Текст книги "Свобода (СИ)"

Автор книги: Bishamon

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)

Девушка села и ещё раз оглянулась. Знакомые очертания кабинета всплывали у неё перед глазами. Вот оно огромное окно, а вот стеллаж с книгами, а вот и сам стол.

«Стоп! Я что, всё ещё в кабинете Ривая? А сколько время?» Посмотрев на большие часы, висящие над картой, девушка чертыхнулась и резко подскочила. Вопрос о том, куда делся хозяин кабинета, её мало беспокоил. Гораздо больше её волновал тот факт, что в любой момент кто-нибудь мог войти. Грет поправила форму, одела сапоги, нашла свою армейскую куртку и тоже надела. Ей хотелось бы взглянуть в зеркало, чтобы узнать, что творилось на голове хотя бы поверхностно, – уж не до заглядывания внутрь – но не нашла его.

«Всё, надо делать ноги», – решила девушка и подошла к двери. Как только она взялась за железную ручку, за ней послышались голоса и стук сапогов. «Чёрт! Вот влипла! И какой чёрт тебя дёрнул уснуть здесь?!» Ли на носочка отскочила от двери и заметалась по кабинету, не зная, куда себя деть. На глаза попался платяной шкаф, которого она вчера не заметила. Не долго думая, она залезла в него и скрылась за рубашками и костюмами Капрала. Как только дверь шкафа захлопнулась, входная дверь открылась.

– Эрвин что-нибудь ещё передавал?

За эти две секунды Ли уже помолиться и пережить микроинфаркт.

– Нет. Со вчерашнего дня его не видела.

– Значит, он уехал раньше нас.

В каьинет вошли двое: парень и девушка. «Ушла. Оно и к лучшему. Меньше вопросов будет», – подумал парень, располагаясь за своим столом.

– Новобранцы все собраны?

– Да, Капитан, – ответила Петра. – Можно вас спросить?

– Валяй, – ответил парень и подошёл к шкафу.

Девушка держалась из последних сил. Стоять на полусогнутых ногах в тесном и жарком шкафу было очень не удобно. По лбу уже стекала капелька пота, а в глаза лезла не убранная чёлка. Ли старалась не дышать и не двигаться, чтобы не создавать лишнего шума.

До этого момента Ли могла хотя бы видеть в щёлку между дверцами, как обстояли дела, но теперь оно могла лишь слушать и терпеть, и молить Бога, чтобы они побыстрее покинули это место. «Ну же, Ривай, поторопись. Вы можете поговорить и в коридоре!» За секунду до того, как брюнетка попыталась тихонько набрать в лёгкие новую порцию кислорода, дверцы шкафа открылись, обдавая её разгорячённое и мокрое лицо холодом. Грет, привыкшая к темноте, прикрыла глаза от резкого света, но, когда вновь открыла их, увидела перед собой Ривая. Сказать, что он был ошарашен – не сказать ничего. Он замер и смотрел только на неё.

– Капитан, что вы думаете о Ли Грет? – спросила девушка. Стоя возле двери, она не могла видеть, что происходило за дверцами шкафа.

Взглядом Ли умоляла парня сохранять такое же спокойствие и не выдавать её присутствия. Сердце бешено колотилось, приток адреналина душил горло. Ли чувствовала страх, но совсем другой.

– Что я думаю о Грет? – переспросил парень, глядя ей прямо в глаза. Первое впечатление уже прошло, теперь он просто наслаждался мучениями девушки. Он не закрывал дверь, но и не выдавал её, наблюдая за мучениями.

– Да. Мне кажется она немного странной. Она может всё и одновременно ничего. Она не умела стрелять из лука, но за одну ночь с серьёзным ранением научилась этому. На тренировках она никогда не могла удержать Констанцию, но, вися над пропастью, она смогла спасти Фрост. Она всегда мне казалась молчаливой и стеснительной, но вчера утром она не побоялась встать на вашу сторону. А вам как кажется, Капитан? – улыбнулась рыжеволосая девушка.

– Какой же она мне кажется? – сам себе задал вопрос парень, наблюдая за реакцией Ли, которая не знала, что лучше: услышать его ответ или послать всех к чёрту. – Я думаю, что она ещё ребёнок, – наклонился парень, убирая с её лица волосы, – который вначале делает, а потом думает, – он легонько стукнул девушку по лбу. – Стреляя ночью, она делала хуже только себе. Ослушавшись моего приказа, она чуть не лишилась жизни, спасая эту девчонку. Встав на мою сторону, она нажила себе врагов.

Грет не могла и пальцем пошевелить: Петра могла услышать шум и обо всё догадаться. А Ривай продолжал мучить её, наблюдая за её реакцией и бессмысленными попытками взглядом уговорить его выйти.

– Но вместе с этим она смелая и непредсказуемая.

Он смотрел на неё прямо, ни на что не отвлекаясь, будто разговаривал не с Петрой, а с ней, будто кроме них двоих никого здесь не было, будто ему было не важно, что подумают о них другие. Когда Ли уже хотела выдохнуть, так как он закончил говорить, он вдруг наклонился и прикоснулся к её губам, вплетая в головокружительный и нежный поцелуй. Грет ничего не успела понять: поцелуй закончился так же быстро, как и начался.

– Согласна, – проговорила Петра. – Капитан, вы идёте?

Ривай встал, снял с плечиков свою куртку и зелёный плащ и, закрыв за собой дверцы шкафа, отошёл от него, оставляя девушку саму разбираться в том, что произошло.

– Пошли, – бросил он и с невозмутимым видом вместе с Петрой покинул свой кабинет.

Как только хлопнула входная дверь, девушка с грохотом вылетела из шкафа и опустилась на пол. Ноги ныли, голова шла кругом, а он так и не могла понять, как такое могло случиться. «Он снова меня поцеловал», – подумала она и вспомнила про шкаф. – Такое могло произойти только с Риваем». Ли бы и дальше сидела на полу и пыталась унять дыхание и бешенный поток мыслей, но время поджимало. «Чёрт! Через десять минут надо быть уже готовой!» Ли, как ошпаренная, подскочила с насиженного места и в два шага преодолела расстояние до двери. Припав к ней ухом и не услышав ничего подозрительного, она тенью проскользнула по коридору в свою комнату. Благо они находились на одном этаже. «Что же за жизнь такая? Всё время приходится бегать: то от гигантов, то для того чтобы не спалиться».

Через десять минут запыхавшаяся девушка уже стояла возле конюшен. Оглянувшись, она поняла, что это утро выдалось довольно спокойным. Ден и Зик над чем-то смеялись, Констанция разговаривала о чём-то с Фрост. Пётра уже весело болтала с Эрдом, иногда ставя на место разбушевавшегося Ауруо. Ривай был рядом с ними. Всё также холоден, по-прежнему спокоен. Но сегодня она не чувствовала его мрачного настроения и холода. Сегодня от него веяло теплом и светом. Его отряд тоже заметил перемены в нём. Они смеялись и что-то ему говорили. Особенно Петра. Её лицо всегда светилось улыбкой при виде него. Ли засмотрелась на парня. На его лёгкую улыбку, которой раньше не замечала.

– Доброе утро, Ли.

Девушка обернулась и увидела перед собой милое личико блондинистой девчушки.

– Доброе.

– Пошли быстрее в конюшню, – затараторила она. – Все уже собрались. Ты последняя. Я только тебя жду.

Ли удивлённо на неё посмотрела. Не было такого случая, чтобы Грет опаздывала. Она очень пунктуальна и никогда не позволяла себе лениться. А тут «последняя» и «ждут только её». Конечно же, она прекрасно понимала, как такое случилось, но несколько месяцев назад даже не подозревала, что всё это будет происходить именно с ней.

– Странно только, – задумалась Констанция. – Капрал, когда пришёл, он спросил про всех, кроме тебя. Либо он знал, где ты, либо просто забыл.

– Скорее всего забыл, – поспешила заверить её девушка, а затем решила перевести разговор в другое русло: – Ты так долго меня ждала… Ты что-то хотела?

Констанция замялась, а затем выдала:

– У меня лошадь рожает.

Ли чуть воздухом не поперхнулась, резко остановившись.

– А зачем ты её тогда себе выбрала? Неужели, не видела, что она беременная?

– Да она, вроде, обычной была. Когда только успела?

Почему-то после её слов, Грет покраснела. Она пыталась сообразить, что из всего этого выходит.

– Ли, одолжи мне свою Луну. Всего лишь на одну вылазку, – умоляла девушка, схватив брюнетку за ладони. – Обещаю, буду беречь её!

Девушка подошла к стойлу своей любимицы. Лошадь была очень красивой. Её спина переливалась, как чёрный шёлк на утреннем солнце, а грива, когда животное вставало на дыбы, вздымалась, как полупрозрачная чёрная ткань или как дым, раздуваемый ветром.

Глаза лошади издали напоминали чёрный жемчуг, в котором белыми точками отражались солнечные блики. Такого коня ещё ни разу не было в разведотряде. Эта лошадь – самая быстрая, самая сильная, самая манёвренная, а также самая неукротимая. Никто из новичков не решался оседлать этого скакуна. Но когда Ли выбрала эту лошадь, она ещё не знала о её выдающихся способностях. Ли увидела её, когда Ауруо пытался научить новобранцев ездить на лошадях и успешно маневрировать. Тогда было предложено им самим выбрать себе скакуна, но Грет даже и не пришлось выбирать. Она и конь уже нашли друг друга. Когда девушка свистнула, неукротимое животное уже было подле неё и нежилось об её щёку.

– Ты же знаешь, что кроме Зары и Луны меня все сбрасывают, а ты находишь подход к любым лошадям. Мне даже кажется, что они все тебя любят, – продолжала тараторить Констанция.

Ли долго не могла ответить. Она мысленно металась из стороны в сторону, на деле же стояла на месте и смотрела в одну точку. Грет не знала, как поступить. Ей очень дорога жизнь Констанции, чтобы отдавать её в копыта неизвестного коня, который в самый опасный момент мог сбросить её, но и с Луной было жалко расставаться.

Лиана ещё немного подумала, а затем ответила:

– Хорошо, бери. Я найду себе другого коня.

– Спасибо, Ли! Ты мне, возможно, жизнь спасла! – обрадовалась девушка и убежала к стойлу, где спокойно жевала сено Луна.

Грет всегда гадала, почему такой неукротимый конь, как Луна, слушался только троих: Лиану, Констанцию и Ривая. С последним было более-менее понятно: его все слушались. Грет тоже умела найти подход ко всем лошадям, но Констанция… Кого бы она не седлала, все её сбрасывали, фыркали и не подпускали к себе. Ли поняла, что Зара её подпустила к себе, потому что была беременна. В этот период животные всегда добреют. Но Луна была самым опасным конём.

Грет так же заметила, что и Ривай находил общий язык с любой лошадью. Животное никогда само не пойдёт к тому, у кого чёрное сердце. Девушка уже хотела пойти и найти себе коня, как на её плечо легла тяжёлая рука.

– Привет! – обрадовалась Ханджи. – Как у тебя сегодня дела? Ничего не болит? Представляешь, здесь недалеко бродил аномальный гигант! И что же ты думаешь? Конечно же, я настояла на том, чтобы его поймали. Конечно, спорить не буду, многие солдаты сопротивлялись, но, ты же знаешь, у меня есть свои методы… хи-гы… по убеждению людей. В общем, мы его взяли, и теперь я его изучаю! Тебе интересно, что же я с ним делала? Конечно же, интересно! В общем, я почти выявила, да, именно, почти, потому что мне не хватает всего пары опытов, чтобы убедиться в гипотезе по ещё одной слабой точке гиганта! Ты представляешь это?! Нет, ты не можешь представить всей полноты моего счастья! Ой, я тебе не надоела, а то болтаю себе тут, а ты молчишь… Нет? Не надоела? Ну, тогда дальше слушай! Ты никому не говори, но это слабое место находится в головном мозге, попасть в него можно только через ушную раковину, и…

– А разве не через жопу? – холодно спросил неизвестно откуда взявшийся Ривай.

Ханджи нервно отпрыгнула в сторону и замахала руками:

– Это секретная и неподтвержденная информация! Говори тише!

– Ага, конечно. Твою суперсекретную информацию уже каждый на углу обсуждает, – фыркнул Ривай.

– Вот это скорость! – восхитилась Ханджи. – Только подумала – и уже все всё знают!

Парень оттолкнул женщину и, махнув рукой, приказал девушке следовать за ним. Он остановился возле высокого стойла. При виде девушки конь дико заржал и попятился назад. Его чёрная грива резко вздыбилась. Сам конь тоже был черным. «Какое совпадение!», но при виде Ривая животное утихло и сделало шаг в сторону Ли.

Грет приблизилась к лошади и протянула перед собой руку. Конь вначале недовольно ржал, бегал из стороны в сторону, но потом вдруг стих, неуверенно подошел к девушке, заглянул в её глаза, а затем прикоснулся головой к протянутой ладони, позволяя себя погладить. Грет почувствовала приятное тепло и шершавость на своей ладони от этого прикосновения. Она погладила голову чёрного, как смоль, коня. Тот радостно заржал и встал на дыбы, опустившись, он махнул головой, будто приглашал девушку оседлать его. Ривай хмыкнул. Ли пыталась не обращать на него внимания.

Брюнетка похлопала коня по шее, а затем, поставив правую ногу в стремя, левой перемахнула через него. Теперь девушка и животное чувствовали себя одним целым. Это, конечно, не те ощущения, что были с Луной, но конь был податлив.

Грет слегка ударила пяткой по бокам коня, и тот, оглушительно заржав, перемахнул через стойло и выскочил на место сбора. Судя по всему, ещё не все собрались, но брюнетка смогла разглядеть, как Констанция нежно гладила Луну, а Лора и Фрост о чем-то шептались.

– Готова? – спросил Ривай, подходя к коню.

Девушка кивнула и посмотрела него сверху вниз. Сейчас она была выше его, но всё равно не чувствовала никакой разницы. Из-за твёрдого характера Ривая и его жёстких наказаний никто даже не замечал, что сам он был невысок. Сидя на коне он был опасным воином, но стоило ему слезть, как он становился обычным парнем. Ли видела его в повседневности и не считала его машиной.

– Запомни, строго в середине, – повторил слово в слову вчерашнюю реплику Ривай. Девушка снова кивнула и заправила выбившуюся прядь за ухо.

– Не слышу.

– Да, поняла, – осипшим голосом ответила она.

капрал удовлётворённо кивнул и похлопал коня по его шее.

– Дионис.

– Что? – не поняла брюнетка.

– Этот старый хрыч вино любит, причём отборное, – усмехнулся брюнет, и лёгкая улыбка нежно коснулась уголков его губ. – Майор, будьте так добры, смойтесь куда-нибудь.

Грет чуть с коня не упала. Она и не заметила, что Зоэ всё это время наблюдала за ними. Девушка оглянулась и облегчённо выдохнула: все остальные вроде были заняты предстоящей вылазкой.

– Ой, да ладно тебе, Ривай, – махнула руками женщина.

Через несколько минут все уже готовы были возвращаться. Им нужно было вернуться в Стену, чтобы начать вылазку. Когда Ривай отдал приказ, все двинулись в путь. Все молчали, но Ли не замечала напряжённой тишины: она была погружена в собственные мысли. Страху не оставалось места в её груди. Она пыталась сосредоточиться на вылазке, но всё было безуспешно. И только когда она увидела огромные ворота, сердце бешено забилась, напоминая ей о том, что самое страшное ещё впереди.

– А где Капитан Эрвин? – поинтересовался смуглый солдат, въехавшую в ворота небольшую группу людей.

Как только она вошла в здание, где готовились солдаты, атмосфера изменилась. Все куда-то бежали, судорожно проверили баллоны с газом, провизию и хорошо ли были заточены лезвия. Солдаты пытались улыбаться, но было видно, что их улыбки фальшивые. За ними скрывался страх. Огромный и незаметный, он словно яд, растекался по телу, заполняя разум, мешал думать и двигаться. Ещё никогда девушка не видела настолько большого страха. Все были окутаны им. Он словно огромными щупальцами сжимал каждому горло, перекрывая кислород, но никто его не видел, никто не замечал. Они солдаты! Они боролись не только с гигантами, но и со своими страхами, иллюзиями и волнениями. Они боролись с собой. Каждый пытался унять трясущиеся руки и улыбнуться. Они были по-настоящему сильными людьми. Огромной смелостью было даже вступить в Легион, не то что выйти за пределы этого мира.

Все пытались отпустить свои страхи, настроить себя на бой, на победу. Они уже сделали выбор. Назад было уже нельзя. А если от тебя уже ничего не зависит, зачем тогда волноваться? Справа тёмноволосый парень прижимал к себе плачущую девушку. Они оба были солдатами. Оба знали на что шли.

– Он у ворот, – ответила Ханджи. – Ли, ты в порядке? Не боишься?

Боялась ли она? Конечно боялась! Держа уздечку, она видела, как тряслись её похолодевшие и бледные от страха руки. Как бы она не пыталась, она не могла унять дрожь. Страх – коварный дед. Он всё чаще и чаще подкидывал девушке картинки из прошлой вылазки. Гард, Кольт, остальные солдаты. Крики. Боль. Ужас. Смерть. Казалось, после такого больше не захочешь никогда выходить за Стену. Но, неужели, всё это зависит от чьего-то желания? Неужели, если Ли спрячется, кто-то перестанет умирать? Нет же! Ничего не изменится! И она это знала. «Поэтому будет лучше, если я буду с ними и хотя бы попытаюсь кого-то спасти. И тогда, возможно, хотя бы на одного счастливого человека в этом мире станет больше».

– Боюсь, – честно ответила девушка. Зоэ внимательно её осмотрела, а затем улыбнулась.

– Оно и правильно. Страх не позволит наделать ошибок.

Объединившись с Легионом, став с ним одним целым, они выехали из здания и встали перед воротами. «Как много людей!» – восхитилась девушка. Но все они молчали. В один глазах она видела гордость и восхищение, в других – смирений и покояние, в третьих – ненависть. Никто не стал бы винить их за это. Возможно, они уже потеряли любимых – сына, дочь, мужа или внука – и узнали, что такое горе. А после этого начинаешь ненавидеть. Всех без разбора. Одиночество делает человека сухим и жестоким. Но все они пришли проститься, отправить в путь родных и близких. Никто не знал, увидятся ли они вновь. Вот какой-то мужчина обнимал своего маленького сына, а другой – махал рукой своей старой матери, третий – в слезах целовал жену. Они уходили, чтобы защитить тех, кого любили. Видели ли они смерть когда-нибудь или же нет, все они желали только жизни.

И вот они уже около Стены Роза. Она огромная, прочная и непробиваемая. Казалось, все, кто находился внутри неё, никогда не познают смерти под её защитой. Ли и представить не могла, как можно было сломить такую мощь. Она не представляла, какой силой обладали Бронированный и Колоссальный. Она не знала, увидит ли их или же нет. А если «да», то сможет убить или падёт сама? Ворота ещё закрыты, но солдаты были готовы в любой момент начать крутить катушку.

Каждый помнил трагедию, произошедшую семь лет назад. Одни гадали, сможет ли Эрвин уберечь жизни своих солдат, другие молились, чтобы участь павших ни в коем случае не стала участью этих воинов. Об этом молились и сами солдаты, опустив головы. Они молились о силе и храбрости, чтобы выжить, а нет, чтобы суметь переступить через эту Стену.

– Итак, сегодня 25 ноября 845 года, – начал Эрвина.

В городе сразу стало тихо. Только голос главнокомандующего эхом разносился между домов. Протяжно скрипели открывающиеся ворота, впуская в Стены солнце.

– Это сороковая вылазка за Стены, – продолжил Смит. – Крылья Свободы, вперёд!

====== Щитом и мечом ======

С выстрелом ружья Легион расправил крылья и оторвался от земли.

– Е-ху! – прокричала Ханджи и вылетела вместе с Эрвином.

Констанция вздрогнула от её крика и тут же сорвалась c места. Яркое солнце больно резануло глаза. Девушка подняла руку ко лбу, пытаясь вглядеться вдаль. Было страшно, но она не замечала страха, впервые увидев весь мир. Впереди всех был Эрвин с его командой. Ханджи всегда была рядом с ним.

Кроны редких деревьев медленно качались из стороны в сторону. Кругом – пустошь. В небесной колыбели свободно парила стая птиц. «Как же жаль, что крыльев нет. Я бы воспарила вместе с ними!» – подумала девушка.

Констанция улыбнулась. Так хорошо и спокойно она себя чувствовала, смотря на ровную спину Ли Грет. Но стоило перевести взгляд с небес на землю, как показались огромные развалины уничтоженного города. Когда-то в нем счастливо жило множество семей, но только половина вырвалась из оков Шиганшины.

На Констанцию нахлынули воспоминания.

Тёплый деревянный дом. Солнечные лучи струились сквозь распахнутое окно. Около него стояла тёмноволосая молодая женщина и мыла посуду. За столом сидела маленькая белокурая девочка с золотистыми локонами, которые были завязаны в два очаровательных хвостика. Со счастливой улыбкой играла с деревянной лошадкой и что-то весёлое мурлыкала себе под нос.

Неожиданно раздавшийся стук в дверь нарушил эту идиллию.

– Мамочка! Это папа с разведки вернулся! Я видела, как сегодня утром отряд возвращался!

Женщина улыбнулась в ответ дочери. Она ушла открывать, а девочка, как обычно, осталась сидеть и ждать. Сердце бешено билось. Вот она сейчас увидит блондинистую голову своего любимого папочки, его измученное, улыбающееся лицо. «Он, как всегда, что-нибудь себе сломал. Какой же он неаккуратный! Никак не слушается маму!» – в тот момент с нежностью подумала девочка. Он придёт и как всегда начнет свой рассказ: «Если тебя будут дразнить, то ты спроси, сможет ли их отец в одиночку завалить десятерых гигантов?», а потом он с возгласами и непонятными жестами будет в подробностях описывать свои схватки со смертью: «А тут он резко опускает руку мне на голову, бум! А я «взззз» взлетаю и «шмяк» – минус один гигант. Ха-ха! Видишь, какой у тебя сильный папа». И потом она подбежит к нему и обхватит его шею своими меленькими ручонками. Она крепко прижмётся к покалеченной, больной, но такой родной и любимой груди. Тогда он снова пообещает, что никогда не умрёт.

Маленькая блондинка ещё раз улыбнулась и посмотрела в коридор…, но там никого не оказалось. «Странно, что мама так долго». Ребёнок неуклюже спрыгнул с высокого стула и направился к двери. Лицо матери повергло её в шок. Только что счастливая женщина была вся в слезах, а лицо окрасила маска ужаса и боли. «Но почему она плачет, ведь на ней нет царапин, и она не ушиблась?»

– А где папа? – как гром среди ясного неба прозвучал тонкий детский голос.

С тех пор прошло несколько дней. С того момента в жтомдоме ни разу ни зазвучал смех. Женщина всё это время рыдала, а девочка никак не могла понять, что же такое случилось, почему её мама страдала.

– Мамочка, почему ты плачешь? У тебя что-то болит?

– Да, милая…

– Но что? У тебя же нет царапин и тв не падала с велосипеда.

– Нет, у меня здесь болит, – женщина приложила маленькую ручонку к левой груди.

– Ах, вот оно что! Так у тебя сердечко болит! Не волнуйся, мамочка, я сейчас принесу лекарство!

– Не стоит, милая. От этого нет лекарств. Иди ко мне, мой золотой цветочек!

Через месяц девочку забрала к себе жить её тётушка, которую она плохо помнила, потому что мама вдруг стала нервной, постоянно кричала на свой золотой цветочек, пила таблетки, а потом тихо плакала и всё время что-то прижимала к груди. Когда девочку уносили, она ещё не понимала, что произошло, но в глубине своей огромной души чувствовала какую-то странную грусть и тоску. Как будто её отрывали от самого дорогого.

Спустя некоторое время, девочка нашла в своей комнате плачущую тетушку с письмом в руках.

– Что-то с мамочкой? Ей плохо? Она грустит без своего золотого цветочка?

– Нет, твоя мамочка счастлива! – всхлипнула женщина. – Она встретилась с твоим папой.

– Ух, как хорошо! Пошли тогда играть! – улыбнулась девочка, но за этой невинной улыбкой скрывалось страшное осознание всего происходящего и невыносимая боль».

От топота лошадей пыль поднималась к верху. Лора видела развалины, но не могла понять, почему Констанция вдруг заплакала, а у Ли на лице застыло странное задумчивое выражение.

«А что, если у тебя в одно мгновение не станет семьи и того, чем ты так сильно дорожишь?» – неожиданно всплыли слова Грет в голове у девушки. Но она их тут же прогнала. Ей не хотелось думать о плохом. А плохого в её жизни было немало. Голову сами собой начали заполнять неприятные воспоминания.

Узкая и длинная тёмная улица. Посреди неё стояла девочка с прямыми каштановыми волосами. Её новое платье было всё порвано, а из глаз текли слезы. Новое платье. Оно так много для неё значило. Родители редко дарили ей подобные подарки. Не из-за того, что не любили, а потому, что были очень бедны. Приходилось голодать. Именно поэтому девочка дорожила любой вещью, подаренной родителями. Последний кусок, последний глоток воды они всегда с улыбками на лицах отдавали девочке. Наверное, так сделал бы каждый родитель.

– Отдавай деньги! Кому сказал!

– Но это на хлеб! У меня больше нет!..

– Мне плевать на что! Отдавай! Или забыла, как больно бывает, когда бьют?

– Прошу! Сжальтесь!

Несколько оборванцев до потери пульса били ногами слабую девочку, но та словно ничего не чувствовала, зажмурившими изо всех сил, прижимала к груди несколько копеек. И всё равно, когда она теряла от боли сознание, пацаны забирали деньги и, плюясь, говорили: «О! А что так мало? Выпендрёжница! На них же ничего не купишь! Так они ещё и грязные! Мерзость!». А потом они просто выбросили эти несколько копеек. Для кого-то они были мерзостью, а для кого-то – жизнью.

– Эй, ты! Мелкая! Протри мне своим платьем обувь, оно же всё равно грязное.

– Не хочу!

– Ах ты, оборванка! Перечить вздумала?! Протирай!

– За что вы так со мной? Я же ничего не сделала плохого!

– Ничего не сделала, говоришь? Да ты на свет родилась, – это уже преступление! Теперь расплачивайся за свои проступки!

Наконец, Легион разведки пересёк утерянную Стену Марию. Осталось только обогнуть маленький городок, который находился на окраине и был создан для отвлечения гигантов. Трудно признавать, но люди, жившие в нём, всегда были приманкой для монстров.

Пейзаж разрухи, горя и смерти продолжал преследовать солдат. Хотя нет. Они не сейчас попали в него: они родились в нём.

Фрост посмотрела на свою подругу. Её лицо было необычно грустно и сосредоточено. Всё это время Фрост думала только о своих страхах и не замечала чужих. В отличии от доброй и молчаливой Лоры, девушка всегда была весёлой и воюбчивой. Им не нужно рассказывать друг другу о своих проблемах. Они в них жили. Именно в тот страшный момент, когда Лора была на волос от смерти, они познакомились.

Всё тот же тёмный переулок. Всё та же девочка в рваном платье. Только теперь у неё не было ничего кроме этого платья. Она не могла стоять. Она не могла идти. Она не могла даже дышать. В горле пересохло от жажды, а живот превратился в огромную пустую дыму.

– Девочка, нельзя лежать на холодной земле – простудишься!

Она слушала, но сил не было даже на то, чтобы открыть глаза.

– Меня зовут Фрост. Мой папа поможет тебе. Его всегда все слушаются. Пойдём со мной.

Она улыбнулась и протянула руку. Тогда впервые над девочкой выглянуло солнце.

Фрост знала, о чём думала её подруга и вспоминала такие же времена.

Длинный стол, а на нём – огромный шоколадный торт с пятью свечками. Эти огоньки отражались в счастливых глазах девочки, стоящей рядом. Она всё ждала момента, когда могла задуть эти игривые огоньки, загадывая желание.

Рядом стояли такие же счастливые родители. Муж нежно обнимал свою жену. Они переглядывались между собой, смотря на своего шоколадного ангелочка, который не выдержал долгого ожидания и начал есть торт. В итоге, маленькая Фрост вся перепачкалась в шоколадном креме.

– С Днем Рождения, родная, – прокричали родители, и мужчина, схватив маленькую девчушку, начал кружить её по комнате. Его голова закружилась, и он, споткнувшись, с громким смехом, перекрываемым восторженным криком девочки, плюхнулся на диван. Молодая женщина вначале испугалась, а потом подошла к своей семье и каждого по очереди поцеловала в лоб.

Всё тот же стол. Всё тот же торт. Только свечек задувать придется в два раза больше.

– С Днем Рождения, родная, – прокричали родители, и отец по традиции начал кружить свою девочку. А в тёмном углу сидела другая девочка и с грустным видом наблюдала за чужим счастьем.

– Лора, не грусти! Это же мой День Рождения! Я тебе не дам на нём грустить! Можешь грустить на чьём-нибудь другом, но на моём – ни-ни!

«Вот бы этого не потерять!»

Крайний городок уже удалось наполовину пересечь. Осталось совсем чуть-чуть. Гиганты пока не встречались. Но каждый принимал за них попадающиеся деревья, видел их отражение в разбитых стёклах, слышал их дыхание из тёмных домов.

Ден и Зик скакали немного поодаль девушек. Они тоже молчали. Можно было бы поговорить и о завтрашнем обеде и о позавчерашней каше. Можно было бы попытаться подбодрить друг друга или хотя бы пошутить. Но всем казалось, что вот-вот произойдёт что-то страшное. Именно поэтому каждый пытался прокрутить в голове самые приятные моменты жизни. Для солдата они были и щитом, и мечом.

Ден всё чаще и чаще вспоминал свою покойную матушку – именно так он её называл. Она умерла несколько лет назад от инфаркта. Сердце не выдержало. Она была не такой уж и старой, но почему-то всё трагично для неё обернулось. Возможно, это была для неё лучшая смерть. Она хотя бы умерла со спокойной душой, без мысли, что её сыновей больше нет в живых.

– Дениэл, иди лучше помоги отцу. Что ты со мной сидишь? Интересно, как я блины пеку?

– Нет, матушка, я просто хочу побыть с тобой. Ведь ты целыми днями и ночами в лазарете лечишь раненых. Тебе тяжело, наверное.

– Ден, иди, помоги отцу! Не волнуйся, я тебя никогда не оставлю. Вон – бери пример с Зика. Он, в отличии от тебя, уже давно стал мужчиной. А ты, бездарь, всё на блины смотришь, – рассердилась она. – У меня и у тебя ещё вся жизнь впереди. Успеем мы с тобой наговориться и насидеться вместе. Вот дела пойдут в гору, там и видно будет…

Ден жалел тогда, что послушался матушку и ушел к отцу. Ведь они всё ещё не поговорили…

Вдалеке показались проломленные ворота. Великая Стена Мария пала под натиском двух гигантов: Бронированного и Колоссального. Ещё не сравненный с землёй город издали навевал воспоминаниями о когда-то счастливой жизни.

Зик зачарованно смотрел на огромные ворота – остатки былого величия Марии. Несмотря на то, что он находился почти в конце колонны, ему было хорошо видно эту белую дыру, торчащую в Стене. За ней была пугающая неизвестность. Когда-то именно с этих ворот начинались вылазки, а теперь они были потеряны. Парень думал только об одном: как бы выжить за этой дырой. Мать умерла, но он прекрасно понимал, что смерть – естественный ход времени. Без неё не было бы жизни. Если Ден убивался на похоронах матери, то Зик не проронил ни слова. Ему было грустно терять мать, но так, ему казалось, будет намного лучше. «Мы в Легионе. Рано или поздно, но мы тоже умрём. Хорошо, что она этого не увидит», – сказал тогда парень. После этого они впервые с Деном подрались.

Что же будет, если он умрёт? – умрёт и его семья. Конечно, у него есть брат, но он знал, какую роль именно он занимал в семье, и Ден не смог бы его заменить. Всю жизнь его родные будут ощущать пустоту от потери. А эта пустота – самое страшное, что может настичь любящую душу.

«Быть в начале отряда не так уж интересно», – подумала Ханджи, подскакивая к воротам. Сколько бы вылазок она не совершила, каждый раз тряслись коленки, как на первой. Переступая эту черту, она всегда ощущала страх и горечь от понимания того, что потерь не избежать. Даже если вылазка выдастся удачной, всё равно кто-нибудь погибнет. Они ещё ни разу не возвращались полным составом. Да, многие считали её безумной, но это совсем не так. Она, будто в броню, заковывалась в свою сумасшедшую улыбку, не давая никому разглядеть, что за ней скрывается.