Текст книги "S.T.A.L.K.E.R. Северное сияние (СИ)"

Автор книги: Богадельня ∠( ᐛ 」∠)＿

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

5 Часть

Как только сумерки перевалили в темную ночь, на второй этаж временного убежища завалился Барсик, Леха, а за ними мрачный, как туча, Костя. К этому часу Унылый уже спал, зарывшись в свой спальник. Рита сидела на краю его лежанки, шкрябала ложкой по крышке котелка, поедая гречку с тушенкой. Сегодня кашеварила Ленка, как и обещала. Теперь она поглядывала за окнами вместе с Лермонтовым, и они первые увидели приближающийся отряд.

– Ну как там? – спросил толстяк, обеспокоенно ища взглядом пропавшего Града.

– Никак, – сержант сбросил рюкзак на дощатый пол, вытер ладонью мокрый лоб. – Без приключений.

– В каком смысле?

– Догнали, артефакт забрали, а потом я отправил его на Янтарь.

– Одного? – вытаращился долговец.

– Ну раз Град такой смелый, чтобы бегать в одиночку, то и до бункера он наверняка доберется. Это его наказание, – с явным раздражением бросил Лисицын. Принялся шуршать в вещах, вынул такую же пенку, как у Сани, спальный мешок в непромокаемом чехле. Немного подумав, он все-таки смягчил тон, – Не волнуйся, я ему дал немного денег, чтобы он нанял себе проводника дойти до «Агропрома». Хотя это я зря. Надо было ничего не давать. Вы только через подзатыльники понимаете.

– А где вы его застали? – поинтересовалась Рита.

– Неподалеку от Низины Артефактов. Ленка, расстели, пожалуйста, у меня уже руки не работают.

И то правда. Продрогший насквозь Лисицын никак не мог совладать с завязками на спальном мешке, а потому рассержено бросил его и подошел к костру греть онемевшие пальцы. Оставив пост, Ленка принялась хозяйничать.

– Короче, есть интересная новость, – стуча зубами говорил Леха, – рядом с коровятником я нашел не поверите что.

– Что? – с интересом навострил уши Леня.

– Нашу «буханку».

На сержанта с интересом уставились. Ритка даже жевать перестала. Воспользовавшись всеобщим замешательством, Барсик подошел к девчонке и принялся нагло чавкать из ее посудины. Бедный голодный кот. Конечно, Рита навалила ему обещанной кашки из котелка еще, чтобы животина наелась. Он заработал!

– Поэтому завтра я предлагаю вернуться туда и поехать до вокзала на машине.

– Получается, за Унылым гнался все-таки наш отряд? Долговский? – уточнил Леня.

– Да не обязательно. Мы бросили машину у «Сотки», забрать ее мог кто угодно.

– А ты не думаешь, что там может быть засада? – спросила Рита.

– Мы отправили кота на разведку. Он никого поблизости не нашел, – пожал плечами Леха. – Может быть, там топливо кончилось. Хотя у меня в багажнике припрятаны канистры. Или колесо спустили, я не знаю, близко не рассматривал.

– Значит, ты не единственный, кто умеет ездить по Зоне, – язвительно произнес Костик, до сих пор не проронивший ни слова.

– Выходит, так, – Леха не стал реагировать. Пацан расстроен из-за друга, нельзя позволять ему разводить ругань.

Спальные места были готовы на всех. Унылого решили не будить на караул. Мужика крепко приложило по голове, и всем будет лучше, если самый сильный элемент в команде восстановится как можно скорее. Бдить за окрестностями оставили сперва Лермонтова. Следом на ноги поставят Костика, а утром пост займет уже Лисицын. Девок еще дергать с этим делом не хватало. Сколько бы Ритка не бахвалилась, она устала и, умывшись, рухнула спать под бок к папаше, чтобы обоим было теплее. Леха переоделся в сухую футболку, посидел еще немного, дождавшись, когда высохнут брюки, после чего почистил зубы, снял берцы, оставив их просыхать, сменил носки и грохнулся в спальник рядом с Ленкой. Опешив, бандитка сперва попыталась его оттолкнуть.

– Иди найди себе другое место, – буркнула она.

– Какое другое? У тебя есть свое?

– Нету.

– Выходит, это моя постель, – тихо, чтобы никто не слышал, усмехнулся долговец. – Это я тебя приютил.

Ленка цыкнула. Стала вылезать.

– Да куда ты, дай погреться, – устало вздохнул Лисицын, не давая бандитке ускользнуть. – Не буду я к тебе приставать. Хочешь отвернусь?

– От тебя воняет, – смущенно посмеялась Егоза, на что он пихнул ее коленкой.

– А ты можно подумать розами пахнешь.

– Что, совсем все плохо?

– Нет. Мне в тебе нравится все, – успокоил ее долговец. – Ладно, давай спать. Мало ли ночью какой кипеш случится. Лучше уснуть пораньше, чтобы было больше времени на сон.

Здравая мысль. На Ленкин бок легла худая рука. Лисицын по-хозяйски закинул на девчонкины ноги свою, костлявую. Стало тепло-тепло. Приставать и впрямь не стал, всего лишь устроился поудобнее, потеплее. Да и странно бы это было, приставать к девке в присутствии всех.

– Сколько тебе лет? – вдруг спросила Егоза.

– Тридцать восемь, – сонно пробубнил Леха. – А тебе?

– Двадцать шесть.

– Ну, нормально.

После вынесенного вердикта об их разнице в возрасте, Лисицын отрубился, как убитый. Некоторое время Ленка не могла заснуть. Непривычно спать с кем-то в обнимку. Но приятно. Уютно. Немного тревожно, поскольку пока ей было не совсем ясно чего можно ожидать от долговца. И что с ним теперь делать?! Она смотрела на его глупое спящее лицо. С уголка рта на светлую щетину на щеке начинала подтекать слюна. Леха мирно сопел, провалившись в глубокий сон. Так и не поужинал, между прочим. Такое чувство, будто Егозу наматывало на гусеницы танка. Этот милый парень на самом деле из военизированной группировки? Как странно, что сорокалетний солдат «Долга» может быть таким. Ей всегда казалось, что они все злые, черствые и вместо того, чтобы разговаривать, перегавкиваются друг с другом, как овчарки. Ленка решила для себя об этом слишком глубоко не рассуждать, а радоваться, что ей так повезло. Обняв сержанта в ответ, она и сама крепко уснула, почувствовав напоследок, как им в ноги пристраивается сытый кот-имитатор Барсик, вибрирующий громким мурлыканьем.

Под утро Леху растолкал Унылый. Спросонья он даже не понял мерещится ли ему. Он продрал глаза.

– Саня? А ты чего не спишь?

– Да я уже выдрыхся. Вставай, через пару часов остальных поднимем.

– Мог бы дать мне подремать еще.

– Не мог, надо поговорить.

В спальнике зашебуршалась Ленка, недовольная чужим присутствием.

Лисицын с детства был человеком добрым и мягким. Конечно, он не хотел ни кочевать по военным училищам, ни воевать в Чечне, ни вливаться в «Долг». Не о таком он мечтал. Суровая жизнь распорядилась его судьбою иначе, закалив, сделав во многих отношениях грубым – иначе было никак. Неприступная крепость вокруг его впечатлительной личности, которая возводилась годами, рухнула в одночасье, стоило ему встретить бандитку. Его не могли размазать ни родительская диктатура, ни армейская дедовщина, ни война с о свойственными ею лишениями, смертями, грязью и страданиями, ни даже Зона, погрязшая в бесконечной тоске, отчаянии, безнадеге. Но стоило Егозе что-то невнятно проворчать, требуя тишины, как стойкий солдат мгновенно размяк. Неужели это рано или поздно происходит со всеми мужиками? Почему они так или иначе все время оказываются под каблуком? Ну или под резиновой подошвой «адидасовских» кроссовок. Он не хотел покидать спальное место и побоялся, что если он случайно разбудит Ленку, это будет катастрофа. Котеночка потревожили! Покинув постель, Леха заботливо подоткнул края спальника, чтобы ей было комфортнее.

Пока он бодро орудовал зубной щеткой, Унылый разливал кофе. Мужик отоспался, шум в ушах стих, да и в целом он чувствовал себя хорошо. Последствия пси-излучения оказались на счастье не критичными. Остальные члены команды спали. Вчерашний день вымотал всех так сильно, что никто не реагировал на шевеления друзей. Это было мужикам на руку. Выйдя на балкон, они сели с кружками, уставились вперед. Дождь давно прекратил, и наконец-то распогодилось. Небо подкрасилось в розоватые тона зари, постепенно светало. Солнце готово было совсем скоро вынырнуть из-за горизонта. Пахло холодом и сыростью. Такие утренние часы вызывали в друзьях непоколебимую уверенность, что весь мир существует только для них.

– У меня на повестке два вопроса, – сказал Унылый, отхлебнув кофе. – Давай сразу определимся куда ты будешь девать Ленку.

– В каком смысле? – Леха не понял.

– Мы сегодня, край завтра, покинем Зону. Что ты планируешь делать? Отправиться с ней, куда она захочет, или уговоришь ее поехать с нами?

– Э-э-э... Черт, я об этом как-то даже не задумывался.

– Самое время начать. Если вы после пересечения Периметра разойдетесь по разным сторонам, не обменявшись никакими контактами, ты себе этого никогда в жизни не простишь, – Унылый вынул из кармана куртки сигареты. На зеленой ткани засохли темные пятна крови кровососа. – Давай так – наш дом развалился, и работы в нем непочатый край. Я буду только рад, если на хозяйстве появится еще одна пара рук. Поэтому я разрешаю тебе звать ее к нам домой, в горы, временно или насовсем, там видно будет. А там смотри, согласится, не согласится.

– Мне кажется, что она не согласится.

– Почему? – удивился Унылый.

– А мы для нее слишком незнакомая среда, – пояснил Леха, задумчиво приглаживая бородку. – Она не привыкла, что все вопросы мы решаем без оскорблений и мордобития. Скорее всего она уйдет обратно в свою агрессивную зону комфорта.

– А-а-а, ты об этом. Хм... пожалуй, ты прав. Но это было бы печально, конечно.

– Я постараюсь ее уговорить, – Леха поднес кружку к губам и вдруг прыснул, – у меня колоссальный опыт общения с недоверчивыми антисоциалами.

– Да-а-а, да, – с непроницаемой физиономией отозвался Унылый. – Только скажи ей сразу, как есть, что мы застряли в прошлых веках. Чтобы она не испытала такой же шок, как ты.

От этих воспоминаний Лисицын поморщился. Это была... та еще история. Военные родители поставили ему условие отвоевать в первой кампании. В противном случае они бы оставили наследство другим родственникам, а там было за что стараться: квартира в Сокольниках, внушительная сумма на счете, все, что душа пожелает... Все, что от него требовалось, это набить себе репутацию и прочие галочки в биографию, одной из которых и был статус ветерана. Леха-то, конечно, послужной список заработал к своим двадцати пяти внушительный. Даже живой вернулся! Вот только с настолько отбитой головой, что поживя с родителями всего один день, он собрал полупустой рюкзак и молча сбежал из дома на край земли к новому другу, в неизвестность, не в силах больше бороться с тоталитаризмом в семье. Сепарировался аж на полторы тысячи километров, чтобы наверняка! Саня сравнил его тогда с главным героем Хайнлайна из «Туннеля в небе». Чтобы оказавшемуся в такой ситуации гостю гадостей поменьше лезло на ум, Унылый заставил его работать по хозяйству, очертив ряд обязанностей. Родившемуся с золотой ложкой во рту москвичу Лешеньке было дико топить печь дровами, мыться в тазике и орудовать косой девятнадцатого века во дворе. Ладно армейка, ладно война, там всякого рода лишения дело обыденное. Но дома! Дома! Где достаточно просто нажать на кнопку, и чайник сам все тебе вскипятит! У Сани было не так. Его повсдневная жизнь мало чем отличалась от полевых условий, может поэтому он такой матерый. Адаптировался Леха к сельскому быту тяжело, со скрипом, но погодя немного времени втянулся так, что теперь отказывался менять просторы Карачаево-Черкессии на каменные джунгли мегаполиса. А все потому, что он с тех пор сам себе хозяин! А когда человек сам себе хозяин, когда не зависит ни от чьих приказов, лишь от самого себя, то ему везде по кайфу.

Надо было лишь обдумать вот что: хватит ли Егозе смелости быть самой себе хозяйкой? Это не так-то легко. И не всем, к слову, надо.

– Хотя знаешь, – добавил мужик, – делай так, как сочтешь нужным. Я просто не могу проиграть в голове этот сценарий. У тебя лучше получится, хе-хе.

– Какой у тебя второй вопрос? – перевел тему Лисицын.

– А второй вопрос по «сиянию». Оно у тебя?

– Так точно.

– Мы с тобой планировали его сбагрить в «Сотке», но у меня не вышло. А сбагрить его надо. Есть идеи куда?

– Ну, – Леха почесал кончик носа, – в Мертвом Городе есть молодой и неопытный торгаш с погонялом Шекель. Только туда, как ты понимаешь, попасть без препятствий могут только свободяи или наемники. Не самый удачный район для торговли. Не знаю, как это все реализовать. Я уже думал о том, чтобы просто выбросить этот артефакт, а дома взять кредит на крышу, тысяч там на сотку. Добавим с накоплений и уложимся. Хотя тоже, знаешь, Сань, если окончательно подсчитал сумму ремонта, то смело умножай ее на два!

– Подожди пока с ремонтом. Он еще не начался, а у меня уже пар с ушей идет. Давай сперва по артефакту. Ты в итоге хочешь отдать «сияние» своему отряду?

– Я не исключаю этого.

– Что тебе мешало оставить его у Града? – Саня затушил сигарету, пшикнув уголек в кружку с кофе.

– Я не знаю. Не будем об этом.

– Можно попробовать отправить в Мертвый Город Ритку с Ленкой. За Ритку свободовцы смогут замолвить слово.

– Я против. Там сборище отморозков.

– Я на самом деле тоже против. Просто пока это единственное, что я придумал.

– Для начала я бы предложил прогуляться до «буханки». Посмотри вокруг – земля раскисла от дождя, вокруг все сырое. Мы опять будем промокшие. На улице холодно. Не хватало еще, чтобы кто-то простыл. Нам будет гораздо проще доехать до окраин Мертвого Города и там уже решить окончательно, как поступить. Я знаю что ты спросишь сейчас. Про засаду в машине и все такое, но мы отправим вперед кота. Пусть разведает.

– Буханка же у «Сотки». Ты совсем идиот?

Ой. А ведь точно. Саня же спал, когда Леха вернулся с этой новостью. Пришлось ему все объяснить. Выслушав друга, диггер задумался.

– Так вот, что меня смутило в Низине Артефактов! Там была примятая колесами трава! А я все в упор пялился и не мог понять, что же там изменилось! Леха, клянусь, я ушел на завод только из-за того, что почувствовал слежку. Ничего себе! Какой водитель лихач.

– Я сам удивился! Он действовал в промежутки времени минут по десять, по пятнадцать, – Леха неподдельно восхищался мастерством своих преследователей.

– А ты не думал, что «буханку» бросили там специально для тебя? – поинтересовался Унылый. Так как вчера обсудить произошедшее не удалось, он поделился с другом историей о выстреле из снайперки. Они еще даже кофе не допили, а уже устроили серьезный мозговой штурм.

– Слушай, я вообще не понимаю, что это. Я не знаю засада это, не засада, чей-то план или что, или куда. Выглядит все так, будто за нами просто наблюдают, – задумчиво почесал бородку Лисицын. – Если снайпер промахнулся случайно – это наши враги. Если специально, то, может быть, и не враги. Но «буханку» я считаю нужным проверить. Вчера кот никакой засады там не выявил. Отправим его и сегодня, чтобы наверняка?

– О, третий вопрос – кота ты куда собираешься девать?

– Коту придется остаться здесь, – жестко отрезал Леха, хотя взгляд его заметно погрустнел. – Мы не можем забрать его с собой. Отряду, наверное, отдам. Пусть в «Долге» служит.

– Ладно, – Унылый перестал мучить друга. Вопрос был закономерным, по делу, но это ж сердобольный Леха, с ним надо в плане кошака помягче. – Я согласен на прогулку до «буханки». Пойдем вдвоем. Потом вернемся сюда, заберем парней с девчонками и поедем.

На том и порешили. Теперь, когда самые главные темы были разложены по полочкам, мужики переключились на непринужденную болтовню о всякой ерунде. Заварили себе еще по кофе, покурили, сожрали «сникерс» на двоих. Пошли какие-то сплетни о Граде, рассуждения о генерале Таченко... перемывать кости быстро наскучило, поэтому тема перешла на то, что сготовить пожрать на обед и недоумение с обеих сторон – а чего такого, собственно, Ленка, молодая красивая девчонка, нашла в хмыре Лисицыне?

– Сам не знаю, – удивлялся он. – Офигеваю до сих пор. Но знаешь, Саня, – повеселел долговец, – как говорится, дают – бери, бьют – беги! Пойду разбужу ее. Вставать пора.

Леха доселе не знал, что может быть таким внимательным. Прежде чем поднять Ленку, он заварил ей кофе, чтобы металлические стенки кружки остыли к тому моменту, когда она закончит умываться. Просыпались и остальные, но он занял себя только ею. Позвал поговорить на первый этаж, прихватив с собой утреннее пойло. Егоза еще не до конца очухалась от крепкого сна. По правде говоря, она бы повалялась еще час-другой. Уж очень теплый у Лисицына оказался спальник. Еще и пахло приятно. Наверное, она сошла с ума, если ей понравился этот прокопченный у огня мужицкий запашок. Она задумалась об этом, когда спускалась по лестнице на первый этаж и мгновенно разочаровалась. Ведь когда они выйдут из Зоны, они займутся каждый своей жизнью. Ей бы думать не о том, какой веселый «курортный роман» она закрутила, а о том, где ей поселиться, где добывать деньги...

Каково было ее удивление, когда Лисицын усадил ее на старый отсыревший диван, вернул кофе в руки и озвучил предложение... нет, не с пылу, с жару мчаться с ним за тридевять земель, а просто обменяться адресами, чтобы не потерять друг друга на Большой Земле после того, как они выйдут за Периметр. Он сидел рядом, на полном серьезе рисовал на КПК карту, объясняя, как в случае чего к нему приехать и какими тропами идти к поселку. Около тринадцати лет назад ему точно так же это рассказывал Саня. Ничего в его краях с тех пор не изменилось! Сбитая с толку Егоза метала взгляд то на облупленные стены, то на грязный деревянный пол, то на выход, то на самого долговца. Она не верила своим ушам.

– Там что, правда такие горы? – только и смогла выдавить она из себя.

– Правда горы, – отвлекся Леха от наладонника. – Водопадов много. Реки, там, леса. А через перевал древний аланский храм. Посмотреть есть на что! Но с работой туго, врать не буду.

– А такие места что, правда существуют не только в кино?

– Ну ты даешь, мать! Гор никогда не видела?

– Нет, – вытаращилась на него Ленка. – Только скучные города с серыми панельками. И лифты обоссанные. И еще ночные ларьки с чурками. Я у них брала шаверму, и если не начинала блевать через час, значит, день удался. Обидно, когда последние сто пятьдесят рублей оказываются на асфальте.

– И погода всегда говенная, да? – всего по одному слову Лисицын догадался из какого она города.

– Да-а-а, – скривилась бандитка. – Но мне казалось, что все так живут.

– Тогда, может, сразу все вместе и сдернем на юг? Просто ради интереса, осмотришься там, мысли в порядок приведешь.

– Ну... я не знаю... Я просто буду занимать место.

– У нас участок два гектара, и за ним никаких границ нет. Места много, маленькая Ленка никого не потеснит, – заверил он.

– Давай я подумаю?

– Хорошо, – согласился долговец, – у тебя времени до пересечения Периметра. У меня тоже! – он разулыбался. – Я буду очень стараться сделать так, чтобы ты всегда хотела держать меня в поле зрения.

– Ха-ха, не перестарайся! От этого может быть обратный эффект.

– Так, а ты свой телефончик мне оставишь? Вдруг ты ничего не надумаешь, и мне опять придется делать всю работу самому.

– Это когда ты делал «всю работу» сам?, – усмехнулась Егоза.

– Вчера в сарае, например, – уже спокойнее произнес Леха. – Поэтому рассказывай, как тебя разыскать в случае чего. Я не смогу просто махнуть рукой и продолжить жить, как раньше, если ты решишь уйти, потому что влюбился в тебя сразу же, как увидел на заднем дворе «Сотки».

Ленка, покраснев, уставилась на дрожащую поверхность ароматной бурой жижи, не находя слов в ответ. Лисицын и сам прикусил язык. Кажется, он сболтнул лишнего. Как бы бандитка не испугалась такой откровенности!

Ай, сгорел сарай – гори и хата! Надо было действовать, пока Егоза не успела ничего понять. Леха убрал ее кружку в сторону, чтобы не мешалась, и сгреб девку в охапку. Неловкой паузе не суждено было случиться. Он горячо поцеловал бандитку, нагло и жадно, словно пытаясь надышаться перед смертью. Скупая на добрые слова Ленка по наитию ответила и даже в какой-то момент принялась перехватывать инициативу. Гладила по лицу, поросшему светлой щетиной, намотала на кулак воротник долговской куртки. Нет, Лисицын на такое не согласен. Это ОН собрался делать приятно и ни на какие уступки идти не был намерен. Вот только Егоза, которая не привыкла к знакам внимания, просто так тоже не сдавалась, не спешила позволять чужим рукам полностью ею распоряжаться. Как и в первый раз обычный поцелуй плавно превращался в любовную драку. Кто кого? Долговец быстро понял, что эту крепость будет сложно взять. Стоило ему припасть к бледной коже на шее, да вцепиться в талию покрепче, как Ленка растерялась. А когда Леха бескомпромиссно завалил ее на диван, подмяв под себя, и вовсе отпихнула.

– Не здесь же! Ты что, с ума сошел?!

Передавил. Черт. Как же не хотелось ее отпускать! С тяжелым вздохом долговец вынужденно ослабил хватку и вовсе убрал руки. Фрустрация раздирала мужика изнутри. Ему было уже наплевать где и когда. Стыдно признаться когда он в последний раз был с женщиной. И то... Все предыдущие пассии вдруг утратили свое былое очарование в его памяти, стали какими-то вялыми, скучными, нерасторопными. Всего-то стоило сравнить их с Ленкой Егозой. Как будто он никогда их не любил.

Он на самом деле никогда никого не любил. Не испытывал того чувства, про которое ему однажды рассказал Унылый. Тогда Саня говорил об своей жене и расписывал, как это чувствуется, когда крышу рвет. Когда ты просыпаешься с именем любимого человека на уме и засыпаешь с ним же. Когда все свои действия совершаешь с расчетом на двоих. Кажется, теперь он понимал. Ленку не хотелось просто трахнуть да забыть, как всех прежних. Ее хотелось... забрать к себе домой? Да. Часто ли хочется забрать девку домой? Чтобы она всегда была рядом? Лисицын захотел этого впервые. Мало того, он, глядя в ее зеленые глаза, на эту милую родинку у правого века, осознал, что готов на все, что угодно, лишь бы это случилось, и это странное ранее неведомое чувство придавало ему нечеловеческих сил. Казалось, что он теперь непобедим.

Размышления о Ленке настолько его поглотили, что он пропустил момент, когда вернулся наверх. Когда Саня был готов выдвигаться в путь до «буханки». Очнулся он только когда раз в десятый легонько пнул свой рюкзак у стены. Барсик наотрез отказался идти с ними. Кот устал и спал на Лехином спальнике, демонстративно развалившись. Больная лапа благодаря способностям мутантов к регенерации уже практически зажила. Все равно имитатор хотел долечиться, набраться сил. Командой было единогласно принято решение оставить животное отдыхать. После мучительного заточения это было меньшее, что они могли ему предложить. А вчера он им так много помогал, что заслужил выходной. Костик что-то буркнул в адрес Лисицына. То ли, что он недо-сержант, то ли усомнился в его моральном облике истинного долговца, что-то такое уничижительное, но Леха не расслышал. Его заинтересовало другое – а долго ли его ребята собираются идти за ним по пятам? «Вот приеду, и мы это обсудим», – решил он для себя. Логично было бы отпустить их восвояси. А что? Пусть они пока посторожат девчонок, а потом идут с миром. Тем более что Костя заприметил ноль реакции от командира и переключился на Лермонтова, практически в открытую уговаривая его уходить на базу. Пусть уговаривает. Если начать ставить его на место, будет только хуже. Костя – это мешочек с говном.

Ритка с Ленкой махнули им ладошками на прощание. Девками было принято решение пропустить им и парням еще по кружке кофе и собирать шмотки, чтобы загрузиться в тачку сразу, как та подъедет.

– Леша-а-а, очнись, – прозвучал замогильный голос.

Лисицын включился в реальность.

– Чего?

Солнце во всю сияло на голубом небе с редкими облаками, похожими на вату. Такой ясный погожий день обещал мгновенно просушить остывшую сырую землю, дать замерзшим сталкерам тепла, которого так не хватало. Не слышался разве что воодушевляющий щебет птиц. Вместо него свежий воздух разрезало хриплое карканье воронья. Хлюпающая грязь под ногами уже не раздражала. Все-таки погода сделала настроение на порядок лучше.

– Ленка воровка, – вздохнул Унылый.

– В смысле? – вытаращился на него Леха. – Она что-то украла?

– Ага. Моего друга.

Саня пригнулся, и ладонь, что летела шлепнуть ему подзатыльник, пронеслась над головой. Мужик посмеялся.

– Что-то ты веселый, я смотрю. Это не к добру, – фыркнул долговец.

– А ты злее обычного. Не дала?

В Унылого врезалось худое тело. Тот лишь посмеялся, отшатнувшись, и вернулся на свою траекторию.

– Где она мне даст? На вонючей тахте?! – раздраженно бросил Леха.

– Ха-ха-ха!

– Сука ты, Саня.

Мужик решил больше не глумиться над другом. Ну если только чуть-чуть...

– Ты чего, обиделся?..

– Саня, иди на ху...

Разразился гнусный смех. Пришлось остановиться, чтобы Унылый проржался.

– Сейчас вмажешься в «карусель», и тебя порвет.

– Ха-ха-ха! Меня и без «карусели» сейчас порвет! Ты бы видел свое лицо.

Лисицын лишь шумно выдохнул носом, отвернувшись да бросив обреченный взгляд в голубое небо. Унылый пихнул его, и они продолжили идти к машине.

– Она оставит тебя с разбитым сердцем и без копейки в кармане, – вдруг заявил Саня. – У меня тоже есть колоссальный опыт, в общении с проблемными дамочками.

– Я не хочу говорить на эту тему.

На том и порешили. Леша не маленький, разберется.

– Мы обошли завод вот здесь.

Леха показал на еле заметную тропинку, ведущую от остановки наверх. Унылый, разумеется, вчера ее не заметил, поскольку был сильно оглушен. Из-за размякшей почвы идти в гору было трудно, подошвы скользили, и они еле держались, чтобы не начать съезжать. Цеплялись за кусты, разросшиеся по краям тропы, принимали на себя холодные брызги с желтых листьев. Иногда Леха останавливался, чтобы помочь подняться другу, протягивал ладонь, а потом они продолжали карабкаться. Спустя некоторое время мужики выбрались на холм, с которого им было хорошо видно все: туннель на Лиманск, их временное убежище близ железного моста, янтарные рощи Рыжего Леса, а в другой стороне злополучный завод. Возвращаться на его территорию они не собирались. Дорога впереди была чиста на аномалии, поэтому они достаточно быстро отдалились от зловещей промзоны. И вот, впереди замаячили развалины коровника вместе с кратером скопления аномалий. И Леха не соврал: там действительно посередь поля стояла их «буханка»! Мужики схватились за оружие и осторожно направились к транспорту. Они убедились в том, что ошибки быть не может: на дверце у пассажирского места красовалась мощная вмятина, сделанная собачьим рылом.

С первого взгляда казалось, что машина на ходу. Колеса уж точно были целы. Убедившись, что в салоне чисто, и даже гитара стоит на месте, Леха жестом показал, что сейчас пойдет проверять кузов. Держа наготове «беретту», он бесшумно шагнул к правой дверце. До ручки было не дотянуться с угла, поэтому Леха зашел за машину. Потянул ладонь, чтобы открыть.

Вдруг двери кузова с диким грохотом распахнулись. Лисицын получил по роже, подобно тому слепышу, отшатнулся, оглушенный, назад. Он даже не успел рассмотреть, кто его так огрел. В следующую секунду к нему метнулась черная тень. В мгновение мир утратил очертания. Над виском врезался приклад «калаша». Леха услышал хруст в ушах, и единственное, что успел подумать, что ему свернули шею. Но ему даже не дали упасть! С озлобленным рычанием тварь замахнулась вновь. Удар прикладом под дых оборвал дыхание долговцу, и третий плашмя пришелся в грудину, свалив на спину. Вновь что-то хрустнуло, даже сквозь бронежилет. Мир медленно остановился и замер. Не видя перед собой ничего, Леха попытался встать. Тело вело, шаг назад, еще шаг, падение. Лишь почувствовал, как заскользил по траве. Ноги подкосились, и он полетел по склону вниз, прямо в овраг с «каруселями»...

Снорк отпрыгнул, спасаясь за «буханкой» от стрельбы Унылого. Раздался хрипатый смешок над бывалым солдатом. Каждая его пуля ушла в никуда. И вот, они оказались по разные стороны машины. Саня резко припал к земле и выстрелил по берцам, что мельтешили возле колеса. Раз – и они исчезли. Сделав прыжок назад, сталкер случайно запнулся, но сделал спасительный кувырок назад. Снорк рухнул всей тушей на то место, где только что стоял его новый противник.

– Гр-р-ря, – осклабился мутант.

Ощущалось так, словно в груди хрустело битое стекло. В легких клокотало. Лежа на спине, Леха закашлялся, брызнув со рта алым фонтаном. На бородке повисла густая нитка окровавленной слюны. Он поднял веки, перевернулся на бок. Стало невыносимо больно, настолько, что мужик мученически захрипел. Мутным взглядом уставился сперва в мокрую траву, окропленную его кровью. А затем вперед себя. Глаза, залитые красным, вперились на подрагивающий воздух. Он упал вплотную к «птичьей карусели». В вялом вихре кружились листья, аномалия подвывала еле заметным воем и медленно подтягивала долговца к себе. В ее эпицентре лежала выроненная «беретта», нетронутая из-за малого веса аномальной энергией. Выхаркнув из себя еще один внушительный кровавый сгусток, Леха медленно посмотрел назад, а затем пополз подальше от смерти, что дышала ему в лицо.

В ответ на реплику мутанта Саня вдавил спусковой крючок. Снорк отскочил вперед, однако, одну пулю принял. Правда не в себя, в ЗАРЮ. Тварь перехватила цевье «калаша», рывком отбросила оружие Унылого. Чудовище не стало тратить патроны, и вместо этого решило забить всех руками. Саня увернулся от вражеского приклада, что целился прямиком в голову.

«Один удар, и я труп», – подумал он.

Снорк замахнулся вновь. Раздался выстрел. Из шеи вылетели куски мяса, хлынула кровь. Пуля, просвистевшая навылет, задела по касательной ухо Унылого. Выходное отверстие раскрылось уродливой багровой розой. Рука мутанта дрогнула, он выронил винтовку. Брызнул с пасти. Приложил ладонь к хлещущей ране.

На краю оврага лежал Лисицын, держа в руке пистолет. Конечно. У него же их два. Долговец тяжело дышал, быстро и поверхностно. Каждый вдох отдавался адской болью до мути в глазах. Секундное замешательство. Он прицелился вновь, и вновь выстрелил, но уже не видел куда. Рука безжизненно упала на сырую землю, «беретта» выпала из ладони.

Мутант не ликовал, увидев, что ранивший его лишился чувств. Оценив обстановку, прикинув что-то в уме, он отскочил назад и помчался прочь, как наскипидаренный. Саня дернулся было за своим «калашом», но убедившись, что тварь решила сбежать, плюнул на это. Вместо того, чтобы догонять врага, мужик подбежал к другу.

– Леха! Эй!

Лисицына перевернули на спину. Яркое солнце слепило глаза. Голос Унылого раздавался словно из-под толщи воды.

– Очнись!

В ответ Лисицын только закашлялся. С первого удара снорк рассек кожу на голове, и теперь его лицо водопадом заливала горячая кровь. Светлые пряди заалели, слиплись. Со второго мутант, кажется, завязал ему желудок в узел. Хотелось беспрестанно блевать, во рту жгло металлическим вкусом. А с третьего превратил в кашу грудину, и теперь в легких булькало, скрипело. Леха очень надеялся, что ему ничего не сломали, однако, все говорило об обратном. Набравшись сил, он еле слышно прохрипел: