Текст книги "Прибрежье (СИ)"

Автор книги: Auxtessa Bara Miko

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Почему-то он представил себе толпу лошадей в доме, они ходили и заглядывали в ящики, брали его вещи мягкими губами. На шее у большого черного жеребца висела камера на ремне. Дин невольно усмехнулся.

– Я серьезно говорю. От них можно чего угодно ждать, только крадут они вовсе не вещи и деньги, а нечто более ценное, – тихо сказал Адам, отодвигая тарелку. – Мне не все равно, что с тобой будет, Дин. Ты понимаешь?

Дин понимал. Видел невысказанное в тоскливом взгляде, вопрос, еще слишком робкий для того, чтобы стать произнесенным вслух.

– Адам, спасибо тебе. Я очень ценю твою заботу, но все же мне решать, с кем я хочу общаться, а с кем нет, – Дин старался говорить мягко, но уверенно. – И мне нравится Эйдан.

– Нравится? Ты уверен, что это твой выбор, а не его особая притягательность? Видишь ли, я не хочу очернять его за глаза, но поверь мне, Дин, я знаю о нем и его семье такое, что твои волосы зашевелились бы от ужаса! Он совершенно не заслуживает твоей симпатии! – голос Адама постепенно становился выше.

– Знаешь, я предпочел бы сам принимать решения и совершать собственные ошибки. Может, я и ошибаюсь, но мне нравится Эйдан, и его семья очень понравилась тоже. Поэтому я прошу тебя больше не возвращаться к этой теме, Адам. Кто знает, может, мне известно больше, чем ты думаешь?

Дин встал, выгреб из кармана мелочь за свой сок и положил на стол.

– Ты идешь или еще побудешь здесь? Мне нужно работать.

– Я останусь, уеду с дедом. Извини, если обидел тебя, – тихо ответил Адам, пряча глаза.

– Все в порядке. Просто не надо об этом больше.

– Я понял. Мне можно… заходить к тебе?

– Конечно, без проблем! Передавай привет дедушке и заходи, когда надумаешь.

Дин вышел на улицу и пожалел, что не курит. Он чувствовал себя не в своей тарелке после разговора с Адамом, раздражение никак не проходило. Настойчивое желание соседа донести мысль об опасности Эйдана и его близких не могло не беспокоить, Дин не знал, не решится ли Адам предпринять что-нибудь, что могло бы полностью разрушить секретную и тихую жизнь водяных лошадей на маяке. Отчего-то ему было не все равно, словно он невольно причислял себя к их семье…

– Думаешь обо мне? – бархатистый голос Эйдана заставил его вздрогнуть.

– Не подкрадывайся так, – облегченно выдохнул Дин, оборачиваясь. – У меня чуть инфаркт не случился!

– Глупости, всего лишь небольшая волна возбуждения, – Эйдан улыбался, стоя совсем рядом.

– Почему ты решил, что я думаю о тебе?

– Сердце стучит чаще обычного, это говорит о волнении. А что волнующего происходило с тобой в последнее время, кроме меня?

– Эйдан Тернер, ты самодовольный и наглый тип! – рассмеялся Дин.

– Именно, но это не главные мои достоинства. Скажи, ты уже купил себе достаточно кроличьей еды и можешь ехать домой?

– Вообще-то у меня пять фунтов прекрасной телятины, но если ты настаиваешь, пусть это будет кроличьей едой. Да, я готов, машина на стоянке у площади.

– Очень хорошо, а то я думал, что ты только молочное ешь. И это не машина, Дин, тебя обманули! Ты владелец ржавого чемодана на колесах, я тебе точно говорю. Так, идем отсюда, вокруг слишком много людей, а я хочу наброситься на тебя уже сейчас! – Эйдан бормотал быстро и тихо, подталкивая Дина в сторону стоянки.

– Ай-ай-ай, неужели ты хочешь сожрать меня, жуткое морское чудовище?

– Нуууу… не то чтобы сожрать, но в некотором роде пожевать. Насытиться! Кстати, как тебе погода?

Дин заморгал и задрал голову, рассматривая небо. Тучи неслись над их головами высоко и быстро, светлых просветов и темных пятен почти не было. Дождя не предвиделось, ветер дул умеренно-сильный, северный, но не ураганный. Тем не менее, этого хватало, чтобы задувать под одежду и напоминать о начинающейся простуде зябкой дрожью.

– Отличная погода, не слишком темно и совсем не сыро! Я видел утром, что волны поднимаются.

– Видел, да? Теперь уже совсем выросли, большие и сердитые! Идем скорее, тебе понравится, – Эйдан затолкал Дина на пассажирское место до того, как тот успел хоть что-то возразить.

Серо-зеленые холмы медленно ползли за окном, Дин пригрелся и начал зевать. Плавные линии горизонта поднимались и опускались, трава издалека казалась густой и бархатистой. Иногда в просветах мелькали серые пятна моря вдали. После очередного поворота показалась крыша маяка, похожая на игрушечный гриб в детском саду. Дину виделись кони, гарцующие на кровле и верхней площадке. Они словно выполняли сложные фигуры танца, не сбиваясь и не глядя друг на друга. Дин смотрел завороженно, пытаясь прочесть общий рисунок, но постоянно отвлекался на вороного жеребца с кудрявой гривой.

– Мы приехали, просыпайся!

Тонкая ткань дневного сна разошлась клочками, впуская серую реальность.

– Задремал я что-то, – улыбнулся Дин.

– Вижу. Это, наверное, от простуды, – Эйдан смотрел взволнованно. – Может, не будешь снимать сегодня, побудешь дома?

– Ну уж нет, я и так работаю слишком медленно! Тем более что погода позволяет, а сколько мне потом ждать подходящего дня – неизвестно!

– Насчет погоды не беспокойся, я тебе обещаю отсутствие осадков и даже солнце, если пожелаешь, – улыбнулся Эйдан.

– Ты обещаешь? Эйдан, погоди-ка, я не понял. Ты что, можешь влиять на погоду? – Дин вышел из машины и поежился.

Ветер у берега был сильнее, резко пахло солью и водорослями. Море с ревом бросалось на прибрежные камни.

– На ветер и волнение моря немного, – Эйдан пожал плечами. – А еще чувствую погоду заранее, поэтому и выбрал себе профессию. Каждая лошадь умеет что-нибудь, но навыки временами бывают странные.

– Например?

– Ну вот у меня – погоду менять. Крэйг гоняет рыбу в реках и может заставить ее кидаться в нужную лодку или сеть. Люк поднимает с морского дна камни и может сделать так, что прибрежные скалы принимают нужную форму. Уилс со стихиями не связана, но она предчувствует изменения в процессах, за которыми наблюдает. Это бывает полезно, если знать, как пользоваться. Сара – интуитивный логик, разбирается в сложных системах и механизмах, во всем, где можно понять принцип действия. А дед может убедить кого угодно в чем угодно, и это просто чудо, что он такой справедливый.

Эйдан закурил, задумчиво глядя в море. Сердитые барашки бесновались, подпрыгивая с поверхности. Дину казалось, что в его голове устроили фейерверк, и искры вот-вот полетят из ушей.

– Слушай, я точно не сошел с ума? Ты мне не кажешься? Это все слишком волшебно и странно.

Эйдан подошел к нему ближе, серьезно глядя в глаза.

– А сам как думаешь? Хотя я могу тебя укусить, чтобы ты убедился в реальности происходящего.

– Предложение интересное, но я, пожалуй, откажусь! – улыбнулся Дин. – Поможешь занести продукты?

Эйдан кивнул и сам полез на заднее сиденье за пакетами.

– Мясо и правда отличное! Сам выбирал?

– Адам помог. А потом все испортил, конечно, стал говорить, какие вы опасные.

– Что, прямо так и сказал? – нахмурился Эйдан.

– Не думаю, что он действительно знает ваш секрет – скорее, просто чувствует, что вы странные и необычные.

– Ну да, наверное.

Дин видел, что Эйдан стиснул зубы, соглашаясь, и лицо его на секунду стало бледной маской жестокого божества, но тут же разгладилось. Судя по всему, нелюбовь у этих семей была взаимной.

Они занесли продукты в дом и затолкали все в холодильник. Из окна смотреть на море было не так страшно, но Дин все равно думал о том, каково сейчас оказаться внизу, в ловушке прибрежья, между каменной, почти отвесной стеной и воющими волнами. Внезапная догадка озарила мысли вспышкой молнии.

– Слушай, Эйдан, получается, что вы едите сырое мясо… значит, это ваша семья уносит в море фермерских овец в округе?

– Нет! Это не мы! Ну, то есть, почти всегда не мы, – Эйдан начал громко, но потом смутился. – Я тут разорвал нескольких, когда ты только приехал. Бесился очень, боялся, что нападу на тебя.

– Хм, это странно. Сегодня на рынке я слышал, что творится нечто необычное, и Адам объяснил мне, что море уносит овец.

– Море, – эхом повторил Эйдан. – Они все время голодны и ищут тепла трепещущего, живого сердца. Те, кто живут на дне постоянно.

– А кто там живет?

Дину показалось, что в доме стало холоднее, будто порыв ветра пронесся от двери через кухню.

– Ты еще не дочитал до этого в книжке? – Эйдан посмотрел на него долгим взглядом и кивком головы указал на томик с легендами, забытый на диване. – Мне не хотелось бы говорить о них вслух. Не здесь, по крайней мере.

– Могут услышать? – попытался пошутить Дин.

– Да.

– Ладно, тогда не будем об этом. Мне достаточно того, что это не ты так промышляешь.

– Обычно мы закупаем мясо на рынке, ты видел. Часть сушим, часть едим свежим. Изредка случаются припадки, тогда кто-то из нас может разорвать овцу или тюленя на островах, но не больше того, честное слово! – Эйдан улыбнулся. – Пойдешь снимать маяк? Ветер скоро уляжется, придут тяжелые дождевые тучи.

– Да, конечно! Тебя на маяке, главным образом. А еще… можно мне уже хоть раз заснять хоть одну разнесчастную лошадь?!

– Только если не слишком близко, – рассмеялся Эйдан, – а то еще увидят перевернутые копыта.

– И не говори! Я тоже голову ломал, когда следы увидел.

Дин привычно собирал сумку, отыскивая необходимые предметы. Ему было немного смешно вспоминать о том, как поначалу он считал, что по его дому ночами бродит дикая лошадь, и незаметно уходит до того, как он проснется.

– Скажи, Эйдан, зачем ты приходил ночами, когда я спал?

– Ну, так. Посмотреть на тебя. Послушать, говоришь ли ты во сне.

– И как? – Дин замер посреди комнаты.

– Интересно. Ты спишь беспокойно, много ворочаешься и вздыхаешь. Иногда стонешь, но чаще смеешься. Ветер мешает тебе спать. Я думал, это поможет мне не думать о тебе, ведь во сне люди не контролируют себя и бывают неприятны.

– Не сработало?

– Нет. Я привязался к тебе еще сильнее, – Эйдан сделал несчастное лицо, но тут же улыбнулся. – И ничуть не жалею.

====== Глава 15 ======

Дни становились короче, ночи – темнее. Октябрь принес холодную слякоть и бесконечные, монотонные дожди. Дин даже дома не вылезал из свитера и постоянно пил горячий чай или кофе. Его простуда, очевидно, надумала стать хронической. Возможно, снижение иммунитета было связано со сменой климата или часовых поясов, а может, это вообще была аллергия на дождь или состав местной морской воды. Дин точно не знал, и проверять не планировал, поскольку с детства ненавидел лечиться.

Озноб и слабость отступали только когда Дин с головой уходил в работу. Надо сказать, оно того стоило – его фото получались не просто хорошими, а по-настоящему интересными, и заказчики не скупились на похвалы и оплату.

Неплохим подспорьем оказался доход от сданной в аренду земли. Адам заходил регулярно, угощал домашними разносолами и пирогами и, к большому удовольствию Дина, больше не заводил разговора о жителях маяка и Эйдане в частности. Иногда Дин начинал подозревать в этом хитрый план – мол, не мытьем, так катаньем, – но Адам открыто и честно смотрел в его глаза и искренне улыбался, не пытаясь преодолевать дистанцию, установленную Дином. Ричард тоже заходил, и часто. Теперь трудно было не замечать в нем напряженную сдержанность человека, заставляющего себя жить по правилам. Не то чтобы это беспокоило, но почему-то вызывало сочувствие.

В один из дней, когда дождь был не такой яростный, Дин провел несколько часов в долине, снимая семью Миранды. Фото получились очень теплые и уютные, вся серия могла стать удачной при хорошей подаче. Дин возлагал большие надежды на проект с семьями местных жителей.

Бретт отказывался верить в то, что дождь может идти так долго. Дину не раз приходилось открывать дверь и демонстрировать потоп снаружи. Из солнечного Окленда местная сырость казалась плохой декорацией, глупой шуткой, и Бретт каждый раз божился, что перестанет считать Веллингтон дождливым местом. В Новой Зеландии все шло своим чередом, и Дин уже не чувствовал себя частью той страны. Открытки, пришедшие незадолго до Хеллоуина, казались чужими и слишком яркими.

Возможно, эта жизнь могла бы считаться скучной, если бы не Эйдан. Он появлялся каждый день, и даже когда вся семья отправлялась на охоту к северным скалам (морские лошади охотились на тюленей, чтобы усмирять свои инстинкты), умудрялся показываться ненадолго, чтобы Дин не чувствовал себя одиноким. В такие дни хорошо было ходить на маяк к Крэйгу и Уилс, которые были пресноводными лошадками и предпочитали в море не соваться без особой надобности. После совместных вечеров у Дина появлялись совершенно дикие фото лошадей в природе, и он жалел, что не может показать их все, опасаясь нашествия в эти края зоологов-энтузиастов. Сара больше не срывалась при нем, предпочитая игнорировать по мере возможности. Дин был благодарен ей за это и в глубине души надеялся, что в его отсутствие она не срывается на Эйдане. Больше всего беспокойства порождал, как ни странно, Люк. Он не говорил обидных слов и не демонстрировал неприязнь, но его пристальный, печальный взгляд сильно тревожил Дина. Казалось, что Люк просит его уйти, и именно этот молчаливый протест стал единственным, затронувшим мысли. Неясное пока предчувствие бродило в крови, Дин по утрам подолгу разглядывал себя в зеркале, пытаясь увидеть намек на ужасные последствия связи с потусторонней тварью, но находил только легкие синяки и пунцовые засосы.

Книги мало чем помогали в этом вопросе: большинство сходилось на том, что связь с водяной лошадью опасна для человека, но главным образом это было связано с тем, что кони любили поедать партнеров. В единственной книге в библиотечном архиве нашлось упоминание о девушке, которая жила с конем целый год и «зачахла до смерти, потому что ни один лекарь был не в силах ей помочь». Нигде не объяснялось, что за хворь приключилась с бедняжкой, и даже мистер МакКеллен не мог ничего сказать по этому поводу: во время тех событий, будь они правдой или нет, он жил на Оркнейских островах. Эйдан бегло ознакомился с историей и сказал, что глупый конь сам виноват, потому что наверняка потихоньку покусывал любимую, чего с ним произойти никак не может. Люк молчал, только чуть склонял голову, вежливо сомневаясь в его словах.

Так или иначе, Дин не обнаруживал у себя ничего страшнее насморка и легкого озноба.

– Это все дождь и ветер, точно тебе говорю! – ворчал Эйдан. – Ты у меня растение тепличное, к такому не привык. Вот перезимуешь и станешь местным, будет все хорошо!

Несмотря на это, он все же затащил Дина к доктору Каллену, который тоже не нашел ничего критичного в насморке.

– Я бы прописал теплый дом, кальсоны и не разговаривать на улице. Но вот есть у меня специальный сбор как раз на такой случай... Тыква, верни мою мерную ложечку! Так, вот он. Пахнет не очень, зато хорошо согревает. Заваривать лучше водой, хотя знавал я одного дайвера, который заливал его горячим пивом.

– И как дайвер, ему помогло? – поинтересовался Дин, рассматривая смесь в пакетике.

– Конечно! Умер от цирроза печени пару лет назад, но никакая простуда его больше не брала!

Сбор был похож на измельченные отходы швейной промышленности: цветные волокна, пух, кусочки, на вид напоминавшие старый слипшийся поролон. В заваренном виде пах он не просто не очень, а весьма отвратительно – старыми тряпками, вареной капустой и йодом, – но на вкус был терпимый, разве что чуть горьковатый. Дин добавлял ложку сахара и медленно пил маленькими глотками, чувствуя, как тепло растекается по телу, спускаясь от горла к животу и дальше, захватывая все до кончиков пальцев. После этого странного чая прекращались все проявления простуды, и Дин, отогревшись, спокойно обрабатывал фото, готовил и общался в сети.

Спустя пару дней Дин уже не удивлялся странному составу сбора мистера Каллена и охотно прикладывался к нему каждый раз после выхода под дождь и ветер снаружи. Эйдан, сунув нос в пакет, авторитетно заявил, что состоит чай в основном из морских растений, водорослей и губок, отсюда и непривычный вкус.

Ночи больше не были холодными для Дина, а дурные сны не тревожили. Он засыпал в горячих объятиях Эйдана, и хоть потом тот уходил на берег, тяжелые видения боялись соваться в дом. Утром (стоило только проснуться позже обычного) из кухни пахло кофе, доносился звон посуды и бормотание Эйдана, и Дину нужно было всего пару раз глубоко вздохнуть для того, чтобы увидеть его на пороге спальни.

Это было спокойное время.

– Завтра Самайн, – сказал Эйдан однажды вечером.

– А? – Дин поднял голову от монитора, где застыла забавная физиономия овцы.

– Особый день. Зима начинается, в этих местах многие отмечают.

– Хм, ясно. Я должен что-то делать, или ты сообщаешь, что будешь занят и не придешь?

– Ты особенный человек, тебе нужно присутствовать! Ну, то есть, хорошо бы, если ты сам этого хочешь.

Эйдан сидел на диване и честно старался не мешать. Он выпросил у Дина книгу «про эльфов», и с интересом читал, иногда отмечая что-то на полях карандашом.

– Ладно, мне интересно. Где это будет и что я должен делать?

– Ну, мы будем отмечать неподалеку, на склоне – костер, посидим. Тебе ничего особенного делать не нужно, ты можешь быть просто гостем, – Эйдан улыбнулся. – Но тебя могут пригласить и твои соседи, знаешь?

– Ты пригласил меня первым.

– И что ты ответил?

На секунду стало так тихо, что можно было разобрать шепот дождя за окнами.

– Я согласился, – Дин встал из-за стола и уселся с Эйданом рядом.

Черное кудрявое море пахло солью и водорослями, хоть и не так резко, как сбор доктора Каллена. Эйдан привычно делал вид, что не замечает намеков Дина и его беглых ласк: такая особая тактика водяной лошади, к которой безбоязненно подходят до тех пор, пока не становится слишком поздно. Эта игра не надоедала обоим, потому что перерастала в нечто куда более приятное. Дождь за стенами дома лил так, будто сегодня он существовал последний день.

Утро перед праздником пришло поздно и было тусклым и хмурым. Дождь прекратился, только сильный ветер гнал тучи на запад, а море недовольно рычало, затаившись в скалах. Дин на свежую голову просмотрел обработанные вчера фото и, признав их удовлетворительными, отослал заказчику. Эйдан где-то носился (как всегда по утрам), так что завтрак пришлось готовить самому. Адам теперь заходил только по вечерам, и, хоть в этом были свои несомненные плюсы – например, невозможность застать двух полуголых парней вместе, – без его домашней выпечки Дин немного скучал. Омлет, бекон, домашний хлеб, джем – почти каждый день одно и то же.

Эйдан долго топал на крыльце, вытирая ноги, и ворчал что-то на своем языке. Когда он вошел, Дин поедал уже третий бутерброд с маслом и вареньем.

– Ты долго.

– Так получилось, – хмуро отозвался Эйдан, с усилием отводя взгляд от губ Дина.

– Куда ты все время убегаешь по утрам? Купаться?

– Почти, – поплескав водой на руки, Эйдан сел рядом и засопел.

– Ну расскажи мне!

– Не за едой, Дин, – в смущенном виде он смотрелся еще лучше.

– Ты что, ел кого-то?

– Нет!

– Тогда в чем проблема?

– Дин, я не человек! У меня... отличаются процессы в организме.

– То есть?

– Некоторые вещи я не могу делать в таком виде, – неохотно признался Эйдан.

– Например?

– Дин, ну не за здесь же! Подумай, куда ты бежишь первым делом, едва проснешься?

Сперва Дин хихикнул неуверенно, потом фыркнул, пытаясь сдерживаться, и рассмеялся уже в полную силу, трясясь от хохота. Он вспомнил Эйдана утром того дня, когда тот впервые осознанно ночевал с ним. Несчастные глаза, очевидно, были не просто так.

– Ничего смешного, – обиделся Эйдан.

– Ох, нет, – стонал Дин, – молчи, умоляю!

Ему понадобилось несколько минут, чтобы отсмеяться и обрести возможность нормально говорить.

– Эйдан, ты такой необыкновенный! Я даже слов найти не могу, чтобы сказать, какой ты!

– Я бы предпочел сменить тему.

– Ладно, тогда расскажи мне о чем-нибудь. Что там с праздником сегодня? – Дин сунул в рот последний кусочек бутерброда.

– Да, как раз об этом я и хотел рассказать! Мы на закате начнем, на склоне, чуть ниже маяка, – оживленно заговорил Эйдан, тут же забывая о том, что дулся. – Костер увидишь издалека. Придешь, да?

– Конечно приду, а суть-то в чем? Что делать будем?

– Ты все увидишь, честное слово! Просто… ну, не расскажешь так.

Глаза Эйдана горели как у ребенка, которому объявили, что завтра Рождество. Дин не очень понимал причину такого восторга, но надеялся, что скучно не будет. Один праздник в этих местах он уже наблюдал, может, и этот получится не менее интересным? Оставшись в одиночестве, Дин, по совету Эйдана, сделал уборку и приготовил теплые вещи для вечерней прогулки. Адам зашел после обеда, принес печенья и пригласил на ужин, но Дин предсказуемо отказался, пообещав заглянуть на следующий день и пообщаться с мистером МакКоем. Если сосед и огорчился из-за отказа, то хорошо это скрывал.

Наступающие сумерки были сизыми, ледяными. Порывистый ветер разорвал облака на клочки и разметал по всему небу, далекие точки звезд светили холодно и тускло. Дин вышел из дома запакованный аж в два свитера под пуховиком. Если сегодняшняя ночь действительно стоящая, жаль будет пропустить ее, отсиживаясь дома. Он неторопливо шел в сторону маяка, уже различая темные фигурки людей на склоне. Они сновали как нарисованные тени, подносили к большой куче хвороста все новые партии, кружились вокруг по своим загадочным поводам.

– Ничему не удивляйся, – Эйдан вырос позади него, как из-под земли. – Сегодня ночь, когда исчезают границы между мирами, и люди могут видеть то, что обычно скрыто от них. Поэтому не пугайся, не шарахайся и не кричи, если что-то внезапно покажется!

– И как, часто этот совет помогает?

– Не очень. Все равно кричат, – вздохнул Эйдан сокрушенно.

Они вдвоем побрели к костру. У Сары был большой белый шарф и из кармана выглядывали такие же рукавички. Она делала вид, что не замечает приближения парочки и с очень важным видом собирала отдельные прутики, которые то и дело уносил от костра ветер.

– Дин, привет! – Уилс помахала факелом, и блестки на ее куртке заиграли разными цветами. – Хорошо, что ты пришел.

– Привет! Холод ужасный, надеюсь, костер поможет мне не умереть тут, – он шмыгнул носом и натянул поглубже шапочку.

– В этом я не сомневаюсь! – Уилс подмигнула. – Когда мы начнем, холодно не будет.

Мистер МакКеллен сидел чуть в стороне и не замечал никого. Он смотрел в море, которое становилось все более серым, и негромко бормотал что-то плавное, напевное.

– Эйдан, я могу снимать? – шепотом спросил Дин.

– Конечно! То, что видеть нельзя, пропадет само собой. Обычно просто черные кадры получаются. Но я надеюсь, что не произойдет ничего такого, и мы просто тихо посидим.

Сара фыркнула тихо и повернулась спиной к ним.

– Не, ну чудье из моря не поперло бы – и лады! – подал голос Крэйг. – А то, как на островах тогда, вылезли и давай нашу свежатину жрать, уроды!

– Эммм... – Дин не знал, что ответить, но немного занервничал.

– Не думай об этом. Просто не думай, – горячо прошептал Эйдан в шею. – Ничего не произойдет.

– Как скажешь.

Темнело. Дин уже пару раз прикладывался к термосу с горячим кофе, замерев и сонно наблюдая, как раскладывают в узор черные и белые камни вокруг кострища, рисуют что-то прямо на скалах вокруг, шепчут. Это напоминало детские игры, такие забавные и непонятные, но от того не менее важные. Казалось, что вот-вот кто-нибудь рассмеется и побежит салить остальных или прятаться за постройками.

В какой-то момент стало очень тихо. Ветер не пропал, и море продолжало шевелиться внизу, но они словно замолкли разом, прислушиваясь. Мистер МакКеллен встал с камня, на котором сидел, и склонился над кучей хвороста. Пламя вспыхнуло и побежало по ближайшим веткам, захватывая все больше места. Дину стало как-то тепло и уютно, словно весь холод из мира ушел. В свете костра было видно только сидящих вокруг родственников Эйдана, но казалось, что людей на берегу гораздо больше. Тьма плотным кольцом окружала костер, и Дин боялся присматриваться, чтобы не увидеть стоящие в тени молчаливые фигуры.

– Эйдан, кто это такие? – прошептал он, едва слышно.

– Не бойся их, не тронут. Это просто память, тени былого.

– Мертвые?

– Вроде того. Те, кто вечно плавает в волнах. Сегодня они могут выйти и постоять с нами, вспомнить, как были живыми, посмотреть на огонь. Они не причинят вреда.

Дин кивнул, но ему все равно сделалось неуютно. Рядом с левым плечом он чувствовал холодное и промозглое, хотелось отодвинуться и прижаться к горячему Эйдану.

– Это Самайн, Дин! Время мертвых. Большая их часть – мирные ребята, просто им очень скучно, – толкнул его в коленку Крэйг, – не боись!

Костер горел ярким, почти белым пламенем. Лицу, коленям и рукам было очень тепло. Дин прикрыл глаза и постарался вспомнить залитые солнцем улицы Окленда. Сейчас там начинается лето...

– Ох, неужели... – прошептала Уилс неожиданно. – Они изменили маршрут и пройдут берегом.

– Это хорошо, к нашим берегам придет много рыбы, – отозвался мистер МакКеллен.

– Но с нами человек.

Люк бросил на Дина короткий взгляд, полный тревоги.

– Мне уйти?

– Ты не успеешь, – фыркнула Сара. – Вон они!

Дин проследил, куда указывал ее тонкий пальчик, и увидел легкое свечение за холмами, чуть южнее своего дома.

– Кто это?

– Летний король и его свита. Феи, они идут спать в дальние холмы и в последний раз обходят владения перед зимой, – ответил мистер МакКеллен.

– Мне нельзя здесь быть?

– Можно, ты же О’Горман. Но они могут заинтересоваться тобой.

– И что тогда?

– Захотят забрать тебя с собой, – тяжело выдохнул Эйдан, обнимая его.

Судя по серьезным лицам вокруг, это была не шутка.

– Но я вовсе не хочу никуда идти! Отказаться, конечно, нельзя?

– Им обычно не отказывают. Просто поверь мне, хорошо? Дин, пожалуйста, послушай! Сядь со мной, поближе, и не смотри! Что бы ни случилось, не смотри на них, иначе ты все забудешь и пойдешь в холмы! – Эйдан торопливо умолял, поглаживая руки Дина.

– Хорошо, я буду смотреть на тебя, – улыбнулся тот.

Уилс села рядом, придвинувшись к самому бедру Дина.

– Эти высшие феи – ужасно тоскливые существа! Поют, устраивают скучные танцы, питаются солнечным светом и всякими неподходящими вещами типа росы и пыльцы. Но секрет в том, что они просто разучились работать. Постарайся не попасть им в поле зрения, хотя тянуть будет со страшной силой, ничем хорошим это еще не заканчивалось.

Дин кивнул, продолжая поглядывать на приближающееся свечение. Он различал силуэты лошадей в длинных попонах, женщин и мужчин, ехавших верхом и идущих рядом. В середине шествия двигался высокий мужчина, голова которого мерцала бледным золотом. Издали лица было не разглядеть, но Дин почему-то знал, что мужчина очень красив. Должно быть, это тот самый Летний король.

– Смотри на меня, Дин, – напомнил Эйдан, и для надежности стиснул его в объятиях посильнее.

– Я помню.

Дин смотрел на его губы, короткую щетину, темные глаза. В зрачках плясали отсветы костра, ветер приносил с моря запахи соли и водяной травы. Тени за светлым кругом света зашевелились. Этого Дин не видел, просто ощутил, что они хлынули в воду, погружаясь и медленно исчезая в глубине до следующего раза. Кажется, теперь ему будет еще сложнее купаться. Копыта волшебных лошадей едва слышно касались травы. Дин слышал тихий звон упряжи, шорох невесомых тканей, смех, похожий на звездный шепот. Картинка существовала только в глазах Эйдана, крошечным отражением, но и этого хватало, чтобы видеть. Вышитые попоны на лошадях, гривы, заплетенные в сотни косичек. Цветы в волосах дивных женщин. Маленькие существа с крыльями, как у стрекоз и бабочек.

– Смотри на меня!

Эйдан склонил голову в легком поклоне, Дин перестал видеть отражение, но теперь он и без него чувствовал взгляд на своей спине.

– Надзорный, – прошептал кто-то прямо ему на ухо ласковым голосом.

Дин не оборачивался, но лицо прекрасной женщины возникло прямо перед ним.

– Молодой О’Горман, – улыбнулась она полными губами, красными, как после мороза. – Мое имя означает «жизнь».

Дин рассеянно кивнул, уже не чувствуя, что оседает на траву. Ему было тепло и очень, очень, просто невозможно хорошо.

====== Глава 16 ======

– Отлично, и что дальше? Если он проснется не в себе? – быстрый шепот Сары нельзя было спутать ни с чьим другим.

– Да погоди ты, пусть он вообще проснется! Если будет чудить – я огрею его поленом, – проворчал в ответ Крэйг.

Дин постарался улыбнуться, но тело не слишком хорошо его слушалось. Хотелось спать, потому что недавно закончился какой-то очень приятный сон, красивый и яркий. Вспомнить его никак не удавалось, осталось только волшебное ощущение. Но в то же время хотелось и проснуться: из-за того, чье дыхание Дин чувствовал рядом, не глядя.

Он приоткрыл один глаз и с трудом сфокусировался на потолке.

– Дин? – взволнованный шепот горячей волной коснулся его лба.

Эйдан склонился над ним, заглядывая в лицо.

– Мммм... только поленом не бейте!

– Ну вот, а вы волновались! Я ж сказал, что все хорошо! – хохотнул Крэйг, хлопая себя по коленям.

– Рано делать выводы. Уберите все за собой, когда уйдете. – Сара быстро поднялась со стула и вышла из комнаты.

Дин сообразил, что лежит в незнакомом помещении, и, судя по обстановке, это дом девушек.

Стены здесь были покрыты штукатуркой и выкрашены в бледный оттенок голубого. В вазе на столе стояли цветы, на полочках привлекали взгляд милые безделушки: свечные фонарики с разноцветными стекольцами, ракушки, фигурки. Кофейный столик у дивана занимали модные журналы (похоже, даже девушки-лошадки это любят) и издания о путешествиях. Под потолком парил корабль, нарисованный прямо на побелке.

Дин не успел налюбоваться им, потому что появилась Уилс с подносом, а из-за ее спины выглядывали взволнованные лица Люка и мистера МакКеллена.

– Очнулся, и правда! Дин, ты нас очень напугал, – сказала девушка, ставя поднос прямо на стопку журналов.

– Оправдание «я не нарочно» не сработает? Что вообще случилось, почему вы все такие... обеспокоенные? Я же не пролежал в коме несколько лет?

Дин сел и потянулся за чашкой, хотя тело было как ватное и не очень слушалось.

– Нет, все хорошо, ты спал совсем недолго, – торопливо отозвался Эйдан, двигаясь по дивану к нему.

– Мы не знаем, все ли хорошо, Эйдан, – мягко поправил его Люк. – Дин, расскажи пожалуйста, что ты помнишь.

– Костер помню, тени вокруг. А потом Эйдан, я смотрел на него. Кажется, что-то еще... что-то очень хорошее. Эти высшие феи – они приходили?

– Да, приходили. Шествие прошло прямо рядом с нами, и ты упал. Постарайся вспомнить, почему, – мистер МакКеллен улыбался, но Дин видел, что он обеспокоен.

– Не помню. Вообще ничего, только звон в ушах. Там были колокольчики или что-то подобное?