Текст книги "Ловец Душ (СИ)"

Автор книги: Этьен Моро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Взгляни, – перед взглядом солдата одна за другой замелькали картины: прекрасные чертоги, кажущиеся игрушечными с высоты птичьего полета, широкие столы, заставленные изысканными яствами, облаченные в невесомые ткани красавицы, от вида которых невыносимо сладко защемило сердце, серебро и злато, бессчетные богатства и роскошь, невиданная им доселе, такая которую Северин, не мог бы себе представить и в самых смелых мечтах, – все это, да что там, намного больше, все будет твоим. Служи мне истово, Сигмар Северин, не за страх, а за совесть, и тебе позавидует даже алефтарийский василевс.

– Я буду, господин, – преклонив колено, искренне пообещал солдат.

– Да будет так, а теперь возвращайся обратно.

Чувство падения захватило дух, испытав почти физический удар, Сигмар вновь ощутил себя в своем теле. Он открыл глаза и увидел за пеленой тумана Фурмина, отчаянно вцепившегося в ножны контрабандиста. От его яростных попыток достать оружие ял раскачивался на месте, пуская бегущие по водной глади в разные стороны волны.

– Эрма, – вновь хлесткого колдовского слова хватило, чтобы обездвижить противника, который мешком свалился под лавку.

Северин аккуратно перелез через Фурмина и осмотрел закатившего глаза товарища. Тот сидел прямо, словно кол проглотил, часто и едва заметно дышал и никак не реагировал на происходящее вокруг. Солдат перегнулся через борт и, зачерпнув обеими руками ледяной воды, выплеснул ее в лицо Эйнару.

– Что ж ты не оживаешь то никак? – искренне удивился Сигмар.

Хлоп, хлоп. Энергичные шлепки по обеим щекам не принесли ровным счетом никакого результата.

– Ох, я дурак, – ударил себя по лбу солдат, поняв, что может воспользоваться подарком Жнеца.

– Так, и что же делать, ну а если попробовать, – бормоча себе под нос, приставил он ладони к вискам товарища. Почувствовав заметное покалывание, Северин стал воображать себе, как лилово-сиреневое сияние окутывает руки и протягивается к голове контрабандиста. Внезапно картина прояснилась: от самой макушки Эйнара, колпаком разрослось в разные стороны темно-серое месиво, которое дрогнуло словно живое, почувствовав на себе прикосновение чужой энергии. Солдат мысленно продолжил очищение, вообразив, как сияние превращается во всесжигающее пламя. Спустя мгновение, месиво исчезло с громким хлопком, оставив сознание Эйнара. Контрабандист вздрогнул, резко придя в себя.

– Вот сволочь, он, кажется, огрел меня по башке веслом, – схватился своими могучими пятернями за голову Эйнар, одновременно лягнув свернувшегося под его ногами служку.

– Нет, друже, это было очередное колдовство. На наше счастье я научился некоторым штукам. И вот еще, этот пентюх пытался тебя прирезать, пока ты был в отключке.

– И снова я обязан тебе жизнью, спасибо друг.

– Пожалуйста, – оглядел товарища Сигмар, – ты чего-то совсем плох, куда грести дальше тоже неясно, нужно сперва с Фурмином потолковать, так что, я думаю, пристанем к берегу и там разберемся.

– Хоть к черту на рога, друже, – проворчал контрабандист, вылив себе на голову полной мерой студеной водицы.

Северин схватился за весла, огляделся по сторонам, и стал грести в направлении берега. Плескала вода, охал Эйнар, и постанывал, не то притворяясь, не то вправду страдая, Фурмин. Спустя минут десять, корабль мягко воткнулся в илистое дно, дойдя носом чуть не до самой кромки воды.

– Вот уж этому слизню придется попыхтеть, чтоб снять корабль с мели – вскользь подумал Северин и обратился к товарищу, – Эйнар, пошли, мы на месте, даже портки мочить не придется, только прыгнуть посильнее.

– Ох, уф, ну мне кажись полегче, надо еще Эммульда посмотреть, что-то он и носа не кажет из-под своей рогожи, как бы не помер от колдовства-то.

– Я посмотрю, друже. Вставай, червяк! – вогнал Сигмар носок сапога под ребра служке.

Тот решил не испытывать судьбу, и приподнялся держась одновременно за голову и живот, всем своим видом олицетворяя нечеловеческое страдание.

– Не притворяйся, осел, иначе я сделаю тебе больно по-настоящему. Помоги Эйнару слезть на берег, сбежать не пытайся, все равно поймаю и шкуру спущу, понял? – спокойным тоном отдал указание Фурмину солдат, и аккуратно, стараясь удержать равновесие, полез к виконту. Сигмар застал его в таком же положении что и Эйнара – плотная серо-черная, похожая на слизь масса облепила голову Эммульда на нефизическом плане. Северин проделал уже знакомые манипуляции с энергиями и виконт ожил:

– Аах, сволочь, что за дрянное винище они там делают. Моя башка сейчас развалится на части.

– Дело не в вине, судя по всему, Фавнир оставил нам последний подарок. Я помогу спуститься на берег.

– Спасибо, колдун, твоя помощь придется весьма кстати, – просипел виконт, и попутчики сошли на землю, обнаружив занимательную картину: пришедший в себя Эйнар деятельно приматывал служку пеньковой веревкой к обломанному стволу ели, обещая при этом все возможные и невозможные на свете пытки. Фурмин трясся мелкой дрожью, плакал горючими слезами и умолял пощадить его.

– Об одном прошу, друже, не убей его ненароком, он нам еще нужен, чтобы добраться до Суравы, – похлопал контрабандиста по плечу Северин и отправился в лес за валежником.

Вернувшись с полной охапкой хвороста под мышкой и волоча за собой давно уже высохшую елку с голыми ветвями, солдат обнаружил Фурмина, безвольно обмякшего и висящего на путах. Рот служки был заткнут измусоленной тряпкой, а лицо его было основательно разбито – залитое кровью, с набухшими синяками, напрочь закрывшими глаза. Компаньоны же в это время, доставали с яла припасы, громко смеясь и яростно жестикулируя.

Сигмар свалил валежник в кучу, отломал от ели засохшие ветки, набрал щепочек, сухой еловой хвои и прочего горючего сора. Сварганив на скорую руку костерок, солдат достал кресало и, через пару минут перед ним уже весело полыхало рыжее пламя, объявшее еловые сучья.

– Огня нам добыл, молодец, – похвалил его вернувшийся от корабля с провизией Эйнар, – надо бы подкрепиться горячим, да двигать дальше. Эммульд сейчас вина и воды нам притащит, кашеварить я буду, если не возражаешь.

Сигмар помотал головой:

– Нет, конечно, я пойду пока нашего пленника приведу в порядок, все-таки он еще нужен нам, черт нестриженый.

– Да, пожалуй мы немного перестарались, ты глянь, может поколдуешь над ним, – смущенно произнес контрабандист, почесывая затылок.

– И рад бы, да только не на добро мой дар предназначен, покуда только боль причинить, да обездвижить получалось, не знаю, попробую, конечно, но не обещаю.

– Попробуй, друже, не помер бы пленник то наш, иначе долго плутать придется по лесным протокам.

Северин кивнул и начал подыматься, зажмурившись от едкого дыма, брошенного в лицо внезапным порывом ветра.

– Ах ты ж, зараза, – вытер выступившие слезы солдат и направился к служке.

Бегло осмотрев его, Сигмар принялся отвязывать веревку от обломанного елового ствола.

– Пофадите меня, гофподин, – зашамкал очнувшийся Фурмин.

Северин внезапно рассмеялся, глядя на потуги пленника выторговать себе жизнь.

– Что Фурмин, тебя никак пчелы покусали, гляди как рожа распухла, – прыснул себе под нос солдат, освободив пленника от пут.

Служка едва стоял на ногах, глядя на веселящегося врага. Он лишь обливался горючими слезами, которые обильно стекали на клочковатую бороду, смешиваясь с уже запекшейся кровью.

Солдат, отсмеявшись, подтолкнул пленника в сторону реки:

– Иди давай, умойся. А что до твоей просьбы, то не собирался тебя никто убивать, так стращали немного, так что сам виноват, нечего нападать было и про границу надо было упредить.

– Надо было, да. Профтите великодуфно, – взмолился Фурмин, уставившись на Северина узкими щелочками заплывших от ударов глаз.

– Да, да, умолкни только, и дуй к реке.

Поддавшись чувствительному тычку в бок, служка поковылял к воде, по широкой дуге обойдя своих мучителей, которые сгрудились возле костра.

Через полчаса весь отряд, рассевшись вокруг потрескивающего, тлеющего бревна, жадно уплетал походный обед. Северин старательно черпал упревшую кашу, заедая ее черствым ломтем хлеба, который казался ему вкуснее любых пирожных.

– Аах, от и набили брюхо, – бросил пустую деревянную миску на траву виконт и приложился к бурдюку, где булькала смешанная с вином вода, – дале, я мыслю, до ночи поплывем?

– Пожалуй так, нам чем быстрее, тем лучше, – с набитым ртом отозвался Эйнар.

– И на кого вы работаете, друже, я не пойму. На храмовников или на князя? О тебе многое сказывают, не знаешь чему и верить.

– Я на Никифора, он храмовником оказался, – не моргнув глазом соврал контрабандист, кивнув на компаньона.

– Вот значит, откуда твои умения, брат как тебя там, – ухмыльнулся Эммульд, – всегда знал, что вы, святоши, ничуть не лучше тех, кого на костры отправляете.

– Нашей рукой водит Незримый, как можем мы противиться его дарам, его милости, которой он озаряет верных рабов своих, – подыграл Эйнару солдат, отчего виконт скривился и выставил вперед обе руки, призывая прекратить.

– Все, все, ни слова больше, брат-рыцарь, мне хватает и проповедей нашего кастеляна в замке.

– Послушай, друже, нам без твоей помощи никак в Старгород не добраться, – начал издалека контрабандист, как его перебил виконт.

– А мне думаешь куда надо? Войска на марше, Реймир наверняка рвет и мечет, поди докажи ему, что я не пьяный в таверне валялся, а в плену у нечистого. Так что сперва мы доберемся до войска Флориана, вы поможете мне, и подтвердите историю моему сюзерену, а потом двигайте куда хотите.

– Смотри какой наглый, не успел шкуру спасти, а уже диктует нам что делать, – подумал Северин переглянувшись с товарищем.

Эйнар легонько прикрыл глаза, призывая согласиться, а сам обратился к Эммульду:

– Хорошо, друже, так тому и быть. Но поспешать нам надо, как можем.

– Так чего ж мы тогда тут прохлаждаемся, встаем и отчаливаем, эй ты, – швырнул в Фурмина миску виконт, – прибери тут все, помой да отнеси на ял, и шевелись давай, не то опять с тобой позабавимся.

Служка вскочил и принялся выполнять указание, а компаньоны отправились грузиться на корабль.

Спустя некоторые время все вопросы были улажены, и ялик вновь ходко двигался по водной глади, унося приключенцев все дальше от зловещей обители Фавнира. Над рекой веял свежий ветер, и озябший солдат плотнее закутался в свой шерстяной плащ. Он глядел на веером расходящиеся от носа корабля волны и размышлял о грядущих вызовах. Временами сердце захватывало трепещущее, словно бы щекочущее чувство предвкушения, а временами душа уходила в пятки от страха.

– И где же правда, ведь он сказал, что не сам выбрал себе такую участь. Я вот тоже сейчас не по своей воле оказался в этом мире, а никуда не деться. Это будет и честно и правильно ему помочь, – убеждал себя Северин, тут же мысленно одергивая, – Ха, ты так размышляешь, словно бы у тебя есть выбор, ты избран, а значит, уже несвободен. Пойди наперекор и мгновенно окажешься уничтожен. Кто ты против такого могущества? Червь, букашка, если не хуже.

Сигмар вздохнул, и понурил голову, в которой бурлили совсем невеселые мысли:

– У него то сил и власти хоть отбавляй, это так, но, подумай хорошенько, Северцев, что тогда можно сказать о его врагах. Он задумал тягаться со всеми властелинами этого мира, причем не земными князьями и герцогами, а с самими небожителями. И ты вместе с ним, но он бессмертный владыка тьмы, повелитель легионов мрака, а ты всего лишь букашка.

– Не сомневайся, человек, иногда сорвавшийся камешек вызывает обвал, который погребает под собой целый город. Пусть его сила невелика, главное, чтобы он оказался в нужное время и в нужном месте. Помни об этом, и помни о награде, что тебя ждет, ты не пожалеешь, Сигмар Северин, – раздался в голове рокочущий чужой голос, солдат вскинулся и помотал головой, пытаясь отогнать наваждение.

Обтерев лицо холодной речной водой, пахнущей тиной, Сигмар достал из-за пазухи бурдюк и, отвинтив пробку, приложился к нему, гулко глотая неразбавленное вино. Спустя минуту хмель пронесся по сосудам тела и мягко окутал сознание, отчего стало немного теплее и спокойнее. Северин отпил еще пару глотков, закрыл бурдюк, и, сплюнув в воду, чертыхнулся:

– Ну и черт с ним, будь, что будет. Надо действовать, а не размышлять и плакаться над своей судьбой. В конце концов, если все выгорит, то… Я и об этом-то мечтать не мог, что уже имею, а об обещанном Жнецом и говорить нечего. Вперед, товарищ Северцев, вас ждут великие дела.

– Эй, брат-рыцарь, не слыхал ты историю о том, как толстый приор на свинье прокатился? – услышал Сигмар окрик виконта.

Солдат развернулся, и, усевшись поудобнее, ответил:

– Не привел Незримый покуда, а что, веселая история?

– Веселая, веселая, тебе понравится, – засмеялся Эммульд и принялся повествовать.

А река тем временем несла их вперед к цели, мимо проплывали деревья и пригорки. Все шло по плану, Фурмин уверенно вел ялик по лесным протокам, и к исходу четвертого дня они оказалась на стремнине самого Сирта. Места вокруг были обжитые, и служка предупредил, что есть возможность разместиться на постой не в лесу, а в небольшом трактире, который притулился возле самой реки. Хозяин трактира наладил довольно широкий причал, чтобы проплывавшие купцы могли пришвартоваться и остановиться у него на ночь.

Ближе к вечеру, по правому борту ялика, спереди, показалось невысокое одноэтажное строение с покрытой дранкой двухскатной крышей. С вершины кровли глядел на прибывающих гостей видавший виды резной конек. Узкие окна, больше похожие на бойницы, были наглухо закрыты ставнями, отчего становилось непонятно, есть ли внутри хоть кто-то живой. Позади трактира, вплотную подступая к нему, высился зеленой стеной густой лес, а чуть ближе к реке притулились стойло для лошадей и небольшая банька, которая, судя по отсутствию печной трубы, топилась по-черному.

Поняв общее настроение, служка подналег на весла, и вскоре ялик оказался у небольшой пристани. Глухо стукнула об оструганный деревянный столбик причала вымокшая веревочная петля, поднатужившись, Фурмин затянул канат и аккуратно сложил весла под лавку, ожидая дальнейших указаний.

– Пожалуй, здесь ваши стоят. Эммульд, как мыслишь? – немного подумав, обратился к товарищу Эйнар.

– Пожалуй, что так. А может и старгородцы шалят в округе, кто знает – озадаченно почесал затылок виконт.

– Нда, и не видать отсюда ни черта. Хоть и лодок не стоит, поди знай, может по суше к нему полон дом гостей набился.

– А время нынче такое, что гости все поголовно с оружием ходят и не меньше чем десятком рыл.

– Все так, спору нет, а ты что думаешь, друже? – повернулся к Северину контрабандист.

– Я думаю, никому из нас не с руки будет в трактир топать, не зная наперед, кто там на постое сегодня. Так что, Фурмин, придется тебе идти, тем более, что хозяина ты знаешь. Но помни, я все время рядом буду, даже ближе, чем рядом, вздумаешь какие-нибудь пакости учинить, тут же сердечко прихватит и пикнуть не успеешь, как окажешься с Фавниром по одну сторону, – быстро приняв решение, напутствовал Сигмар служку.

Тот оглядел угрюмые физиономии своих спутников, быстро-быстро закивал и с кряхтением полез на мостки. Вернулся он довольно скоро и затараторил:

– Все узнал, как вы велели, господин. Трактир пустует, все разбежались от войны куда глаза глядят. Флорианцы под Суравой, а старгородцы и вовсе черт знает где. Свейн на радостях, что хоть кто-то у него гостить останется, собирается десяток перепелов зажарить да целую кабанью ногу.

– О, то дело! – нетерпеливо хлопнул себя ладонями по коленям виконт.

– Ничего подозрительного не заметил? – пытливо уставился на служку контрабандист.

– Заметил, заметил, все обскажу сейчас, вот только помочь мне надо, оттащить одну вещь. Бревно одно там упало, Свейн попросил убрать, иначе…

– Ты сдурел что ли, смерд – недоуменно перебил его Эммульд, – может я заместо тебя буду теперь слугой?

– Нет, господин, не подумайте плохого, очень уж тяжелая вещь, сам не справлюсь, а уважить Свейна бы стоило, глядишь, он нам и подскажет чего.

– Ладно, чертяка, помогу тебе, а ну, дай руку, – поднялся со своего места и, аккуратно переступая по раскачивающемуся ялу, полез к мосткам Северин.

Едва они сошли на берег и отдалились достаточно от судна, как служка, кинув быстрый взгляд через плечо, приглушенно заговорил:

– Храмовники были здесь, из самого Ордена, и плевать им на войну, на битвы, они везде свои – что у Атмара, что у Флориана.

– Так, и чего им было надо? – заинтересовался Северин.

– Вас двоих, один здоровый, можно сказать толстоват, прозванием Эйнар, и его товарищ, моложе годами да повыше ростом, зовется Сигмар.

– Вот те раз, а за что ищут, не сказал тебе трактирщик? – нахмурился солдат.

– Нет, об этом молчком, но взялись крепко, как видно, все пути оседлали, святоши, – развел руками служка, – и награду обещают большую, цельных 50 талеров за обоих.

– Ого, неслабо они нас оценили. Молодец, все правильно сделал, что при виконте не проболтался, он-то думает, что я из этих самых, кто на нас охоту начал. Знать бы еще из-за чего.

– Я трактирщику уж сказал, что трое нас и один лодку стеречь останется, – вопросительно посмотрел на солдата Фурмин.

– Все верно, котелок варит у тебя, будешь таким же расторопным, обещаю – отпустим тебя на все четыре стороны. Слушай, может ты и бревно какое подсмотрел, чтоб утащить нам, иначе почует неладное Эммульд?

– А как же, – усмехнулся служка, – идемте за мной, господин.

Через пяток минут раскрасневшиеся и немного запыхавшиеся солдат со служкой вернулись к своим спутникам.

– Нельзя нам в трактир, друже, – сходу начал свою басню Северин, – бродит тут неподалеку отряд старгородцев, то ли недобитки после Зеленых холмов остались, то ли специально по нашу душу их Атмар отправил. Однако ж не раз побывали они в трактире да еще наведать обещались и каждый раз про нас с тобой речь вели, не проходили ли мимо, нет ли слухов о нас.

– Тьфу, что за чертовщина, уж Атмар должен знать, тем более… – сплюнул в воду Эйнар от досады.

– Так или иначе, придется нам ночевать тут, в ялике, Фурмин притащит еды, он трактирщику наплел, что здесь один человек останется за товаром смотреть.

– Приятно оставаться, друзья, а я полез наверх, у меня эта промозглая сырость в печенках уже сидит, – недолго думая, попрощался Эммульд, взобравшись на мостки и скорым шагом направившись в трактир.

За ним, получив немое согласие Сигмара, посеменил служка, и компаньоны остались вдвоем.

– Всю правду я тебе сказал, кроме одной вещи – не старгородцы нас искали, а храмовники, по виду из Ордена. За что и почему не сказывают, но награду за наши головы обещают солидную.

– Ох, как будто мало нам флорианцев, теперь еще сложней будет добраться до стольного града. Хотя, постой, ищут-то они двоих?

– Ага, один в годах, другой помоложе, Эйнар и Сигмар.

– Тогда есть шанс, – потер руки контрабандист, – ищут двух старгородцев и ищут, скорее всего, вокруг Суравы, а нас четверо, и мы вроде как свита не последнего из флорианцев, так что минуем границы маркграфства и поминай как звали.

– Звучит неплохо, главное, чтобы Эммульд не подвел, очень уж своевольный нрав у него.

– Я смотрю за ним, не волнуйся, и еще, ни к какому Реймиру мы не собираемся, так что подберемся к Старгороду, будь готов, виконт – знатный рубака, и вдвоем можем не одолеть, уж постарайся его магией вдарить.

– Хорошо, Эйнар, я буду настороже, – кивнул солдат и тут же подметил, углядев Фурмина, несущегося к ним с кувшином и объемистым свертком, – а вот и пленник наш, никак харчи нам тащит.

– Славное дело, у меня уже с голоду кажется дыра в животе образовалась, даже посвистывает немного, – усмехнулся Эйнар.

– И у меня, друже, брюхо разговаривать вздумало, бур да бур, подавай, говорит, Фурмин, мне вина да мясца жареного побольше, – подшутил над подошедшим служкой солдат.

– Чегой, господин, не понял я вас немножко? – недоуменно переспросил Фурмин, до слез рассмешив своих спутников. Помявшись немного в смятении, он несмело улыбнулся сам.

– Кстати, друже, это ведь пленник наш все придумал, как нам про засаду рассказать, так чтоб Эммульд не догадался.

– Молодец, хвалю, – хлопнул по плечу Фурмина контрабандист, яростно вгрызаясь в запеченную в печи ножку тетерева.

– Я и ишшо одну вещичку знаю, которую вам услышать интерес будет, – посулил довольно надувший щеки служка.

– Так рассказывай, не тяни, – ответил нетерпеливо Северин.

Воровато оглянувшись, Фурмин склонился к компаньонам:

– Молва давненько о вас зашла. Кхе. Чертов Фавнир сам не свой тогда ходил, хоть и нежить. Мне многого ведь не сказывали, не свой я им был, так слуга безмолвный, человечишка.

– Ты заплачь еще тут, – хмыкнул Эйнар.

Искоса глянув на контрабандиста, Фурмин продолжил:

– Ага, но был там один, Йонс, его имя. Все уж знали, что недолог его срок людской, до новой луны, не боле. И столько в нем радости было, что почет ему оказывают да в Братство принимают. Охох. Ан сболтнуть-то и некому. Вот он и со мной гутарил. Оттого и знаю я, что попервам боялись вас, проклятый упредил Фавнира, что по его душу идут, но видать возгордился он, али еще чего произошло, но сорвались как-то ночью чуть не все Братство в бой. Один Фавнир остался. Не мог он дальше границы выйти.

– Какой еще границы? – задался вопросом Северин.

– А и не знаю я, – попросту пожал плечами служка, – не поймешь их, упырей гнусных, но не всегда и не везде могли они пройти. Таак. Потом не знаю я, тому как отправили меня с наказом до Суравы. Сполнить-то не получилось у меня, какой там! Когда эрендальцы под стенами стоят. Пока назад обернулся, там уже и вас застал.

– Да, действительно интересные ты нам вести донес, пожалуй, стоит отпустить тебя на свободу, как доберемся до Старгорода. Как мыслишь, друже? – запивая вином тающую во рту птицу, предложил Сигмар.

Эйнар, прожевал кусок, выкинул кость в реку, и, задумавшись, уставился на затаившего дыхание служку. Спустя мгновение, сыто отрыгнувшись, он вынес вердикт:

– Коли будет таким же расторопным и полезным, то пусть валит куда вздумается.

* * *

Засерело предрассветными сумерками холодное небо, ночь словно бы нехотя отдавала свою власть новому дню. Влажный воздух, выстуженный прохладой осенней ночи, оседал крупными каплями на высокой траве, кустарнике, лошадиной упряжи и пожитках двух дремлющих друг рядом с другом монахов. Тут один из них, широкоплечий, открыл глаза, и, проведя руками по мокрой траве, вытер росою лицо. Он встал, хорошенько потянулся, и, оглядев скрытую сумерками опушку старого елового леса, обернулся к своему спутнику.

– Просыпайся, брат Земульт, настала пора, – мягко потрепал он монаха своей огромной ладонью.

– Да, брат Виллегер, уже встаю, – мгновенно сбросил сонное оцепенение монах и поднялся на ноги.

И тут же они споро пошагали в сторону опушки, сминая сапогами высокую траву. Полы их мешковатых одеяний из грубого сукна быстро промокли, однако монахи не обращали ни малейшего внимания на неудобства.

– Смотри внимательно, защитник Веры, Незримый одаряет своих верных рабов множеством способностей, дабы могли мы противостоять порождениям тьмы, детям ночи и зла. Ответь мне, что я должен сделать сперва?

– Произнести гимны Великой Матери, покровительницы всего живого, что только рождается в этом мире.

– Правильно, ты должен испросить ее благословения, чтобы всякий зверь, всякая птица стали помогать тебе. Потом представь того, кто тебе нужен, и призови его, вот так… – договорив Виллегер оборотился в сторону леса и часто заухал словно филин.

Вскоре из чащобы послышалось ответное ухание хищной птицы. Спустя немного времени, на крепкую перчатку из толстенной кожи, явившись внезапно, подобно призраку, спланировала круглоголовая серая птица. Она любопытно вертела головой в разные стороны, оглядывая монахов. В это время Виллегер зашептал свои таинственные молитвы, отчего самый воздух вокруг словно бы зазвенел. Между птицей и монахом протянулся тоненький, искрящийся мостик, тут, внезапно, филин расправил крылья и, громко ухнув, растворился в сумерках.

Земульт, звавшийся в миру Яруном, подступил к своему товарищу, который застыл как истукан, закатив глаза. Однако помощь не понадобилась, с первыми рассветными лучами Виллегер вернулся обратно.

– Ох и прыткие эти ребята, – утратив возвышенную торжественность речи, поведал монах, – свистнули статую Жнеца и растворились в лесах. Ни следа, ни намека. Словно бы сам Проклятый их ведет и оберегает.

– Значит, Сеерхалле существует?

– Существовало, скорее. Раз я сумел его разглядеть, значит Фавнир мертв, пелена спала, а колдовство рассеялось, и навряд ли Жнец допустил это просто так, не разменяв своего адепта на нечто большее.

– Дела, – вздохнув, пригладил Ярун свою огненно-рыжую бороду, – и что же мы теперь будем делать?

– Седлать лошадей и мчаться в Сураву, цель этих парней – Старгород, отправятся они по реке, иначе статую им не уволочь, и перехватить мы их сможем именно там, если поторопимся, – прытко зашагал Виллегер в сторону их ночной стоянки, добавив озабоченно уже на ходу – и не приведи нам Незримый не успеть это сделать.

Затянутый в плотную стеганку темного сукна воин наблюдал за лениво бегущими водами Сирта. Мучительно борясь с одолевавшей его зевотой и поминутно чертыхаясь, ратник ожидал смены, но время тянулось словно густая, вязкая смола. Солнечные лучи уже изрядно нагрели железо широкополой шапели, отчего голова под крепким кожаным капюшоном нещадно прела, заставляя воина поминать недобрым словом весь мир: от требовательного и охочего до зуботычин десятника до старгородского виконта Стерра, который стойко держал оборону в Сураве и из-за которого приходилось торчать на этом несносном посту. Однако появившаяся на горизонте лодка мгновенна сбила с бедолаги всю сонливость, и он приложил руку к козырьку, вглядываясь вдаль на сверкающие отблески волн могучей реки.

Поначалу небольшой ялик, плавно бороздящий водную гладь, не вызвал тревоги, однако сверкнувшие сталью доспехи заставили достать арбалет и, вложив в направляющий паз ясеневый болт, натянуть тетиву.

– Ето хто тама плывет, а? Ну-ка, назови себя, не то стрельну – осипшим от долгого молчания голосом, прокричал воин, прицелившись в сторону ялика.

– Эй, служивый, ты рот-то пошире раскрой, чтоб самострел легко вошел, который я тебе в пасть запихну, дерьмо собачье! – не замедлил раздаться ответ с корабля.

Ратник ошалело уставился на кричащего, пытаясь разглядеть герб, выведенный эмалью на латном доспехе.

– Черт, кого там несет… Оох, плакала моя головушка, – простонал воин, рассмотрев черный утес на кроваво-красном фоне. Этот герб был известен далеко за пределами Эрендальского герцогства благодаря своему бесшабашному владельцу – искусному фехтовальщику, победителю многих турниров и заядлому поединщику Эммульду.

– Простите великодушно, господин! Побегу доложусь, чтоб вас встретили, – прокричал служивый, ходко двинув в сторону палаток своего отряда.

– Ишь как почесал, только пятки сверкают, – усмехнулся Эйнар и похлопал служку по плечу, – давай причаливай там, где этот олух стоял.

Фурмин кивнул и принялся рулить в сторону берега. Не успели они спрыгнуть на песчаную отмель, как увидели богато разодетого эрендальского вельможу, спешащего к ним навстречу в сопровождении десятка хорошо вооруженных солдат.

– Доброго здравия, Ваша милость. Прошу извинить за небольшой проступок моего воина, он лишь неловко нес службу, но не имел намерения оскорбить или, или… – стал водить ладонями в воздухе вельможа, словно пытаясь поймать ускользнувшее от него слово.

– И тебе доброго здоровья, не мучайся, я понял. Накажешь его сам, чтобы впредь головой думал, а не задницей, – видя, как мнется вельможа, не решаясь продолжить разговор, виконт поторопил его, – смотрю, не все сказал, выкладывай, не тяни!

– Его сиятельство, достопочтенный граф Реймир, справлялся причинах вашего отсутствия в рядах атакующего войска и сказал примерно следующее: «Застанете его в таверне упившимся допьяна или в бардаке с гулящими девками, то не будить, не звать, а подпереть дверь покрепче, да спалить нахрен».

Сигмар едва удержал улыбку, глядя на замешательство, граничащее с легким страхом, одолевшее обычно уверенного в себе, больше того, самодовольного Эммульда. Впрочем виконт быстро оправился и бесшабашно махнул рукой:

– Это просто достопочтенный граф не знает, в какой переделке я побывал и с каким врагом довелось сразиться. Но мои друзья подтвердят ему в точности, как оно было на самом деле.

– Несомненно, Ваша милость, также было велено оказывать вам всякое содействие, какое только возможно. Нужен ли вам иной корабль?

– Да, нужен. Хм, – задумался виконт, – пожалуй лучше всего подойдет быстроходный когг с командой. Думаю, десятка ратников нам хватит. Припасы в дорогу, чтобы хватило до Старгорода, ну и все.

– Будет исполнено в точности, господин.

– Тогда веди нас к столу, пока будет снаряжаться корабль. В ял без нашего ведома не лазьте, если вам жизнь дорога. Под рогожей такая вещь лежит, что от одного взгляда в жабу оборотишься, только святошам из Ордена под силу совладать с ворожбой.

– Все понял, воинам накажу держаться подальше, дураков у нас нет, можете быть спокойны.

– Что ж, молодец, исправно служишь, замолвлю за тебя словечко самому достопочтенному Реймиру, – договорив, вопросительно уставился на вельможу Эммульд.

– Барон Пфюльц, Ваша светлость.

– Угу, барон Пфюльц, – кивнул виконт, повторив имя, чтобы запомнить, и направился за указывающим дорогу вельможей.

К полудню все сборы были завершены и приключенцы взбирались по перекинутым с песчаного берега мосткам на одномачтовый когг. По обоим бортам судна были прикреплены сбитые из толстенных досок круглые щиты, украшенные гербом владельца – барона Пфюльца. Крепкую, дубовую мачту с овальной марсовой площадкой, напоминающей большую корзину, увенчивал покрытый ярко-желтой краской солнечный диск с четырьмя лучами. В отличие от подобных знаков, в превеликом множестве виденных Сигмаром на землях княжества ранее, центральный луч был исполнен в виде трезубца, показывая собой, что владельцы судна среди других воплощений Незримого больше чтут повелителя рек и морей, великого Морехода – Ульдага. Наконец, нос и корма когга были защищены неширокими бойницами с зубчатым ограждением.

– Ладный корабль, – вслух повторил мысли солдата взбирающийся по мосткам Эйнар.

В ответ Сигмар лишь тяжело вздохнул, так как благодаря очередной хитрости своего ушлого товарища он был награжден совершенно внезапным обетом молчания на все пару недель пути до Старгорода. Себя же контрабандист представил как Свейна из ватаги Ормульда, опасаясь глаз и ушей Ордена, которые могли оказаться где угодно. Заодно, руководя погрузкой идола на корабль, Эйнар обставил все так, что они с Северином, можно сказать, случайно помогли могучему Эммульду, который в одиночку перебил целую бандитскую шайку, главным в которой был старый колдун, обращающий в жабу одним своим взглядом.