали, что предосторожности излишни. Уже слишком поздно. Товарищам стали попадаться лежащие ничком люди, даже не успевшие надеть броню, посеченные и побитые – кому то удар пришелся по голове, кому то отсекли конечности. На коре деревьев Сигмар увидел потеки крови и отметины мечей и топоров.

– Иди обратно, – приказал Эйнар, а сам отправился дальше.

Он вернулся вскоре, даже не удивленный, а скорее подавленный.

– Никого нет в живых, Сигмар. Похоже, флорианцы напали внезапно этой ночью и вырезали весь лагерь. Может часовые проспали или еще что, но многие кого я видел, даже не успели проснуться, как оказались с распоротой глоткой. Возвращаемся, здесь нам делать нечего.

Они вскочили в седла и помчались туда, где решалась судьба Сиртийского королевства, где любая мелочь могла склонить чашу весов победы на одну из сторон.

На холмах кипела битва, ярость безудержной схватки достигла предела. Силы были примерно равны, и теперь лишь воля к победе и несгибаемый дух могли принести победу. Или чудо, но чудо Атмара было безжалостно уничтожено коварной ночной вылазкой флориановского любимца, Реймира. Он подкупил виночерпиев, приказав им опоить ратников Засадного полка сонным зельем, многие из которых, уйдя в страну грез, так и не вернулись назад.

На полпути к цели, когда уже слышны были крики воинов и лязг стали, Эйнар вдруг осадил коня.

– Тпруу, стой, скотина, – он обернулся к Сигмару, – А может ну его к черту, Атмара, колдуна, эрендальцев, вообще все это…

– Он нам этого не простит, – насупился Северин.

– Да какая разница, сейчас Флориан втопчет его войско в землю, а потом придет черед и самого Атмара.

– Эйнар, еще ничего не решено, посмотри вперед, флорианцы похожи на волны, бьющиеся об утес, которым уж не суждено разрушить его. И подумай, если князь победит, то он нас со своим Маликом из-под земли достанет. Что он тогда с нами сделает, и подумать страшно.

– Хм, что есть, то есть, Атмар скор на расправу. А, – махнул рукой контрабандист, – была, не была, вперед мой друг. Об одном прошу, не будь безрассудным, не лезь в пекло – это не твоя война.

Получив несколько стрел, на счастье застрявших в перекинутом за спину щите, Сигмар с Эйнаром, наконец, пробрались сквозь линии сходящихся в кровопролитном сражении войск. Еще один рывок и они достигли ставки правителя. Очевидно, их прибытие ожидалось с минуты на минуту, и они беспрепятственно миновали дружинников Атмара. Сам князь, вместе с ближайшими советниками оглядывал с вершины холма поле боя. Рядом с ним безотлучно находились несколько вестовых, готовых по первому знаку сорваться, чтобы передать приказ правителя войскам.

В глаза Сигмару бросился высоченный, восседающий на огромном битюге, мужчина. Одет вельможа был в латный доспех, с изображенным над сердцем геральдическим щитом, раскрашенным в синий и зеленый цвета. Долговязый, приблизившись к правителю, склонился к нему и настойчиво что-то втолковывал, нетерпеливо ударяя кулаком по луке седла.

– Мой князь, посыльные вернулись, – сообщил Атмару гвардеец.

Вокруг компаньонов вмиг собралась толпа народу, на них смотрели с надеждой и нетерпением.

– Ты передал приказ? Что ответил Фаннир? – не выдающим волнения голосом осведомился князь.

– Сожалею, но принять приказ было некому, Засадный полк полностью уничтожен.

По собравшимся пробежался тревожный шепоток: «Как уничтожен, не может быть». Тень на мгновение легла на чело правителя, но Атмар быстро оправился от удара. Он обвел всех пристальным взглядом, заставляющим поежиться.

– Что ж, так тому и быть. Значит, нам придется побить Флориана без них. Суаль! – обернулся он к долговязому, – Считай, ты меня убедил. Скачи к своим и начинай выступление всеми силами.

Князь замолчал, глядя на небеса, он глубоко вдохнул и отдал приказ:

– Поднять дружину в седло, атакуем немедленно.

Северин волею судеб оказался в центре нарождающейся трагедии. Атмар принял решение и пошел ва-банк. Менее чем через десять минут за спиной князя выстроилась в атакующий строй личная дружина князя. Три сотни бойцов в крепких доспехах, закаленных рубак, прошедших с Атмаром сквозь огонь и воду.

Правитель осмотрел прибывших. Солнце в зените ослепляющее ярко растеклось по сверкающим шлемам и панцирям воинов. Атмар набрал в грудь воздуха и закричал:

– Вперед братцы. Правда на нашей стороне, Незримый с нами, да поможет нам Воин!

– Ааа! – завопили сотни глоток. Задрожала под копытами конной лавы земля. Северин, поддавшись общему порыву, поскакал вперед, обнажив меч.

Эйнар в это время лишь горько простонал:

– Куда ж ты лезешь, дурак, сгинешь там ни за грош.

Контрабандист окинул взглядом горизонт, тут он увидел нечто привлекающее внимание. По реке со стороны Флориана двигались, набирая ход, военные галеры, под завязку набитые воинами. Исход битвы был предрешен. Эйнар развернул коня и, не привлекая в общей суматохе ничьего внимания, поскакал назад к лесу.

* * *

Дыхание подводило его, легкие сжигало огнем, а сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Но приходилось бежать, бежать как можно быстрее, чтобы спастись, покинуть эту ужасающую мясорубку, в которую превратилось сражение на Зеленых Холмах. Старгородское войско дрогнуло и бесповоротно проиграло битву. Теперь ничто, кроме быстрых ног, не имело значения. Спасительный лес уже мелькал на горизонте. Сминая высокую траву, выкинув свой бесполезный щит, Сигмар мчался, сжимая, однако, в руке меч. В своем безумном забеге он не слышал, как его настигает флориановский всадник, с азартом гоняющийся за подобными Сигмару беглецами. Громко усмехнувшись, кавалерист вскинул палицу…

* * *

Разъяренный князь метался по неказистому крестьянскому домику, меряя шагами земляной пол. Временами Атмар прикладывался к кожаному бурдюку, не особо заботясь о собственном виде, отчего вино заливало бороду и богатый камзол, окрашивая их в кроваво-красный цвет. Поодаль от него стоял Малик и ожидал окончания бури. На его лице не шевелился ни один мускул, отчего колдун казался искусно выполненной восковой фигурой.

Атмар, в очередной раз, отхлебнув из меха, тяжко оперся на жалобно заскрипевший старенький стол.

– Сейчас я должен был пировать в чертогах Флориана, на костях его войска, а вместо этого прячусь в халупе вшивого смерда, – рычащим шепотом произнес правитель.

Малик осторожно приблизился к князю:

– Судьба сделала свой ход, негоже оплакивать несбывшееся.

Атмар усмехнулся, отбросив мех с вином, он резко, с разворота ударил советника по лицу. Малик отлетел к бревенчатой стене, скрючившись и хватаясь за нее старческими, узловатыми пальцами.

Князь схватил колдуна за шиворот и потянул на себя:

– Ты так сладко пел мне про битвы, победы и триумф, – глядя в глаза, щекоча обоняние винным духом, шептал Атмар, – Где она?! – внезапно закричал он, припирая советника к стене.

– Где она?! Где? Моя? Победа? – кричал князь в лицо Малику, неуловим движением вынув из ножен кинжал.

На лице колдуна, внезапно появилось некое подобие эмоции, в его душе ворохнулось давно забытое чувство страха, глаза Малика расширились, он побледнел и покрылся испариной.

– Ааа! – завопил князь, вонзая клинок. Тут же Атмар отпустил, внезапно обжегшую ладонь рукоять, и повернулся к чародею спиной. Побелевший Малик опустил взор, и, не веря собственным глазам, понял, что смертоносная сталь лишь пригвоздила к стене его одеяние, нисколько не задев тела.

Атмар, через плечо, оглядев советника, криво усмехнулся:

– А я, было, решил, что тебе неведом страх. Ха, неужели ты думал, что я собственными руками уничтожу последнюю надежду.

Правитель вновь приблизился к Малику и, склонившись к нему, четко произнес:

– Но горе тебе, если не сумеешь ее оправдать.

* * *

На холмах раздавались громкие крики, слышались разудалые песни, горели костры до небес, и вино лилось рекой. Войско Флориана праздновало победу в опустошенном лагере старгородцев. Они захватили изрядную добычу, но желания их простирались гораздо дальше. Самый захудалый из вояк примерял на себя роль будущего феодала, благо княжество большое и земель у Атмара на всех хватит.

В это время в непроглядной темени новолуния скользили подобно призракам, распугивая ворон двое крестьян.

– Тсс. Тихо, дурень, – зашипел на товарища низенький, плюгавый мужичок, – никак к флорианцам на праздник захотел?

– Извини, – виновато прошептал его спутник, высоченный, широкоплечий крестьянин с добродушным лицом, польстившийся на уговоры односельчанина заиметь немного золотишка, пока господа празднуют.

– Ладно, – сменил гнев на милость мужичок, – помоги-ка этого повернуть, уж больно тяжелый, зараза.

Фьолл, добродушный здоровяк, легко развернул лежащее тело. Тут, он пригляделся и замер, что-то вспоминая. Тем временем, плюгавый Харми, принялся стаскивать с руки павшего воина золотой перстень. Как внезапно был остановлен самым бесцеремонным образом. Фьолл попросту махнул рукой, как будто отгоняя надоедливую муху. Харми повалился на спину, и тут же подскочил:

– Эй, ты совсем сдурел, чего дерешься?

– Не смей обирать этого человека. Я его знаю, это барон Зельдер, он спас мне жизнь, когда я попал в лапы разбойникам на дороге из Лесных ключей.

– И чего? Теперь то ему какая разница? – затараторил Харми. Фьолл жестом приказал ему молчать и склонился к барону:

– Он дышит, значит живой.

Крестьянин молча схватил Зельдера под мышки и поволок в сторону леса.

– Фьолл, ты чего удумал, а? Вот ужо флорианцы тебя увидят, – бесновался Харми, но здоровяк тащил свою тяжелую ношу, не произнеся ни слова.

Харми шел рядом, в его душе боролись алчность и страх, наконец, он толкнул товарища в бок:

– Эй, медведь, давай хоть доспех с него снимем. Сам понесу, а тебе легче будет.

Фьолл остановился и недоверчиво спросил:

– Чего это ты мне помогать собрался?

– Ну, человек же в беде, как я могу просто уйти, что я зверь чтоли, – поняв, что Фьолл не поверил ни слову, Харми добавил, – да и к тому же за спасение он отвалит нам пару талеров.

– А, понятно, стервятник, – буркнул здоровяк, принявшись, однако, аккуратно стаскивать кольчугу с раненного барона.

* * *

С трудом разлепив глаза, Сигмар увидел перед собой божью коровку, лениво карабкающуюся по зеленому стеблю. Все происходящее показалось нереальным, каким-то непрекращающимся кошмаром. Северин закрыл глаза, надеясь услышать спасительное: «Рота подъем!».

Второй раз солдат очнулся уже в сумерках, солнце к этому времени практически село. Дневной жар стал спадать, но пролежавшего целый день на солнцепеке солдата мучила жажда. С кряхтением поднявшись, он сел, и, отцепив флягу с пояса, принялся хлебать противную, теплую воду. Бездумно вылив остатки себе на голову, он ощупал затылок:

– Ничего, вроде цел. Хотя шишка, конечно, изрядная.

Сигмар огляделся. Чуть поодаль, в траве, валялся его шлем, помятый в месте удара. По левую руку солдат обнаружил свой верный меч. Он потянул за обтянутый полосками кожи эфес. Перехватив поудобнее, Сигмар принялся разглядывать оружие. Лезвие, исправно заточенное с утра, покрылось множеством выбоин и щербин, в иных местах бурыми потеками запеклась кровь.

– Хорошо бы привести в порядок, но времени нет. Бежать надо отсюда и побыстрее.

Северин вогнал меч в ножны, прицепил шлем за крючок на одежде и, осторожно приподнявшись, осмотрелся по сторонам.

На горизонте полыхал закат, холмы полнились людьми, похожими отсюда на муравьев, а на вершине гордо реял бело-голубой стяг Флориана. Не видя прямой опасности, но на всякий случай осторожно пригибаясь, солдат направился в сторону леса.

Он на удивление ясно помнил дорогу. Весь путь до злосчастного лагеря Засадного полка каленым железом отпечатался в памяти Северина. Солдат добрался до места уже в полной темноте. Им двигал один мотив – сбежать с поля боя поскорее и подальше, уже у цели он осознал, что у мертвецов будет, чем поживиться и пополнить припасы.

– Сигмар?! – неожиданно из-за кореньев показалась голова, а затем и весь человек, весьма габаритных размеров.

– Эйнар? Жив? Что ты здесь делаешь? – в ответ удивился Северин.

– Тебя жду, – контрабандист загнал кинжал в ножны и широкими шагами направился к другу.

– А куда еще деваться, в поле то меня за версту видать, да и конь уже выдохся, далеко не унесет. Вот и решил ночку здесь переждать, авось флорианцы за добром только завтра явятся.

– Да, надеюсь.

– Что-то ты словно мешком из-за угла пришибленный. Пойди лучше воды набери нам, здесь ключ бьет вон у той сосны, и сам умойся, видок у тебя не очень.

Северин поплелся в указанном направлении, где действительно из-под камня бил фонтанчик воды, наполняющий небольшое рукотворное углубление, обложенное замшелыми камнями.

Солдат умыл лицо, вдосталь напился ледяной, сводящей зубы, воды и наполнил флягу со шлемом.

Вернувшись к Эйнару, он застал контрабандиста нарезающим вяленое мясо на тонкие ломти. Подле него на тряпице лежал каравай хлеба и две пузатых бутыли.

Подкрепившись походным ужином, компаньоны принялись обсуждать план спасения.

– Гляди, Сигмар, что предлагаю, – сыто рыгнув, начал контрабандист, – В сторону Старгорода нам смысла нет идти, во-первых, где нам тебе конягу искать, а во-вторых, Флориан теперь своего не упустит и гнать будет Атмара до самой столицы.

– Я об этом и не думал, – покачал головой Северин.

– Ну вот, Сурава в кольце, нам туда не пробраться, да и кто знает, сколько продержится город. На месте оставаться тоже нельзя, – развел руками Эйнар.

– Остается один путь – вернуться в поместье Зельдера, вроде как друга навестить, а еще лучше…

На солдата сошло вдохновение, он поднялся и принялся ходить взад-вперед. Эйнар молча следил за ним, ожидая, чего уж там выдаст его молодой товарищ.

– Поедем по лесным деревням, места мы знаем, людей тоже, скупим у них провиант, думаю денег, что в кошелях этих, – Сигмар указал на остатки лагеря, – нам хватит, затем, как ни в чем не бывало, приведем обозы к Сураве. Ни дать ни взять проезжие купцы, войско флорианцев наверняка в припасах нуждается, а тут и мы подоспеем. Глядишь, нарисуют нам грамотку, как своим особым порученцам. И везде мы свои. У эрендальцев – почтенные купцы, у старгородцев – посланники Никифора.

– Ха, ишь ты. Ловко выдумал, парень, – похвалил Эйнар друга, – я, честно говоря, подумывал о похожем. Если удастся, то мы спасены. Но сейчас о другом, туда еще добраться надо. По моему, кроме как по реке, пути у нас нет. Уведем у флорианцев лодчонку, все одно им не до нас, в такой-то праздник великий. На лодке сплавимся до Суравы, раздобудем коней и вперед, навстречу свободе.

Решение было принято, компаньоны быстро обыскали лагерь, набили серебряными монетами свои кошели, не забыв впрочем припрятать по парочке и в сапоги, прихватили съестных запасов, набрали ключевой воды и на коне Эйнара двинули к реке. Безлунная ночь была на их стороне. Темным вихрем промчавшись по полю брани мимо вражеских часовых, они оказались на песчаной отмели, хранящей на себе отметины битвы. Порубленные, посеченные тела валялись там и сям, ожидая нового дня, когда победители, наконец, соизволят предать их земле.

Компаньоны слезли с коня, сняли свои припасы и навьючили на себя, собираясь идти вверх по реке, где, по мнению Эйнара, находились суда флорианцев. Но тут Сигмар обратил внимание на неказистый, но достаточно крепкий шлюп, который беспомощно уткнулся в берег реки.

– Пойдем посмотрим, глазастый, – согласился Эйнар.

Внутри шлюпа оказались кучей свалены флорианцы, судя по всему попавшие под прицельный залп лучников Атмара.

– Сигмар, давай-ка закидывай наши вещи в лодку и помоги столкнуть ее в воду, – приказал Эйнар, после чего товарищи принялись освобождать судно.

С трудом, насквозь вымокнув, они исполнили требуемое, забрались в шлюп, и, покидав тела в воду, уселись, ожидая, что река сама выведет их в нужное место.

Ближе к рассвету, когда следить за рекой была очередь Эйнара, контрабандист растолкал дремлющего юношу.

– Вставай уже, пора слезать. Солнце поднимается, неровен час увидят нас флорианцы, несдобровать тогда.

Шлюп мягко уткнулся в илистое дно, причалив к берегу реки, утыканному там и сям острыми перьями осоки. Выбравшись на берег и углубившись в лес, компаньоны развесили вещи на просушку и принялись строить планы.

– Пойдем вдоль берега реки, все одно к людям выйдем, а может и до Суравы доберемся, – вещал Эйнар, отрезая кусок вяленого мяса.

Сигмар, расправляясь с жестким словно подошва ломтем того же лакомства, только кивнул.

Эйнар, видя его потуги, ухмыльнулся и продолжил.

– Я искренне надеюсь, что эрендальцы нам не встретятся. Но все-таки здесь порядочная глушь, дорога на Старгород петляет с того берега, кто по реке плывет нас и с сотни шагов не разглядит. А уж сами мы не заблудимся, я чаю, река то в одном направлении течет, к Сураве.

– А дальше что? – управившись с мясом, полюбопытствовал Сигмар.

– Дальше нам предстоит раздобыть лошадок, и я думаю, их нынешние хозяева не слишком горят желанием с нами делиться, – отшутился Эйнар, потянувшись за бурдюком.

Тем временем солнце поднялось достаточно высоко, и в воздухе разлилось тепло. Северин, наконец, унял бьющую его дрожь и стал наблюдать за их парящими влагой пожитками.

Дождавшись когда просохнет амуниция, компаньоны оделись, навьючили на себя припасы и снаряжение, и отправились в путь.

Комары, птичьи трели и мягкая земля под ногами – вот, пожалуй, все впечатление, полученное солдатом за их неблизкий путь к Сураве. Уже вечерело, когда Эйнар резко осадил товарища.

– Стой, тихо, неужто не слышишь?

Северин прислушался, но, не различив ничего, кроме звуков летнего леса, отрицательно помотал головой.

– Эх, молодой, нельзя так. Учись слышать, что вокруг тебя творится. Ладно, присядь вон под то дерево и жди меня, – скинув мешок на землю, сказал Эйнар, а сам отправился в неизвестном направлении.

Отсутствовал контрабандист довольно долго, Сигмар даже успел задремать, прислонившись к шершавой коре. Но заслышав шаги, солдат немедля направился навстречу к другу.

– На, держи, – контрабандист сунул в руку Сигмара ветку черных, масляных ягод.

– Спасибо, только что это?

– Жрать не вздумай, разомни во рту и натри зубы, да выплюнь скорее.

Сигмар нехотя повиновался.

– А ну, друже, подойди, улыбнись, да подыши на меня, – подманил солдата рукой Эйнар.

Сигмар, совершенно не понимая, что происходит, исполнил требуемое.

Результат превзошел все ожидания. Эйнар, скривившись, отвернулся и даже два раза чихнул.

– Уф, запашок что надо. А то, уж извини, больно зубы у тебя хорошие, могут и не поверить, – Эйнар оглядел солдата с ног до головы, – вообще годится. Весь грязный, нечесаный, еще разве к лицу горсточку тины приложить не мешало бы. А обувку твою чудную поменяем, надеюсь моя тебе впору придется, иначе босиком пойдешь.

У Сигмара в голове все спуталось, но тут контрабандист соизволил объяснить весь этот маскарад.

– Слушай, Сигмар, план таков…

Увидев двоих ратников в кольчугах, Северин поспешил выбраться из укрытия.

– Господа хорошие, господа хорошие, – подбежал он к одному из них, – Не убивайте, Незримым прошу.