Текст книги "Ловец Душ (СИ)"

Автор книги: Этьен Моро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Ночное происшествие

В час, когда сон крепче всего, перед рассветом, Сигмару приспичило облегчиться. Нетвердой походкой, шатаясь и опираясь руками о стены, он брел по коридорам трактира, совершенно непонятным способом выйдя к потайной двери открывающей выход на задний двор. Выбравшись на улицу, Северин мгновенно продрог от утреннего холода. Постояв еще немного и продышавшись, уже более трезвый, он попытался отыскать взглядом нужник, но быстро сдался.

Обхватив себя за локти, дрожа всем телом, он пошел вдоль сложенной из серого камня стенки вперед. Изо рта солдата вырывались облачки пара. Щурясь и позевывая, он завернул за угол и увидел в предрассветных сумерках совершенно непонятную для себя картину. Низенький и щуплый субъект старательно поливал из кожаного бурдюка стену таверны какой-то черной маслянистой жидкостью. Северин протер глаза, но субъект никуда не исчез и продолжал свое занятие. Внезапно, почувствовав на себе взгляд солдата, злоумышленник обернулся. Заметив Сигмара, он злобно ощерился и кинулся в драку. От неожиданности Северин завопил как сирена, оглушив щуплого, и попытался ударить в ответ, но промахнулся. Поджигатель скрылся, напоследок здорово заехав солдату в нос. На шум тут же сбежались охранники Хенрика. Здоровенные ребята, увидев пятна горючей смеси на стене и клочья пакли уже собирались забить Северина на месте, но разглядев в нем знакомого хозяина, решили подождать главного лично. Хенрик не заставил себя долго ждать.

– Ну, что там случилось? – бодрым, словно он и не ложился спать голосом, осведомился тавернщик.

Все еще пьяный Сигмар с трудом, заплетающимся языком, описал произошедшее. Поняв, что большего от солдата не добиться, Хенрик отправил его спать, а сам удалился, прихватив с собой оставленный злоумышленником кожаный бурдюк с деревянной пробкой, внутри которого плескалась тяжелая, масляно-черная жидкость, пахнущая нефтью и серой.

Подземелья

Ближе к полудню Северин, наконец, пришел в себя. Голова его адски болела, пульсируя при каждом движении. Он провел рукой под собой и обнаружил, что лежит на матраце, набитом сеном. Полежав еще немного, он все же собрал свою волю в кулак и сел на кровати, с трудом подавив приступ тошноты. Сигмар поднялся, произошедшее ночью казалось лишь тяжелым похмельным сном. Решив узнать все у хозяина, а заодно и утолить мучавшую его жажду, солдат вышел из крохотной комнатушки.

Его взгляду предстал видавший виды коридор, обшитый потускневшими от времени досками. Пройдя по нему десяток шагов, Сигмар выбрался к лестнице, которую усердно мыла та самая, столь нелюбезно обошедшаяся с ним вчера служанка.

– Проспался, наконец. Спускайся вниз, хозяин там сидит, он ждал, пока ты очнешься.

Северин, не обронив ни слова, послушался совета и спустился вниз. Заведение пустовало, сквозь неширокие окна пробивались солнечные лучи, высвечивая висящие в воздухе столбы пыли. За одним из столов в простой белой рубахе с расстегнутым воротом сидел Хенрик, перед ним стояла миска с вареными яйцами и объемистый кувшин с квасом.

– О, проснулся, подходи, присаживайся, – подманил Сигмара рукой тавернщик.

Северин бухнулся на лавку. Проследив тоскливый взор, устремленный на кувшин, хозяин лишь кивнул, слегка улыбнувшись. Осушив залпом целую кружку шипящего, пенистого, щиплющего язык напитка, Сигмар оживился. Туман в голове чуть рассеялся, даже слегка отпустила голова.

– Ожил немного? – заметив явное улучшение здоровья постояльца, спросил Хенрик.

– Да, да, уже легче. А что было сегодня ночью, может мне причудилось, не знаю, – бормотал солдат.

– Выпей еще, освежись, – придвинул кувшин к Северину тавернщик, а ночью же, нет, тебе не причудилось, нас действительно хотели спалить. Эйнар уже ушел к нашим общим друзьям, так что скоро, я думаю, мы увидим злодея.

– Вот те раз, как так, спалить? За что?

– Не знаю, мало ли у меня врагов, или у тебя, – долгим взглядом посмотрел на Северина тавернщик, – каждый готов со свету сжить, найдем – узнаем. Ты лучше вот что, сходи в баню. Эйнар недавно там был, так что жар еще не ушел.

Вставать решительно не хотелось, но вспомнив, что последний раз он мылся еще в армии, Северин согласился.

Не стоит, пожалуй, долго описывать банные процедуры, принятые Сигмаром, стоит лишь сказать, спустя где-то час, окончательно выздоровевший солдат жадно уплетал окрошку, залитую ледяным квасом, ожидая возвращения контрабандиста и совместного визита к князю Атмару.

Солнце перевалило за полдень, на улице было ощутимо жарко, но в таверне «У стены» было прохладно и достаточно свежо. В обеденном зале по-прежнему, было пусто, если не считать служанки, дремавшей за одним из столов, и нашего героя.

Тут дверь открылась, в нее решительно влетел Эйнар. Вид у него был сияющий и грозный, в карих глазах контрабандиста явно читались недобрые намерения. За ним следом пинком был загнан утренний знакомый Сигмара. Лицо бандита было белее снега, левый глаз скрыт под кровоподтеком, руки связаны за спиной, одежда, черный кафтан с капюшоном и черного же цвета шерстяные штаны были обильно вываляны в пыли, а одна из штанин к тому же вымазана навозом.

Наконец третьим, едва не ломая головой дверной косяк, ввалился охранник тавернщика.

– Хенриик, – орал контрабандист, тут он увидел Северина, – о, Сигмар, как здоровье? А ну глянь, тот голубчик?

Солдат встал, подошел к трясущемуся бандиту, в серых блеклых глазах которого стояла тоска и мольба. Сигмар уже хотел соврать, что это не тот, но повернувшись к Эйнару и увидев его суровый и требовательный взгляд, не решился.

– Да, он самый, я этого негодяя сразу узнал.

– Ну, все, отпрыгался, – пнул под ребра поджигателя Эйнар и, повернувшись, вновь завопил вглубь зала, – Хеен-рик!

– Чего орешь? – спускаясь по лестнице, отозвался тавернщик, тут он увидел скорчившегося на полу разбойника, – Нашел, стало быть, это славно.

Он потер руки и принялся раздавать указания:

– Лия – запри дверь, брат – тащи негодяя под лестницу, Сигмар, ты с идешь с нами.

И закипела работа. Служанка побежала к двери и задвинула на тяжелый засов, затем по очереди прикрыла деревянные ставни. Эйнар кивнул охраннику, который потащил связанного под лестницу, среди земли и сена он поднял едва различимое железное кольцо, открыв массивный люк, ведущий в подвал. Закинув туда поджигателя, охранник полез вниз, следом в подвал спустился контрабандист, хозяин таверны жестом пропустил Сигмара вперед. Северин подошел к лазу, в нем решительно ничего не было видно, но услышав ободряющие крики снизу, он подчинился.

Спрыгнув вниз, он вместо мягкой земли неожиданно ударился о каменный пол, по-прежнему вокруг царила полная темнота, руками он нащупал каменный свод над головой, который уже порос мхом и был слегка влажноватый на ощупь. Пригнувшись, Сигмар, пошел вперед, через некоторое время, выйдя в небольшую комнатку с невысоким потолком, этакий предбанник. Напротив лаза была крепкая деревянная дверь, за которой открывался достаточно широкий коридор, имеющий по бокам новые двери и решетки. В темноте спереди шел Эйнар, зажигающий закрепленные на стенах факелы, за ним волок узника за шиворот амбал тавернщика. Услышав за спиной шаги, Северин обернулся.

– Иди, иди, – подтолкнул его в спину Хенрик.

Сигмар пошел дальше, разглядывая подземелья, освещаемые скупым светом потрескивающих и коптящих факелов. По обеим сторонам коридора тянулись каменные стены, сложенные из крупных булыжников, через некоторые расстояние размещались широкие балки дубовых перекрытий. За одной из решеток сидел на лавке, поджав ноги, обросший и немытый человек, не обративший на посетителей никакого внимания. Потолок был составлен из толстенных досок, щели между которыми были щедро заделаны паклей. Словом кричи – не кричи, наверху никто не услышит.

У последней из дверей процессия остановилась, Эйнар провернул ключ в замке, который мягко открылся. Зайдя за ними внутрь, Северин увидел в неверном, колеблющемся свете настоящую пыточную камеру. В центре ее находился крепкий, сработанный на совесть деревянный стул с зажимами для рук и ног, в стены были вмурованы железные кольца, рядом со стулом стояла жаровня, около нее столик с разбросанными на нем инструментами, одним своим видом вызывавшим страх и отвращение.

Подручный тавернщика усадил бандита на стул, закрепив его конечности. Тут солдат заметил у Хенрика в руках небольшое ведерко с тлеющими углями, от которых исходил слабый красноватый свет. Тавернщик споро пересыпал содержимое ведра в жаровню и, поворошив немного угли, положил туда щипцы и пару непонятных железок. Затем хозяин подземелий подошел к пленнику.

– Кто тебя послал и зачем? – голос тавернщика не выдавал никаких эмоций.

Незадачливый диверсант молчал, лишь его зубы отплясывали чечетку. Хенрик вновь бесстрастно повторил свой вопрос и, не получив ответа, с размаху ударил сидящего по лицу, отчего голова поджигателя резко мотнулась в сторону.

– Говори, или я применю вон те милые штуки. Хотя нет, стой, – он принялся отцеплять с пояса кожаный бурдюк, – Узнаешь? Хотел сжечь меня да? Теперь я тебя буду жечь, да по частям.

Хенрик открыл пробку, вылил содержимое на тряпицу и щедро намазал большой палец пленника, отчего в комнате запахло серой. Взяв в руку лучину, услужливо поданную охранником, тавернщик занес ее над темной жидкостью.

– Молчишь?

Ответа не последовало.

– Хм, ну, дело твое, – хмыкнул Хенрик и поднес тлеющий огонек лучины к руке узника. Дьявольски зашелестев, мгновенно вспыхнуло яркое пламя. Крики пытаемого, казалось, могли порвать барабанные перепонки Сигмара. Спалив мясо практически до кости, огонь потух. Бандит продолжал тяжело стонать, на лбу его выступила испарина. По одному кивку тавернщика, амбал подбежал к бочке, стоящей в углу, набрал ледяной воды в ведро и окатил пленника.

– Кто и с какой целью тебя послал? – продолжил допрос Хенрик.

– Я не могу… Он, меня, убьет, – медленно, с долгими паузами между словами, ответил разбойник.

– Ты не поверишь, но мы тебя в живых тоже оставлять не собираемся, вопрос лишь в том, что помрешь ты легко и быстро или долго и мучительно, – вмешался в разговор Эйнар.

А тавернщик принялся намазывать горючей смесью следующий палец на руке допрашиваемого. Поджигатель с ужасом наблюдал за манипуляциями Хенрика, наконец, он не выдержал и закричал:

– Я все скажу, все, только не надо больше, не надо!

Братья переглянулись и синхронно ответили:

– Ну, так говори.

– Меня послал господин…арххх, – забился в конвульсиях пленник, пена потекла из его рта, помучавшись еще немного, он замолк навсегда.

– Вот черт, сдох так невовремя, – ударил кулаком по спине амбала контрабандист.

– Сдается мне, что наоборот, как раз вовремя, похоже его наниматель умеет такое, что я даже и вообразить не могу, – нахмурился Хенрик.

– Может, сердце слабое было, – осипшим от волнения голосом добавил солдат.

– Может и так. Ладно, пошли наверх, от него все одно больше нет толку, – пожал плечами хозяин подземелий.

– Пойдем, – отозвался Эйнар, и компаньоны покинули комнату пыток.

Тавернщик оглядел с любовью свой подвал и заговорил с солдатом:

– Знал бы ты, Сигмар, что это за место. О, таверна хоть и хороша, но служит лишь для отвода глаз, главное находится здесь. Я выкопал и обустроил этот подвал давным-давно, когда заведения наверху еще и в помине не было. Немалых трудов мне это стоило! Но, обсудим мои подземелья как-нибудь потом. Эйнар, ты сегодня идешь к Атмару?

– Да, ближе к вечеру он любит посидеть в саду, там мы его и навестим. Медлить нет смысла, я думаю, ему уже доложили о нашем прибытии, – ответил, почесывая живот контрабандист.

– Ну, тогда, в добрый путь, – напутствовал их тавернщик и полез наверх.

* * *

Крепкого телосложения мужчина в хорошем доспехе, по-видимому, стражник, быстро вышагивал по улице, скрежеща подкованными сапогами по брусчатке. Чертыхаясь вполголоса, он призывал все кары небесные на своего должника:

– Кишки выпущу твари, выпущу и сожрать заставлю. Вчера был момент, вчера должно было сделать, а сегодня уж поздно.

– Петр, – негромкий оклик застыл в ушах колокольным звоном.

Голос принадлежал человеку, чье появление никогда не предвещало ничего хорошего. Стражник развернулся и увидел перед собой лишь спину удаляющегося монаха. Оглянувшись по сторонам, он последовал за ним. Свернув в извилистые переулки трущоб Торгового квартала, они изрядно поплутали по тесным коридорам, образованным стенами неказистых построек, прилепившихся друг к другу, пока, наконец, не оказались в замусоренном тупичке, зажатом среди домов.

– Зачем ты подослал этого скудоумного? Зачем дал ему состав? – начал допрос, приблизившись вплотную к собеседнику монах.

– Я живу ради одной цели – убить этого проклятого контрабандиста. Вчера был отличный шанс осуществить мою мечту, но этот осел, этот тупица провалил задание. Вот только я его поймаю, – сделал недвусмысленный жест Петр.

– Ты уже никого не найдешь, твой подручный в лапах у врага. Можешь начать благодарить меня за то, что я немного поработал с этим червем, и он уже ничего не сможет выдать.

– Спасибо, – посмурнел стражник.

– Предупреждаю последний раз – это дело Ордена. Ты всего лишь наш помощник, хороший, не спорю, но ты не должен и шагу ступить без моего ведома. У нас есть общая цель, я обещаю, что Гарланд получит свое, но до этого нужно еще немало сделать, поэтому просто выполняй мои указания и не выдумывай глупости.

– Я понял тебя, больше не повторится, – как нашкодивший мальчишка, повесил голову Петр.

– Молодец, теперь стой тут, уйдешь после меня, как прочтешь пять гимнов Воину, – напутствовал стражника монах, а сам удалился, посильнее натянув капюшон своего одеяния.

У князя

Переодевшись в подобающие случаю одежды, компаньоны направились в город на аудиенцию к князю. Эйнар надел красную шелковую рубаху, вышитую золотой нитью на вороте и рукавах. Опоясанный наборным поясом с серебряными бляхами, ослепляющее ярко блестящими на солнце, он мерно шел по пыльной улице, описывая спутнику текущее положение дел и правила общения с Атмаром.

– Послушай, Сигмар, будь осторожен в том, что говоришь, лучше вообще молчи и кивай мне. Вкратце расскажу тебе историю здешних мест. Лет пятнадцать назад законного правителя этих земель, владений Флориана и тех, что называют себя Союзом трех, убило на охоте молнией, притом так удачно, что заодно погибли единственный наследник и правая рука короля, верховный канцлер, герцог Элинор, весьма любимый в народе. Естественно после такой смерти, мирно власть перейти не могла.

Они вышли из тесных улочек города, выросшего у стен, на широкую дорогу, кольцом опоясывающую сам Старгород и прилегающие земли. Дорога вела на Королевский тракт, исходящий от Главных ворот. Компаньоны шли по пыльной обочине, минуя крестьянские хозяйства, постоялые дворы и мастерские. Эйнар продолжал речь:

– Единая прежде страна развалилась на несколько кусков. Западные земли, те, что у моря, были объединены под главенством герцога Флориана, столицей он предсказуемо объявил свою родину – Эрендаль. Восточные земли объединил Атмар, объявив столицей Старгород, или как его называют на западный манер – Адальберг. Делали это оба огнем и мечом, но Флориан пока тебе не особо интересен, а вот князь Атмар. Атмар врагов своих не жалел, граф Ирвин, владетель Кирхема, был ослеплен и брошен в темницы, а третья часть его войска, из тех кто выжил в битве, была по жребию повешена. Вся его семья сгорела в пожаре. Виновником Атмар выставил охрану, дескать, недосмотрели, не доложили, но всем понятно, кто отдал приказ жечь, и почему оказались заперты все двери в том злополучном доме. Сам город он разумно рушить не стал, лишь взял щедрый откуп, чего не скажешь о Боровом. Если будешь там когда, то сразу заметишь, что почти все дома новые. Потому как лет восемь-девять назад Атмар спалил его дотла, а жителей, из тех, что не успели бежать в леса, продал в рабство. Графа Сельмо, объявившего себя королем, он четвертовал, сперва надев раскаленный обруч в виде короны на его голову. В общем, мужик он суровый и с выдумкой, разозлишь его – конец тебе, понял?

– Понял, – глухо отозвался озадаченный такими сведениями Сигмар.

А тем временем они уже подошли к Главным воротам. Огромные башни, сложенные из серых валунов тяжко нависали над путниками. Покрытые глиняной черепицей конусы крыш были увенчаны шпилями, на которых трепетали под порывами ветра знамена правителя Старгорода. Укрепления грозно ощерились бойницами, в которых можно было угадать орудия, похожие на древнеримские баллисты. Вправо и влево уходили высоченные каменные стены, громоздящиеся на земляных насыпях, на стенах через некоторые расстояния стояли башенки, уменьшенные копии главных башен, из которых за горизонтом наблюдали дозорные, готовые при любой опасности поднять тревогу.

– Пожалуй, немаленький корабль, можно бы построить из тех деревьев, что ушли на ворота, – подметил Эйнар.

– Да уж, – лаконично ответил Сигмар, с восхищением рассматривая сколоченные из толстенных, мореного дуба досок врата, стянутые широкими железными полосами.

По Королевскому тракту тянулась вереница желающих попасть в столицу: крестьяне, ведущие повозки, нагруженные различной снедью, богато разодетые купцы, со всевозможными товарами, местные ремесленники и служители культа, словом пестрое население и гости города.

Компаньоны, однако, не стали долго ждать в очереди и под руководством Эйнара смело пошли вдоль толпы, заслужив немало злобных шиканий в спину и пару плевков в их сторону. Тем не менее, их никто не остановил, и они подходили к стражникам, перекрывающим вход в город. Небольшой отряд, состоящий человек из десяти, досматривал прибывающих, их груз, назначал и собирал плату. Одетые в добротные кольчуги, вооружены они были копьями и мечами. Шлемы их ярко блестели в лучах послеполуденного солнца, несмотря на жару, никто из отряда не выказывал усталости. Их начальник, здоровый, кряжистый мужик с густой бородой, в которой проскальзывали ниточки седины. Одетый в богатый ламеллярный доспех, единственный он был без шлема, обнажив свой уродливый шрам, пересекающий лицо, ото лба через бровь и переносицу, доходя до середины щеки. Сам он редко вмешивался в течение людского потока, находясь чуть поодаль, лишь внимательно наблюдая за происходящим. Увидев Эйнара, он нахмурился и, дождавшись, контрабандист подойдет поближе, заговорил:

– Ну, с чем пожаловал опять, а?

– А что же так злобно? Я, кажется, давно уже лично тебе зла не делал. А за то, что было, Атмар меня простил и тебе велел простить, разве не так? – с усмешкой в голосе ответил ему Эйнар.

– Так, да не так. Когда-нибудь я сам, лично, повешу тебя, ты будешь молить о пощаде, – глаза стражника горели гневным огнем, – но будет уже поздно, ты будешь хрипеть, задыхаться, твой поганый язык вывалится изо рта и никто, поверь, никто тебя не спасет, ни Никифор, ни сам Атмар.

– Я думаю, начальник стражи Старгорода не сильно обрадуется твоим словам. Он не очень-то любит, когда его друзьям угрожают так бесцеремонно, – не мигая, смотрел на стражника Эйнар.

– Проходи, не соблазняй меня прирезать тебя прямо сейчас, – лишь бросил в ответ воин.

Покачав головой и отвернувшись, Эйнар резко пошагал в сторону ворот.

– Угораздило же встретить этого старого осла, как в душу плюнул, – бурчал он себе под нос.

Уже на деревянном мосту, что был переброшен над глубоким рвом, вырытым перед городскими стенами, Эйнар отвлекся от своих дурных мыслей и счел возможным объясниться с едва поспевавшим за ним солдатом.

– Вот такие дела, Сигмар. Есть друзья, есть враги и есть Петр. Когда-то он был значимой персоной, в те времена за мою голову платили десять тысяч талеров, это около мешка серебра. Тогда он возглавил экспедицию по мою душу, снаряженную самим канцлером Элинором, с благословения старого короля. Петр даже почти поймал меня, но всего лишь один человек из его отряда, всего один, польстившийся на мое предложение, а давал я ему двойную цену против назначенной, и все. На одном из привалов, в условленном месте, мы напали на охотников за головами и перебили всех до единого.

Ха, знал бы ты, как тяжко было сдержать смех, когда из засады я слушал похвальбы Петра о том, как он приведет самого Гарланда-контрабандиста в цепях к королю, как получит свою награду, как, а впрочем, неважно. Короче говоря, на той лесной стоянке я искренне был убежден, что в живых не осталось никого. Но жизнь показала, как сильно я ошибался. Этот гад выжил и поклялся извести меня любой ценой. Ну а потом помер король, началась смута, всем стало не до меня, к тому же и зваться я стал другим именем. О, что это были за времена, в мутной воде всеобщей разрухи можно было поймать самую разную рыбу. Через некоторое время я поступил на службу к Атмару, что, несомненно, заслуживает отдельного разговора. В общем, князь, прослышав про нашу вражду, заставил Петра примириться со мной и отречься от своей жестокой клятвы. Петр, понимая, что выбора у него особо нет, пожал мою руку, но прошептал на ухо, что раздавит меня как змею.

Эйнар снова замолчал, углубившись в свои воспоминания, а тем временем путники уже подходили к величественному сооружению. Проходя через Королевские врата, Северин поразился толщине стен, в которых запросто могла поселиться целая деревня.

Когда они вышли на свет, взору солдата предстала достаточно широкая дорога, уходящая вглубь квартала. По обочинам теснились дома, прилавки, яркие вывески, заманивающие посетителей. Вправо и влево от врат, вплотную прилегая к стене, проходила опоясывающая квартал дорога поменьше. На улицах кишел людской поток, стоял шум и гам, где-то смеялись, где-то ссорились, над толчеей разносились крики неизвестного, яростно торгующегося покупателя. Эйнар уверенно шагал по вымощенной булыжниками мостовой, вбуравливаясь в толпу и увлекая за собой Сигмара. Попутно он как заправский экскурсовод описывал Сигмару открывающиеся виды:

– Это Торговый квартал, здесь находится самый большой рынок во всем княжестве, пожалуй, он уступит лишь эрендальскому, да и то не факт. Сюда свозятся товары отовсюду, богатейшие купцы подписывают рядные грамоты на тысячи и десятки тысяч талеров. Правда, чтобы платить меньше податей, большинство купцов хранят свои товары в Речном квартале или за городскими стенами на складах у причалов. Но нам нужно не сюда, в замок не попасть через Торговый квартал, лишь замковые стены смотрят на рынок. Основной вход в обитель Атмара находится в Дворянском квартале, у Судилища.

Эйнар увлекал своего спутника вглубь все теснеющих улиц. От ярких, богатых и относительно чистых мест они сместились туда, где обитал в основном темный люд. Множество лиц мелькало перед Северином: бегающие дети, горожанка, стирающая белье в кадке, наперсточники, громогласно предлагающие проходящим людям угадать, под каким из стаканов затаился шарик. Пару раз Сигмар чуть не попал по душ из помоев, которые щедро лили на головы горожан жители верхних этажей.

Наконец, они выбрались из застройки на небольшую, полукруглую площадь, отгораживающую проход в Дворянский квартал. После тесного многолюдья трущоб Северину даже стало легче дышать.

Благодаря Эйнару, показавшему стражнику небольшую грамоту со свисавшей сургучной печатью, они беспрепятственно миновали ворота в Дворянский квартал. И снова перед солдатом замелькали дома, особняки, монументальные каменные храмы, напоминающие средневековые католические костелы. Сигмар совершенно не представлял себе, где он находится, и нешуточно опасался потерять из виду своего товарища. Но красная рубаха Эйнара, с мокрым пятном меж лопаток, уверенно вела его в нужном направлении. Миновав большую, овальную площадь, с небольшим возвышением в центре, про которую контрабандист коротко буркнул: «Судилище», компаньоны подошли к вратам замка. Они остановились, и Эйнар, отерев пот со лба, заметил:

– Зря спешили, кажется, успеваем, если он не изменил своим привычкам, то сейчас занимается фехтованием или вроде того. Ладно, зайдем, не здесь же торчать.

– Пойдем, конечно, – кивнул Сигмар.

Они подошли к дворцовой охране. У ворот вытянулся по струнке высокий, статный мужчина средних лет, в богатых полудоспехах, прикрывавших ноги до середины бедра. На его плечах покоился красно-черный шерстяной плащ, застежка которого была исполнена в виде оскалившейся песьей головы. Посеребренное навершие рукояти меча воина было украшено поблескивающими самоцветами, и с первого взгляда становилось понятно, что служит он человеку, облеченному высшей властью.

– Добрый день, господин Эйнар, – оглушительно рявкнул воин, заставив гостя недовольно поморщиться, и продолжил уже тише, – правитель справлялся о вашем приезде, можете навестить его в саду, где он будет принимать гостей через четверть часа.

– Благодарю, Хьелмир.

– Еще одна просьба, – склонил голову княжий человек, – вас просил зайти дука Никифор, на несколько слов.

– Конечно, зайду, куда уж я без него, – согласился Эйнар, и, указав большим пальцем на Сигмара, небрежно бросил, – этот со мной.

Компаньоны вошли внутрь. Петляя между замковыми постройками, они приблизились к трехэтажному зданию, сложенному из булыжников разных размеров и форм. Во дворике здания, окруженного невысокой, каменной стенкой, тренировались воины в потрепанных временем, но все еще крепких стеганках. Они окружили пару, фехтующую на затупленных железных мечах. Руководил собравшимися пожилой, кряжистый воин с массивной золотой гривной на бычьей шее. Он внимательно наблюдал за поединком и указывал подопечным на их промахи и слабые места, временами разнимая дерущихся, чтобы продемонстрировать им технику нанесения ударов. Северин, заглядевшись, пропустил момент, когда Эйнар вошел внутрь, и, услышав его окрик из дверей, встряхнулся и быстро прошагал внутрь.

– Добрый день, господин Эйнар, – слово в слово повторил приветствие новый страж, – дука Никифор у себя в кабинете.

Эйнар кивнул, и компаньоны поднялись наверх по винтовой лестнице, выйдя в неширокую, но длинную комнату, с лавками вдоль стен. У дверей за небольшим столом сидел писарь, носивший на носу устрашающего вида круглые очки. Увидев гостей, писарь вежливо поприветствовал их и пригласил к начальнику.

– Хе, ну как там старый лис, – пробормотал Эйнар, открывая дверь.

Сигмар немного колебался, раздумывая, стоит ли ему заходить к столь важной персоне, но его сомнения прервал здоровяк, рыкнув на Северина:

– Заходи уже, не бойся.

Однако, вопреки ожиданиям, в комнате их никто не ждал. В пустом зале слышались сквозь неприкрытые ставни лишь звуки тренировки воинов: звон столкнувшихся мечей, деревянный стук щитов, да окрики старшего.

Спустя мгновение, взгляду Сигмара предстал небольшой кабинет, стенки которого были заставлены шкафами с книгами в солидных, кожаных переплетах. Несколько сундуков, окованных железом, защищенных внушительными замками притулились в темном углу. Из окон, вымощенных разноцветными слюдяными пластинками, солнце вырисовывало на полу картины мифических птиц и пейзажей. За т-образным столом, заставленным кипами бумаг, сидел широкоплечий, сурового вида мужчина, в задумчивости постукивающий по лежащему перед ним пергаменту длинным гусиным пером, утонувшим в крупной ладони. Одет он был в темно-синий дублет с расстегнутым воротом, из которого виднелась массивная золотая цепь с амулетом. На пальцах сановника поблескивали золотые перстни, один из которых имел замысловатую печать. Его лицо было словно высечено из камня – нос с горбинкой, карие глаза, вертикальные морщины, пробороздившие лоб, тяжелая челюсть и прямые скулы. Северин про себя отметил, что не хотел бы быть у такого человека в недругах. Увидев вошедших, дука отбросил перо, резко поднялся и пошел им навстречу:

– О, ты пришел, мой друг, – звучным басом обратился он к Эйнару, пожимая ему руку и хлопая по плечу, – ну как, не поранился на княжеской службе?

Развязного и хитрого Эйнара словно подменили, скромно потупившись, он ответил:

– Пока все в порядке, живой хожу. Вот, решил навестить тебя, раз уж я в Старгороде.

– Конечно, правильно сделал, проходи, присаживайся, – Никифор обошел стол, достал из ящика объемистую бутыль и три серебряных кубка, угостись с дороги, друг, и ты…

– Сигмар, его зовут Сигмар, мой новый компаньон. Он уже проверен в деле, будь спокоен, дука, – представил Северина контрабандист.

– Рад знакомству, Сигмар, – испытывающе смотря в глаза солдату, произнес Никифор.

Они сели за стол, и дука налил гостям вина, от которого исходил приятный, сладковатый аромат.

– Ты, я полагаю, к Атмару, – заговорил начальник стражи.

– Да, надо доложить о задании, узнать, быть может, еще чего надо сделать.

– Сложно было?

– Случалось и хуже. В этот раз хороший план, четкая работа и вот уже трофей у меня.

– Ты в этом деле испытал своего товарища? – вновь уставившись на Сигмара, осведомился дука.

– Нет, на его счету один флорианец, мы повстречали их разъезд на пути в Старгород.

Никифор заскрипел зубами, слегка ударив кулаком по столу:

– Эти подлецы совсем обнаглели, вот здесь, – показал Никифор назад, – три сотни донесений и жалоб от самых разных людей. Эскадроны флорианцев обирают наших путников, нападают на малые отряды и гарнизоны, разоряют приграничные деревни.

Тут дука заметил нетерпеливое выражение лица Сигмара:

– Я вижу, ты хочешь что-то добавить, отрок, так говори.

– Я сам видел, своими глазами. Пожгли дома, людей всех поубивали, одного старика в живых оставили, да их самих всех на сучьях развесить надо.

– Ха, я думаю также, – гулко засмеялся Никифор, – но дело тут посложнее будет, кого поймаем, конечно, казним, а что потом?

Дука повернулся к Эйнару:

– Есть чувство, что Флориан неспроста их сюда засылает, как думаешь?

– Ясное дело, что ничего не ясно, но действительно похоже на провокацию перед атакой. Ты казнишь пару бандитов, а герцог объявит, что его поданных нагло убили, надо восстанавливать справедливость и все пошло-поехало.

– Да знаю я, знаю, – раздраженно махнул рукой Никифор, – хуже того, отправь мы туда войска, как дадим повод Флориану начать войну, вроде как в предупредительном порядке. И перед всеми он чист, вот ведь Атмар на границе войско собирает, что ему, ждать что ли?

Контрабандист, внимательно слушавший Никифора, возразил:

– Но и ничего не делать нельзя, стерпишь – почует слабину и точно нападет.

– Куда ни кинь, всюду клин, но ты прав, терпеть нельзя. Говорил я князю, говорил и не раз, о войске заботься в первую очередь. А он построим это, построим то, храмовникам отвалил кучу денег, колдун его тоже не бедствует и Бо-ро-вое, – с надрывом произнеся последнее слово по слогам, дука поднялся и заходил по кабинету, – я предупреждал его тогда, не надо жечь город, который уже твой. Он не послушал, и самому пришлось отстраивать его заново. Дома, мануфактуры, а люди – людей чем заменишь? Знаменитые мастера, которых пришлось выкупать из рабства, заманивать из других мест, столько денег мы угрохали на все это, и только сейчас город стал давать в казну, а не забирать. Но ведь далеко еще до предсмутных времен. Мы могли снарядить несколько тысяч латников, которые железной стеной встали бы на пути этого кичливого наглеца Флориана. А теперь, как нам быть? У герцога таких проблем нет, его морские порты стабильно приносят золото, наемников, все, что нужно для войны.