Текст книги "Хрустальное сердце фарфоровой куклы (СИ)"

Автор книги: да_Винчи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Бакуго заметил приближающуюся парочку тогда, когда они были в нескольких метрах от него. Спрятав кольцо той девушки – а он смотрел всё это время именно на него – в карман, он развернулся к ним лицом, но ничего не спешил говорить. Шото и Эбигейл затормозили недалеко от парня. Пока девушка собиралась с силами и пыталась прогнать сочувствие к однокласснику из взгляда, Тодороки медленно, но уверено заговорил:

– Прости меня. Не за то, что чуть тебе не врезал тогда. А за то, что не поверил. Я был ослеплён своей злостью из-за произошедшего у бассейна.

– И меня прости, – примкнула к словам Шото Эбигейл, отважившись-таки посмотреть на Кацуки. – За то, что не доверилась. А ты оказался прав…

Ребята замолчали. Бакуго не спешил им что-то отвечать. Вместо этого он смотрел куда-то в сторону высоких ворот UA, сжимая в карманах руки в кулаки, в одной из которых всё ещё находилось кольцо. Тёплый металл словно обжигал его руку, напоминая о своей хозяйке и грандиозном провале парня в попытке хоть раз поступить правильно и наплевать на мнение других в нужное время, а не по своей обычной прихоти.

– Я не знаю, почему я оказался прав… – вдруг тихо заговорил он, будучи до сих пор отвёрнутым. – Просто… я увидел в её глазах отчаяние. Очень осмысленное отчаяние. И мне хорошо знакомо это чувство.

Тут он повернулся и посмотрел прямо сперва на Тодороки, а потом на Айзаву. Действительно, в его глазах сейчас была почти та же безысходность, что тогда в глазах девушки с седой прядью в волосах.

Теперь стало понятно, откуда она у неё…

– Бакуго… – прошептала Эбигейл, пребывая в небольшом шоке от его слов. В её тоне было слишком много жалости к парню, от чего он скривился.

– Ничего не говори. А я скажу всего один раз. Нет… – он качнул головой, спрятав взгляд за своей колючей чёлкой. – Нет, я не бесстрашный. Людей, которые говорят, что они ничего не боятся, называют лгунами. Бояться надо. Это помогает нам жить. И сила заключается не в том, чтобы не бояться, а в том, чтобы побороть свой страх. И я боялся не спасти её… боялся за её жизнь… А если бы не боялся, то даже с места бы не сдвинулся. Но это почему-то не помогло.

Он едко улыбнулся и разочарованно покачал головой. Эбигейл приложила ладошку к сердцу, чувствуя, как болезненно оно стучит в груди в эти тяжёлые минуты.

– Никогда не думал, что услышу такие слова от тебя, – сказал вдруг Тодороки. Бакуго снова усмехнулся, поднимая на него прищуренный взгляд.

– Это от того что я напыщенный, агрессивный, эгоцентричный и далее по списку мужлан-зазнайка? – явно передразнивая оскорбление Эбигейл, спросил он. Девушка обречённо улыбнулась.

«Каччан не меняется» – теплом отдалась мысль у неё в голове.

– Нет. Это потому, что на первый взгляд на тебя кажется, что ты мало о чём думаешь. А если и думаешь, то только о себе.

– Возможно…

Он выдохнул, отвернувшись от одноклассников и подставив лицо под прохладные дуновения летнего ветерка.

– Но я же не из-за славы решил стать героем. Да, быть номером один – это моя мотивация. Она толкает меня к развитию. Но я знаю, что значит быть героем. Что наша основная задача – защищать невинных. И я буду защищать их любой ценой.

Рука в кармане с кольцом сжалась так сильно, что тонкая ювелирная работа чуть не согнулась. Почувствовав, как края маленького обруча впились ему в ладонь, Бакуго раскрыл её и как умел нежно потёр золотые стенки пальцами.

– Хотел кое о чём вас попросить… – вдруг сказал парень. Молчание со стороны одноклассников он воспринял как положительный ответ и ожидание озвучивания непосредственно самой просьбы. – Давайте пообещаем друг другу, что в следующий раз спасём её…

Эбигейл удивлённо вскинула взгляд на спокойное и очень серьёзное лицо одноклассника, смотрящего на ночное небо. Тогда она и сама подняла взгляд наверх, осознав, что впервые за долгое время видит звёзды. Маленькие сверкающие точечки в бесконечной глубине небесной тверди, объятой покрывалом ночи, которые даруют заблудшем душам то, чего им так не хватает. Надежду… Надежду на то, что скоро всё наладится. Что завтра будет лучше, чем вчера.

Вслед за ними и Тодороки посмотрел вверх, вставая по левое плечо от Эбигейл и переплетая их пальцы. Тогда сама девушка аккуратно положила ладошку на запястье Бакуго, ведь его кисть находилась в кармане. Парень удивлённо посмотрел на неё, потом на Тодороки за ней, и, наконец, – на их сплетённые руки. Криво усмехнувшись и как-то обречённо покачав головой от всей этой сопливой сентиментальности, он вытащил свою руку из кармана и позволил Эбигейл взяться за неё. Девушка тепло улыбнулся ему, немного сжав широкую шероховатую ладонь, а потом вновь подняла глаза на звёзды. За ней повторили и парни.

– Обещаю… – прошептала она в ночную тишину.

– Обещаю… – вторил ей Шото.

– Обещаю… – произнёс Бакуго.

Тут одна из звёзд на небе упала. И три сердца, будто бы являясь одним, в один миг загадали одно и то же желание.

«Пожалуйста… пусть с ней всё будет хорошо… и мы сможем её спасти…»

Комментарий к Глава

XXI

. О той, кто нуждается в помощи Обещаю главу завтра за отзывы)

====== Глава XXII. Звёзды ======

Уйти – не значит всех покинуть...

Жанна Аксенова

Автобус с классом 1-А стремительно двигался по шоссе в сторону места проведения летнего лагеря. Пребывающие все эти дни в сладостном предвкушении этого события, ребята были настолько обрадованы, что наконец настал день Х, что даже учителя на первом сидении не слушали. А он ведь говорил весьма полезную для них информацию.

Тодороки и Айзава-младшая сидели сразу же за Сотриголовой. Парень у окна, девушка на его плече. Она держала его ладошки и пальчиком выводила круги на ней, говоря детскую присказку из детства шёпотом так, чтобы её никто не слышал. Этим Эбигейл успокаивала себя и отвлекала от инцидента, произошедшего накануне с незнакомой девушкой, которая явно искала её, и опасной злодейкой.

– Сорока-белобока

Где была? – Далёко!

Печку топила,

Кашку варила,

Деток кормила.

На порог скакала,

Деток созывала.

Детки услыхали,

Быть обещали.

Детки на двор —

Кашицу на стол.

Этому дала на блюдечке, – Айзава-младшая загнула мизинец Тодороки, пока тот усиленно старался не смеяться, пряча улыбку в её пахнувшей солнечными лучами макушку.

Этому – на тарелочке, – загнула безымянный палец.

Этому – на ложечке, – теперь средний.

Этому – поскрёбышки.

Девушка загнула длинный указательный палец Шото и взялась за его большой, сосредоточенно и серьёзно говоря:

– А этому – не дала!

Ты воды не носил,

Дров не рубил,

Каши не варил —

Ничего тебе не дам!

– Какая жестокая мать оставит своё чадо голодным? – слегка посмеиваясь, спросил Тодороки. Эбигейл тут же покраснела от смущения – она не рассчитывала, что он слышит её. Максимум, чувствует, что она что-то делает с его ладонью.

– Я ещё не до конца рассказала! – тихо возмутилась Эбигейл больше из-за того, что была застукана за этим детским занятием. Тодороки ещё немного посмеялся, а после тычка под рёбра со стороны беловласой красавицы, сказал что-то навроде «Всё-всё, я понял, жду продолжение» и уложил её на груди так, как она лежала изначально.

Несколько секунд подувшись, Эбигейл решила продолжить сценарий присказки (а то Тодороки вновь упрекнёт её в жестокости её содержания), вспомнив одну её очень интересную в данный момент вариацию. Злорадно, в предвкушении финала своих действий, девушка улыбнулась, зашептав чуть более отчётливо, решив продолжить с последнего «четверостишия»:

– А этому не дала!

Ты воды не носил,

Ты печку не топил!

Ничего тебе не дам!

Вот он ходит-ходит,

Воду носит, печку топит.

Здесь – холодная вода.

Она так нежно погладила ладонь Тодороки, что его пробрали мурашки, а в точке соприкосновения с пальчиками Эбигейл и вправду стало немного холодно.

– Здесь – тёплая вода.

Девушка потянулась чуть дальше, до локтя парня, и погладила его. А потом как можно более неожиданно и резко развернулась к нему корпусом и, крикнув «А здесь – кипяток-кипяток-кипяток!», защекотала его подмышки.

К глубокому разочарованию в собственном гениальнейшем без единого изъяна плане мщения слишком нагло подслушивающего её парню, Тодороки не боялся щекотки. Никогда. Даже в детстве. Для него она была всего лишь немного болезненное щепание чужих пальцев его кожи под подмышками. Решив не сдаваться вот так сразу, Эбигейл продолжала свои попытки кары, ещё тлея где-то глубоко внутри надежду, что парень просто очень хорошо владеет своими эмоциями, что он терпит изо всех сил щекотку, чтобы позорно не рассмеяться перед ней и не начать просить пощады, и что он вот-вот расколется. Но прошло целых две минуты – у неё даже устали пальцы, а Тодороки всё так же флегматично смотрел на неё с высоты своего роста, превышающего её довольно критично даже в положении сидя.

– Не получается? – язвительно спросил он, хитро улыбнувшись. Эбигейл надула щёчки, отстранилась от этого наглеца и, сложив руки под грудью, отвернулась от него.

– Ты просто толстокожий! – заявила она. Шото приподнял брови, мол «Вот оно как?». – На папу вот подействовало!

– Правда? – тут насмешка в голосе Тодороки сменилась удивлением, и он посмотрел на учителя спереди. Оказывается, тот смотрел на них с того самого момента, когда Эбигейл поняла, что её слышит парень и слишком бурно на это отреагировала. Мало того, что смотрел – так Айзава ещё и слышал каждое их слово.

– Кнопка, – угрожающе-спокойно сказал он так, что девушка вся сжалась, в панике приникнув к Тодороки и заставив его обнять себя, словно бы он смог защитить её от гнева отца. – Ей-Богу, налысо побрею!

– Нинада! – скомкано взмолилась она, уже залезая за спину улыбающегося над проколом девушки Шото. – Я так больше не буду!

– Точно? – Айзава сощурился. Эбигейл выглянула из-за Тодороки и быстро-быстро закивала в ответ, сделав самые честные глаза из своего арсенала. – Смотри у меня.

Мужчина вернулся в ровное положение сидя и прикрыл глаза, решив немного вздремнуть. Эбигейл тихо выдохнула «Пронесло…» и тут же повторно ткнула посмеивающегося над ней парня рядом под рёбра.

– Защитничек!.. – обиженно с ничем не прикрытым сарказмом в голосе прошептала она, снова складывая руки под грудью и отворачиваясь.

Шото не стал оправдываться. Всё ещё смеясь, он обнял её и притянул почти не сопротивляющуюся девушку к себе. Пнув для приличия несколько раз парня в грудь плечом, Эбигейл успокоилась и уже забыла о своей обиде, удобно устраиваясь на Тодороки, перед тем как немного задремать.

В это время где-то в конце автобуса рядом с Киришимой у окна сидел Бакуго и, опёршись о ладонь, безразличным взглядом смотрел на пролетающие мимо картины городов, сменяющихся пейзажами природы. Его правая рука непроизвольно-интуитивно тёрла кольцо на шее, в которое он продел одну из немногочисленных цепочек-ленточек, имеющихся у него дома. Истинно мужское ювелирное изделие, состоящее из тонких, но грубых звеньев, плохо сочеталось с простеньким золотым обручем с пальца какой-нибудь дюймовочки. Но Кацуки это мало заботило. Парень вообще плохо понимал, зачем нацепил его на себя. Но в момент, когда он в утро после того злополучного дня лежал на кровати дома и прожигал взглядом кольцо на тумбе, то просто не смог покинуть пределы комнаты и оставить его там. Так что Бакуго срочно пришлось искать золотую цепочку в ящике всякой всячины, куда складывал всё то, что ему надаривали родители и что он точно не планировал использовать. Её преподнесла ему его мама на пятнадцатый в его жизни день детей, традиционно празднующийся в Японии каждый год пятого мая в так называемую «Золотую неделю».

Что-то незримое связало его и то последнее, что осталось от его первого геройского провала. Он подозревал, что этим чем-то являлись большие карие глаза, поддёрнутые солёной влажной пеленой слёз, в которых всего за миг он рассмотрел все крапинки, все мелочи, каждый перелив радужки. Эти глаза никак не хотели покидать его даже во снах, поэтому последние два дня Бакуго плохо спал. Об этом свидетельствовали мешки под его глазами.

Киришима знал о его проблеме. Кацуки сам ему об этом рассказал. О плохом сне, разумеется, не о своих догадок насчёт неоднозначных чувств к пропавшей без вести девушке, которая ныне так числится в полиции. Эйджиро был снисходителен к другу, всегда был, но сейчас особенно. Хоть блондина слегка раздражали лишние телодвижения Киришимы в его сторону и поползновения парня перед ним, лишь бы только ему – Кацуки – ничего не напоминало о двух девушках и чтобы он «не впадал в депрессию», Бакуго решил немного поумерить свой пыл и хотя бы несколько дней провести за спокойным обдумыванием своих дальнейших действий и плана поиска неизвестной беглянки.

Он ведь пообещал её спасти. Не только себе. При свидетелях пообещал. Связал себя клятвой, которую божился не нарушить. И был настроен весьма серьёзно.

– Йоу! – вдруг раздалось над головой, когда Кацуки почти приготовился погрузиться в полудрёму. Он поднял немного туманный взгляд и увидел глупо улыбающееся лицо Каминари.

– Чё лыбишься, одноклеточное? – на удивление спокойно и беззлобно спросил парень, устало смотря на одноклассника. Денки, взглянув на никак не отреагировавшего на непривычный тон друга Киришиму, поспешно скрыл своё удивление за широкой улыбкой и сказал:

– Не замечал за тобой любви к украшениям, Бакуго. Кольцо, правда, женское почему-то. Других не было, что ли?

Он кивнул на вопросительный взгляд Кацуки на его руку, сжимающую и потирающую между пальцами кольцо. Парень слегка нахмурился и, быстро расстегнув две верхние пуговицы рубашки, спрятал под нею цепь с ювелирным изделием. После этого Бакуго снова поправил форму, вернув её в исходное состояние, и поднял пронзительный взгляд на Каминари.

– Не твоё дело.

И всё. Ни криков, ни драки. Кацуки просто отвернулся к окну под пристальным взглядом Эйджиро и удивлённым Денки, откинул сидение и, поудобнее улёгшись на нём, закрыл глаза. Каминари ещё с полминуты смотрел на одноклассника, потом решил плюнуть и вернулся на своё место, завязав разговор о чепухе с Серо.

Бакуго, не сумев пересилить себя, положил руку на грудь, нащупав кончиками пальцев кольцо под рубашкой, и в таком положении, наконец, задремал.

– Это был тяжёлый день… – прошептала Эбигейл себе под нос, погружаясь в горячий источник по самую шею.

Отчего-то их автобус разминулся под дорогу с автобусом класса 1-В. Их привезли на какую-то смотровую площадку, где команда про-героев «Дикие-дикие кошечки» объявила им, что теперь до лагеря надо добираться пёхом через лес зверей, созданных причудой одной из героини в их составе по прозвищу Пиксибоб. Ученикам дали три часа и скинули оползнем с обрыва вниз. Для исполнения задания у ребят ушло гораздо больше времени: лишь к вечеру они добрались до нужного места, все побитые, помятые и израненные. На телах тех, на ком оставляют увечья долгое использование причуд без остановки, были свои «отметины». Так, у Тодороки сгорела одна половина рубашки, а вторая была покрыта долго не таящей коркой льда. У Бакуго болели руки, особенно правая. У Аоямы сводился спазмами живот, а у Момо – всё тело выше ног. У подволакивающего при ходьбе ногу Ииды барахлил один из его двигателей. У Каминари мозги были набекрень. У Асуи её лягушачий язык в рот обратно не засовывался. У Коды пропал голос, а горло саднило и першило. Урараку тошнило от частое изменения гравитации своего тела. У Минеты шла кровь из-под его шариков. Другие ребята чувствовали себя не лучше.

Тем не менее ребят похвалили. Было сказано, что за три часа лес преодолевают они – про-герои, – а самих учеников учителя ожидали позже. Сотриголова дал им примерный план их действий на сегодня: скорее разгрузиться, переодеться, поужинать, принять душ и лечь спать. Ребята поспешили исполнять его приказания, а наивный Мидория решил познакомиться с племянником одной из про-героинь Мандали – мальчиком по имени Кота. Однако познакомился лишь пах Изуку с его пяткой, ведь, как оказалось, парнишка не очень любит героев. Кацуки зато Кота пришёлся по душе, а Тодороки флегматично заявил, что тот даже чем-то на него похож. За это, правда, парень чуть не отхватил от Бакуго, но обычного «Прости» хватило на этот раз, чтобы усмирить пыл порядком подуставшего взрывного одноклассника.

Ребят накормили вкусным ужином, приготовленным в глиняных котлах, и показали горячие источники. И вот теперь разделённые между собой высокой деревянной оградой, ученицы и ученики класса 1-А со спокойной душой отогревали одеревенелые мышцы в воде, сводимые до этого момента спазмами боли, и мылили свои тела. Бакуго, не решившись снять цепь с кольцом, сидел поодаль ото всех одноклассников, прикрыв глаза и как будто задремав. Эбигейл в этот момент отчего-то вспомнился именно он.

«Бакуго, кажется, наконец-то отвлёкся тогда, в лесу… – думалось ей, пока она мылила волосы пахучим шампунем. – Это хорошо. Мы все переживаем из-за того инцидента с Химико и этой девушкой… но ему тяжелее всех…»

Теперь девушка вспомнила разговор с отцом в ночь после того злополучного дня, когда она пробралась в его комнату в два часа ночи, залезла в кровать под одеяло и умостилась мой тёплым боком опекуна.

– Папа… Сегодня я доверилась своим друзьям и из-за этого не смогла спасти невинного человека. Но… почему так происходит? Когда ты отвергаешь всех, то остаёшься один – слабый и беспомощный. Но когда вас много, ты начинаешь мыслить так же, как стадо. Собственное «я» и личное мнение растворяется на фоне остальных и сливается в серую однообразную массу.

– Ты хочешь спросить у меня, как должна была поступить в ситуации с той девушкой, или поговорить про вечные неразгаданные вопросы бытия?

– Я… первое, скорее всего…

– Первое… ясно. Я не знаю, что тебе ответить. И никогда не знал. Куда нас приведёт выбор, какие ждут последствия от него? А какой выбор правильный? Разве кто-то вообще знает, что значит «поступать правильно». Я хочу, чтобы ты кое-что поняла и приняла, кнопка. Возможно, сегодня своим выбором бездействия ты обрекла на смерть эту девушку. Но всё, что ты можешь сделать сейчас – это сделать выводы. И самой решать, как правильно будет поступить в следующий раз.

– В следующий? А разве он будет?

– Конечно, будет. И не один. Такова уж наша профессия, кнопка. Мы всегда вынуждены выбирать. А теперь спи. А твой папа постарается защитить тебя от кошмаров.

Эбигейл грустно улыбнулась воспоминанию, откидывая голову назад и погружая её в горячую воду, чтобы смыть пену. Она посмотрела наверх, в бесконечное звёздное небо и вспомнила другой момент. Ту самую клятву, принесённую под таким же бескрайним чёрным небом, освящённым мириадами созвездий и одиночных звёзд.

«Мы, люди, совсем как звёзды. По одиночки ли, вместе ли… но мы должны не переставать светить. И возможно однажды вселенная отплатит нам за старание, и рядом с нами родится новая звезда…»

====== Глава XXIII-XXIV. Сердце героя под ударом ======

Комментарий к Глава

XXIII-XXIV

. Сердце героя под ударом Это самая большая часть, что я когда-либо выпускала. Фикбук сказал, что тут целых 11 страниц! Возможно непредвиденно много ошибок!

Когда мы правы, мы часто сомневаемся, но ошибаемся мы обычно с полной уверенностью.

Бенджамин Дизраэли

– Вставай! – раздался грозный тон отца над головой.

Эбигейл тяжело выдохнула, потёрла ушибленное при падении на твёрдую почву место и медленно поднялась, обернувшись к Сотриголове.

– Нападай, – приказал Айзава, даже не удосужившись встать в боевую позицию.

– Может, передохнём?

– Нападай! – грозно повторил учитель.

Девушка снова вздохнула и, усилив мышцы до предела, понеслась на про-героя. Однако не прошло и секунды боя, как она вновь летела на землю, где несколько раз, перекувыркнувшись и счесав все открытые участки тела, затормозила в очень сильно гимнастической позе – лёжа на груди, сложенная пополам, пятки у лица.

– Вставай! – повторил одну из двух фраз, которыми пользовался последние два часа, Сотриголова. Тяжело закряхтев, Эбигейл повиновалась. – Нападай.

Три дня. Чёртовы долгие три дня Айзава заставляет её сражать против себя с усилением. Ни тебе показ суперхитрых приёмов, ни объяснение основ боя героев, ни нормальной задачи. Она просто должна нападать на него. А потом падать на землю, терпя очередной сокрушительный провал.

Все три дня классы 1-А и 1-В занимались усилением своих причуд. Местность радиусом в два километра выглядела как резиденция ада. Эбигейл начала понимать, почему их завезли глубоко в лес – чтобы никто не отыскал в случае чьей-нибудь бесславной кончины.

– На сегодня хватит, – сжалился, наконец, Айзава и отправил её к Пиксибоб для обучения контролю печати крови. Тяжело вздохнув, беловласка, еле переставляя ноющие от боли ноги, поплелась в сторону про-героини. Девушка с нетерпением ждала вечера, когда они просто с классом спокойно приготовят себе еду, любую еду! А после этого душ – и здоровый сон без задних ног.

Пиксибоб потребовала отключить все её чувства с помощью причуды Эбигейл, так как та отказывалась пользоваться приёмом «Диссонанс», который по своей сути значил диаметрально противоположное.

– Как только сделаешь это, мы начнём бой, – сказала героиня, подозрительно радостно улыбаясь.

– Бой? Но как же вы?.. – Эбигейл не договорила, с сомнением окинув взглядом женщину. Сверкнув глазами, та просто протянула ей руку.

Не успела Айзава-младшая и в ладони хлопнуть, как Пиксибоб – ослеплённая, оглушённая, без вкуса и запаха, без осязания – прыгнула в её сторону и весьма ощутимо ударил в грудь. Девушка и пискнуть не успела, как отлетела в стоявшее сзади дерево, а спустя секунду пришлось уворачиваться в сторону, так как в неё снова летела «дикая кошечка».

«Слишком дикая!» – пронеслось в голове у Эбигейл, когда ей пришлось отпрыгивать от третьей атаки.

Пиксибоб остановилась и на языке жестов сказала ей отменить действие причуды. Женщина смотрела почти правильно в сторону беловласки и первое, что она увидела после «прозрения» – немой вопрос, который просто кричали её небесно-голубые глаза.

– У некоторых людей развито шестое чувство – интуиция, – объяснила героиня. – А ещё тебе могут попасть злодеи с фотографичной память местности и высоким интеллектом, позволяющим им просчитывать действия даже тогда, когда ты лишишь их всех органов чувств. Это довольно распространённые причуды. Да и некоторые «обычные» способны на это, эти качества можно в себе развить, как это делают про-герои.

– И что же я должна делать?

– Как «что»? – тоном, будто ответ очевиден, спросила с улыбкой Пиксибоб. – Просто быть готовой к тому, что твоя «печать крови» не панацея. Тот приём, что описывал мне Айзава, ну, который ты не хочешь применять, сильно бы помог тебе в этом случае.

– Я знаю… но его я буду использовать только в крайнем случае… – уверено заявила Эбигейл, нахмурившись и посмотрев куда-то в землю. Она не собиралась изменять своим принципам, даже если её просят об этом герои – авторитеты многих людей.

Пиксибоб уважительно кивнула и подошла к девушке, положив ей на плечо свою руку и несильно его сжав, словно в солидарной поддержке.

– Я понимаю тебя. Это похвально, что ты понимаешь опасность и мощь своих сил и не намерена использовать их во вред. Поэтому сейчас ты попытаешься сражаться со мной тогда, когда мои чувства отключены. Просто помни, что иногда для спасения людей невозможно не навредить злодею.

Эбигейл кивнула и повторно намазала ладонь героини кровью из рассечённого заколкой пальца.

– Ребят, ни за что не угадаете, что вас ждёт сегодня вечером! – крикнула всем ученикам Пиксибоб, когда закончила тренировку с дочерью Айзавы и подошла с ней к палатке с провизией. – Мы устроим испытание на храбрость! После интенсивной тренировки последует интенсивное развлечение!

– А можно не участвовать?.. – каким-то очень печальным голосом спросил Эбигейл. Пиксибоб сперва недовольно зыркнула на неё, но потом смягчила взгляд:

– Тебе можно, дочь стёрки!

Некоторые ученики завозмущались, но после следующих слов про-героини замолчали.

– Но за это ты будешь сидеть на дополнительных занятиях!

Эбигейл взвесила всё в голове и согласно кивнула. Просто перспектива сорвать голос в вечных криках – а она была уверена, что является самой большой трусишкой академии UA – и опозориться перед всем классом ей не прельщала.

На ужин ученики решили приготовить картошку с мясом. Опытная в кулинарных делах Эбигейл была своеобразным шефом всех двух классов, а в помощники себе выбрала… барабанная дробь… Бакуго! Все удивлённо смотрели на двух светловолосых подростков, вполне спокойно сейчас работающих плечом к плечу, и недоумевали, как эти двое вдруг стали спокойно уживаться друг с другом. На Айзаве-младшей был рецепт и проба, на Кацуки – отдача приказов. А вместе они просто нарезали овощи, искусно орудуя ножами. В это время Тодороки разговаривал с Мидорией о Коте.

Когда перед обозначенной заранее территорией собрались все два класса в предвкушении прохождения испытания на храбрость, Айзава тут же забрал шестерых ребят, пятеро из которых были просто обычными должниками, а последняя – Эбигейл, отказавшаяся от участия, но не подозревавшая, что кара настигнет её так скоро. Ребята кричали и чуть ли не плакали от, как им казалось, несправедливости учителя.

Так под завывания учеников и терпеливое молчание Эбигейл, все добрались до здания, где, непосредственно, и пройдут их занятия. Айзава даже успел немного пристыдить дочь её результатами на практическом экзамене и пообещать, что она тоже почерпнёт много опыта из их сегодняшнего урока.

В классе их уже ждали Кровавый король и откровенно бесящий всех Монома – единственный ученик класса 1-В, который завалил экзамен. Все уселись за парты: Киришима с Айзавой, Мина с Каминари, Сато с Серо. Сотриголова подошёл для разговора к коллеге, но тут в головах всех учеников и учителей раздался голос Мандали:

– Слушайте все! На лагерь напали два злодея. Но скорее всего их гораздо больше. Все, кто может, немедленно направляйтесь в здание! И ни в коем случае не вступайте с ними в сражение!

– Влад, оставайтесь здесь. Я помогу Мандали и остальным студентам! – поспешно и нервно крикнув это, Айзава выбежал из класса. Следом за ним рванула и Эбигейл, которую не успели удержать ученики и Кровавый король.

– Айзава-младшая!

– Эбигейл!

– Широ-чан!

– Папа!

Не обращая внимания на полетевшие в спину крики, девушка помчалась за Шотой, окрикивая его со спины. Ей вдруг стало страшно, очень страшно. Она помнила свои две последние стычки со злодеями – Пятном и Химико. И пусть последняя не угрожала её жизни, ей всё равно было до тошноты страшно. Она не хотела, чтобы родной ей человек, уже сумевший стать ей наипрекраснейшим отцом, вступил с ними в схватку. Чтобы он пострадал или, не дай Бог, умер!

– Папа, остановись!

Но Сотриголова не собирался терять время на успокоительные речи дочери. Сейчас там, в лесу, его ученики. И все они находятся под угрозой злодеев. Они тоже ему как дети, и сейчас эти дети нуждаются в защите.

– Назад, кнопка! Не ходи за мной, слышишь?! – крикнул он, не оборачиваясь, выбегая, наконец, из слишком большого здания. И тут он действительно затормозил, с шоком смотря на полыхающий где-то далеко голубым пламенем лес. – Как это могло случиться?

– Ты бы лучше о себе позаботился, Сотриголова… – раздался монотонный голос с боку. Едва Айзава сумел различить какое-то половинчатое, покрытое шрамами от ожогов тело злодея, как тот уже наставил на него руку и ударил огненной волной.

– ПАПА!!!

Эбигейл ошалелым от ужаса и переживания взглядом смотрела на то место, где недавно стоял её отец. Пламя уже расселось, но его видно не было. До заторможенного сознание девушки медленно доходило, что не мог он исчезнуть совсем, испилиться на месте, какой бы чудовищной силой не обладало пламя этого брюнета. Она повернула отяжелевшую голову в сторону злодея и заметила, что он смотрит куда-то выше того места, где стоит она.

– А в UA и правда преподают профессионалы… – протянул он. Тогда Эбигейл подняла-таки свой взгляд, выдохнув с таким сильным облегчением, что у неё заболели лёгкие и грудь.

– Папа…

– Подожди, мелкая, и до тебя доберёмся, – злодей улыбнулся, отчего-то подмигнув беловласке. Её тут же пронзили мурашки ужаса и омерзения. – Дай только пришью этого типа…

– Только тронь мою дочь! – угрожающе ответил Сотриголова, а на попытку парня поднять руки для удара огнём – стёр его причуду взглядом и тут же сковал своими лентами. – Второго раза не будет.

Шота дёрнул на себя пленника, спрыгивая с здания ему на встречу. В полёте он ударил коленкой по его лицу, после чего обездвижил его уже на земле и начал пытать вопросами.

Эбигейл судорожно выдохнула. Ночь обещает быть долгой…

«Все ученики класса А и В. Внимание! От имени героя Сотриголовы вам выдаётся разрешение на ведение боевых действий!»

– Ми… Мидория! Мидория, постой!

«Стали известны цели злодеев! Это ученики Айзава и «Каччан». Поэтому Эбигейл и «Каччан», будь то он или она, избегайте столкновения со злодеями! Если поблизости никого – не двигайтесь! Айзава сейчас направляется к тебе, Каччан. Помогите друг другу добрать до здания под защиту ваших учителей! Понятно?! Каччан!»

Эбигейл мчалась сквозь чащу леса за одноклассником, безуспешно стараясь нагнать его. В её голове всё ещё звучала просьба отца:

«Сейчас он в шоке, но совсем скоро он прочувствует свою боль. В это время ты должна быть рядом: стереть его чувства или защитить в случае опасности. Спаси его, кнопка.»

«Я спасу тебя, Мидория!»

– Мидория! Или ты останавливаешься, или я… – девушка выставила руку в сторону так, чтобы её ладонь порезалась об обрубленный Изуку сук. Из раны тут же пошла кровь. – Или я применю на тебе «печать крови» и тогда ты просто двигаться не сможешь!

– Широ-чан, я должен спасти Бакуго! – в отчаянии крикнул парень даже не допустив мысли о том, чтобы послушаться подругу. Эбигейл разозлилась на такое беспечное поведение друга и ещё сильнее ускорилась, усилив мышцы на ногах.

– Себя сначала спаси, придурок! – крикнув это, она придала себе силы, чтобы оттолкнуть от земли и запрыгнуть на Мидорию. Ухватившись рукой за его волосы – самое надёжное место для захвата обезумевших кудрявых мальчиков – она дёрнула парня на себя, затормозив-таки его. – Я понимаю, что ты волнуешься. Бакуго тоже не чужой мне человек. Но сейчас надо успокоиться и мыслить здраво, потому что…

Договорить девушке было не суждено. В место, где они остановились, словно упала какая-то бомба. А перед этим на Мидорию кто-то выскочил из леса, уведя его с «линии огня», ведь точка, где он стоял было неким эпицентром. Ударная волна смела с ног Эбигейл – она отлетела на несколько метров и, ударившись головой о дерево, потеряла сознание.