Текст книги "Ловец Душ (СИ)"

Автор книги: Этьен Моро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Ничего такого он не делал, но войска постепенно собираются. В город уже прибыло около сотни латников, конная полусотня, арбалетчики, да и другие ратники, всех не упомнишь.

– Ясно, ясно, а сам как поживаешь? Как дела, заботы?

– Да лучше всех, – засмеялся Фирта, – люди ждут войны, готовятся, продают вещи и покупают у меня украшения, золото, камни. Зарыть под землю кубышку проще, чем дом, корову, две лошади и собаку впридачу.

– Это верно, – кивнул контрабандист, – но самого тебя разве не волнует все это? Война как мне кажется неизбежна.

– А чего мне бояться? Я так понимаю Флориан сюда всерьез и надолго собрался, а значит, если возьмет город, то сильно грабить не даст. Ну, пожгут несколько лавок, опустошат пару винных погребов, да задерут подолы местным девкам. Я так думаю, что на мой старый зад никто не польстится, а уж от грабежей я придумаю, как спастись.

– Ха-ха, – грохнули над шуткой Фирты гости, а Эйнар, утерев слезы, похлопал мастера по плечу.

– Да, узнаю, узнаю старого товарища, никогда не унываешь.

Поговорив о всяких мелочах еще с полчаса, компаньоны попрощались с добродушным Фиртой и вышли из его лавки.

– Аах, погутарили, здорово, конечно, но по делу так ничего и не узнали, – потягиваясь на ходу, спускался по прилегающей к входу лестнице контрабандист, – ну что ж, поедем в саму Белую речку, больше ничего не придумаешь.

Товарищи недолго думая направили свои стопы на постоялый двор. Проходя по центральной площади города, они увидели занимательную картину. С помоста, по бумаге придворный глашатай громогласно зачитывал собравшейся толпе новые законы, принятые суравским маркграфом.

– Жители Суравы и гости нашего хлебосольного края, – кричал он, – слушайте сами и передавайте своим близким. С сего дня и до отмены указа любая ходьба по городу ночью не дозволяется. За нарушение указа: для неблагородных – плети, для благородных – вира и немилость правителя.

Он помолчал, дождавшись, пока недовольный ропот, промчавшийся среди собравшихся людей подобно волне, утихнет.

– За поджоги – смерть, за нападение на стражу – смерть, за выведывание военных тайн – смерть.

– Короче, всем бояться, – подтолкнул солдата к выходу с площади Эйнар.

По пути на постоялый двор контрабандист между делом узнал у Северина ездил ли тот верхом и, получив утвердительный ответ, обрадовал парня:

– Ну, вот и отлично, в Белую речку мы двинем на лошадях.

Прибыв к месту назначения, Эйнар отрядил Свена с Хальмом на торг, чтобы приобрести лошадей. Наемники обернулись споро и привели шестерых весьма ладных кобылок, со всей упряжью и сбруей. Сигмару досталась гнедая лошадь, спокойного характера. С благодарностью вспомнив занятия на ипподроме, Северин попробовал заседлать и расседлать кобылу, проехался на ней по окрестностям, потом почистил ее и задал овса, заранее купленного хозяйственным Эйнаром. Умное животное быстро признало нового хозяина, а потому довольный солдат вернулся в таверну к товарищам.

Отдохнув ночь на постоялом дворе, на рассвете искатели приключений двинули в путь.

Дорога посланников Атмара пролегала через лес, и весь день прошел довольно однообразно. Спокойная рысь лошадей, проносящиеся мимо деревья, изредка попадавшиеся таверны и лесные ручьи, да недолгие привалы.

Наконец, уже перед закатом, путники решили остановиться на ночлег на ближайшей опушке. Но на подходящем им месте уже разместились двое крестьян и их пустая повозка. Рогатый Свен предложил попросту прогнать их и расположиться самим Однако, Эйнар, с молчаливой поддержкой Сигмара, решил для начала поговорить с ними о совместной ночевке.

– Здравы будьте, путники, – обратился он к мужикам.

– И вам не хворать, господин, – ответил дюжий крестьянин, широкий в плечах, но с простодушным лицом ребенка.

Эйнар продолжил:

– Вы не против будете, если мы рядом с вами остановимся?

– Конечно, нет, господин, лес то общий, – ответил крепыш, кротко.

Поначалу крестьяне заметно опасались своих вооруженных соседей и были явно не рады такому знакомству.

– Из города едете? Как расторговались? – полюбопытствовал Эйнар у мужиков.

Один из них, попроще, уже начал отвечать что-то вроде: «Спасибо, хорошо», как был буквально пришиблен взглядом второго, который неодобрительно прицокнув языком, сказал:

– Да никак, господин. Прицениться ездили.

– Ага, с пустой повозкой, сразу же ясно, – подколол их Сигмар.

А Эйнар не замедлил расставить все точки над и:

– Эй, мужики, хватит на нас уже как на флорианцев смотреть. Я здесь совсем по другим делам. Если хотел бы ваших денег, то давно уже болтались вон на тех ветках. Так что хватит страсти разводить, а давайте лучше помогите ужин сварганить.

Вдохновленная контрабандистом закипела работа: Ярун распрягал и стреноживал лошадей, крестьяне ушли за водой и дровами для костра, остальные охранники обустраивали стоянку и размещали груз. Компаньоны же взялись за ужин. Время пролетело незаметно и вот, сытые и довольные путники сгрудились вокруг весело пляшущего костра, оставлявшего красные отблески на их лицах и одежде. Окружающий их лес казался непролазной стеной, временами оттуда слышались крики диких зверей и уханье филина. У костра плавно текла беседа, незаметно подталкиваемая хитроумным Эйнаром в нужное русло:

– Так, стало быть, доля правды в этих слухах есть? – подначивал он горячившегося крестьянина.

– Доля правды, господин? Да это чистая правда про нежить лютую, я вам Незримым клянусь.

– Да ведь своими глазами ты их не видел?

– Нет, но есть надежные люди, которым я верю как себе.

– Послушай, Вель, – так звали мужика, – я ведь не спорю. Просто все это очень уж похоже на сказку, а твоих людей я не знаю, не видел ни разу, может мне они показались бы столь надежными.

Вель вздохнул, огляделся по сторонам, борясь с собой, и не выдержал:

– Да как же не видели, вот же он прямо здесь сидит, – выпалил он, указывая на своего товарища, – Марек, расскажи им, наконец.

Тот лишь укоризненно покачал головой, но все же начал рассказ:

– Ну ты и трепло, Вель.

Тут не выдержал Северин:

– Слушай, Марек, рассказывай скорее, чего тянешь?

– Хорошо, хорошо, не надо горячиться. Два года назад я ездил к своему шурину в Белую речку по делам. Мы придумали кое-какую вещь и рассчитывали неплохо расторговаться. В обратный путь он напросился со мной, чтобы увидеть все на месте, – рассказчик вздохнул, а глаза его подернулись влагой, – хороший был человек, добродушный, отзывчивый. В общем, днем не было ничего интересного, мы катили на своей повозке по лесу и трепались о всяких глупостях. А вот ночью. Ночью я проснулся от его резкого вскрика. Тут же вскочил и в свете луны увидел, как сама тьма, сгустившись перед ним, схватила его за горло. Шурин побледнел и не мог ничего сказать, а лишь дико хрипел. Я побежал к нему на помощь, но из тьмы передо мной явилось новое чудовище. Из ниоткуда прямо перед моими глазами появилась морда нечистого с бешеными алыми глазами, которые будто бы горели огнем. Тут чудище ударило меня в грудь. Отлетев на несколько саженей и ударившись о дерево, я потерял сознание и очнулся лишь у себя дома. Меня обнаружили на рассвете возвращавшиеся из далекого похода охотники из нашей деревни, белого от потери крови и почти уже не дышащего. Незримый помиловал меня и раны затянулись сами, охотники лишь засыпали их порошком из цветов и перетянули. Провалявшись еще около месяца, я все же выздоровел, а вот шурина моего так и не нашли. На память о ночной истории у меня осталось вот это, – он снял с себя верх одежды и на его груди в красноватом свете костра зловеще забелели глубокие, страшные шрамы, как будто от пятипалой руки.

Хальм, слушавший рассказ крестьянина разинув рот от удивления, увидев шрамы что-то пробормотал и, достав амулет Незримого, поцеловал его. Потом он не раз еще взволнованно оглядывал чернеющую стену леса. Большой Рик, в свою очередь озаботился охраной:

– Так, я встаю в предутреннюю смену, ты, Хальм, я гляжу уже не уснешь, твое время сейчас, а вы, Свен и Рыжий, разберетесь сами.

У костра воцарилось молчание, страшная сказка внезапно обрела реальные очертания и лес вокруг уже не казался столь безобидным, а их стоянка надежно защищенной и безопасной.

Постепенно все, кроме оставшегося на страже Хальма, все еще впечатленного и бормочущего молитвы, разбрелись по своим местам и улеглись спать. Северин, следуя примеру товарищей, завернулся в овчинную скрутку, как в спальный мешок и вскоре уснул. Во сне солдата преследовали зловещие, безликие тени. Они бежали за ним, а солдат не мог скрыться от них. Сигмар все замедлялся и вот, когда одна из них уже схватила за плечо, он проснулся от толчка Эйнара:

– Эй, вставай уже, солнце поднялось давно.

Северин выполз из скрутки. На опушке было свежо, совсем неподалеку выводили замысловатые трели лесные птицы. Сейчас ночной кошмар казался бесплотным порождением ночи, сгинувшим вместе с ней. Но Марек, как молчаливое подтверждение правдивости местных слухов был перед ним и также собирался в дорогу.

Наконец, свернув лагерь и оседлав лошадей, путники отправились к своей цели. Эйнар, на правах главного, решил прежде Белой речки посетить имение местного барона, владельца замка Рильке, дабы засвидетельствовать почтение и быть может выведать что-нибудь полезное.

Уже после полудня, когда солнце палило нещадно, путники выбрались из леса. Вдали на холме расположился каменный замок, отсюда казавшийся весьма грозным сооружением. Кавалькада всадников, поднимая за собой клубы пыли, двинулась по единственной дороге в сторону крепости.

– Странно, нас бы уже должны были заметить, – обратился к Северину контрабандист, однако, они подъезжали все ближе и ближе, но никакого движения ни на стенах, ни возле ворот не происходило.

Эйнар, едущий во главе процессии, осадил коня.

– Интересно они службу несут, – не обращаясь ни к кому, подметил он, спускаясь с коня и, постояв немного, добавил, – а ну, братцы, спешиваемся.

Легко спрыгнув на утоптанную твердь дороги, контрабандист передал поводья своего коня Сигмару и пошагал к воротам.

– Бах, бах, – стучал он кулаком в кожаной перчатке по выцветшей от старости древесине врат, но ответом было лишь молчание.

Эйнар прислушался, и брови его поползли наверх:

– Храпит, сука, – оглянулся он на товарищей, указывая на дверь. Те загоготали, а контрабандист снова принялся лупить по двери, на этот раз не стесняясь и от всей души. Наконец, заспанный голос ответил:

– Ну, кто там ломится, эй, я ведь выйду сейчас.

– Выходи, дорогой, выходи, – самым спокойным голосом на который только был способен, ответил настойчивый гость.

Зашуршали засовы, яростно заскрипели проржавевшие петли, и створки дверей начали расходиться. Перед путешественниками появился одутловатый воин барона с заспанным и недовольным лицом, его кольчуга нелепо выпирала на животе и явно была сделана для более стройного человека, никакого оружия при страже не наблюдалось.

Он развернулся к посетителям, но под их насмешливыми и одновременно твердыми взглядами уверенных в себе людей немало смутился.

– Посланники дуки Никифора, по его личному заданию из самого Старгорода. Мы пришли с делом к барону Зельдеру-младшему, сюзерену замка Рильке, – представился Эйнар, показывая грамоту, скрепленную личной печатью дуки.

Человек барона еще раз осмотрел всю компанию, нелепо пошамкал губами, не зная, что ответить. В конце концов, покраснев как рак, стражник убежал искать владельца замка, крикнув подвернувшейся прислуге впустить именитых гостей внутрь и помочь им разместиться.

Под сенью замковых укреплений челядь приняла лошадей, пообещав напоить их и распрячь, а сами компаньоны остались ждать барона Зельдера, который не заставил себя долго ждать.

Румяный, распаренный крепыш с объемистым животом, в насквозь мокрой полотняной рубахе, шел к ним навстречу, широко улыбаясь.

– Здравствуйте, здравствуйте, дорогие гости. Далеко же вы забрались от столицы и до наших краев.

Эйнар и Сигмар отвесили поклоны, ответив на приветствие, а контрабандист не замедлил представиться Зельдеру.

– Мир вашему дому, уважаемый барон. Меня зовут Эйнар, а моего молодого друга Сигмар, – показал на Северина рукой, зажав в ней грамоту со свисавшей сургучной печатью, гость, – мы прибыли по личному заданию дуки Никифора, вот его печать, – жестом Эйнар предложил барону рассмотреть ее поближе, но тот лишь отмахнулся.

– Не стоит, я верю вам на слово, но, право, сгораю от любопытства. Какое же должно быть задание, что привело вас за тысячу верст от Старгорода в нашу, признаться честно, глушь.

– Об этом я и собирался с вами побеседовать, но чуть позже, когда…

Внезапно Зельдер перебил гостя:

– Ох, старею видимо, уже битый час держу вас у порога, как не вежливо с моей стороны.

Он повернулся к беспечному стражу ворот и что-то шепнул ему на ухо, сверкая пятками, подчиненный убежал выполнять приказ, а барон продолжил беседу с гостями:

– Сейчас придут слуги и помогут вам расположиться, – он решительно вытянул руки вперед, словно отметая могущие появиться возражения, – и не спорьте, не останетесь у меня хоть на денек – обижусь смертельно. Ну а сперва пожалуйте в баню, сам только оттуда, жарища нестерпимая, любую хворь из тела выгонит на раз.

В этот момент прибежали слуги, и Зельдер приказал им во всем помогать гостям, а сам, пожелав напоследок гостям приятно попариться, удалился в направлении каменного замка.

Путники, следуя лаконичным указаниям дворовых людей, шли по внутреннему двору замка Рильке. Северин про себя отметил, что большинство построек деревянные, лишь главное здание и стены Рильке были сложены из серых валунов и булыжников разных размеров и форм. Они шли, а окружавшие их запахи меняли один другой: аппетитный аромат свежего хлеба сменялся зловонием навозных куч, которое в свою очередь, было заглушено приятным запахом дыма, исходящим от труб довольно большой бани. Компаньоны вошли внутрь, а охрана, не сговариваясь, осталась ждать на лавке снаружи. В предбаннике товарищей уже ждали несколько больших крынок с квасом, полотенца и свежее исподнее. Открыв дверь, Северин зашел внутрь, в лицо ему немедленно ударила волна влажного жара, обжигающего нос.

– Ууф, и вправду прилично натоплено, – следом за ним залез Эйнар, держа в руке кружку с квасом.

– А ну, посторонись, – отодвинул контрабандист спутника и плеснул на камни немного кваса и в воздухе поплыл хлебный аромат, а Эйнар уже вовсю готовился к банным процедурам, запаривая веник и наполняя деревянные кадки горячей водой. Северин сходу полез на лавку, рассчитывая хорошенько погреться.

Словом, баня удалась, и разомлевшие компаньоны сменили охрану на лавочке у входа. Вдыхая свежий вечерний воздух, Сигмар чувствовал себя заново родившимся, тело казалось невесомым, а усталость, накопленная в пути, исчезла без следа.

Отправив охрану отдыхать, Эйнар с Сигмаром направились на ужин к барону. Зельдер ожидал со всей семьей, женой и младшим внуком, которые показавшись гостям и выждав подобающий срок, удалились, оставив именитых гостей наедине с хозяином.

– Ну, как дела у вас, уважаемый Зельдер? Все ли спокойно? Чем занимаетесь? – сыпал вопросами Эйнар, барон же скромно ответил.

– Дела помаленьку идут, временами выбираюсь на охоту, приглядываю за своими крестьянами, разбираю их споры. Изредка снаряжаю обозы в Сураву с теми, у кого есть, что продать, благо знакомые купцы столице маркграфства имеются.

– Обозы? – заинтересованно переспросил солдат.

– Да, вместе то безопаснее. Я или мой сын, к слову он сейчас на охоте, иначе с удовольствием познакомил бы, десяток бойцов, да крестьяне с повозками, вот и весь обоз.

– А что, часто шалят? – вел в разговор в нужное русло проницательный Эйнар.

– Как сказать, бывает, что излавливаю шайки бандитов, да и на сук их тут же, подвешиваю. Ходили, правда, слухи кое-какие, мрачные прямо скажем, мда, но глупости все это, – неопределенно ответил владетель Рильке.

– Слухи об исчезновении людей в лесах, верно?

– Хм, да верно, – улыбка сползла с лица барона, – значит, про это уже знают в Старгороде.

– Не то, чтобы все судачат, как у вас несколько месяцев назад, но те, кто должен знают об этом. Так каково ваше мнение, уважаемый барон – нечисть, лихие люди или зверь людоед?

– Вопрос простой и в то же время сложный, любой здравомыслящий человек, я думаю, вы со мной согласны, выберет что угодно, кроме демонов, сочтя истории про них байками неотесанной деревенщины, но… Я снаряжал походы, преследовал бандитов, ловил на живца, но все тщетно.

– Давно это началось? – спросил Сигмар, уже зная ответ.

– Поговорим начистоту, но я возьму с вас слово, сохранить наш разговор в тайне, – склонился к гостям Зельдер, они молча кивнули в ответ. Получив их согласие, барон откинулся назад и начал неторопливо рассказывать:

– Вся эта история началась более полусотни лет назад. Тогда, как и сейчас, пропадали люди, жители Белой Речки. В тот раз, все свалили на местного егеря, Фавнира, и пожгли его к чертям вместе с семьей. Мой дед, к слову знавший охотника, пытался разобраться в деле, но тут пришли храмовники и велели ему молчать и вообще забыть о том, что произошло.

– Мне кажется, не до каждого убийства есть дело Ордену, – добавил Сигмар.

– Именно, дед, конечно, пытался вызнать, с чем связано вмешательство Храма, но потерпел неудачу. И все, все прекратилось, но имело самое неожиданное продолжение. Через несколько десятилетий, уже на моей памяти, Зельдер старший, весьма преклонного возраста, слег от непонятной болезни. Он иссыхал буквально на глазах, и, однажды утром, его обнаружили бездыханным. Признаюсь вам как на духу, – глаза барона распахнулись, и невидящим взглядом смотрел он на собеседников, устремленный в собственные кошмарные воспоминания, на его лице застыла маска отвращения и страха, – я никогда не забуду его искаженного предсмертным ужасом лица, его распахнутый в беззвучном крике рот, – барон резко выдохнул, – но, ни к чему так ярко оживлять это событие, оно и так слишком часто приходит ко мне во снах. Тогда все списали на старость, но его жена, моя милая бабушка, не выдержав потрясения, слегла и через несколько месяцев также отошла в мир иной. Перед самой кончиной она поведала мне тайну гибели старого Зельдера. Оказывается его болезнь имела имя Фавнир. Старику грезилось или же это было наяву, что его посещает давно умерший товарищ, такой же молодой и здоровый, как и несколько десятилетий назад. Он призывал Зельдера отказаться от своей веры, сулил вечную жизнь и новую молодость, но старый барон, по всей видимости, отказался и был наказан демоном.

– А если все-таки поближе к нашим делам? – сказал Сигмар.

– А если поближе, то сейчас история повторяется. Слухи ходят уже около года, но уже два года минуло с тех пор, как я получил первое предупреждение о грядущих событиях. Чтобы уладить кое-какие дела, я ездил в Белую Речку, по обыкновению остановившись у одной старухи, Селены, содержащей что-то вроде постоялого двора. Как обычно, вечером она кормила меня вкусным ужином. Я поднял голову, чтобы поблагодарить бабку, но еда просто встала поперек горла. Передо мной сидела она и вроде бы не она, седые пряди выбились из платка и вздыбились вокруг головы, глаза светились как две лучины, а она, увидев мое замешательство, засмеялась не своим голосом и сказала, с трудом открывая рот и кривя губы: «Бес проснулся – быть беде». Я вскочил, достал амулет Незримого, уже не зная, что делать, как увидел недоуменный взгляд Селены. В тот же момент от ее стула отделился человеческий силуэт, уплывший в темноту. Ночью мне снился какой-то мужик, бормочущий про царя демонов, собирающего свиту, пробуждение беса и другие глупости. Потом он превратился в старую бабку, которая мне причудилась вечером, и стал смеяться безумным смехом. Я проснулся в холодном поту, а его нечеловеческий хохот так и продолжал стоять в ушах. Поэтому, узнав о похищениях, я уже не столь сильно удивился.

Сигмар, слушая барона, сам наблюдал за Эйнаром, который по мере повествования нахмуривался все больше и больше, а услышав историю с Селеной, даже слегка побледнел. Решив выправить ситуацию, солдат прервал разошедшегося барона.

– Спасибо вам, уважаемый Зельдер, но я вижу, как тяжелы вам эти воспоминания, поэтому предлагаю сменить тему, к тому же вы итак прояснили многое своим рассказом.

Вслед за этим потек разговор об охоте, торговле, Флориане и диковинных часах в Старгороде.

Эйнар потихоньку пришел в себя и втянулся в беседу. Про часы он уже рассказывал сам. Контрабандист расписал их так, что барон уже собирался немедля броситься в путь и лишь ночная пора остановила его, поэтому изрядно выпивший Зельдер решил дождаться следующего дня.

Уже под утро, укладываясь спать, Сигмар осведомился у товарища о причинах такой бурной реакции. Эйнар, разумеется, не ответил, но чуть позже совершенно невпопад брякнул, не на шутку встревожив Северина:

– Слушай, Сигмар, чую я, что лезем мы с тобой в самое пекло.

В итоге путники отправились в Белую Речку лишь после обеда. Лошади лениво шагали по жаре, а Эйнар, опасаясь заблудиться, внимательно следил за дорогой, выискивая указанные бароном ориентиры. Сигмар, уставший от их неторопливой поездки, увидел на горизонте телегу, груженую бочками, с двумя сельчанами на козлах. Он пришпорил коня и помчался к ним навстречу:

– Эй, мужики, здорово. В Белую Речку верно едем?

Тот, что держал вожжи, как-то подозрительно переглянувшись с соседом, ответил:

– И тебе не хворать, едете то правильно, через два поворота направо. До вечера доберетесь, я думаю, только…

– Спасибо, дядьки, – собрался обратно Северин, как до него дошло, – постой, что только?

– Не надо вам туда, нехорошо там, – почесывая поясницу, неясно ответил мужик.

– Ты чего тут загадки загадываешь, напугать хочешь? – начал уже злиться Северин.

– Ничего я не хочу, просто нехорошо там, – миролюбиво ответил возница, вновь подозрительно переглянувшись с соседом.

Несмотря на послеполуденный зной у солдата внезапно пробежал озноб по телу, он тряхнул головой, чтобы снять наваждение и, развернув лошадь, двинул к своим.

– Что там, Сигмар, верно едем? – спросил у солдата Эйнар, когда тот влился в их строй.

– Да, через два поворота будет дорога направо, – сообщил Северин товарищам, решив не рассказывать о предупреждении подозрительных личностей.

Их небольшой отряд достиг цели уже вечером. Они въехали в деревню в промозглых сумерках, небо ясное в течение всего путешествия, здесь было затянуто мутной пеленой низких туч, улицы деревни застилал туман.

С зажженными факелами они следовали по главной улице в поисках дома старосты. Белая речка не изумляла своими размерами, всего полторы улицы из, быть может, сорока домов, и они легко отыскали нужное здание. Из-за закрытых ворот путников яростно облаивали дворовые псы, возвещая об их прибытии, поэтому ни Эйнар, ни Сигмар не стали спешиваться, ожидая появление кого-нибудь из дома. Встречать их вышел сам староста, довольно полный человек неопределенного возраста с отвисшими щеками, бегающими маленькими глазками-пуговками и гладко прилизанными жиденькими волосенками. В целом деревенский голова оправдывал описание, данное ему бароном: «Скользкий тип, неприятный такой».

– Доброго вечера, староста Вельфир, мы прибыли из Старгорода по поручению дуки Никифора, – громовым голосом вещал Эйнар, – твой барон велел тебе подыскать для нас место для ночлега и помогать нам по мере сил.

Староста, услышав гостей, весь как-то нервно задергался, будто пританцовывая на месте:

– Нельзя ко мне, господа, никак нельзя, полы хочу перестелить, гниют падлюки. Вы лучше разместитесь у Селены, она с того края деревни живет, места на вас хватит, это точно.

– Хорошо, староста, но завтра жди нас с утра, есть разговор, – ответил посланник Атмара.

Вельфир, едва дождавшись отъезда гостей, скрылся за своими крепкими, дубовыми воротами, с резным изображением четырехлучевого солнечного диска. Сигмар, на повороте обернулся, но сквозь крепко закрытые ставни поместья решительно ничего нельзя было углядеть внутри здания.

Когда Вельфир покинул гостей, он спешно вернулся в свои покои, где его, практически в полной темноте, ожидал бледный, с мертвенного вида лицом, мужчина, однако, взор его был ясен, а движения резки и уверены. Староста заметно боялся своего таинственного посетителя.

– Вот те, о ком я тебе говорил, Вельфир. Не доноси им ничего о нас, отвлекай их внимание, будь радушен, лучше всего, если они покинут деревню в полной уверенности, что здесь все спокойно. Если люди не уймутся, мы найдем, как исправить положение, но пока, делай, как мы велим. Ты понял? – спокойно, неторопливо, но веско проговорил ночной гость.

Староста кивнул, и незнакомец поднялся со скамьи, он медленно вошел в тень, став как бы частью ее, едва различимый силуэт проскользнул к окну и растворился в нем без следа. Вельфир тяжко осел на скамью, утирая рукавом вспотевший, несмотря на ночную прохладу, лоб.

А тем временем, горя желанием побыстрее разместиться, путешественники подстегнули лошадей, с шумом промчавшись по деревне.

Селена не особо удивилась приезду гостей и, выслушав их короткую рекомендацию, впустила пришельцев внутрь. Вскоре, привычно уладив дорожные дела, вся честная компания находилась за столом, жадно уплетая немудреный, но вкусный деревенский ужин. Селена, оказавшаяся благообразной старушкой незлобливого нрава, не отходила от гостей, с интересом выслушивая последние новости большого мира. Во рту у нее осталось всего четыре зуба, что не мешало ей иногда искренне посмеяться вместе с гостями. Наконец, когда с ужином и новостями было покончено, Эйнар завел привычную шарманку об исчезновениях и Фавнире.

– Совсем туго стало, деревня наша обезлюдела, кто может, тот бежит отсюда, куда глаза глядят, – жаловалась старушка, но Сигмара куда более интересовал загадочный егерь.

– Ты уж немало пожила, бабуля, может помнишь такого человека, Фавнир, его имя.

– Конечно помню, из-за него, проклятого, я сколь десятков лет без мужа живу, да и сейчас все куда как похоже на то, в чем его обвиняли.

– Твой муж тоже пропал, как и остальные? – спросил Сигмар.

– Нет, милок, здесь все приключилось по-другому, – Селена поставила локти на стол и, подперев голову рукой, медленно начала рассказывать, не глядя на гостей, – ну, я мыслю, раз вы знаете его имя, так и про судьбу его наслышаны?

– В общих чертах, – заметил Северин.

– Ну а подробнее я и сама не знаю, помню лишь, что мой муж, Хильд, сам не свой был тогда, как хотел наказать Фавнира. Были у них промеж собой свои счеты, так или иначе, мой супруг был одним из главных зачинщиков расправы. Только не подумайте, что это было просто душегубство. Это была кара, честная расплата за все то горе, что принес этот проклятый охотник деревне. Я так испугалась тогда за мужа, когда приехал сам барон и начал свой суд. Но все обошлось, люди Ордена тоже хорошо отнеслись к нему, хотя и велели не своевольничать впредь, а доносить Храму обо всем, тот мол сам разберется кого жечь, а кого простить.

История позабылась, стали жить-поживать, обрастали добром, дом новый поставили, побольше. Хорошо жили, да только стала Хильда преследовать невезучесть какая-то, огонь стал его напастью. То печь разжигает, да ему уголек на бороду попадет, пол-лица обгорело, то в костер упадет, едва успели рубаху затушить. Стал муж смекать тогда, что неспроста все это, а мстит ему кто-то крепко. Он мужик был башковитый, потому поопасливей стал, везде где работал рядом воду держал. Да только не углядел раз, баня, где Хильд мылся, загорелась, пытался он выбраться или нет, того уж не скажешь, одно ясно, что сгинул он в огне, как его недруг, Фавнир.

– Опасный тип, этот егерь, пожалуй, Эйнар прав, мы лезем в самое пекло, – дослушав рассказ старушки, подумал Сигмар, а вслух сказал, – а как ты думаешь, Селена, такое может быть, что охотник до сих пор жив?

– Я в этом уверена, только он жив не так, как ты или я, а иначе. По сути, он уже мертвец, хотя и заделавшись слугой зла, выпросил себе поблажку, и охотится теперь не на косуль и зайцев, а на людские души.

Посидев еще немного, товарищи улеглись спать, а перед этим, Рик, вскользь намекнул Гарланду:

– Сдается мне, что за опасность придется накинуть по паре талеров на брата.

– Ты, повидавший виды труженик меча, проливший реки крови, и вдруг испугался россказней выжившей из ума старухи? – засмеялся контрабандист, немало удивившись.

Но вождь наемников не утратил серьезности:

– Россказни не россказни, а своей чуйке я верю, иначе бы давно лежал в сырой земле. А она говорит мне – будь настороже, Рик, будь настороже, здесь творятся ужасные вещи.

– Всегда нужно быть настороже, так что твой совет принят к сведению, а теперь пора отдохнуть – ответил Эйнар, и, не желая продолжать опасную беседу, улегся на своей кровати, через пару минут задав отменного храпака, от которого тряслись стены.

Утром компаньоны, взяв Яруна и Рогатого, отправились к старосте на разговор.

– Тьфу, что здесь за дрянная погода, – выругался Свен, когда они вышли на улицу. И было отчего, тучи по-прежнему полностью покрывали небо, не пропуская солнечные лучи к соскучившейся по ним почве, воздух был прохладным и влажным, и, казалось, стремился проникнуть своими щупальцами сквозь одежду к телу, чтобы высосать все тепло. Чтобы не оседлывать лошадей, компаньоны отправились к Вельфиру пешком, благо идти было не очень далеко. Они шли, а деревня казалось вымершей, лишь изредка им попадались вяло бредущие крестьяне, да привычная деревенская живность, остальные же как-будто попрятались за своими массивными деревянными воротами.

Встретивший гостей староста был полной противоположностью себе вчерашнему. Он выглядел веселым и беззаботным, его поросячьи глазки лучились радостью. Вельфир провел гостей в покои и предложил дождаться обеда, чтобы вместе провести трапезу. Сигмару, кстати не ему одному, веселье старосты показалось наигранным и натужным, а улыбка поддельной. По молчаливому согласию, товарищи отказались от обеда, на всякий случай. Слово взял Эйнар:

– Спасибо, Вельфир, но мы только поели, да и к тому же времени у нас не очень много, а дело нам поручено важное. Потому не будем ходить вокруг да около. Ходят упорные слухи о непонятных исчезновениях людей в суравских лесах и все пути сводятся сюда, в Белую Речку, – контрабандист тяжко уставился на Вельфира.

Староста, забегав глазками и нервно барабаня пальцами по столу, ответил:

– Вранье все, господин, от первого до последнего слова. Брешут всякие негодяи глупости, про нечисть небось рассказывали, да кто в здравом уме в это поверит.