Текст книги "Сдвинув Призму. Книга Первая (СИ)"

Автор книги: BloodyHatt

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Хлесткое движение палочки выдергивает парня, словно крючком подсекая обратно к двери кабинета подальше от крайнего стола слева от входа. Левая рука хватает за рыжие патлы кудрявую голову и, стукнув разок об столешницу, не специально, швыряет его под защиту мраморного изваяния стола, в то время как пересохшее горло с девчачьим визгом изрыгает:

– Ло-о-о-ожи-и-ись!

Темная фигура плаща сбивает собой сидящих слизеринцев, увлекая их под защиту стола, большинство наблюдающих с открытым ртом за опаснейшей по своей сути ситуацией среагировали мгновенно: кто – падая плашмя, а кто – ныряя головой под стол, в то время как я спиральным движением палочки наколдовал прозрачную дымку щита, мыльным пузырем укрывшую меня и поглотившую яркую вспышку янтарно-красного света.

Пенный гриб вспучился облаком капель, оседая вокруг, шипя и роняя икры, прожигал камень столешниц и пола. Вокруг стоял крик и кислый запах гари, а я в это время, уносимый взрывной волной, что даже столы пошатнула, несся спиной в дверной проем, закрытый толстым полотном двери.

Высадив собой дверь, я высадился от вспышки боли и, кубарем летя по холодному камню пола, лишь сильнее сжался, группируясь от последующего удара, что не последовал. Я жарко дышал, смотря в тьму сводов подземных коридоров, руки гладили холодный камень пола, собирая на себя ворохи пыли и грязи, в то время как тщетные попытки разума желали достучаться до ног, которых я не чувствовал. Ни пояса, ни задницы, ни маленького, но так важного мне достоинства, ни коленей и стоп, ни пальцев и пят. Вязкая кровь пузырилась на губах, которые жадно глотали воздух, боль была повсюду: от пояса и выше, к раскаленным иглам, что впивались в затылок. Паника вновь нахлынула на мой разум вместе с тьмой забытья…

Яркий свет игривыми лучами защекотал мне лицо, сквозь смеженные веки я смог разглядеть разноцветные круги, пляшущие над потолком или же у меня в голове. Сонно потянувшись всем телом, я ощутил, как тонкие простыни бархатом защекотали мне пяты, и я тут же с визгом подорвался на кровати, при этом свалившись вниз на теплые плиты пола. Я барахтался в белом полотне простыней, смеясь и роняя слезы от счастья – пусть и на несколько мгновений, но я поверил, что больше никогда не смогу ходить, бегать и прыгать, дать под зад некоему субъекту в черн…

– Молодой человек! Успокойтесь, вам рано еще вставать! Поберегите плоды моего труда или же… – голос был грудным, глубоким. В нем преобладали нотки строгости и едва различимый флёр опасности, заставивший табуны мурашек пробежаться по моей коже, запрыгнуть в кровать и накрыться тонкой простыней до носа, оставив лишь щелочку для глаз, что слепо щурились в поисках опасности.

– О-хо-хо-хо, Поппи, достаточно пугать юношу. Перелом позвоночника ты вылечила, покалеченную психику лечить намного сложнее…

– Оставь свои шутки, Альбус, у него был перелом позвоночника, четырех ребер справа и трех слева, пневмоторакс, три перелома лучевой кости и сотрясение мозга. Если уж это я вылечила, то и…

– Достаточно, прости, я погорячился, – раздался отчетливый фырк, и тихие шаги быстрой поступью удалились в сторону.

– Твои очки рядом, на прикроватной тумбочке, – узнав голос, я тут же сбросил простыню и, утвердившись босыми пятками на полу, с наслаждением нащупал так знакомую мне оправу, водрузив её на нос. Картинка преобразилась, превратив размытый фиолет пятна в фигуру директора Дамблдора, белый туман вокруг – в белоснежные ширмы, а солнечный свет так и остался светом, ни больше, ни меньше.

– Где я, директор?

– О-о, славный вопрос. Рассчитывал, что отвечу на него намного позже. Ты в больничном крыле, Гарри. Упреждая твой следующий вопрос, я задам ответный, – старик сел на краешек кровати, пригладив длинную бороду, вызвав мягкий перезвон колокольчиков.

– Ты помнишь, как очутился здесь, что произошло?

– Да, сэр.

– Расскажи мне, – он сверкнул очками-половинками и с вопросительным взглядом протянул руку к цветастому картону упаковки, стоящему на тумбочке у кровати. Он был не один: узкий пятачок, хранивший мои очки, был окружен коробками со всевозможным чем-то.

– Начало урока не задалось…

– Да-а, это я уже слышал. Ум-м, – он причмокнул языком и, хитро улыбнувшись, протянул мне коробку, оказавшейся упаковкой с разноцветными драже: – Шпинат, в кои-то веки повезло… – моя рука была тут же отдернута обратно, как только я представил, что может быть хуже шпината.

Облизнув пересохшие губы, я продолжил рассказ:

– Варил зелье, все было нормально, пока профессор не подошел к парте Малфоя и, кажется, Крэбба…

– Мистера Гойла, он немного повыше мистера Крэбба.

– Угу, спасибо. Так вот, я отвернулся осмотреть помещение, как увидел паникующего Невилла, мне показалось, что он был не в себе. То ли от страха, то ли он и сам по натуре пришибленный… – почесав макушку, я посмотрел на укоряющий взгляд директора и улыбнулся, когда он раскусил конфету с невероятно поганым вкусом. Как я понял? Ну вы помните улыбку тети, которая вовсе не улыбка – оскал паралитика под метамфетамином – даже это будет более походить на улыбку, чем исходный вариант. На свой заинтересованный взгляд я получил ответ:

– Трехнедельные носки, пробирает – ух-х.

– А как вы поняли, что трехнедельные? – мой глаз дергался, отбивая азбукой Морзе «что здесь происходит?!».

– Опыт, Гарри. Всего лишь опыт. Пожалуй, на сегодня закончу испытывать удачу. В моем возрасте это бывает вредно…

– Да, в общем-то вредно, я бы сказал, – поймав еще один насмешливо-укоряющий взгляд, я продолжил:

– Я заметил, как он бросает ингредиенты потоком, словно лелея надежду, что чем больше, тем лучше. И это все сможет исправить ситуацию. Но котел стоял на огне, да и еще время явно указывало на добавление игл дикобраза, плюс минус пять минут. Мистер Мышьякофф пишет, что реакция Спенсера-Альквиста…

– Бывает в трех случаях, с девятью исключениями и с двадцати семью компонентами,– закончил за меня директор, при этом со вздохом посмотрев в потолок, где свет гулял, волнами преломляясь витражами окон. – Да, я так и думал. И профессор Снейп того же мнения, – он хлопнул себя по коленям и встал, пройдя на выход к ширме: – За проявленную внимательность, за решительные действия при виде опасности, за невероятный талант и выдержку, за спасенные жизни – я присуждаю вам сто очков в общий зачет факультета, – он снова мигнул очками и с мягкой улыбкой закончил: – А также ваше имя, мистер Поттер, будет висеть в зале наград, служа указующим перстом как напоминание о вашем добром сердце. Пусть оно подаст пример для следующих поколений и укажет на ошибки прошлых. Спасибо вам, мистер Поттер, спасибо, Гарри.

– Да не за что… – осоловело ответил я, в то время как он, покачав головой с загадочной улыбкой, удалился за ширму, растаяв среди белоснежных полотен. Я лег обратно на мягкую перину матраса и, закинув руки за голову, размытым взглядом смотрел на свет, играющий под сводами крыла. Я не думал о смерти, об опасности или же о гордости за достижение. Многие говорили и продолжают говорить о том, что у меня проблемы со страхом или же с головой в общем – я не парировал данные утверждения. Сейчас в моей голове крутилось словосочетание «детонирующий котел». Мысли роились потоком фантазий и странных воспоминаний, которых не было, ускользающих с быстротой болида формулы один и не оставляющих за собой ни следа.

– Детонирующий котел, хм-м. Классное название для рок-группы…

Мадам Помфри, местная колдоведьма – странно звучит, знаю, но удивляться я перестал после посещения Косой Аллеи, – оставила меня до ужина в постели. Честно, я и не был против: тишина, покой, никаких взрывов и травм. Тишь да гладь, но скука жуткая, оставалось лишь прислушиваться к звону часового механизма, редких потоков топота ног, доносящегося из-за закрытых монументальных дверей, да слушать порывы ветра, толкающие стены и широкие стекла окон. Так я и пялился в потолок, почесывая нос, поочередно забрасывая руки за голову, подушка была слишком мягкой, и это немного бесило. Было чувство, что я вот-вот провалюсь в мягкое облако пуха и понесусь вниз к земле. Но дверь тихонько отворилась, и мадам Помфри, смерив подозрительным взглядом двойку первокурсников из-под опущенных очков, повелительным жестом разрешила им войти, всем видом обещая кары небесные за несоблюдение антишумовой политики больничного крыла. У неё на этот счёт был пунктик, я не считал это странностью, просто принял к сведению и всё.

К моей палате они подошли тихо и быстро, Рон сразу же бесцеремонно уселся на край кровати, похлопав меня по ноге, и тут же отдернул руку, испугавшись за мое здоровье.

– Все нормально, Рон, я уже здоров.

– О-о, отлично. Просто ты бы видел, как тебя в дверь вышибло. Ты был как бладжер – только кричал не как он…

– По правде, ты визжал как девочка, это я тебе говорю как девочка, – Гермиона сдула прядь, падающую на глаза, и, одернув юбку, чинно уселась на низенький стул рядом с тумбой, при этом устало сняв лямку тяжелой на вид и на звук сумки.

– Тонко подмечено, – я выдавил улыбку в сторону Грейнджер и, пока она копалась в нутре школьной сумки, взглядом просемафорил рыжему, одними губами произнося «Что она здесь делает?». Рон так же беззвучно одними губами ответил «Не знаю».

Ответ я получил через пару мгновений: мне на колени упали три свертка пергамента и маленькая книжка в кожаном переплете.

– Твои домашние задания, я взяла на себя ответственность передать их тебе. А вот та маленькая книга – справочник о полезных упражнениях и комплексах гимнастики для травмированных спортсменов.

– Я вроде как не спортсмен.

– Да и не травмированный уже… – поддакнул мне Рон.

– И откуда ты её взяла?

– У меня папа врач, а я люблю читать, ну и прихватила из дому, – она слегка смущалась и в то же время выбрала агрессивную тактику нападения. Я, будучи внимательным, заметил: когда она не в себе или зла, она начинает часто моргать, и скорость её речи начинает возрастать экспоненциально.

– Это было опасно. Ты мог пострадать! Почему ты сразу не сказал об опасности, начав колдовать…

Рон было пытался её остановить, но я махнул ему рукой, мол, успокойся, друг, дай человеку выговориться. Поток упреков, переживаний и просто набор привязанных знаний из книг – ну так, к слову – закончился лишь через пять минут. Рон хлопал глазами, переводя взгляд с моего спокойного лица на покрасневшую и запыхавшуюся от долгой речи Грейнджер.

– Ты закончила?

– Нет!

– Ну тогда спасибо. За задания, – она кивнула и резко вскочила со стула, подхватив сумку, и, не прощаясь, пошла на выход.

– Грейнджер! У тебя папа хирург или травматолог? – она резко обернулась и дала такой же ответ:

–Дантист, – дверь тихо хлопнула – и как же у неё это получилось, – на что рыжий снова похлопал меня по колену, при этом дернув плечами в растерянности.

– А кто такой дантист, Гарри?

– Врач, зубы лечит.

– А зачем врачу их лечить, есть же зелья…

– У маглов, Рон.

– А-а-а! Всё равно непонятно.

– Ты у Гермионы спроси.

– Ты серьезно? – под его скептическим взглядом я так же пожал плечами и откинулся на подушку, перебросив ему пачку драже.

– О, Берти Ботс, прикольно. Я вижу, у тебя их гора.

– Ага, не знаю только от кого.

– Да ты чего? – он улыбнулся, закинув конфету в рот, и, пожевав пару мгновений, расслабленно выдохнул – кажется, попалось что-то вкусное. – Ты же популярен, герой и так далее. Вот, например, эта – от меня, вон те две – от близнецов, а об остальных я не знаю.

– Какие от близнецов? – опасливо спросил я и, получив повторное указание, отделил их от основной массы. – А как ты узнал, что они от Фреда и Джорджа?

– Да упаковка вскрыта, аккуратно, но вскрыта, видишь, вон кусочек картона ворсинкой выбивается? Ну так это признак, что её вскрывали, уж поверь мне…

– А ты человек многих талантов.

– А то! Фу-у-у, шпинат…

Комментарий к Глава 20 “Нету ножек – нет конфетки”

Отредактировано бетой.

========== Глава 21 “Палка или возможность” ==========

В отражении стекла можно было увидеть три лица, детских. Одно – спокойное, второе – восхищенное, а третье – строго поблескивающее довольным взглядом.

– Круто, Гарри. Это очень круто. Я, если честно, немного тебе завидую…

– Зависть не приведет к добру.

– Ой, да помолчи ты. На кой черт ты нас сюда затащила. Нет, я понимаю, что посмотреть на награду, но ведь она за стеклом, её руками-то и не потрогаешь.

– Рон, успокойся. Далась мне та награда?

– Да ты что, Гарри? Это же…

– Круто, ты хотел сказать? – Гермиона приподняла подбородок вверх, словно указывая на свое превосходство. Я уверен, что это не было проявлением чванливости или же зазнайства. Она просто была возмущена самим общением с настолько простоватым Уизли. Не могущим правильно строить предложения, зависающим и зевающим на занятиях – в её глазах он был олухом, и я её немного понимаю.

– Ой, отстань от меня, Грейнджер!

– Успокойтесь оба, – я смерил их строгим взглядом и большим пальцем правой руки махнул за спину, указывая на Филча, что притаился у двери, высматривая нарушения устава.

– Это же Филч… – шепот Рона слышал, наверное, даже глухой, завхоз выдавил кривую улыбку-оскал, погладив кошку, тершуюся у его ног.

– Ты серьезно? – поднятая бровь нашла свое отражение на лице Гермионы, что скептически смерила рыжего взглядом, словно ища у него выключатель.

– Да что вы на меня накинулись? Идем отсюда, скоро начало урока. Будут полеты, а вы тут кисните в замке. На улице солнышко, свежий ветер и метлы… – его глаза горели, когда он описывал полеты и так вожделенный им квиддич.

– Ну идем, – я было развернулся спиной к витрине с наградами и кубками учеников школы, как Гермиона схватила нас под руки и потащила к дальней стойке.

– Ты чего? – вскинулся Рон, выдираясь из удивительно крепкой хватки.

– Вот. Смотрите, третий ряд сверху, – она буквально носом ткнула нас обоих в витрину поближе к спрятанным за стеклом позолоченным наградам.

Золотая бляшка в виде щита с надписями гласила:

Гриффиндор, ловец – Джеймс Поттер, 1972 год.

– Это мой отец? – во рту пересохло, а я все ближе прислонялся к стеклу, едва не касаясь его носом, но тихое каркающее сопение за спиной заставило меня отодвинуться.

– Да, конечно. Что за глупый вопрос? – поймав мой скептический взгляд, она снова надула щеки и резко ткнула рукой немного ниже на такой же позолоченный маленький щит. – Не за что. А теперь я пойду на урок, у вас осталось десять минут. Не опоздайте, – смерив нас взглядом, наполненным скепсисом и подозрением, она тихо буркнула: – как обычно…

– Это же награда Билла, он мой старший брат, я рассказывал о нем. Он был префектом и капитаном команды Гриффиндора… – Рон уже не слышал ничего, даже не обратил внимания на исчезновение Гермионы, полностью поглощенный разглядыванием наград и своим хвалебным монологом в честь брата. Но и я его не слушал, ловя отблески золота глазами, завороженный именем, выгравированным на награде. В тот момент я не думал о самой сути награды, только о родителях, которых не помню. Какими они были?..

Удачно или нет, но мы не опоздали. Находясь среди жадно пожирающих глазами метлы детей, я витал в своих мыслях. То, что я возможно взлечу в небо на странном агрегате, не слишком-то и заботило мой ум на тот момент. Чувство восхищения перед высотой померкло, спряталось в самый темный уголок разума, злобно закрыв дверь с криком «я еще вернусь!».

Краем уха услышав команду, я сделал то, что просили. Строгая команда, уверенная, четкая – и, как результат, ладонь сомкнулась на толстом древке метлы, вызвав довольный взгляд на лице Грейнджер. Мне кажется, она ловит кайф, когда оказывается права, как и произнося слова «я же говорила».

С глухим стуком древко метлы шлепнуло рыжего об лоб, опрокинув его на задницу, вызвав незлобивый смех окружающих. Не растерявшись, я подал ему руку, на что он кисло улыбнулся бледным лицом. Кажется, его немного потряхивало, он излишне переживал, тем более в присутствии подзуживающего Малфоя.

– Ты в порядке?

– В норме… – прошипел он, бросив злобный взгляд на довольное лицо слизеринца, что со смехом шептал своим товарищам вероятно всякие гадости.

– А теперь сядьте на метлы и сожмите древко между ног. Да покрепче! – новая лязгающая металлом команда из уст преподавателя. Кудрявая седая шапка волос, острое лицо и ястребиные глаза – так выглядела мадам Трюк.

Не успел я выполнить команду, отвернувшись ответить на улыбку девчонке напротив, как с визгом у меня за спиной пронеслась черная тень. Закатив глаза, я спросил пустоту:

– Лонгботтом, да?

– Ага… – ответом мне послужил усталый вздох Рона и крики детей. В симфонию хаоса вплелись строгие команды-заклинания, выкрикиваемые мадам Трюк, но безрезультатно. Далекая точка седока вертелась, выписывая замысловатые петли, то и дело опасно накреняя летуна, который не переставал орать, мертвой хваткой вцепившись в метлу. Мне отчетливо показалось что что-то здесь не так. Метла, разъярённым жеребцом, пыталась сбросить ездока, в то время как преподаватель стояла в ступоре, не в силах поверить в происходящее.

– Рон! Подстрахуешь на излете. Лови его, если сможешь! – выкрикнул я в перепуганное лицо Уизли, со свистом в ушах срываясь в полет, что затопил все мое сознание беспредельным восхищением и лихой злостью.

Метла Невилла, разогнавшись, взяла на таран стены замка, меняя острие атаки с носа к хвосту, мотая седока в разные стороны. Времени размышлять не было, он вот-вот сорвётся, так что я со свистом развернул послушную метлу боком и, сделав кувырок вниз, ухватил его за шкирку, потащив на себя. Но он намертво вцепился в древко, перепуганными глазами смотря на мое лицо и не прекращая орать – да так, что я видел небный язычок, трясущийся в припадке.

– Отпусти древко, идиот! – но все было тщетно, метла крутнулась вниз, уходя в пике, и, больно дернув мою руку, потащила меня следом, чуть не сорвав с метлы. Мы ускорялись все ближе к земле, когда я жестко сцепил наши метлы и, схватив древко взбешённой метлы, изо всех сил потянул вверх, ощущая вибрирующий стержень дерева. Ветер свистел в ушах, потоками щекотал глаза, вызывая обильные слезы, рука немилосердно ныла и болела, а я, привстав одной ногой на древко метлы, бросил взгляд ниже, где у самой травы, в метре от нас, несся Уизли, прищурив глаза и что-то крича. Подняв взгляд обратно, я словно в замедленной съемке увидел каменные стены, слишком быстро приближающиеся к моему лицу. Время остановило свой ход, мир словно выцвел, а я вновь услышал отдаленный стук барабанов, что вплетались в такт бешено колотящегося сердца. Думать тогда я особо не думал. Сильным ударом стопы я буквально вышиб Лонгботтома с метлы и, краем глаза уловив, как он столкнулся с рыжим, что по спирали тормозил об траву, снова уперев ногу в древко, потянул нос метлы вверх, едва чиркнув прутьями хвоста холодный камень стен.

Я был мокрым от пота, глаза были с галлеон, а трясло словно в горячке. Сделав мертвую петлю, поменяв местами голубое небо с зеленой травой и обратно, я с разворотом затормозил метлу, уперев дрожащие в коленях ноги о покачивающуюся землю, чтобы тут же завалиться в объятья зеленого газона.

Так я и лежал, пока ко мне не подбежали и не заслонили своими лицами яркое солнце, что щекотало мне лицо своими поцелуями. Испуганное лицо мадам Трюк, кучерявый взрыв Грейнджер, разочарованный Малфой и две довольные и – что немаловажно – одинаковые рожи близнецов.

– А вы что тут делаете?

– О-о, братец Фордж, оно живое…

– И очень довольное…

– Судя по его виду…

– Ужасному…

– Грязному…

– Заткнитесь.

– С тобой все в порядке, мальчик? – это уже была мадам Трюк, взявшая меня за плечи и поднявшая со стриженого газона внутреннего двора.

– Порядок. Как там Лонгботтом и Уизли, не эти, а тот, что поменьше? – под довольными улыбками красующихся близнецов я провел рукой на уровне своей головы – он и правда был одного со мной роста, чем и пользовался, втихую одалживая чистые рубашки. Все же плюс в его пользу в том, что он возвращает их выстиранными. Он ленив и забывчив, не как Невилл, но все же есть за ним такой грешок. И иногда, скажем так, часто, забывает бросить грязную одежду в корзину для стирки.

Но ответ я получил не из уст преподавателя, а из восхищенно вибрирующего тонами голоса декана, что, схватив за плечи парней, тащила их к нам. Такое чувство, что все же не тащила. А опиралась, чтобы не упасть на неровностях поверхности, но чопорность и гордая осанка никуда не делись, как и строгое выражение лица – разница была в покрасневших щеках и горящих глазах, скрытых за линзами очков:

– Поттер, это было безрассудно и так же невероятно. Вы могли разбиться, пострадать, как и ваши товарищи по факультету. Минус десять очков с Гриффиндора.

– Лонгботтом, гхм-м… – она смерила строгим взглядом обалделого паренька и, убрав руку с его плеча, всем своим видом показала исчезнуть с глаз долой, понимая, что здесь все меры бесполезны.

– Уизли, я присуждаю вам десять очков за помощь товарищу, – Рон заалел всем лицом и отчетливо – ушами, но не смог вставить и слова.

– Спасибо, профессор…

– Нам очень приятно…

– Но, право, не стоило…

– Ведь мы…

– Уже уходим, – под испепеляющим взглядом строгих глаз близнецы бочком растворились в толпе учеников, пригибаясь, чтобы их было труднее заметить, но все портил вид двух перископов-рук и оттопыренных больших пальцев, что плыли среди моря голов первокурсников.

– Мадам Трюк, доставите сломанный артефакт господину директору, а вы, Поттер, Уизли – за мной. Живо, – она снова вцепилась нам в плечи и потащила за собой внутрь замка через вестибюль…

Коридоры тянулись за лестницами, что спешно перемещались по нужному сейчас маршруту словно псы, ластившиеся к ногам профессора Макгонагалл. Она шла размашисто, одним взглядом укоряя жмущиеся друг к другу парочки, балбесов, колдующих в коридорах, и просто праздно шатающихся личностей. Было послеобеденное время, у младших курсов учебный день закончился, в то время как у старших был самый разгар. Рон молчаливо семенил за деканом, смиренно опуская голову, чтобы никто не мог засвидетельствовать его улыбки, я же возвращался к моментам полета. Адреналину, кипящему в жилах, сердцу, бьющемуся в груди, и невероятному чувству высоты, что опьяняло. Поднявшись на третий этаж, мы могли слышать звон колокола, знаменующий начало четвертого урока, и тихий цик из уст профессора. Она еще сильнее ускорила шаг, заставляя нас сосредоточиться на перестановке ног, а не витании в мечтах.

Остановившись у дверей в учебную аудиторию, в которой я узнал класс ЗОТИ, она оправила полы длинной юбки платья-мантии и, смерив нас изучающим взглядом, без стука открыла дверь, позволив нам услышать тихий рык, перерастающий в скрипучий вой. Это оказалась огромная ящерица с огненно-красным хохолком на голове, что, раскрыв обе пасти, шипела на притихших учеников сквозь прозрачные стекла террариума, стоявшего на столе преподавателя. Молодой мужчина с бледным лицом удивленно уставился на Макгонагалл, но, совладав с удивлением, легким росчерком палочки заглушил вопли, льющиеся из пасти существа.

– П-п-профессор М-макг-гонагалл?

– Прошу прощения, Квиринус, могу ли я одолжить у вас Вуда на пару минут?

– К-конечно, – в этот момент я подумал о деревянной палке, которой наши задницы отходят до посинения. Меня не это страшило, а то, что мой зад увидит посторонний человек – да еще и женщина. Но Вудом оказался высокий короткостриженный парень, квадратная челюсть и ясные глаза, нос картошкой и слегка хмурое выражение лица, что просияло при виде профессора.

– Профессор?

– Вуд, я нашла вам ловца! – довольным тоном произнесла преподаватель, бросив быстрый взгляд на наши лица, мое – ничего непонимающее, рыжего – обалдело выпученное и опять покрасневшее.

– Отлично. И кто же это? – он радостно потер мозолистые ладони друг об друга, с довольством прихлопнув ими напоследок.

– Гарри, это Оливер Вуд, капитан команды Гриффиндора по квиддичу.

– Квиддич? – обалдело спросил я, и получил такой же ответ:

– Квиддич.

– Квиддич? – это уже Рон, пожиравший глазами фигуру капитана команды.

– Квиддич, квиддич, – устало ответила Макгонагалл, смерив очередным и полным подозрения взглядом веснушчатое лицо, все же колеблясь в своем решении.

– Оливер, я передаю их вам. Сегодня после занятий получишь разрешение и выведешь этих двоих в свет.

– Отлично. И, эм-м, профессор. А зачем здесь Уизли, как я правильно понимаю? – и, получив кивок от Рона, он дружелюбно улыбнулся, в то время как Рон вытирал потную ладошку о край мантии, перед тем как пожать руку.

– Верно. Этот молодой человек поймал однокурсника, сброшенного с метлы вот этим молодым человеком. На скорости, замечу, и невероятно большой. При этом затормозив спиралью, интуитивно погасив инерцию движения. Я уверена, что он в будущем сможет стать отличной заменой тебе. Но решать будешь ты, все подробности узнаешь у молодых людей. А теперь тебе пора на урок.

– Спасибо, профессор, – он с улыбкой вновь пожал руки обалделым нам, развернулся на пятках и, сделав победную стойку, с ноги открыл дверь, чтобы тут же покраснеть, сгорбить плечи и под обалделым взглядом преподавателей проследовать на место, не переставая извиняться.

У Макгонагалл задергался глаз, но она совладала с собой и, поблагодарив профессора Квиррелла, гордо проследовала по своим делам, оставив нас перед закрытой дверью кабинета, из-за которой раздавались приглушенные вопли странной ящерицы.

Отвис я лишь тогда, когда Рон подергал меня за лацкан мантии, добиваясь внимания. На мой удивленный взгляд он дернул головой в сторону окна у нас за спиной, и я понятливо извлек из кармана пачку сигарет.

– Ну, хуже уже не будет… – промычал я, подкуривая папиросу, и, получив в ответ удовлетворительный хмык с рождающимся кашлем, улыбнулся яркому солнцу и ветру, что слепил глаза из открытого нами окна.

Комментарий к Глава 21 “Палка или возможность”

Отредактировано бетой.

========== Глава 22 “Пес, метла и мясо горностая” ==========

—…какого черта она за нами увязалась? – негодующий Уизли оттарабанил кулаком по мягкому матрасу постели.

– Кто именно? Миссис Норрис или Гермиона?

– Да обе блин! Из-за них нас чуть не сожрали!

– Да тише ты. Невилла разбудишь, – попытался я заткнуть рыжего, но получил то, чего не ждал:

– А я и не сплю. Вы так громко говорили, что я не смог уснуть, а затем – так страшно, что я теперь не уверен, что смогу…

– Умолкни! – гаркнули мы на него хором, на что он с повизгиванием перевернулся на бок, набросив на голову одеяло. Покрасневший Рон откинулся на подушку, закрыв глаза, сдавливая при этом скомканные простыни, словно душил невидимого врага – я даже знаю кого.

– Невилл, – и тишина. – Невилл!

– Что? – ответ прозвучал шепотом, в легком полумраке спальни я мог заметить, как он перевернулся обратно, поблескивая глазами сквозь щелочку в одеяле.

– Напоминалка у тебя? – я решил узнать, стоила ли игра свеч, стоило ли вообще помогать Лонгботтому, чтобы затем чуть не попасться Филчу, затем мразотный полтергейст забросал нас грязными тряпками и дверь третьего этажа, куда нас загнал догнавшая кошка. О-о да, её глаза горели в поисках обидчика, Рон наподдал ей с перепугу, а она приняла все близко к сердцу.

– Я не помню… – жалобно проблеял сокурсник, на что я, закатив глаза, грохнулся на мягкий матрас, раскинув руки в сторону, беззвучно сотрясаясь от смеха. Рон, тут же захрюкав, подхватил истерику непродолжительного отходняка, чтобы через минуту сонно бормотать нелестные эпитеты в сторону Грейнджер. Шрам постреливал иголочками боли, но, не успев поселить ноющую кашу ощущений в голове, я буквально почувствовал, как тьма сомкнула свои руки на моих глазах, отправив меня в сон. Короткий, очень короткий.

– Просыпайтесь. Ну же, время не ждет, нам еще столько всего предстоит…

– Отвали… – сонно боднув ногой нечто твердое, я перевернулся на другой бок, так же в полусне закончив предложение: – Спальни старшекурсниц по левому краю, а-а-ах, там по лестнице вверх и-и-и… – и я снова провалился в царство Морфея, чтобы через минуту волочиться в мешке из простыни по странно мягким ступеням лестницы. Это наблюдение не мешало мне орать благим матом – все по заветам дяди, а сонный вой рыжего мне вторил эхом, у него не хватало такого широкого кругозора и запаса ругательств, но он учился на лету. Буквально.

Под так знакомое хихиканье в унисон нас вывалили на мокрую от росы траву в одних пижамах. Я выскочил из мешка, размахивая голыми пятками и крутя восьмерки кулаками, слепо щурясь на оранжевые пятна, стоящие полукругом.

– Позвольте представить. Гарри Поттер, наш новый ловец и по совместительству боец…

– А еще покоритель женских сердец…

– Ведь он знает…

– Где ваши спальни…

– Девчата…

– Заткнитесь, – голос был женский, немного хрипловатый и с мальчишескими нотками. Я сразу понял, что эта девчонка – задира и пацанка. Мне подали очки, и я их надел на автомате, пнув соседний мешок, чтобы рыжий оттуда наконец вылез.

Мы стояли посреди стадиона овальной формы с коротко стриженным газоном и странной разметкой в исполнении белых полуколец, расходящихся от краев поля к маленькой точке в центре. Напротив меня стоял Вуд с наливающимся фингалом под глазом, он бодро потирал начавшую пробиваться щетину, при этом улыбаясь во все тридцать два. За ним стояли три девушки: высокая и чернокожая пятикурсница или же шестикурсница, за ней мило улыбаясь стояли еще две девчонки пониже и помладше. А рядом с высокой обладательницей командного голоса отплясывали близнецы, уворачиваясь от её затрещин.

– Итак. Пожалуй, начнем!

– Есть, капитан!..

– Есть, сэр!..

– Близнецов ты уже знаешь, они загонщики, их задача – отбивать от игроков нашей команды бладжеры…

– Желательно вмазав по харе противника…

– Битой или…

– Кулаком…

– Желательно бладжером, – строго закончил за ними Оливер. Он отбросил носком сапога крышку окованного металлом сундука, из которого вырвались стремительные точки, размером и звуком полета походившие на пушечные ядра. Близнецы с веселым смехом заскочили на метлы и начали гонку на выбывание. Судя по тому, как они лупили битами по ядрам, стремясь попасть по друг дружке.

– Алисия, Кэтти, Анджелина – охотницы, они играют квоффлом. Их задача – забросить мяч вон в те кольца на стороне врага, желательно забросить намного больше, чем враг.

Он бросил девчонкам мяч, который они начали стремительно пасовать друг другу, выписывая невероятные петли и построения. У правого плеча прозвучало:

– Кру-у-уто…

– Ага, они такие. Но не засматривайся, а то получишь по шее, – он дал щелбан надувшемся Рону и тут же оттолкнул его назад. Перед его носом просвистел блаждер, за которым несся один из близнецов с криком «извините».