Текст книги "Ловец Душ (СИ)"

Автор книги: Этьен Моро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Ишь какой, разлегся, и даже не спросил разрешения у хозяина, – раздался насмешливый, громкий голос, – а ну поднимись, да посмотри назад.

Вьюга стихла мгновенно, и Атмар увидел огромную толпу разношерстных мертвецов, полусгнивших и относительно свежих, в проржавевших доспехах и грязных рубахах, больших и малых, молодых и старых. Сотни если не тысячи, злобно горящих красных огоньков, мерцали в отдалении, так ясно видимые сквозь кристально-чистый холодный воздух.

– А что поделать, задолжал ты им, крепко задолжал. Гляди, гляди! Лесорубы из Борового, да вместе с женами, давненько они тебя ожидали, – громовым голосом засмеялся Владыка тьмы, – а вон и старый король, ой как недоволен, что носишь ты чужую корону, ба, и даже недавний твой знакомец здесь, с распоротым горлом.

Жнец обернулся и обратил на князя свой тяжелый взор:

– И будут они терзать тебя тысячи лет, и всякий раз я буду оживлять тебя, снова и снова, дабы держал ты ответ за свои злодеяния. Таков Закон, и даже не моей власти его преступить, если только…

Глубокий бас Жнеца, многократно отражаясь от каменных сводов, огромной тронной залы, бил по ушам ошеломленного Атмара, причиняя почти физическую боль. Скорчившийся на полу, перед исполинами из первозданной темноты, ничтожный и сломленный, князь перестал бояться смерти, как небытия, и безмолвно взывал о ней, жаждая избавления от мук.

– Если только ты не примешь мою сторону в извечном противостоянии. Пророчество сбывается и остался лишь маленький шажок до моего пришествия в Срединный мир. Мир живущих во плоти. И если я одолею своих проклятых братьев, и получу этот мир под свою руку, то ты будешь жить вечно, будешь владеть многими землями, гораздо большими, чем владеешь сейчас. И не будет для тебя никакой расплаты, за твои деяния. Я спасу тебя, Атмар! Лишь сослужи ты мне службу, каковая уготована тебе судьбой и великим Пророчеством.

– Убивайте их на хрен, если будут мешать и ломайте дверь! – раздался гулкий голос в подземных коридорах замка, – мой князь! Враги на стенах!

Атмар очнулся от охватившего его оцепенения, недоверчиво оглянувшись по сторонам, он устало растер глаза открытой ладонью, и громко ответил:

– Стой, Никифор, все в порядке, я выхожу!

– Выходи, не бойся, дело уже сделано, флорианцы сейчас сильно удивятся, – вкрадчивый шепот проник в голову правителя, заставив вздрогнуть.

* * *

– Тяни! – в просторной башне, залитой кровью сраженных воинов, флорианцы ухватились за рукояти механизма открывающего массивные ворота. Один из выходов перегородили широкими круглыми щитами мечники в крепких доспехах. Второй выход заполонили ратники Эрендаля, подобно смывающему все на своем пути потоку лавы, хлынувшие на захваченную стену из потрепанной и обожжённой осадной туры [это Осадная башня (лат. turres ambulatorie)].

Вдруг неуловимый, быстрый удар, соткавшегося из темноты чудовища разметал мечников, охраняющих проход в укрепление. Брызнули во все стороны разломанными досками их крепкие щиты, а сами воины, пролетев по воздуху через все помещение, со звоном впечатались в стену. Тем временем, демон текучим движением приблизился к схватившимся за топоры ратникам у подъемного механизма, но не успели они сделать и движения, как чудовище, издав ужасный клокочущий звук, кинулось в атаку.

Убийственно быстрые удары когтистых лап, казалось, расплывались в воздухе, и ни крепкое железо кольчуг, ни дубовые доски щитов, ни даже стальная чешуя ламеллярных доспехов не могли остановить бешеного натиска потусторонней твари. С криком и стоном, с противным хлюпаньем и скрежетом, оставляя свои внутренности на каменных стенах башни, один за другим покидали Срединный мир ратники Эрендаля.

– Ну чего они там тянут, черти их раздери, – высморкавшись на покрытую инеем землю, выругался воин, замерший в ожидании среди нескольких сотен своих боевых товарищей.

Их начищенные шлемы поблескивали в холодной темноте, но сам ратники были надежно укутаны нахлынувшим на них мраком, и лишь непонятно откуда бьющие разряды молний высвечивали картину словно негатив.

– Эй, Оттун, ты у нас самый глазастый, видишь хоть чего-нито в этой теми? Взяли наши стену, али как? – раздался хрипловатый выкрик с другой стороны пехотного строя.

– Та ни видать ничего, слышь же, вопят, стал быть, бьются еще покуда, – тут же послышался ответ.

– А это еще что за хрен? – удивленно протянул обладатель хриплого голоса, провожая взглядом медленно бредущую сгорбленную фигуру.

Раздался короткий щелчок спущенной тетивы и свист арбалетного болта, через мгновение выругался раздосадованный промахом воин, а согбенный незнакомец продолжал идти вперед, опираясь на причудливый, украшенный человеческими черепами посох.

– Ааа! Чур меня, чур! – закричал ратник, разглядев освещенное вспышкой молнии багрово-красное лицо товарища, покрытое сочащимися зловонным гноем язвами.

Воин судорожно схватился за древко своего моргенштерна, но еще недавно крепкая рукоять оружия рассыпалась в труху, оставив в онемевших ладонях лишь полусгнившую, размякшую щепу. Внезапный приступ болезненной тошноты скрутил внутренности флорианца, отчего тот упал на колени, разбрызгивая вокруг полупереваренные остатки походного ужина, густо перемешанные с бордово-сизой слизью.

С каждым шагом демона из свиты Жнеца усиливались страдания флорианских солдат, имевших несчастье оказаться в эту ночь на его пути. Наконец, посланник тьмы миновал рассыпавшийся строй ратников, оставив за собой гниющие груды мяса в проржавленных насквозь доспехах.

* * *

– Эхей, чего сидите? Чего не празднуете?! – распахнулся полог шатра верховных вельмож Эрендаля, сгрудившихся за длинным столом, в ожидании вестей от осаждающего войска.

Веселый пузатый толстяк вкатился в помещение во главе процессии проворных слуг, нагруженных подносами с самыми изысканными яствами и питьем.

– Давайте же, поднимем кубки за нашего могучего герцога, а ну!

Настороженные взгляды советников Флориана подернулись дымкой, и они послушно воздели в воздух появившиеся в их руках прямо из ниоткуда кубки, заполненные до краев душистым розовым вином.

– Да здравствует герцог Флориан! – один за другим раздавались здравицы в честь правителя, вино лилось рекой, а вельможи все сильнее и сильнее теряли человеческий облик.

Они яростно вгрызались в печеное мясо, жадно осушали кувшины и меха с пьянящим напитком, подобно свиньям, похрюкивая, без устали набивали брюхо нескончаемыми яствами. За всей этой вакханалией наблюдал исподлобья, тихонько ухмыляясь, присевший в сторонке спутник Жнеца.

* * *

– Чего они там орут? Ты, монах, сходи, прочитай им проповедь – недовольно бросил герцог, раздосадованный бесшабашными криками своих ближников, почтительно склонившему голову Яруну.

Рыжий брат-рыцарь, коротко кивнув Виллегеру, выбрался наружу из шатра правителя. Холодный воздух окутал тело, пробравшись сквозь броню и поддоспешник, скрытые грубым монашеским одеянием.

– Иэх, рановато что-то зима пришла, – недовольно закряхтев, пробурчал храмовник.

Скорым шагом преодолев пространство между матерчатыми стенами походных строений, Ярун резко откинул полог и вошел внутрь.

– Что тут происх… – только и смог произнести брат-рыцарь, увидев совершенно потерявших разум эрендальских сановников.

Залитые кровью, с горящими глазами, чавкая и урча, они набрасывались на все что видели перед собой, заталкивая в себя без всякой меры. На большом столе навалены были кусками части тел людей и животных, залитые жидкой грязью и заляпанные конским навозом.

Онемевший Ярун тихонько подался спиной наружу и, едва выбравшись из палатки, помчался в сторону шатра герцога. Спустя несколько мгновений он уже был внутри помещения, своим появлением застав убийственную атаку ночной твари. Пронзительно закричав, чудовище мощным ударом располосовало охранника Флориана, кольчуга которого расплескалась изорванными звеньями в разные стороны. Быстро сориентировавшись, монах извлек из ножен меч, горящий светом закатного солнца, но его помощь не понадобилась – ведь едва демон сделал всего лишь шаг, как в него ударил яркий красно-оранжевый луч из посоха Иерарха, обратив чудище в невесомый прах.

– Это что еще за тварь? – не выказывая волнения, произнес побледневший Флориан.

– Поздно, уже слишком поздно, – вместо ответа почти простонал Иерарх, – Ваша светлость, трубите отступление и спасайтесь сами. Мы с воинами Ордена будем сопровождать вас до безопасного места. Смею уверить, что земное оружие бессильно против порождений тьмы.

Поморщившись от громких криков раненого охранника, герцог тяжело вздохнул и с силой провел ладонями по густым волосам, словно пытаясь выгнать из головы дурные мысли. Наконец, бросив мимолетный взгляд на острые обломки ребер торчащие из разверзнутой ударом груди стража, Флориан отдал приказ:

– Реймир, пусть трубят отступление, потом собирай всех кого можешь и уходите отсюда пока целы. Сбор в полутора днях пути вниз по реке.

– У Птичьего лога? – послышался в ответ негромкий спокойный голос.

– Именно, а теперь, – вопросительно полуобернулся правитель Эрендаля в сторону Иерарха.

– А теперь велите седлать коней, и уходим отсюда. Мы с братом Виллегером отправимся с вами, брат Земульт прикроет достопочтенного графа.

– Тогда к делу, – резко поднялся на ноги Флориан и направился в сторону выхода.

Дрянное, отдающее кислятиной вино, противным холодным комком скользнув вниз по пищеводу, тем не менее, повело себя не хуже своих старших и именитых собратьев. Плотный туман опьянения окутывал тяжелые мысли Северина, принося с собой тошноту и забытье.

Утолив голод, компаньоны разбрелись по разным углам своего временного узилища. Эйнар упал на лавку и, укрывшись темно-серым шерстяным плащом, покрытым понизу разводами высохшей грязи, разгонял наступившую тишину своим негромким сопением. Избранник темноты в свою очередь прихлебывал в задумчивости темно-красный напиток забвения из глиняного кувшина. Казалось, что откуда-то издалека слышатся надсадные крики и звон мечей. А может это всего лишь воображение играло с Сигмаром, рисуя ему наяву картины из тяжелых сновидений.

Но вдруг тяжелый удар сотряс каменное здание до самого основания, выбив из стен и потолка въевшиеся за прошедшие десятки лет сор и пыль, закружившиеся в спертом воздухе маленькой комнатки. Дремлющий Эйнар резко поднялся, откинув в сторону толстую ткань.

– На приступ пошли! Хватай пожитки и деру отсюда! – скороговоркой выпалил он и бросился в сторону тюка с их оружием и припасами.

Опьяневший Сигмар схватил лежавший неподалеку оружейный пояс и, с трудом застегнув его непослушными пальцами, кинулся наружу вслед за товарищем. Вихрем промчавшись по узким коридорам Бычьего Рога и едва не снеся дубовую дверь таверны, компаньоны оказались на улице в окружении разношерстной толпы, сгрудившейся вокруг выщербленного камня округлой формы. По всему видно было, что массивный метательный снаряд пролетев над городскими укреплениями ухнулся прямо в изогнутую стену неказистого строения, основательно промяв поросшую мхом кладку, и скатился наземь.

– Я так мыслю, – на мгновение замялся Эйнар, обратившись к своему товарищу, и, глубоко вздохнув, продолжил, – я так мыслю, что последнюю ночь мы с тобой землю топчем, друже.

– Угадал, – осклабился, растянув свои вечно синие губы в противной ухмылке, здоровяк в чешуйчатом доспехе и резким, неуловимо-быстрым движением вогнал узкий, бритвенной остроты клинок между ребер контрабандиста, угодив в самое сердце своего давнего врага.

И без того тусклый свет померк в глазах Сигмара. Оторопев, солдат смотрел, как единственный человек, связывавший его с этим миром и за столь недолгое время прошедший с ним с ним сквозь огонь и воду, безвольно стоял, вперив взгляд своих широко распахнутых в ошеломлении глаз на рукоять кинжала, торчащую из груди.

К обжигающему чувству торжества, захлестывавшему волнами самую душу Петра, внезапно примешалось острое чувство опасности, заставив старого вояку резко оттолкнуть контрабандиста и разворачиваясь обнажить на ходу свой верный меч. Закаленный в битвах ратник, не успев понять еще, что происходит, подставил плашмя широкое лезвие под летящее сверху возмездие. Два клинка столкнулись, но окутанное первозданной темнотой оружие Сигмара ничуть не замедлило свое убийственное движение. Мерцающая чернота прошла закаленную сталь легко, словно мягкое масло. Убийственный удар Северина располосовал здоровяка до самого пояса. Звякнули о вымощенную булыжниками мостовую обломки Петрова меча и скользнувшие по плечам вниз половинки разрубленного пополам шлема. Простояв пару секунд, сраженный воин обрушился на землю, заливая потертый серый камень хлещущей кровью.

Сигмар отбросил в сторону меч и кинулся в сторону сраженного друга. Упав на колени рядом с ним, солдат заглянул в мертвенно-бледное лицо Эйнара, уже переставшего дышать. Его застывший немигающий взгляд словно бы вытянул жизнь и из самого Северина, солдат отполз в сторону, закрыл голову руками, усевшись прямо на мостовую, и недвижно замер там в оцепенении.

* * *

Заскрежетав начищенной до блеска сталью латных полудоспехов, спрыгнули на землю с внушительных битюгов двое дружинников Атмара. На их суровых лицах застыла печать сомнений и растерянности. Переглянувшись с товарищем, один из дружинников подошел к Северину. Споро осмотрев его и не обнаружив ранений, воин хмыкнул и рывком поставил избранника тьмы на ноги.

– Эй, парень, ты у нас Сигмар, прозванием Северин? – требовательно посмотрел княжий человек в подернутые пеленой отрешенности глаза солдата.

– Да он это, я его сразу заприметил, – хмыкнув, протянул Хьелмир и, пройдя пару шагов, удивленно присвистнул, – а вот и Эйнар, порученец княжий.

Отдающее восковой желтизной лицо, раскинувшееся в неестественно позе безжизненное тело и, наконец, эфес торчащего прямо из груди кинжала не оставляли никаких сомнений в бесславной кончине контрабандиста.

– Так, братец, давай, подмогни через седло перекинуть, – закряхтев и похлопав крупными ладонями друг о друга, призвал Хьелмир на помощь своего соратника.

– А ну как и этот очнется, тогда что? – хрипловатым полушепотом ответил дружинник.

– Покуда ведь не встал, так с чего ему… Ах ты ж! – княжий человек от неожиданности отшатнулся в сторону, едва не впечатавшись в своего коня, тревожно всхрапывавшего и нетерпеливо бившего подкованным копытом о мостовую.

Внезапно открывший глаза Эйнар глубоко, с присвистом, вдохнул полной грудью морозный воздух и резко сел. Затем, крепко ухватившись за обтянутую темной замшей рукоять, одним движением выдернул засевшую в теле узкую полоску стали и, не глядя, метнул клинок от себя подальше.

– Аах, черт, что со мной… Как… Почему я… жив? – осипшим голосом сыпал вопросами вернувшийся с того света Эйнар, с тяжелым стоном он поднялся на ноги и подошел к одному из дружинников, – Хьелмир, ты? Откуда и что здесь делаешь?

Глядя на пересохшие, растрескавшиеся губы княжьего порученца, ратник отвязал с пояса деревянную флягу и, откупорив широкую пробку, протянул ее Эйнару.

– Спасибо, – залпом отпив не менее половины содержимого емкости – освежающего настоя трав, отдающего пряными нотками мяты, контрабандист отер губы и передал флягу обратно.

– Мы получили приказ – отыскать вас двоих и безотлагательно доставить на аудиенцию.

– Князь?

Дружинник замялся с ответом, вздохнув, он почесал переносицу и, мельком оглядевшись, показал пальцем на землю под собой, громким шепотом выпалив:

– С ним!

Не найдя, что ответить, контрабандист молча протянул свою широкую, мясистую пятерню к груди.

– Эхма, и ведь ни царапины, – присвистнул он от удивления, поворошив пальцем в покрытой запекшейся кровью узкой прорехе, разверзшейся на его полотняной рубахе прямо напротив сердца.

– Эка, невидаль, – буркнул второй дружинник, – и похуже видом мужики поднимались, вон, Мирко-большой, как рассказывают, весь утыканный стрелами, словно еж, на крепостной стене полег, да еще будто мало ему было, заехал какой то супостат кистенем в морду страдальцу. Так вот, недале как на рассвете, приперся к нам. Злой как черт! И говорит…

– Уймись уже, Острояз, времени мало, – прервал товарища Хьелмир и, обратившись к Эйнару, продолжил, – нам велели, не мешкая, вас доставить во дворец, так что прошу, господин.

Контрабандист перевел взгляд на указанное дружинником место и увидел двух оседланных лошадей, привязанных к задним лукам седел рослых битюгов замковой стражи.

– Что ж, значит в путь, – коротко согласился Эйнар и, подойдя к животным, принялся отвязывать свою лошадку.

Ошеломленный произошедшими событиями Северин, медленно, словно сомнамбула, последовал примеру своего друга. Вскарабкавшись на гнедую, Сигмар вяло толкнул ее в бока пятками, отчего кобыла, недовольно всхрапнув, с гулким цокотом зашагала по вымощенной крупными булыжниками мостовой.

– Видел я как ты отомстил за меня, молодец! Вовек тебе этого не забуду, друже, – негромко, но веско, произнес Эйнар, слегка наклонившись в сторону солдата, и, оглядев горящие нетерпением лица дружинников, добавил, – а теперь, ходу, ходу!

* * *

Низкие серые облака плоским своим основанием нависли над стольным градом, надежно укрыв его от тусклых лучей осеннего светила. Серая хмарь – то ли день, то ли ночь, залила узкие улочки Торгового квартала, стелилась туманом над причалами Речного, окутала мутной пеленой княжеский замок. В холодном недвижном воздухе повисли безвольно черно-красные знамена правителя.

Во дворе каменной твердыни, возвышавшейся в центре Старгорода, угрюмые слуги приняли лошадей, и компаньоны в сопровождении дружинников отправились скорым шагом к главным вратам замка правителя.

– Хьелмир, гляди-ка вон туда, Мирко-большой стоит, – вытаращив глаза, горячо проговорил княжий человек.

– Ну стоит, и что? – с наигранным безразличием ответил дружинник.

– Как что, пойдем, послушаем чуток, ни от кого не убудет, постоим самую малость, да дальше двинем. Соглашайся, святоша, чаю и не узнает никто, – пихнул в бок товарища Острояз.

– Эх, мы ведь уже в замке, задание исполнили, – вполголоса сам с собой спорил служака, – ладно, считай, уговорил. Но вы с нами!

Эйнар невозмутимо кивнул, и вся компания направилась в сторону стоящего в окружении толпы служивых людей высокого воина в побитом доспехе. Зияющие прорехи, пестрящие во многих местах брони разорванными кольчужными звеньями, давали весьма яркое представление о накале вечернего боя.

– Ты сочти, сочти дырья-то! – тыкая пальцами в изъязвленный бронебойными наконечниками стрел доспех, понукал распаленным голосом кого-то невидимого Мирко, – ишь чего, веры у него нет моему рассказу. Нешто живут после такого?

– Плюнь ты на малахольного! Дальше гутарь, – нетерпеливо призвали воина из толпы.

Приосанившийся Мирко, залихватски накрутив ус, продолжил речь:

– И вот уже лежу я, други, прямо на крепостной стене. Ну как лежу, спиной-то на бойницу оперся. Вокруг темь – ну совсем непроглядная. Да так холодно стало, что и боли уже не чую совсем, только руда как струится за поддоспешником. И вдруг, клянусь Незримым, пропасти мне на этом месте, надо мной засияло ярко солнышко. А по его лучам словно по дороге спускается воин. Доспех блестит, аж глазам горячо, на поясе оголовье меча виднеется в самоцветах. А сам улыбается да на ходу руку протягивает. Зовет, значит. И тут как налетят тучи черные воронов проклятых, грай подняли! Воин тот как взмахнет мечом, лишь ошметки с перьями во все стороны полетели, да где уж там, одолевать его стало темное воинство. А один, стал быть, ко мне подлетел. Сел на грудь, проклятый, да как тюкнет по темечку! Враз я на стене и очнулся. Стрелы как смог повыкорчевывал да сюда ринулся, в замок княжеский. А дале уж вы и сами знаете. Так вот!

– То верно, сам Одрир, за тобой послал, дабы принять в небесную стражу, да только заступничек княжий помешал ему, – негромко молвил едва заметный среди собравшихся воинов сухонький старичок в монашеском одеянии из грубой шерсти.

– Ты брось заливать нам, откель у колдуна столько силы, чтоб с самим Воином тягаться, – неуверенно возразили старцу из толпы.

Но седобородый, ничуть не смутясь резким словом, также негромко ответил:

– Ведомо мне, что дозвался-таки князь до другого покровителя, такого, что и поминать его честным людям противно будет. Самого Жнеца, пекло его поглоти, принял Атмар на нашей земле.

– Пекло? – раздался насмешливый голос будто бы из-под земли, – ну а может ледяные равнины, жестокие земли вечных мук. Ну а может не меня, а тебя? Куда тебе знать мою судьбу, человече, когда ты и своей угадать не можешь.